Текст книги "Тень на жатве (ЛП)"
Автор книги: Бринн Уивер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)
Холодный ночной воздух – как приятное спасение для разгоряченной кожи, когда мы покидаем «Bit Akalum». Мне даже все равно, есть ли на террасе другие Жнецы. Я не думаю о тумане или страшных звуках. Я просто ощущаю тепло ладони Ашена, сжимающей мою руку.
Тяжело вздыхаю и делаю глоток из бутылки вина. Да что со мной, черт возьми, не так? Кроме очевидного – я же пьяная в стельку. И когда Ашен не отпускает мою руку, поворачивая на дорогу, я ощущаю, что мне этого не хочется. И я хочу, чтобы это значило больше, чем просто поддержка, или забота обо мне в этом странном месте, пока я пытаюсь удержаться на ногах. Я хочу, чтобы это было… ради меня.
– Все в порядке, вампирша? – спрашивает он, когда туман окутывает нас. Я делаю еще большой глоток из бутылки и предлагаю ему, но он отказывается.
Я пожимаю плечами. Впервые замечаю, что стало темнее, чем было. Наверное, в Царстве Теней всего два состояния: сумерки и ночь. Логично, наверное. Указываю на дорогу вперед и поднимаю большой палец, не отрываясь от горлышка бутылки.
Едва опустив руку, я чувствую, как что-то касается подола моего платья и проносится мимо. Успеваю заметить какой-то силуэт, прижавшийся к земле. И в нем что-то не так. Кажется, у него всего три ноги?.. Не могу сфокусироваться, слишком пьяна, но, кажется, это была белая собака. Она скрывается за углом живой изгороди, и я радостно хлопаю в ладоши, отпускаю руку Ашена, пританцовываю и шепчу «Собачка!» и трусцой направляюсь к изгороди. Протягиваю руку, но силуэт выпрыгивает из-за кустов и пугает меня злобным шипением, а потом убегает, перебирая ногами как краб.
– Это не собака, вампирша, – говорит Ашен, и его рука обвивается вокруг моей талии. – Это ползун. Старая и злобная душа.
«Что за фигня?» – беззвучно шепчу я, указывая бутылкой в направлении звука шипения, когда тварь скрывается в тумане. Слышу пронзительный, свистящий крик, затем еще один позади нас, а потом третий слева. Ашен снова берет меня за руку и тянет за собой, сжимая в другой руке меч, на котором появляется пламя.
– Нужно уходить.
Мы ускоряем шаг, что превращается в настоящее испытание на этих чертовых каблуках. Останавливаю Ашена, намереваясь их снять, и ожидаю увидеть на его лице привычное раздражение или хотя бы вздох сожаления, но он молчаливо поддерживает меня, позволяя опереться на его руку, и лишь обеспокоенно оглядывается на жуткие звуки, доносящиеся из тумана. Закончив с обувью, мы продолжаем путь в напряженном молчании, двигаясь настолько быстро, насколько позволяет мое состояние. Мы их не видим, но я ощущаю их присутствие, незримо витающее в ночном воздухе, хотя они молчат.
И вот, когда мы огибаем очередной поворот дороги, ведущей обратно к Дому Урбигу, совсем рядом раздается отвратительное шуршание. Ашен мгновенно отпускает мою руку и с молниеносной скоростью разворачивается. Следуя его движению, я вижу в свете меча как из тумана на него стремительно несется ползун. Различаю очертания тела, когда-то принадлежавшего человеку, но двигается он как зверь. Его взгляд прикован ко мне, но он несется прямо на Жнеца.
Ашен мечом разрубает тварь пополам, словно кусок мяса, разделив душу на две омерзительные части. Густая, вонючая кровь и трупный запах пропитывают воздух, когда останки твари падают к ногам Жнеца. Зажимаю рот и нос рукой, пытаясь сдержать подступающую тошноту.
«Зря я пила», – проносится в голове запоздалая мысль.
– Черт, – только и говорит Ашен, глядя вниз на поверженного монстра. В тишине ночи раздается леденящий душу вопль, доносящийся откуда-то издалека. – Это очень плохо. Беги, Лу.
