Текст книги "Соври мне красиво (ЛП)"
Автор книги: Чарли Роуз
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)
Я тянусь за телефоном и проверяю время – десять тридцать шесть. Вижу, что мне не только звонила мама, но и то, что на батарее остался один процент.
– О, господи, – громко шепчу, закидывая блокнот и ручку в рюкзак. Покрывало решаю оставить, вернусь за ним завтра.
Я бегу к двери – соски из-за резких движений болят, но я игнорирую боль, – и закрываю ее за собой на замок. Одной рукой придерживая грудь, я несусь через знакомый лес, молясь, чтобы фонарик продержался до дома. Но через несколько метров телефон вырубается, и меня окутывает кромешная тьма.
– Твою мать, – чертыхаюсь я, судорожно пытаясь оживить телефон, но у меня, конечно же, ничего не выходит. Я делаю глубокий вздох, пытаясь успокоить бешеное сердцебиение.
– Спокойно, спокойно, спокойно, – шепотом убеждаю себя. Чего ты боишься? Ты же ходила по этой тропе сотни раз.
Я делаю шаг, и где-то за спиной раздается хруст ветки. Я замираю и оборачиваюсь. Ничего не видно, но из-за темноты я пугаюсь каждого звука. Я жду несколько долгих секунд и, в конце концов, решаю, что это прыгнула белка или еще какой-то зверек, но, когда я снова начинаю идти, раздается новый звук. В этот раз он похож на шелест листьев под ногами, и он исходит откуда-то спереди, с левой стороны. Потом шуршать начинает и справа, и я резко поворачиваюсь туда, мысленно проклиная себя за то, что потеряла счет времени и осталась без фонарика.
Не дожидаясь, когда воображение разыграется в полную силу, я начинаю бежать в сторону дома. Позади слышу шаги, они догоняют меня, и вот тут-то я начинаю паниковать. Это никакой не зверек, а человек. И он точно не один. Я бегу, что есть мочи, мои ноги горят огнем. Слышу, что шаги становятся ближе, но когда набираюсь храбрости обернуться, то никого сзади не вижу. Я останавливаюсь и кручу головой, гадая, не сошла ли с ума. Когда я оборачиваюсь, то вижу перед собой темный силуэт.
– Бу!
Я кричу, сердце чуть не выпрыгивает из груди, но потом кто-то зажимает мне рот, а второй рукой берет за затылок.
– Заткнись, нахрен.
Тайер? Я напрягаю зрение, чтобы рассмотреть его. Не вижу лица, но знаю, что это он. Я узнаю его голос. И его запах – хвои и табака.
Он отпускает меня и, достав откуда-то фонарик, заливает мое лицо ярким светом. Я щурюсь и рукой прикрываю глаза.
– Меня кто-то преследовал, – говорю, все еще пытаясь отдышаться, и бросаю взгляд себе за спину.
– Что, правда? – спрашивает он, и я различаю в его голосе нотки веселья. И в этот момент до меня доходит. За мной бежал он. И, наверное, Холден.
– Парни, можете уже показаться! – гневно кричу я. Страх уступает место разочарованию и стыду. В темноте вспыхивают еще три фонарика, и парни ржут, как гиены. Как только они подбегают достаточно близко, фонарик Тайера освещает их лица, и мои подозрения оправдываются. Холден, Кристиан и Бейкер.
– Придурки.
Я пытаюсь протиснуться мимо Тайера, но он преграждает мне путь.
– Что ты делаешь?
– Иду домой, – рявкаю я.
– Нет, что ты делаешь здесь? – уточняет он, приближаясь ко мне. – Ты ходила в амбар?
Я сглатываю. Не хочу, чтобы Тайер узнал, что я снова приходила туда. Тогда он из вредности сделает так, чтобы я больше не могла посещать это место.
– Нет, – вру ему. – Я просто гуляла. Мне не спалось.
Он усмехается – в свете фонарика его лицо выглядит слишком зловещим – и, наклонившись ко мне еще ближе, понижает голос.
– Могу помочь тебе с этим.
Его дыхание овевает мое ухо, и по телу разбегаются мурашки.
– Помнишь, когда тебе в последний раз не спалось? – насмешливо интересуется он. – Хочешь, я снова потрогаю тебя между ног? Возможно, в этот раз я даже задействую язык.
