Текст книги "Соври мне красиво (ЛП)"

Автор книги: Чарли Роуз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

– Мы не друзья. Уже нет.

– Мой косяк, – говорю я и трясу головой. Он прав. Я не узнаю эту новую бесчувственную версию Тайера.

Не знаю, зачем я смотрю на Холдена в ожидании его реакции. Я явно не получу от него ни капли поддержки. Когда-то он тоже был моим другом. Он таращится на меня с каким-то изумленным весельем, пока девушка у него на коленях продолжает облизывать его шею. Отвратительно.

– Проваливай, Шэйн. Это больше не твой дом.

– Да, – соглашаюсь я. – Я это вижу.

Развернувшись, я иду к лесу на противоположной стороне пляжа. Ловлю через костер обеспокоенный взгляд Вален, которая стоит в такой позе, будто вот-вот готова броситься мне на помощь. Еле заметным кивком головы я показываю ей, что все в порядке.

– Ты вернулась, – раздается слева от меня низкий голос. Я оборачиваюсь и вижу Эйдана, одетого в черную рубашку и узкие джинсы. Надо отметить, что на него приятно смотреть: темные кудрявые волосы, чувственный рот, светло-карие глаза.

– Типа того. – Я засовываю ладони в задние карманы шорт.

– Что только что произошло?

– Интриги старшей школы, – говорю. – Судя по всему, мой статус понизили.

– Я бы не стал из-за этого переживать. Где ты пропадала?

Я настораживаюсь, пытаясь угадать его скрытый мотив. Мне вообще не понятно, почему он разговаривает со мной, когда меня нарекли изгоем. Не похоже, что он этого не заметил. Я оглядываюсь, проверяя, что за нами никто не следит, но замечаю, что в нашу сторону, хмурясь, смотрят Тейлор и Алексис.

– У нас есть зрители, – заговорщицки шепчу я. – Тебе не стоит болтать со мной на людях.

Он прикусывает нижнюю губу, пытаясь подавить улыбку.

– Мне плевать. Я давно хотел с тобой поговорить.

– С чего вдруг?

– Потому что вокруг тебя больше нет маленькой армии парней, которые отшивают любого потенциального воздыхателя.

Он произносит это как шутку, но его слова лишь служат напоминанием о том, как сильно все изменилось. И я не думаю, что они действительно всех отшивали.

– Черт, я совсем не это хотел сказать.

– Нет, все нормально. – Я взмахиваю рукой.

Не в силах остановить себя, я снова устремляю взгляд на Тайера. Он смотрит на меня в упор, в его глазах нет ни намека на былое тепло.

Внезапно я ощущаю острую потребность сбежать. Я больше не хочу здесь находиться. Собираюсь попросить Вален подбросить меня до дома, но вижу, что она страстно целуется с Лиамом, и я не могу испортить ей вечер. Они и так редко видятся из-за того, что он живет в общежитии.

– Слушай, ты трезвый? – спрашиваю я Эйдана.

– Как стеклышко.

– Не хочешь подвезти девушку до дома?

– Только если сначала мы заскочим перекусить.

– По рукам.

После того, как я говорю Вален, что поеду с Эйданом, она неохотно соглашается остаться на вечеринке. Мы запрыгиваем в черный внедорожник Эйдана, и он поворачивается ко мне.

– Есть пожелания?

– Пицца, – без колебаний произношу я.

– Ни слова больше. В Хаверхилле есть одно местечко, где готовят охрененную пиццу.

Он заводит машину и выезжает на узкую дорогу, которая ведет к основному шоссе. С Эйданом легко общаться. Он дерзкий и остроумный, но в то же время не хам и не навязчивый. После того, как мы расправляемся с большой пиццей с пепперони и кувшинчиком пепси, я чувствую, что мне стало чуточку легче.

– Все, я объелась, – со стоном говорю, откидываясь на спинку дивана.

– То есть доедать ты не будешь? – спрашивает Эйдан, указывая подбородком на последний кусочек пиццы, лежащий на круглом подносе.

– Он твой, – смеюсь я.

Эйдан складывает кусок пополам и приканчивает его за два укуса, потом отряхивает руки от крошек и встает из-за стола.

– Готова ехать?

Я лезу в сумочку и достаю пару купюр, но он останавливает меня.

– Я заплачу, – говорит и кидает на стол три двадцатки.