Ашен хватает меня за руку. Я бросаю туфли и бутылку вина, в надежде, что осколки стекла хоть ненадолго задержат преследующих нас тварей. И мы бежим. Бежим изо всех сил. Рука Ашена крепко сжимает мою. Ноги словно горят, сердце выпрыгивает из груди. Зловещие крики пронзают туман. За спиной слышны чавкающие звуки, шлепанье босых ног и ладоней по дороге. Я чувствую их смрад и гниль. Ощущаю их ненависть и злобу.
Впереди сквозь туман показывается Дом Урбигу, и мы мчимся по тропинке, освещенной газовыми фонарями. Боковым зрением улавливаю какое-то движение справа, но оно тут же исчезает во тьме, не давая мне понять, насколько близко оно было. Ашен тянет меня за руку, подгоняя к лестнице, и я останавливаюсь на террасе, наблюдая, как он замирает позади меня.
На серебряном мече вспыхивает пламя, когда Ашен описывает им широкую дугу за своей спиной.
– Maqlu kalusa isbura, – произносит он, и вонзает меч в каменные ступени под своими ногами.
Огонь потоком изливается вниз по лестнице, поглощая туман и тени. Он охватывает тропу и озаряет дорогу, являя миру ползунов, крадущихся к нам со всех сторон. И тут же окутывает их всех пламенем.
Души извиваются в агонии, издавая жуткие предсмертные крики, разносящиеся по ночному Царству Теней.
Воспоминания молнией пронзают мой пьяный разум. Сердце бешено колотится. К горлу подступает тошнота. Зажимаю уши руками и закрываю глаза. Их страдания слишком похожи на мои собственные. Не успеваю открыть глаза и заставить себя смотреть на их муки, как Ашен хватает меня за руку и затаскивает в Дом Урбигу, захлопывая дверь у нас за спиной, пока снаружи, в ночи, угасают последние искры жизней.
– Прости меня, Лу. Прости, – говорит Ашен подавленным голосом, отнимая мои руки от головы. Он переплетает наши пальцы и уводит меня подальше от двери и душераздирающих воплей за ней.
В вестибюле Дома Урбигу Ашен не становится спокойнее. Пока мы быстро проходим мимо котлов и через огромный зал, я чувствую себя привязанной к тикающей бомбе. Звуки воплей стихают, и у лестницы я уже ничего не слышу. Добравшись до комнаты, Ашен прислоняется к двери, с облегчением выдыхает, отпускает мою руку и роняет меч. Опустив голову, он сжимает руками затылок и смотрит в пол.
В комнате надолго воцаряется тишина. И только я слышу то, что недоступно другим. Сердцебиение. Воздух в легких. Медленное движение век, когда Ашен закрывает глаза. Я чувствую, как в нем сражаются страх и беспокойство, пытаясь сломить волю. Как океан бьется о скалы во время шторма. Как огромная масса воды рвется сквозь плотину. Делаю шаг вперед и касаюсь его руки. В глазах у меня невысказанный вопрос. Он не смотрит на меня, просто опускает руку с затылка, слегка коснувшись моих пальцев.
– Мне нужно передохнуть, – тихо и приглушенно произносит Ашен. Он не поднимает головы и не смотрит в мою сторону. А во мне словно что-то надламывается. – Поспи, вампирша.
Ашен отходит от двери и направляется в ванную. Там загорается свет, но больше не слышно ни звука. Я долго стою на месте, вглядываясь в щель под дверью, пытаясь увидеть тень. Но ничего не происходит. Спустя какое-то время я подхожу к бару, делаю большой глоток виски прямо из бутылки, забираюсь на кровать и распускаю волосы. Делаю еще пару глотков, ставлю бутылку на тумбочку, а затем валюсь на подушку, ощущая ее приятную прохладу. Закрываю глаза и тут же проваливаюсь в беспамятство.
Проходит, кажется, всего мгновение, как я чувствую, что что-то отклеивается от моей щеки. Приоткрываю глаз. Перед лицом вижу палец, на кончике которого прилипла накладная ресница.
– Доброе утро, соня, – говорит Ашен.
Все вокруг плывет. Кажется, кто-то скребет иголками по внутренней поверхности черепа, и я на девяносто девять процентов уверена, что это Ашен. Если меня сейчас стошнит, мне будет уже все равно.
Черт возьми, как же мне плохо.
Утыкаюсь лицом в подушку и начинаю шевелить пальцами, показывая, что мне нужна ручка. Чувствую, как что-то гладкое и холодное касается ладони, и рядом со мной появляется открытый блокнот.