Мои щеки краснеют, а кончики ушей вспыхивают огнем.
– Пошел ты. – Я проскакиваю мимо него, и на этот раз он меня не останавливает.
– Ну же, Шэйн, – кричит он мне вслед. – Все будет как в старые добрые времена!
Глава 6
Шэйн
– Доброе утро, солнышко, – произносит Вален, оглядывая меня с головы до ног. – Выглядишь дерьмово.
– Плохо спала, – бормочу я, ни капли не задетая ее комментарием. Из-за недостатка сна и мешковатой рубашки, которая не касается пирсинга, я похожа на бездомную.
После стычки с Тайером я всю ночь проворочалась, не в силах заснуть. Я пыталась убедить себя в том, что это просто последствия всплеска адреналина, но за бессонницей крылось нечто гораздо большее. Я могу помочь тебе с этим. Эти слова снова и снова прокручивались в моей голове. Они были грубыми и обидными, но из-за них что-то внутри меня почему-то сжималось. Как ни странно, мне удалось заснуть только после того, как я перестала бороться с желанием снять созданное Тайером напряжение. Так что, в каком-то смысле он мне действительно с этим помог. Козел.
– На обед в Dunkin’ Donuts?
– Звучит как свидание.
Мы расходимся, и я проскальзываю на первый урок и сажусь за последнюю парту. Как только все рассаживаются, из динамика начинают раздаваться утренние объявления, от звука которых я непроизвольно вздрагиваю. От недосыпа у меня всегда жутко болит голова.
– До-о-оброе утро, сосунки, – слышится пронзительный голос Тейлор. – А теперь о главном. Как вы все знаете, нам пришлось сменить наш талисман и логотип, потому что предыдущий был оскорбительным… или типа того.
Я фыркаю, расслышав в ее тоне расстройство.
– На прошлой неделе мы проголосовали, и уже есть результаты! Отныне вместо «Индейцев Сойер-Пойнта» мы называемся… – она замолкает, и на фоне звучит негромкая барабанная дробь, – «Тиграми Сойер-Пойнта»!
Одна половина класса стонет, а другая аплодирует. С воплем «бу-у-у» кто-то бросает скомканную бумажку. Я же просто радуюсь, что мы наконец-то перестали оскорблять целую группу коренного населения в угоду нашим дурацким традициям.
– Растяжку на входе, а также эмблему на полу в спортзале заменят в ближайшие несколько недель, а пока мы делаем все эти изменения, просим всех проявить терпение. Окей, теперь перейдем к следующей новости от тренера Дженсена и меня. На следующей неделе с трех тридцати до пяти в спортзале будет проходить просмотр в команду по волейболу. За дополнительной информацией обращаться в кабинет тренера.
Да я лучше выковыряю себе глаза чайной ложкой.
Какая-то часть меня жаждет хотя бы крупицы нормальности. Я действительно хороша в волейболе: это что-то привычное, что-то, что я люблю. Но другая, большая моя часть не хочет иметь ничего общего со всем, что с этим связано.
Окинув окружающих взглядом и убедившись, что никто не обращает на меня внимания, я достаю дневник с ручкой, а потом, опустив голову и спрятавшись, как за ширмой, за волосами, начинаю писать, не слушая прочие объявления.
Когда я замечаю прикрепленный к шкафчику листок бумаги, у меня в животе разворачивается страх. Зря я решила, что смогу сойти с их радаров. Подойдя к шкафчику, я читаю, что там написано.
Что общего у Шэйн Куртленд и тараканов?
Я срываю бумажку и переворачиваю ее, ожидая увидеть обидное продолжение, но на другой стороне ничего нет. За спиной раздаются смешки, и, повернувшись, я вижу Тейлор и Алексис, которые, посмеиваясь, наблюдают за мной.
– Неплохо, – бесстрастно произношу я и, скомкав листок, бросаю его на пол. Они теряют хватку. Раньше их подлянки были более остроумными, теперь же смахивают на детский лепет. Я поворачиваю замок, вводя комбинацию цифр, и, когда открываю дверцу, из моего горла вырывается душераздирающий вопль.
Отшатнувшись назад, я врезаюсь в кого-то, а из моего шкафчика начинают расползаться и падать на пол огромные тараканы. Вся дрожа, я смотрю, как они ползают по моим вещам, которых не особенно много. Запасная кофта, батончик мюсли, бальзам для губ. Все это придется выкинуть.