– Давай верну тебе половину.

– Нет. – Он засовывает бумажник в задний карман и жестом приглашает меня идти к выходу.

– Спасибо. – Я оборачиваюсь к нему и спиной иду к двери. – За то, что подвез, и за еду.

Парень подмигивает мне, но затем его взгляд улавливает что-то у меня за плечом.

– Вон там не твоя мама?

Уверенная, что он обознался, я разворачиваюсь, но нет, это и правда она, идет, разодетая, через парковку, повиснув на локте какого-то типа.

Какого черта?

– Не хочешь подойти поздороваться? – спрашивает Эйдан.

– Нет. – Я трясу головой.

Тип помогает моей матери сесть на заднее сидение машины, залезает следом, после чего машина уезжает с парковки. Если это свидание, то зачем уезжать из города? Явно не затем, чтобы просто поужинать, это уж точно. И почему она ничего не сказала мне? Может это была деловая встреча с клиентом? Я закатываю глаза от своих рассуждений. Вряд ли. Не то время суток.

Похоже, не у меня одной есть секреты.

Глава 4

Шэйн

Я беззвучно бормочу слова песни « Queen of the Night » группы Hey Violet и направляюсь в столовую, когда меня перехватывает чья-то рука и затаскивает в пустующий класс. Испугавшись, я вскрикиваю и выдергиваю наушники.

– С днем рождения, – говорит Тайер и прижимает меня к стене рядом с дверью. Я пихаю его в плечо и вытягиваю шею, чтобы посмотреть в дверное окошко.

– Тебя же могли увидеть.

Тайер пожимает плечами, наклоняется, подхватывает меня под бедра и подтягивает на уровень своего роста. Мои ноги инстинктивно обвивают его талию, руки обхватывают плечи, и его изголодавшиеся, требовательные губы накрывают мои. Мой рот раскрывается, и его язык проскальзывает внутрь. Я издаю стон, ощутив между ног его твердость, и начинаю бесстыдно толкаться в нее в поисках желанного трения.

Он отстраняется и прерывает наш едва начавшийся поцелуй.

– Ну что, именинница, какой подарок ты хочешь? – хрипло спрашивает он.

– Можно просить все, что угодно? – Я закусываю губу.

– Все, что угодно.

Я наклоняюсь вперед, к его уху. Сердце бешено колотится в груди, но я все равно хочу произнести эти слова.

– Я хочу, чтобы ты снова потрогал меня, – шепчу.

– Шэйн, – рычит Тайер. – Ты, черт возьми, не должна говорить такие вещи.

– Почему? – Я надуваю губы. Однажды он уже прикасался ко мне, и с тех пор я жутко хочу почувствовать это снова.

– Потому что теперь мне придется ходить с этим весь день, – отвечает он и толкается в меня своим стояком.

– Что ж, тогда мне придется позаботиться о себе самостоятельно…

– Ладно. Приходи в амбар после торта и подарков от наших родителей. И там я подарю тебе твой настоящий подарок.

– Готова? – спрашивает Вален, вырывая меня из потока воспоминаний. Я отвожу взгляд от класса, который спровоцировал эти мысли, и обращаю внимание на подругу, которая стоит и недоумевает, почему я неподвижно пялюсь на темный пустой кабинет.

– Я всегда готова.

С тех пор, как между мной и Тайером начало разгораться пламя, прошел ровно год. В ту ночь я встретилась с ним в амбаре, и он исполнил свое обещание. Тайлер не славился высокими моральными принципами, но по какой-то причине со мной он старался не переступать грань. Сначала наши прятки были волнующими, безрассудными. Чувства становились все сильнее, и, в конце концов, нам надоело скрываться. Но сколько раз мы ни пытались остановиться, у нас ничего не выходило.

Мы пробираемся сквозь толпу на школьной стоянке и идем к жемчужно-белому «мерседесу» Вален. Мама улетела в двухдневную командировку, поэтому свой день рождения я буду отмечать с ней. Ничего другого мне и не хочется. Ощущение праздника все равно отсутствует, потому что Грея и мамы нет рядом.