Не поднимая головы, я снимаю колпачок с ручки и пишу: «Пошел на хрен».
– Пишол на хрин? Как скажешь, вампирша.
Резкая боль пронзает кожу на спине. Слава богу, мое заклинание немоты еще действует, потому что я бы точно разразилась потоком ругательств. Начинаю яростно махать рукой и, наконец, попадаю по какой-то части тела Ашена, и он издает стон. Я пишу новую записку:
«П.О.Ш.Е.Л. Н.А. Х.Р.Е.Н»
– О. Теперь понятно. Так намного лучше.
«Уйди. Отсюда».
– Боюсь, это невозможно. Мы должны отправиться в Каир, чтобы найти аптекаря. Там уже наступает ночь.
Мне хочется разрыдаться. Я люблю этот город. Очень люблю. И не была там целую вечность. Но там так шумно. А у меня раскалывается голова. Мне даже думать тяжело. Как я вынесу всю эту музыку, разговоры, автомобильные клаксоны? Нет уж. Ни за что.
«Я умерла. Оставьте сообщение после сигнала. БИИИП», – пишу я и вцепляюсь во все простыни, до которых могу дотянуться, и прижимаю их к лицу. И он был прав, они просто восхитительные, прохладные и шелковистые, и я жалею, что когда-то так плохо о них отзывалась.
– Ну же, вампирша, – говорит Ашен, и я чувствую, как простыни выскальзывают из моей хватки. Пытаюсь замотаться в них, как в буррито, но тщетно. Вместо этого я просто сворачиваюсь в жалкий комочек. – У меня есть крофе.
«Я хочу только спать».
– Есть душ.
«Там нет фена. Мыло вонючее. Хочу спать».
– А как насчет Кровавой Мэри?
«Ты что, думаешь, я какая-нибудь деревенщина? Приемлю только Кровавый Цезарь8».
– Специально для тебя у меня есть томатный сок.
Приоткрываю один глаз и кидаю на Ашена недоверчивый взгляд сквозь спутанные волосы. Он указывает на тумбочку, и я перевожу взгляд. И точно, там стоит дымящаяся чашка с крофе, высокий стакан Кровавого Цезаря с дополнительной порцией крови (еще бы) и тарелка с беконом. Я показываю на бекон и смотрю на него вопросительно.
– Все любят бекон.
«Только не веганы».
– Все, кроме веганов, любят бекон.
«Логично».
Я с трудом принимаю сидячее положение. Комната кружится, словно пытается сбросить меня, и я хватаю первую попавшуюся вещь с тумбочки. Ну конечно, алкоголь.
– Выглядишь так, будто я протащил тебя по асфальту.
«Какой же ты сегодня любезный! Если ты ждал, что я проснусь с идеальной прической и свежим макияжем, то это не ромком. Хотя откуда тебе знать о ромкомах, у тебя же нет Netflix». – я пишу это, откусывая бекон и обмакивая его в «Цезарь».
– У меня есть Amazon Prime Video, и Apple TV. И Disney+. На ноутбуке. В сумке, – говорит Ашен, сморщив нос при виде моей трапезы.
Что…за…дичь?
– Что?
«Ты же Жнец. С каких пор у Жнецов есть Disney+?»
– «Мандалорец» – неплохой сериал. И малыш Йода милый.
«Ты вообще кто? Я умерла? Точно умерла».
– По виду, можно сказать и так.
Я наконец осознаю, что на мне только одна накладная ресница, и отрываю ее. Ашен же, напротив, выглядит отдохнувшим и готовым покорять мир. Я наблюдаю, как он продевает запонку в рукав своей темно-синей рубашки, и подавляю желание закатить глаза. Я в платье с вечеринки, которое сейчас выглядит как тряпка.
«Ты спал?» – пишу я, толкая Ашена локтем с блокнотом, чтобы он увидел мою записку.
– Да.
Оглядываю комнату, но подушек на полу не вижу. Ухмыляюсь, представляя, как он спит, стоя под душем.
«…Где?»
– Здесь. Рядом с тобой.