Мое внимание привлекает вторая записка, которая висит внутри шкафчика.
Ответ: и от Шэйн, и от тараканов невозможно избавиться.
Я разворачиваюсь к Тейлор, но ее глазах стоит ужас. Она явно не ожидала того, что только что произошло. Она бы даже не приблизилась к тараканам. В таком случае, кто это сделал? Замок цел, шкафчик, вроде бы, тоже.
Тайер.
Он единственный, кто, кроме Вален, знал мой пароль. Та же комбинация из трех цифр, которую я использую в каждом пароле и на каждом замке. Но почему? Зачем ему отвлекаться от своих привычных делишек, чтобы поиздеваться надо мной в школе? Он даже больше не ходит сюда. Неужели он действительно так жаждет моего отъезда?
– Черт, Шэйн. Больше не оставляй еду в шкафчике, – слышу я голос Холдена около уха. – От нее заводятся насекомые.
О. Значит, теперь грязную работу за Тайера делает брат. На кончике языка вертится едкий ответ, но я решаю оставить его при себе и удостаиваю парня лишь разгневанным взглядом. Они ждут, что я расплачусь и сбегу. Они ждут моей реакции. И я не собираюсь оправдывать их ожидания.
– Кто это сделал? – К нам подбегает мистер Бини, учитель естествознания. В руках у него нечто похожее на стеклянный аквариум. Он опускается на колени и начинает голыми руками собирать насекомых. – Это же мадагаскарский шипящий таракан, домашний питомец, а не вредитель.
Мистер Бини держит тараканов у себя в кабинете, и когда я была у него на уроках, то даже смотреть в их сторону боялась.
– Мне все равно, кто они. Просто уберите их из моего шкафчика. – Живот скручивает, и мой рот кривится от отвращения, пока я смотрю, как учитель собирает насекомых.
– Теперь ты понимаешь, что чувствуем мы, – язвительно произносит Тейлор. У Алексис хватает порядочности казаться раскаивающейся, но остальная часть их шайки ведет себя так, словно ничего смешнее они в жизни не слышали.
В голове что-то щелкает, и я понимаю, что мое поведение и действия должны измениться. Вести себя тише воды, ниже травы? Не прокатило. Более того, лишь усугубило ситуацию. Такие люди, как Тейлор, Тайер и Холден чувствуют слабину за километр.
– Спасибо, – говорю я, наслаждаясь недоумением и изумлением на физиономии Тейлор. – Ты только что очень облегчила мою жизнь.
– Рада стараться, – отвечает она и отводит глаза, не зная, как реагировать дальше.
Я ухожу прямиком в спортивный корпус, оставив мистера Бини копошиться со своими питомцами. К черту Тейлор и Алексис. К черту Холдена и Тайера. С этого момента я больше не буду им позволять влиять на мои решения. И начну я с того, что поговорю с тренером о возвращении в волейбольную команду.
– Ты же прикалываешься, да? – выпаливает Тейлор, когда я захожу в зал, одетая в топик и шорты. Впервые с момента пирсинга я надела спортивный лифчик, и мне, как ни странно, не больно.
– Не-а, – небрежно отвечаю я, затягивая конский хвост. – Так здорово снова вернуться.
На самом деле это и здорово, и пугающе одновременно, но я не собираюсь сдаваться. На прошлой неделе я поговорила с тренером, и он, приняв во внимание причины моего прошлогоднего отсутствия, с радостью согласился, чтобы я вернулась в команду. Конечно, формальности ради, мне нужно было прийти на просмотр, но мы оба знали, что я справлюсь с ним на отлично.
Тейлор подходит ближе, вторгаясь в мое личное пространство.
– Если ты думаешь, будто, вернувшись, сможешь занять мое капитанское место, то я вынуждена тебя огорчить.
– Надо же, я и не знала, что капитан на этот год уже выбран, – осаждаю ее я. На самом деле я даже не задумывалась об этом, но ей необязательно это знать.
Тейлор не успевает ответить, потому что по залу гулко разносится голос тренера.