Когда Вален спросила меня, чем бы я хотела заняться, я предложила съездить в Фолл-Ривер – в салон Лиззи Борден. Подруга подумала, что я прикалываюсь, но я не шутила. Мы вместе прикинули, что можно сделать на мое восемнадцатилетие, и остановились на следующих вариантах: стриптиз-клуб, настоящий взрослый клуб, тату или пирсинг. Мысль о татуировке казалась слишком пугающей, но пирсинг? Пирсинг годился. Я даже приятно взволнована.

– Ты вообще общаешься с Эйденом? – спрашивает подруга, как только мы садимся в машину, и заводит двигатель.

Я слабо пожимаю плечами.

– Постольку-поскольку. – С той встречи прошла неделя. Мы здороваемся, когда пересекаемся, и он даже пару раз мне написал, но на этом все. Мне кажется, он догадывается, что интереса к нему у меня нет.

– Эх, жаль. – Она выезжает с парковки и поворачивает в сторону своего дома. В салон мы записались на вечер.

– Почему?

– Потому что я не хочу, чтобы ты угрохала целый год на мечты о тупом экс-сводном брате.

Я изумленно смотрю на нее. Вален всегда подозревала нас, но после похорон стало окончательно очевидно, что между мной и Тайером что-то произошло. Я отмазалась, списав свое состояние на скорбь, но в глубине души мне безумно хотелось во всем признаться. И, судя по ее комментарию, на мой спектакль она не купилась.

– Я не мечтаю о нем!

– Да-да.

– Ты же видела его на прошлой неделе. Он презирает меня. Они оба.

– Именно поэтому ты должна дать шанс другим парням. Особенно таким, которые выглядят как Эйден.

– Да не хочу я ни с кем встречаться.

– Как скажешь. – Подруга пожимает плечами.

Четыре часа спустя мы подъезжаем к кирпичному зданию с огромным окном и вывеской «Heartbreak Ink», под которой лиловым неоном светится пояснение – «Татуировки и пирсинг». Рядом припарковано еще несколько машин, и некоторые из которых мне знакомы. Когда я замечаю «додж хелкат» Тайера, мой желудок совершает кульбит. В этом районе много баров и ресторанов, что притягивает людей, ведь это единственное развлечение в городе помимо пляжа. Здесь же все собираются перед студенческими вечеринками, и мне кажется, что парни как раз собрались на одну из них.

Вален глушит двигатель, мы выбираемся из машины и идем к ярко освещенному салону. Как только мы приближаемся к зданию, из соседнего магазина выходят Тайер, Холден и Кристиан. Тайер замечает меня первым, и его брови зло сходятся на переносице. Холден, уловив смену настроения брата, тоже оглядывается. Кристиану все равно, он удостаивает нас всего одним взглядом.

Волшебно.

– Не обращай на них внимания, – слева от меня произносит Вален.

Я отрываю взгляд от Тайера и иду дальше по тротуару. Колокольчик на двери звякает, когда мы входим внутрь, и нас приветствует парень в баскетбольной майке. Его руки сплошь покрыты разноцветными татуировками.

– Чем я могу вам помочь?

– У нас забронированы сеансы для Вален и Шэйн, – отвечает подруга.

– Да, точно. Я ваш мастер по пирсингу. Меня зовут Нейт. Мне нужны ваши удостоверения личности, а также прошу заполнить эти соглашения, – говорит он и достает из-под стойки две распечатки. Он вручает их каждой из нас, и я, испытывая легкое предвкушение, бегло читаю, что там написано. – Буду готов вас принять буквально через пару минут, – произносит парень и скрывается за дверью служебного помещения.

– Ты решила, где будешь делать? – спрашиваю я, пока заполняю личную информацию в бланке, после чего достаю удостоверение личности и кладу его вместе с листом бумаги на стойку.

– В носу, – отвечает Вален, указывая на свою ноздрю. В ближайшее время ей не исполняется восемнадцать, но у нее есть фальшивое удостоверение. Конечно же, куда она без него.

– Кольцо или гвоздик?

Она поджимает губы, задумавшись.

– Гвоздик. А что выбрала ты?

Прежде чем я успеваю ответить, раздается звон колокольчика, и мне даже не нужно оглядываться, чтобы понять, кто пришел. Это Тайер. Я оказываюсь права. Он и Холден заходят и осматривают салон.

– Мне кажется, вы ошиблись зданием, – говорит Тайер. – «Макдональдс» находится через дорогу.

Я поворачиваюсь к Вален, делая вид, что даже не заметила их, и указываю на свое ухо.