Встречаюсь взглядом с Ашеном. По его вчерашнему молчаливому бегству я решила, что он постарается не попадаться мне на глаза, а может и вовсе растворится в ночи. Но он смотрит на меня так, словно что-то хочет сказать. Возможно, хочет извиниться. Или объяснить что-то. Может даже попытается погасить этот пожар между нами, пока не испепелил нас обоих. Но он никогда не скажет этого.
– Нам пора, – говорит Ашен и протягивает мне мой крофе в обмен на пустой стакан от «Цезаря». Я вздыхаю. Этот момент напряжения испарился, словно его и не было. Делаю глоток обжигающей жидкости. Мне немного лучше, но боюсь, что меня вырвет в душе.
Так и происходит.
После этого чувствую себя немного лучше, но голова раскалывается. Троекратное полоскание рта спасает ситуацию. Надеваю джинсы, белую рубашку с длинными рукавами, собираю влажные волосы в небрежный пучок. Макияж? Ну уж нет. Кто на это способен в таком состоянии?
Собравшись, мы направляемся вниз, в огромный зал. Здесь совершенно пусто. Наши шаги отзываются эхом в стенах, словно стая летучих мышей мечется между колоннами. Приближаясь к котлам, я замедляю шаг, и, оказавшись совсем рядом, замираю. Мне хочется спросить Ашена о ползунах, которых мы видели прошлой ночью, пока он зажигает факел, но я сдерживаюсь. Он бросает пылающий факел в спящий котел, и тот оживает с оглушительным ревом. Когда Ашен оказывается рядом со мной, меня захватывает волна паники, и я ничего не могу с этим поделать. Похмелье почти прошло, и голова перестала кружиться. Единственное, что я вижу, – это пламя.
– Будет все, как в прошлый раз, – говорит Ашен. В его голосе слышится спокойствие и терпение. Я боковым зрением замечаю движение и смотрю вниз на свои ноги, окутанные клубами дыма. Он поднимается вверх, и Ашен берет меня за руку. – Никакой боли, никакого жжения. Ничего нового с того раза, как мы пришли сюда.
Я киваю, собираю всю свою волю в кулак, и мы идем вперед. Я понимаю, что это нелогично, но меня все еще охватывает страх. Мое дыхание становится все более прерывистым. Руки дрожат, и я чувствую непреодолимое желание убежать. В голове, словно звон колоколов, раздаются воспоминания о криках и проклятиях жителей деревни. Я вижу Бобби Сарно, стоящего в задних рядах толпы. Он наслаждался каждой секундой, это была его долгожданная месть за корабль, потопленный моими сестрами, и его пленение. И хотя я его освободила, он с радостью предал меня Жнецам и с удовольствием наблюдал, как я мучаюсь и умираю в огне. Я до сих пор чувствую злобу его улыбки, когда он смотрел, как я корчусь на костре.
Я захожу в котел вместе с Ашеном, и на этот раз не плачу. Закрываю глаза и затыкаю уши. Ашен заключает меня в свои объятия. Когда пламя вихрем проносится вокруг нас и давление в моей голове нарастает, я чувствую, как его рука касается моей шеи.
Когда пламя опадает к нашим ногам, и дым рассеивается, я открываю глаза. Чувствую перемену в воздухе. Он словно стал плотнее, жарче. Чувствую запах Ашена: некуреный табак, пропитавший его кожу запах чернил. Но кроме него, есть и другие ароматы. Известняковая пыль, отголоски времени и истории. И где-то вдали ночной ветер доносит запахи кумина и кардамона, кто-то готовит ужин.
Убираю руки от ушей, пытаюсь отдышаться. Смотрю из-за плеча Ашена. Мы во внутреннем дворике, окруженном пальмами и известняковыми стенами. Рядом журчит вода в фонтане, выложенном синей мозаикой. Над нами мерцают яркие звезды, но свет большого города заглушает их сияние.
– Все в порядке, вампирша? – спрашивает Ашен, немного ослабляя хватку.
Киваю, впервые понимая, что меня больше не раздражает это «вампирша». Сейчас оно звучит как ласковое прозвище. Тепло его рук пробуждает мою душу. Я чувствую себя в безопасности и окруженной заботой. И мне больше не так одиноко.
Ашен отстраняется ровно настолько, чтобы между нами оставалось немного пространства, и касается моей щеки. Его кончики пальцев нежно скользят по моей скуле, проверяя, не осталось ли слез.