– Итак, леди. – Он хлопает в ладоши, привлекая наше внимание. – Во-первых, мне очень приятно видеть здесь как новые, так и уже хорошо знакомые лица. Для начала мы проведем разминку и пробежим несколько кругов, после чего вы разделитесь по двое и потренируете передачи. Далее мы посмотрим, что вы умеете в нападении, подачах, сейвах и пасах. В ближайшие дни мы перейдем к тренировочным играм, чтобы оценить, насколько вы быстрые и умеете ли работать в команде. Все понятно?
Я киваю в знак согласия, и еще несколько девушек издают одобрительный вопль.
– Тейлор, проведешь разминку?
– С удовольствием, – отвечает Тейлор и, ухмыльнувшись мне, отходит.
Следующие полтора часа проходят на удивление быстро, и прежде чем я успеваю это осознать, тренер уже дует в свисток и прощается с нами до завтрашнего дня. Я хватаю с трибун рюкзак и спешу на парковку, чтобы не нарваться на еще одну стычку с Тейлор. Я вспотела, устала и, как оказалось, нахожусь далеко не в своей лучшей форме. Все, чего мне сейчас хочется, – это вернуться домой и принять душ.
Когда я приезжаю домой, на улице уже стемнело, подъездная дорожка пустует, а значит мамы нет. Снова. Я открываю дверь, захожу внутрь и включаю свет. Направляюсь прямиком в свою комнату, сбрасываю рюкзак на кровать, потом разуваюсь. Стянув футболку, я поворачиваюсь, чтобы бросить ее в бельевую корзину, но внезапно замираю, заметив стоящего по другую сторону кровати Тайера. Футболка приземляется совсем не туда, куда должна была.
– Какого хрена? – шиплю я, прикрыв грудь руками. – Что ты здесь делаешь?
Я тянусь рукой за спину и включаю свет. Тайер действительно здесь, его руки скрещены на груди, а на дурацком прекрасном лице застыло равнодушное выражение.
– Верни его, – переходит он сразу к делу.
– Вернуть что? – Я непонимающе хмурюсь.
Он огибает кровать и протягивает ладонь.
– Ключ от амбара.
Мое сердце пропускает удар.
– Я знаю, что ты была там. – Он подходит ближе, и я мысленно ругаю себя за то, что непроизвольно оступаю назад.
– Моя мама скоро вернется.
Он в тот же миг фыркает.
– Думаешь, меня это волнует?
– Да что с тобой? – не удержавшись, спрашиваю я. Его темные глаза сужаются, на идеальных чертах лица разыгрывается буря.
– Не прикидывайся тупой, Шэйн. Тебе не идет.
Я всматриваюсь в его печальные глаз, и часть моего сердца разбивается вдребезги.
– Если бы я только могла изменить прошлое…
В одно мгновение Тайер оказывается передо мной, меня отбрасывает к двери, и его руки по обе стороны от моей головы заключают меня будто в ловушку.
– Не надо, – предупреждает он, и его голос сочится ядом. – Тебя не должно здесь быть, мать твою.
– Но где еще мне быть? – шепчу я, моя грудь вздымается от страха и волнения от его близости. Он изменился. Стал непредсказуемым. Но физически он все еще ощущается, как прежний Тайер, выглядит, как прежний он. И мое тело не подчиняется мозгу, потому что все еще трепещет от его присутствия.
Его взгляд, скользнув вниз, задерживается на моем спортивном лифчике.
– Что это у нас здесь? – Он проводит подушечкой большого пальца по тонкой ткани, касаясь соска, и я вздрагиваю. – Ты действительно это сделала.
– Их еще нельзя трогать.
Он приподнимает бровь на слове «еще», и я спешу поправить себя.
– Тебе вообще запрещено их касаться.
– Расслабься, – говорит он, прежде чем я успеваю снова исправиться. Потом отталкивается от стены и отстраняется от меня. – Ты последний человек, к которому я хочу прикоснуться.
Я еле сдерживаюсь, чтобы не скривиться от его слов. Прежняя версия Тайера, конечно, не напоминала мальчика-скаута, но теперь… Его новая версия – холодная, жестокая и совсем не похожа на того парня, в которого я влюбилась в амбаре.
– Убирайся, – отвечаю я, стараясь говорить спокойно. – Сейчас же.
– Отдай ключ, и я сразу уйду.