– Хочу небольшое колечко вот здесь. Или, может, «индастриал». (вид пирсинга, при котором одно украшение соединяет сразу два прокола – прим. пер.)

– Мы пришли сюда не для того, чтобы проколоть то, что могли еще в тринадцать лет, малышка Шэйни. – Вален скрещивает руки на груди.

Я закатываю глаза.

– Ладно. Тогда пупок. – Мне нравится мысль о скрытом пирсинге. Что-то, что я смогу с легкостью спрятать.

– Вау, да ты рисковая, – с невозмутимым лицом говорит Тайер.

Я разворачиваюсь и пришпиливаю его к месту взглядом.

– Не припомню, чтобы я спрашивала твое мнение.

Нейт, мастер, выходит из подсобки и кивает парням.

– Пришел обновить татуировку? – спрашивает он, обращаясь к Тайеру.

У него есть татуировка?

Тайер качает головой.

– Мы с ними, – вклинивается Холден и дергает подбородком в нашу сторону.

Я закатываю глаза и протягиваю Нейту соглашение.

– Именинница? – спрашивает Нейт, рассматривая мое удостоверение.

– Ага. – Я перекатываюсь на пятки, внезапно почувствовав нервозность.

– Тогда с днем рождения тебя. Кто пойдет первой?

– Я, – отвечает Вален и подает ему заполненное соглашение.

– Ну что, храбрец, выбирай украшение. – Он указывает на стеклянную витрину, где выставлены всевозможные побрякушки, а также их мерч – начиная со стикеров и заканчивая шапочками и футболками.

Они уходят к витрине, и я иду следом. Пока Нейт показывает Вален сережки для носа, я изучаю разнообразные виды украшений. Некоторые я даже не узнаю. Я фыркаю, когда замечаю изогнутую штангу со свисающим с нее зайчиком Playboy.

– Ты удивишься, сколько народу выбирает ее, – усмехнувшись, обращается ко мне Нейт. – В основном тридцати– или сорокалетние разведенки, которые внезапно обнаруживают в себе долю безумства.

– Не мне их судить, – смеюсь я. Каждому свое.

Как только Вален останавливает свой выбор на маленькой и изящной сережке для носа, они с мастером удаляются вдоль по коридору в кабинет. Я продолжаю рассматривать украшения, но внезапно мои глаза останавливаются на очень особенном украшении. Точнее, на двух.

– Ты слишком боишься, – произносит за моей спиной Тайер. Его голос звучит прямо над моим ухом, и я вздрагиваю от неожиданности и его внезапной близости.

– Нет, ни капельки. – Я сглатываю, ощутив, что он подошел еще ближе.

– Лгунья, – цедит он.

– Не веди себя так, будто ты меня знаешь, – огрызаюсь я.

– О, но ведь я знаю тебя. Я знаю, что в глубине душе ты хочешь их, – произносит он, тыкая пальцем в витрину, и его рука при этом движении задевает мою. – Но в итоге ты струсишь и выберешь, что попроще, потому что хорошие девочки не прокалывают соски.

Я даже не знаю, что меня бесит больше: то, что он вообще заговорил со мной, или то, что он абсолютно прав. Но это совсем не означает, что Тайер знает меня. Он просто заметил, что я пялюсь на них, вот и все.

– Я все! – восклицает Вален, появившись за нашими спинами.

Тайер отстраняется от меня, а Холден наблюдает за нами с дивана у дальней стены. Вален, которая не в курсе нашего диалога, складывает руки под подбородком и театрально взмахивает ресницами.

– Как тебе?

– Быстро тебе сделали, – говорю я и подхожу ближе, чтобы рассмотреть маленький камушек, появившийся в ее слегка покрасневшей ноздре, в то время как сердце бешено грохочет в груди. – Это самое милое, что я когда-либо видела.

– Мне очень нравится, – провозглашает она, рассматривая себя в огромное зеркало.

– Выглядит неплохо, – подает голос Холден, и в его тоне слышится одобрение.

– Сгинь.

– После тебя.

Дверь распахивается, и в салон заглядывает Кристиан.

– Пора ехать.

– Наслаждайся своим колечком в пупке, – насмехается надо мной Тайер, и они с братом выходят за дверь.

Козел.