– Сейчас было легче, да?
Я снова киваю, и Ашен отстраняется. Наши взгляды встречаются на мгновение, а потом в его глазах гаснет свет, и он отпускает мою руку. Смотрит вниз, выходит из котла и предлагает мне руку лишь на миг, чтобы помочь выбраться. Тут же его рука соскальзывает с моей, и он, не говоря ни слова, направляется к дому, оставляя меня позади. Та старая рана от прошлой ночи расцветает в моем сердце, окрашиваясь в более глубокий цвет.
Какая же я наивная дурочка, размечталась об объятиях, нежностях и прочей глупости. Я так боялась своих чувств к нему. А теперь, когда я не могу их остановить, боюсь еще больше. Но хуже всего – страх, что он не испытывает ко мне ничего. Этот страх сковывает меня, как цепями, не давая сдвинуться с места.
Ашен оборачивается и смотрит на меня, склонив голову. На его лице появляется легкая задумчивость. Я вздыхаю и иду за Ашеном в темный, похожий на дворец дом. Свет в прихожей вспыхивает, когда мы входим. Дом обставлен скромно: пейзажи на стенах, простая мебель. Мы не останавливаемся. Идем по коридору к другой двери, ведущей в гараж. У дальней стены стоит старый «Land Rover», а перед нами – ряд мотоциклов, накрытых пыльным брезентом.
– Ты умеешь водить мотоцикл?
Я бросаю на Ашена испепеляющий взгляд. Да что он вообще себе позволяет? Конечно, я умею водить этот чертов мотоцикл. Протягиваю руку за блокнотом и ручкой, а он, закатив глаза, достает их из кармана пиджака.
«Конечно, умею, болван. А ты танк водить умеешь?»
– Да. А ты вертолет умеешь?
«Да. А ты экскаватор?»
– Да. А ты подводную лодку?
Блин, я не умею. Да и кому это нахрен надо? Наверное, тем, кто управляет подводной лодкой. Я сердито смотрю на Ашена.
– Ну, раз уж мы выяснили, что ты не умеешь водить подводную лодку, тогда поехали, – он бросает мне ключи и срывает брезент с мотоцикла «Triumph Scrambler». В предвкушении рева мотора у меня начинает раскалываться голова, хотя я еще даже не вставила ключ в зажигание.
Ашен убирает чехол с другого байка и нажимает кнопку автоматического открытия гаражных ворот. Белые складывающиеся панели с грохотом поднимаются вверх, и тяжелый ночной воздух наполняет пространство. Я заталкиваю блокнот и ручку в сумку на мотоцикле и надеваю шлем.
– Wakalat al-Makwa, – говорит Ашен и криво усмехается, когда мы заводим наши мотоциклы. При виде этой ухмылки старая рана в сердце кровоточит еще сильнее. – На случай, если потеряемся.
Я киваю в ответ. Мы выкатываем наши мотоциклы из гаража и ждем, пока ворота закроются.
– Следуй за мной, – говорит Ашен, и мы выезжаем со двора на тихую улицу.
На первом повороте Ашен едет направо, а я жду, пока его фары не исчезнут, и резко поворачиваю в противоположном направлении. Пролетаю два квартала. Сворачиваю в темный переулок. Теряюсь в темноте, пока снова не вижу свет, пока шумный город не поглощает меня полностью. Еду до тех пор, пока не начинаю верить, что меня никто не найдет. Даже он.
ГЛАВА 21
Мы с мистером Хасаном пьем уже вторую чашку мятного чая, когда слышим топот ног, несущихся вверх по лестнице через две ступеньки. Ашен врывается в комнату, его глаза горят, вокруг него клубится черный дым. Его серебряный меч сверкает адским пламенем, зажат в побелевшей от напряжения руке. Я одариваю Ашена своей самой невинной улыбкой, а он злобно смотрит на меня.
– Жнец, я полагаю? – говорит мистер Хасан с удивлением в голосе.
Я киваю, а он наполняет мой стакан чаем.
– Присаживайся, парень, – говорит мистер Хасан и ковыляет на кухню за тарелкой басбусы9.
– Какого черта, Лу? – злобно шипит Ашен, нависая сверху. – Ты должна была ехать за мной!
– Тебе уже пора это понять, парень. Страх – как ветер, а древние существа всегда готовы поймать его в свои паруса. Особенно вампиры, – доносится из кухни голос мистера Хасана.