Я подумываю о том, чтобы отдать его, ведь тогда Тайер уйдет, но сама мысль о том, что я больше не смогу прийти в то единственное место, которое ощущается как дом…
– Я обронила его.
– Чушь собачья.
– Это ты виноват, – выпаливаю в ответ. – Возможно, если бы за мной не гнались, я бы его не потеряла.
Тайер стискивает челюсти.
– Держись от нас подальше, Шэйн. От амбара, от Холдена и от меня.
Я хочу спросить его еще раз, почему он так поступает. Почему ведет себя так, будто я сделала что-то плохое, хотя я только и делала, что поддерживала его. Но гордость мне не позволяет. Я не буду умолять его об ответах. Я не буду умолять его подумать обо мне.
– Но сейчас именно ты находишься в моем доме, – напоминаю я.
– Все такая же дерзкая… – бормочет Тайер, и его взгляд опускается на мои губы. – Но твоего брата больше нет рядом, чтобы прийти на помощь, верно?
Можно сказать, что Грей вырастил меня в одиночку, потому что мама постоянно была в рабочих разъездах. Он был моим братом, лучшим другом и подобием отца. Но по большей части я считала себя самостоятельным человеком. Я хорошо училась и старалась следовать общепринятым правилам. Кроме тех случаев, когда это касалось Тайера. Он пробуждает во мне все самое порочное, рядом с ним я не могу мыслить ясно. Ни тогда, ни тем более сейчас. Он сделал меня безрассудной, и мне это нравится.
Никто и предположить не мог, что мы влюбимся друг в друга. Он был плохим парнем. Одиночкой. Непредсказуемым. А я была просто… Шэйн. Младшей сестренкой Грея. Но он знал настоящую меня, и мне казалось, что я знаю его.
– А может, теперь это ты защищаешь его, – задумчиво говорит Тайер.
Что?
– От чего Грейсона нужно защищать? – спрашиваю недоуменно. Грей, Дэнни и Тайер были очень близки, будучи самыми старшими, но когда погиб Дэнни, они превратились в подобие Монтекки и Капулетти.
Прежде чем он успевает ответить, я слышу звук открывающейся двери, а через секунду – цокот маминых каблуков. С широко распахнутыми глазами я поворачиваюсь к Тайеру. Если он нервничает, то умело это скрывает. Мало того, он выглядит раздраженным от того, что нас прервали. Я же, одетая лишь в спортивный лифчик и шорты, могу думать только о том, как странно все будет выглядеть со стороны.
– Шэйн? – зовет мама. – Как прошла твоя трени…
Она распахивает дверь в мою комнату и застывает на месте, когда замечает Тайера. Мама бросает на меня вопросительный взгляд, после чего снова смотрит на мрачного парня, стоящего в моей комнате.
– Тайер, – удивленно произносит она, поднося руку к груди и теребя ожерелье тонкими пальцами.
– Елена. – Он не утруждает себя тем, чтобы скрыть презрение в голосе или в выражении на лице. Мама с опаской косится на него, никто не произносит ни слова. Моя мама никогда не была любимым человеком братьев Эймс, учитывая статус их отца и его склонность приводить домой золотоискательниц, так что между ними нет никаких теплых чувств. Но сейчас все кажется иначе, и я не могу понять, почему.
– Тайер подвез меня после тренировки. – Ложь с легкостью срывается с моего языка, и я чувствую, как напрягается Тайер. Я даже не увидела его машины на улице, но если мама и понимает, что я обманываю, то решает не уличать меня публично во лжи.
– Как мило. – Ее тон вежливый, но губы недоверчиво сжаты.
– Вы же меня знаете. Всегда готов протянуть вашей дочери руку помощи. – Тайер подмигивает мне.
Мое лицо пылает от смеси гнева и смущения, смысл его слов предельно понятен, и парень ухмыляется, прекрасно осознавая, какое воспоминание только что всплыло в моей голове.
– Я думала, ты живешь в Амхерсте. – Это звучит как обвинение.
– Он уже собирался уходить. – Я встаю между ними, не давая Тайеру возможности что-то ответить. Внезапно комната начинает казаться слишком переполненной. Они следуют за мной через весь дом, не утруждаясь перекинуться даже парой слов. Мама остается ждать меня на кухне, а я провожаю Тайера к выходу. Распахнув дверь, я жестом прошу, чтобы он уходил. Его взгляд устремляется в сторону кухни: он знает, что мама может нас слышать.