Я разворачиваюсь и замечаю на стеклянной стойке два альбома в кожаном переплете: на одном серебристым написано «Татуировки», а на другом – «Пирсинг». Я листаю второй, рассматривая различные варианты пирсинга на лице, но через три страницы останавливаюсь, не в силах отвести взгляд.

Я всегда считала, что это красиво, но сделать такое себе… Об этом у меня даже мысли не возникало, но теперь эта идея по какой-то причине крепко засела у меня в голове. С той самой секунды, когда я увидела те украшения на витрине. Я хочу это сделать. И сделаю. Что-то достаточно дерзкое и бунтарское, но не настолько постоянное, как тату. И я не могу отрицать, что есть нечто особенно привлекательное в осознании того факта, что без моего разрешения это никто не увидит.

Нейт, встав за стойку, спрашивает, на чем я остановила свой выбор, и я указываю пальцем на то, что мне понравилось.

– Но ты же хотела другое, – усмехается Нейт. – Украшения для пупка здесь, – говорит он, постукивая татуированным пальцем по стеклу.

– Я знаю. Мне нужны эти.

Его взгляд подскакивает к моим глазам.

– Они для сос…

– Знаю. – Я многозначительно округляю глаза.

Нейт откашливается, но быстро возвращается в профессиональное русло и достает подставку с украшениями-штангами.

– Пойдем в кабинет и обсудим все поподробнее.

Я киваю, и он уводит меня в ярко освещенную, стерильную комнату со стулом, которое напоминает кресло у гинеколога.

– Присаживайся, – произносит он, закрывая дверь.

Я сажусь в кресло, и мое сердце начинает биться в два раза быстрее. Нейт замечает, как в попытке унять дрожь, я зажимаю руки между коленок.

– Ты точно уверена? – приподняв бровь, спрашивает он. – Достаточно жестко для первого раза.

Хорошие девочки не прокалывают соски – звучит в голове голос Тайера. Разве это не слишком банально, что подросток-бунтарь хочет сделать прокол в кое-каком странном месте? Возможно. Неужели я правда решусь?

Я судорожно сглатываю и отрывисто киваю.

– Да. Давай сделаем это.

Его губы растягиваются в улыбке, и по какой-то причине именно эта улыбка заставляет меня осознать, что сейчас этот парень окажется лицом к лицу с моими сосками. Нейт садится в кресло на колесиках и подкатывает ко мне, держа украшения на подносе.

– Но нам стоит поторопиться, пока я не успела себя отговорить.

Он усмехается и тянется за столиком на колесах, ставит сверху поднос и снова переводит внимание на меня.

– Приподнимешь футболку? Лифчик тоже придется снять.

Я киваю и делаю глубокий вдох. Потом стягиваю футболку, спускаю лямки бюстгальтера и расстегиваю его, позволив упасть себе на колени. Соски болезненно напрягаются, будто догадываются о том, что их ждет.

– У тебя отличные соски, – замечает Нейт.

– Эм. – Я даже не знаю, что на это ответить.

– Для пирсинга, – поправляется он. – Пропорциональные и не впалые, поэтому они выглядят замечательно.

– Окей.

Он наклоняется ближе, изучая меня, и я прикладываю все силы, чтобы не ерзать, когда он пальцами тянет за болезненно возбужденный кончик.

– Думаю, поработаем с четырнадцатым размером, поскольку он небольшой. Сначала поносишь штангу, а когда заживет, сможешь сменить украшение.

– И как долго все будет заживать?

Нейт дергает плечом.

– Трудно сказать. Что касается боли, то хуже всего будет сегодня вечером, а в следующие пару недель соски будут слишком чувствительные. В ближайшие четыре-шесть месяцев никаких развлечений. – Он показывает в воздухе кавычки.

Вау, это даже дольше, чем я предполагала. Но на мое решение это никак не влияет.

– Готова?

– Ага.

Нейт встает и отходит к небольшому столику у противоположной стены. Покопавшись там, он возвращается в перчатках и с белой салфеткой.

– Стерилизация, – объясняет он. – Будет немного холодно.

Он протирает мою правую грудь, и по телу пробегает дрожь. Он повторяет процедуру с другой стороны и снова уходит к столику. Когда он возвращается, я замечаю в его руках металлический инструмент, и мои глаза округляются.

– Расслабься, это всего лишь зажим. Ты из тех девушек, которым надо объяснять все поэтапно? Или из «пожалуйста-сделайте-это-как-можно-быстрее»?

– Определенно последнее. Просто предупреди меня, когда начнешь.

– Договорились.

Положив зажим на поднос, он достает из кармана фиолетовый фломастер и зубами сдергивает колпачок. Потом, сосредоточенно хмурясь, наклоняется, чтобы лучше видеть. Он настолько близко, что я чувствую его дыхание на коже, пока он кончиком пальца трогает сосок. Нейт рисует маленькую точку с одной его стороны и вторую с другой. Повторяет эти действия на другой груди, а затем отстраняется и проверяет.

– Посмотри, симметрично? – спрашивает он и дает мне зеркало.

Я кидаю быстрый взгляд на свое отражение, но мне неловко смотреть на свою обнаженную грудь, что странно, ведь я все это время сижу перед мастером полуголая.

– Угу.

– Тогда ложись.

Я слушаюсь и прижимаю ладони к глазам, когда моя спина касается поверхности кресла. Слышу, как Нейт суетится вокруг, а затем ощущаю прикосновение холодного металла к коже.

– Это зажим, – объясняет он. Я чувствую, что мой сосок сдавили, но это совсем не больно. Просто неприятно. – Хорошо, а теперь сделай глубокий вдох, Шэйн, – советует он ровным, спокойным голосом, но это не помогает.

Я делаю вдох, до упора наполняя легкие воздухом, а потом чувствую резкую, обжигающую боль. Я вздрагиваю, еще крепче зажмуривая глаза, и цепляюсь за кожаное сидение.

– Молодец, – хвалит мастер. – Игла прошла. Осталось лишь продеть штангу.

– Не произноси слово игла, – умудряюсь я выдавить подобие шутки. Мне кажется, что меня сейчас стошнит. Все тело сотрясает мелкая дрожь.

– Осталось потерпеть еще раз.

Он проделывает те же манипуляции с другой стороны, и, видимо, от того, что я уже знаю, что меня ждет, в этот раз боль сильнее. Она острая, но, слава богу, кратковременная. И как только она затихает, ей на смену приходит тупая, пульсирующая и ноющая боль.

– Дыши, – командует Нейт. Я даже не догадывалась, что задержала дыхание. Я концентрируюсь на глубоких и медленных вдохах, стараясь не обращать внимания на его действия. По-моему он закручивает шарик на штанге.

– Готово, – говорит Нейт и помогает мне сесть, одной рукой удерживая меня, а другую положив между моих лопаток. Я смотрю вниз, чтобы оценить масштаб катастрофы, но приятно удивляюсь увиденному. На каждом соске небольшая серебристая штанга, нет ни капли крови.

– Как же круто выглядит, – воодушевленно говорю я. Поверить не могу, что я сделала это.

– Это точно, – соглашается Нейт и откашливается. Он наклоняется, чтобы поправить украшения, и мой живот завязывается узлом, потому что это ощущается слишком неприятно.

– Совсем нет крови, – удивленно озвучиваю свои мысли.

– Чуть позже она может появиться. Я дам инструкции по уходу, но прямо сейчас предупреждаю: если ты моешься с мочалкой, то настоятельно советую сделать себе одолжение и выбросить ее.

– Хорошо…

– Нет ничего ужаснее, чем забыть о свежем пирсинге и зацепить его этой дрянью. Поверь мне.

– Да уж. – Я спрыгиваю на пол и тянусь за упавшими вещами.

– И еще советую неделю-другую не носить лифчик.

Пару недель походить в школу без лифчика? Конечно. Это же совсем не странно.

Я натягиваю на голое тело футболку и морщусь, когда груди касается ткань. Нейт снова рассказывает о том, как долго и часто обрабатывать пирсинг и сколько времени избегать различных… активностей. После этого мы возвращаемся в лобби, лифчик свисает из заднего кармана моих штанов.

Вален вскакивает с дивана и спешит ко мне.

– Ты пробыла там целую вечность. Дай посмотреть!

Прежде чем я успеваю остановить ее, она приподнимает мою футболку, оголяя живот.

– Ах ты, маленькая засранка! – восклицает она и смеется. – Я так и знала, что ты соскочишь.

Я поправляю футболку и ухожу к кассе. Нам нужно расплатиться, так что шоу окончено.