– Скоро увидимся.
Я знаю, что это не простое дружеское прощание.
Это угроза.
К счастью, следующая неделя проходит без приключений… во всяком случае, если говорить о братьях Эймс. Тейлор продолжает подкалывать меня на тренировках, но если Тайер и Холден кажутся большими голодными волками, то Тейлор и Алексис больше походят на мошкару. Они назойливые, но безобидные. Последний день просмотра был в пятницу, и уже сегодня днем в спортзале вывесят результаты.
– Почему ты нервничаешь? – удивляется Вален, поднося ложку с йогуртом ко рту. – Ты же прекрасно знаешь, что у тебя все получилось.
– Я вовсе не нервничаю.
Подруга посылает мне выразительный взгляд, и я закатываю глаза, прекращая свой спектакль одного актера.
– Прошло много времени, и я подрастеряла былую форму. Что, если меня отправят в младшую команду?
– Вот ужас-то будет! – Она притворно ахает и округляет глаза.
– Ой, заткнись. – Правда заключается в том, что я боюсь не того, что не попаду в команду. Я боюсь снова начать играть. И точка.
– Пойдем. – Она встает, выбрасывает упаковку от йогурта в мусорку и тянет меня за локоть.
– Что ты делаешь?
– Сейчас мы вместе пойдем и убедимся, что тебя взяли в команду.
– Мы ведь даже не знаем, составлен ли уже список.
Вален указывает подбородком в сторону коридора, где я замечаю спешащих в спортзал Тейлор, Алексис и их подругу Эддисон.
– Готова поспорить, что они знают.
– Ладно.
Когда мы входим в спортзал, то видим, что на баскетбольной площадке играют ребята, у которых нет перерыва, а возле вывешенного в углу листка бумаги столпилась группа волейболисток. Пока я шагаю в их сторону, баскетбольный мяч неожиданно вылетает за пределы поля и, отскочив, останавливается возле моих ног. Нас замечает Эйден и трусцой подбегает ближе. С той ночи, когда он подвез меня, мы с ним периодически пересекались, но перекидывались лишь парой слов. Я решила, что это была разовая акция.
– Привет, – говорит он, останавливаясь перед нами. Я наклоняюсь, поднимаю мяч и передаю его парню. – Нам нужно снова потусоваться вместе.
Я недоверчиво приподнимаю бровь.
– А Холден в курсе, что ты общаешься со мной?
Он наклоняется ближе ко мне, будто собираясь поведать секрет.
– Что бы ты там ни думала, время от времени я могу принимать за себя решения сам.
Засомневавшись, я прикусываю губу. Он один из них. И, если честно, то в глубине души я еще испытываю ошибочное чувство преданности к Тайеру, хотя он предельно ясно дал мне понять, что не хочет иметь со мной ничего общего. Но было бы неплохо завести еще одного друга.
– Хорошо, я согласна на дружбу, – отвечаю я, чтобы не возникло никаких недоразумений. Очевидно, Эйден не ожидал такого ответа, потому что его брови взлетают, а рука накрывает растянувшиеся в улыбке губы.
– Черт возьми, Шэйн, ты вот так сразу собираешься меня зафрендзонить?
Я смеюсь, не зная, что на это ответить.
– Расслабься, я прикалываюсь над тобой. Честное скаутское, – клянется он, приложив ладонь к груди. – Друзья так друзья.
Он протягивает мне телефон, и я забиваю свое имя в контакты.
К нам приближаются Тейлор, Алексис и Эддисон.
– Хорошие новости, Шэйн, тебя взяли в команду, – провозглашает Тейлор своим стервозным тоном. – Теперь ты наконец-то сможешь поработать над своей огромной задницей, которую отрастила за год.
Я закусываю губу, закатываю глаза и едва ли не теряю все свое самообладание, когда она шлепает меня по попе и удаляется.
– А мне кажется, что у тебя просто феноменальная попка, – ухмыляется Эйден, и его взгляд блуждает по моему телу. Я пытаюсь улыбнуться, но эта улыбка кажется слишком неестественной. Какая же Тейлор сучка.
– Это точно, – кивает Вален. – Люди платят приличные деньги, чтобы сделать себе такую же задницу, как у тебя.
– Эйден! – кричит кто-то, вскидывая от нетерпения руки. Я возвращаю парню телефон, и, когда он его забирает, его пальцы касаются моих.
– Я напишу тебе позже. – Он убегает и возвращается к игре.
Теперь мне кажется, что у Холдена не такое уж и сильное влияние, как я считала ранее.
– Ты же понимаешь, что Тейлор просто ревнует из-за того, что ты перетягиваешь внимание на себя?
– Честно говоря, мне наплевать, что она там думает. – Я не позволю словам Тейлор задеть меня. Ведь она готова сделать что угодно, лишь бы я начала сомневаться в себе.
Мы останавливаемся возле прикрепленных к стене двух листов бумаги. Пробравшись сквозь толпу девушек, я подхожу к напечатанному списку и пальцем веду по именам, пока не нахожу свое.
– Удивительно, – говорит Вален, выглядя при этом абсолютно не удивленной. – Никогда бы не подумала, что вернут бывшего капитана команды.
– Рад твоему возвращению, Шэйн, – слышу позади голос и, развернувшись, вижу тренера Дженсена. Он по-дружески сжимает мое плечо.
– Спасибо, тренер. – Я улыбаюсь – на сей раз не вымученно. Впервые с прошлого года меня переполняет самое настоящее приятное предвкушение. Не могу не добавить, что это наконец-то успокоит мою маму.
– Тренировки начнутся на следующей неделе. До встречи.
Я киваю, и тренер уходит.
– У нас есть еще несколько минут до конца перерыва, – информирует меня Вален. – Хочешь сходить за кофе?
– Я пас. Мне нужно кое-что сделать.
– Звучит загадочно. – Подруга прищуривает глаза.
– Ничего загадочного, просто нужно встретиться с дамочкой из администрации, которая ко мне прицепилась.
Я иду в кабинет мисс Томас, предварительно взяв из нового шкафчика свой дневник. Я попросила сменить старый шкафчик на новый. Ни за что на свете не прикоснусь к тому тараканьему логову. Дверь мисс Томас приоткрыта, она разговаривает по телефону, зажав его между ухом и плечом, а когда замечает меня, то машет рукой, чтобы я заходила. Я проскальзываю внутрь и прикрываю дверь. Мисс Томас жестом просит садиться, и я опускаюсь на стул и достаю телефон, чтобы быстренько написать маме о том, что меня взяли в команду.
– Прошу прощения, – говорит мисс Томас, поставив трубку в держатель на стенке. – Как продвигаются твои записи?
Я покусываю нижнюю губу и тереблю края дневника.
– Это не похоже на привычные записи. Больше похоже на отдельные письма и мысли, написанные без какой-либо причины.
– Вот как? – Она приподнимает бровь.
– Так само получилось, – отвечаю я. – Но я же все равно пишу, так что это считается. – В моем тоне сквозят защитные нотки.
– Конечно, считается, – соглашается она. – Письма – это очень распространенный и эффективный метод. Изливание на бумагу своих чувств и мыслей, которые бы никогда не были высказаны вслух, действительно может помочь. – Мисс Томас протягивает руку. – Могу я взглянуть?
Я колеблюсь. Не хочу, чтобы она или кто-либо еще видел мою уязвимость. Приносить дневник в школу и без того очень рискованно. Если он попадет не в те руки…
– Ты же помнишь, что я не собираюсь читать его? – напоминает она. – Я просто хочу убедиться, что ты заполняешь страницы.
У меня вырывается смешок, и я передаю ей дневник. Ох, страниц будет много.
Взяв дневник в руки, она начинает быстро листать его, и при виде того, как много я написала, ее брови сходятся на переносице. Некоторые записи похожи на коротенькие записки вроде тех, которые передают на уроках, некоторые похожи на стихи, а другие – на несвязный бред, написанный наискосок и поперек листа. Мое сердце начинает биться сильнее. Я надеюсь, что она не увидит никаких слишком личных записей, но мисс Томас неожиданно отдает дневник мне.
– Ну что? – говорю я и с нетерпением жду ее реакции, крайне раздраженная тем, что меня это волнует.
– Мне кажется, что тебе пора обзавестись новым дневником, – говорит она, и ее лицо озаряет улыбка. – Как ты себя чувствуешь?
Я пожимаю плечами.