– Пятьдесят с тебя. – Нейт указывает на Вален, и подруга лезет в бумажник. Потом говорит мне: – Обычно за каждый берут по сорок пять, но в честь дня рождения я сделаю тебе скидку. Пятьдесят баксов, и мы в расчете.

– Подожди. – Вален вскидывает голову. – Ты сделала два прокола? Где? – Она окидывает всю меня взглядом.

– Там, где никто не увидит, – дразню я, многозначительно округляя глаза. Я даю Нейту пятьдесят баксов и двадцатку чаевых… что для меня далеко не мелочь, но это меньшее, чем я обязана ему, учитывая нашу договорную стоимость. – Еще раз спасибо, – говорю я Нейту, сменив тему разговора, после чего иду к выходу.

Когда мы наконец оказываемся на улице, я облегченно выдыхаю, потому что тех машин больше нет. Вален трусцой бежит к «мерседесу» и запрыгивает внутрь. Я на такие подвиги не способна, так что иду медленно и размеренно. И вижу, как у Вален раскрывается рот.

– Вот же бунтарка, – хохочет она, когда я открываю пассажирскую дверь. – Сейчас же показывай.

Я сажусь и закрываю дверь, после чего поворачиваюсь к подруге. Ухватившись за край футболки, быстро приподнимаю ее.

– Черт возьми, это идеально, – визжит она. Я опускаю футболку и сажусь нормально. – Это очень больно?

– Очень, – соглашаюсь я. – Но совсем не долго. А у тебя как?

Она поворачивает зеркало заднего вида и рассматривает свой нос.

– На удивление не больно. Я лишь слегка прослезилась, но на этом все.

Вален заводит машину и выезжает с парковки. По дороге домой мы еще немного болтаем, но мои мысли снова и снова возвращаются к Тайеру и к тому, насколько сильно он изменился. Он даже не поздравил меня с днем рождения. С учетом всех обстоятельств это не особенно важно, но все равно это лишний раз доказало, что моя жизнь совершила крутой поворот. В прошлом году у меня были Дэнни, Тайер и Холден. У меня был Грей. Сейчас ни одного из них рядом нет.

Машина замедляется, что прерывает ход моих мыслей. Когда я поднимаю глаза, то вижу, что мы подъехали к дому Вален, а не к моему. Я бросаю на нее вопросительный взгляд.

– Ночевка, – невозмутимо отвечает она, как будто это было изначально очевидно. – Сегодня твой день рождения. Ты не проведешь остаток вечера дома одна. Закажем пиццу, напьемся, посмотрим какое-нибудь паршивое шоу по телику, а потом я, наверное, снова попрошу тебя все мне показать.

Я улыбаюсь.

– Я в деле.

Подруга глушит двигатель, потом звякает ключами перед моим лицом.

– Как будто у тебя был выбор.

Глава 5

Шэйн

– Я тут подумала… – произносит мама вместо приветствия, когда я возвращаюсь из школы. В воскресенье она вернулась с магазинным тортом в руках, но больше я ее почти и не видела. И не упоминала, что заметила ее в компании какого-то типа.

– И тебе привет.

– Ты не думала о том, чтобы вернуться в команду? – спрашивает она, сразу переходя к делу.

– Нет, – просто отвечаю я с акцентом на «т». – Но вижу, что ты подумала за меня.

– Мне лишь кажется, что это неплохая идея. Ты наверняка быстро догонишь девчонок, да и в заявлениях на поступление в колледж будет не лишним.

– Не знаю. – Последние два года я была капитаном волейбольной команды. До того, как мы переехали в Сойер-Поинт, играла и за школу, и в клубе, и мне это очень нравилось. Но по какой-то причине в прошлом году я попросту… потеряла интерес.

– Шэйн, – начинает она, заправив прядь мне за ухо и пригладив торчащие волоски. – Я хочу, чтобы у тебя в жизни было все, чего ты заслуживаешь. И не хочу, чтобы ты от кого-либо зависела. Никогда.

Ее серьезный настрой застает меня врасплох. Это же просто спорт. Он никак не повлияет на мое будущее.

– Мне кажется, ты слегка преувеличиваешь.

– Если не волейбол, то может что-то другое? Например, школьный совет? Клуб дебатов? Я уверена, у тебя бы получилось…

– Мам, – резко произношу я, прерывая ее. – Я поговорю с тренером, ладно? – Я говорю это лишь для того, чтобы успокоить ее, на самом же деле у меня нет никакого желания возвращаться в команду. Лишний раз пересекаться с Тейлор и Алексис не входит в список моих жизненно важных дел. Уж лучше присоединиться к ранее упомянутому клубу дебатов.

– Спасибо, – говорит мама и улыбается, но эта улыбка не доходит до ее глаз. Не то чтобы моя мама когда-либо была воплощением счастья и беззаботности, но в последнее время мне кажется, будто она чем-то сильно обеспокоена. И из-за этого мне не по себе. Я пытаюсь убедить себя в том, что она просто морально устала после двух похорон за один год и разрыва с Августом, но чутье подсказывает, что тут скрыто нечто большее. Мысленно даю себе задание позвонить Грею и узнать его мнение о состоянии мамы, хотя не думаю, что он как-то поможет. Он и трубку-то наверное не возьмет.

– Ладно, что делала в выходные? – нарочито беззаботно интересуюсь, уходя к холодильнику. Достаю кувшин с водой и наливаю себе стакан. – Когда я вернулась домой, твоей машины здесь не было.

– Да так, ничего особенного. Обычные повседневные дела, – произносит она, избегая мой взгляд, потом выразительно фыркает. – А чем занималась ты?

Я с грохотом опускаю кувшин на столешницу, отчего она вздрагивает. Но поймать ее на вранье не могу, ведь это выдаст и меня тоже. Я должна была ночевать у Вален.

– Серьезно? – не отстаю я, игнорируя ее вопрос. – Совсем-совсем ничего?

Она встречается со мной взглядом и наконец-то начинает что-то подозревать.

– То, чем я занимаюсь в свое свободное время, – это взрослое дело.

Я хмыкаю. Взрослое дело?

– Не сомневаюсь, – язвлю. Мой намек очевиден.

– Шэйн, – с упреком произносит она и смотрит на меня так, будто совсем не узнает. Нас таких двое.

Дотянувшись до рюкзака, я вынимаю из него все, кроме блокнота и ручки, потом подбираю с кресла покрывало, запихиваю его внутрь и застегиваю молнию. Перебрасываю рюкзак через плечо и иду к двери. Не то чтобы мне есть дело до того, чем занимается моя мать, но если она хочет съехаться с новым мужиком, то я кое-что ей проясню. Я больше никуда не перееду.

– Куда ты собралась?

Я оборачиваюсь и смотрю на нее через плечо.

– То, чем я занимаюсь в свое свободное время, – это взрослое дело.

Пока я добираюсь до амбара, на улице начинает заметно темнеть, и я ругаю себя за то, что не додумалась захватить фонарик. Ладно, обойдусь тем, что есть в телефоне. Приподняв камень, я достаю ключ и отпираю замок. Этот лес никогда не пугал меня – наверное, потому что Тайер всегда был рядом – но сейчас, будучи в наползающей темноте совершенно одна, я слегка нервничаю.

Закрыв дверь, я моментально чувствую облегчение. Страх уходит, я закрываю глаза и глубоко вдыхаю знакомый запах. Из всего, связанного со своей прошлой жизнью, по этому месту я тосковала больше всего. И по человеку, который был здесь со мной.

Я прогоняю из головы непрошенные мысли и подхожу к дивану. Бросаю рюкзак на пол, выуживаю из него покрывало и расстилаю его на половине дивана. Включив фонарик на телефоне, я кладу его рядом, беру блокнот и ручку. Пытаюсь не думать о том, что диван покрыт слоем пыли и грязи, а сам амбар стал пристанищем бог знает скольким жукам и прочим тварям.

Я сажусь, поджимаю под себя ноги и начинаю писать. Много. Я пишу моему брату. Пишу Дэнни. Пишу маме и Грею. И пишу Тайеру. Я изливаю на бумагу все, что не осмеливаюсь произнести вслух – то, что я никогда не смогу высказать, – и не останавливаюсь, пока не замечаю, что по щеке скатывается слеза. Двумя пальцами я дотрагиваюсь до щеки, собираю капельки влаги и растираю ее между пальцами. Я не позволяла себе плакать со дня похорон… и тому было множество причин. У меня не было на это права, но больше всего я боялась, что если заплачу, то уже никогда не смогу остановиться.