– Пока что не понимаю. Мне не особо нравится, какие чувства это у меня вызывает, но когда я начала писать, то уже не смогла остановиться. Может быть, я просто мазохистка.
Она смеется в ответ.
– Что ж, продолжай в том же духе. Увидимся через две недели.
Глава 7
Шэйн
– Хорошо, дамы, закончим мы на упражнении, которое многие из вас отлично помнят. Оно называется «гипервентиляция».
По залу разносится всеобщий стон недовольства, потому что да, это упражнение настолько же увлекательное, как и его название. Если что, это сарказм.
– Вижу, вы его помните, – смеется тренер. – Девушки, вам очень важно быть агрессивными. Вы не должны бояться упасть. Шэйн, – произносит он и поворачивается в мою сторону. – Встань сюда.
Выдохнув от облегчения, что мне досталась самая легкая роль в упражнении, я подхожу к сетке, мои «асиксы» скрипят по полу спортивного зала. Повернувшись к сетке спиной, я смотрю на остальную команду.
– Сара и Тейлор будут помогать подавать мячи, а остальные шестеро разобьются на пары и будут чередоваться.
Команда встает в три ряда по двое, а Тейлор и Сара проходят под сеткой и идут к корзине с мячами, которая стоит у меня за спиной.
– Ваша задача – сделать по десять хороших пасов Шэйн. Мы подаем вам мячи, вы пасуете их Шэйн, разворачиваетесь и пожимаете руку своему партнеру, потом снова поворачиваетесь за мячом и быстро подаете его. Всем все ясно?
Команда кивает в знак согласия.
– Отлично. Шэйн будет считать до тех пор, пока не получит десять хороших пасов, затем вы меняетесь. Если вы подали плохо, то пас не засчитывается. Все это на ее усмотрение.
Тренер дует в свисток, после чего он, Тейлор и Сара начинают перекидывать мячи через сетку, а остальные члены команды торопятся их подхватить.
– Один! – кричу я, успев поймать мяч прежде, чем он коснулся пола.
Вокруг воцаряется хаос: мячи летят во все стороны, девушки носятся, пытаясь их ухватить.
– Два!
– Ну же, дамы. Шевелимся! – кричит тренер.
Когда я досчитываю до девяти, по ощущениям проходит целая вечность. Девчонки порядком выбились из сил, бегая туда-сюда. Они начинают терять концентрацию, но, в конце концов, им удается сделать последний хороший пас.
– Десять! – выкрикиваю я и поднимаю мяч над головой.
Тренер дует в свисток, я поворачиваюсь к нему, и в этот самый момент мне в лицо попадает мячом. Сильно.
– Какого черта?! – Даже не посмотрев, я догадываюсь, что это дело рук Тейлор, и когда вижу ее притворное сожаление, понимаю, что не ошиблась.
– Упс, мне очень жаль, – щебечет она, склонив голову набок в фальшивом сочувствии.
– Жаль тебе… о да, конечно. – Я делаю шаг в ее сторону, но тренер ловит меня за ткань спортивного топа и удерживает на месте.
– Тейлор, Шэйн, вы остаетесь. Остальные могут идти домой.
Я закатываю глаза и, пока команда уходит из зала, рассматриваю свои ногти. Когда мы остаемся втроем, тренер наконец заговаривает.
– В прошлом году вы были подругами, – произносит он и ждет, когда кто-то из нас объяснит ему, что случилось.
– Некоторые вещи меняются, – невозмутимо отвечаю я.
Он смотрит то на меня, то на Тейлор, которая стоит, скрестив руки. Ее маска сучки снова на месте.
– Это будет мешать вам играть? – спрашивает тренер, и в его голосе чувствуется легкое раздражение.
– Нет, – одновременно отвечаем мы.
– Отлично. Первая игра состоится через две недели, – предупреждает он. – До этого момента настоятельно советую разобраться между собой.
– Хорошо, – подает голос Тейлор.
– Хорошо.
Тейлор разворачивается на пятках и уходит в раздевалку, а я хватаю рюкзак и спортивную сумку и сразу иду на парковку. Помоюсь и переоденусь уже дома. Я вспотела, устала и испытываю непреодолимое желание познакомить ее самодовольное личико со своим кулаком, так что для всех будет лучше, если я уеду прямо сейчас.