Я, честно говоря, без понятия, что имеет в виду старик, но звучит умно, так что пусть будет так. И это, определенно, сбивает с толку Ашена, так что, когда Жнец встречается со мной взглядом, я просто указываю на аптекаря, как будто его слова полны смысла.
– Присаживайся, я сказал, – произносит мистер Хасан громче. Ашен, не отрываясь, смотрит на меня, но дым вокруг него рассеивается. Огонь на клинке гаснет, и его рука расслабляется. Он садится в потертое кресло напротив, но продолжает испепелять меня взглядом.
«Что я могла сделать? Думаешь, я далеко бы уехала, пока эта хрень разрывает мою руку?» – пишу в блокноте, передавая ему, а затем указывая на татуировку на своей руке. В голову приходит безумная мысль просто отрезать руку, но пришивать конечности – это тяжело.
– Дело не в этом, вампирша, – огрызается Ашен.
Мистер Хасан возвращается с тарелкой басбусы и ароматной чашкой теплой крови в керамическом чайнике, сдобренной кардамоном и корицей и подслащенной медом.
– Вот, azizati10. Выпей, и тебе станет намного лучше, – говорит старик, наливая снадобье в кружку. Я мило улыбаюсь ему и бросаю быстрый взгляд на Ашена, в то время как аптекарь ласково похлопывает меня по руке. – Светлая душа в Царстве Теней, да еще и в таком состоянии. Mukhjil11, – ворчит мистер Хасан. Он хватает свернутую газету со столика и с неожиданной силой бьет Ашена по руке. Я едва сдерживаю смех.
– Lamaa faealt hadha? – удивленно спрашивает Ашен.
Мистер Хасан снова бьет его газетой, и на этот раз я не сдерживаю смех, хотя старик даже не замечает. Он тычет газетой Ашену в лицо.
– За что, говоришь? За то, что чуть не убил это бедное создание в своем мире. Сколько, по-твоему, их осталось, таких, как она? Хм? Правда? Ghabi12, – мистер Хасан бросает газету на кофейный столик и ворчит что-то на арабском, ковыляя к дивану и опускаясь на зеленые бархатные подушки.
Я смотрю на Ашена. В его глазах вижу раскаяние, но еще и что-то другое… Стыд и утрату. Он опускает взгляд.
– Пей свой чай, azizati. И не беспокойся, – говорит старик, подвигая ко мне чайник. Я делаю большой глоток. Действительно помогает, по крайней мере, от похмелья. – А ты прекрати, а то получишь еще раз.
Ашен смотрит на меня, затем на мистера Хасана, и на его лице появляется растерянность.
– Прекратить что?
– Прекрати убеждать себя, что не можешь поступить иначе из-за решений, принятых в прошлом. Прекрати думать, что ты не можешь стать лучше, чем был вчера. Прекрати убеждать себя, что лучше – это отпустить, а не держаться.
Я не знаю, о чем говорит старик, но, кажется, Ашен понимает. Он долго смотрит на мистера Хасана, а затем переводит взгляд на меня и потом отводит его.
– Съешь басбусу, а потом задай мне свой вопрос, – говорит мистер Хасан Жнецу, наливая ему чашку мятного чая, а из кухни выходит черно-белый кот и запрыгивает ко мне на колени. Его мурлыканье – единственный звук, который сейчас слышен в комнате. Ашен делает, как ему велели, ест басбусу, а я потягиваю чай, и мне становится лучше с каждым глотком. Мы с Жнецом украдкой поглядываем друг на друга, но кто-то из нас все время отводит взгляд.
– Мы пришли спросить вас о «Крыле Ангела», – говорит Ашен, доев басбусу. Он вытирает пальцы салфеткой, ставит пустую тарелку на кофейный столик и указывает на ряды длинных шкафов, выстроившихся вдоль стен гостиной. В зеркальных дверцах отражаются стеклянные пузырьки с маслами и зельями, баночки с травами и порошками. Я, конечно, удивлюсь, если знаменитое «Крыло Ангела» найдется здесь, но с чего-то нужно начинать. – Стая оборотней использовала его против меня, когда я пытался покарать Альфу за совершение Преступления Мерзости.
– Преступление Мерзости, – с иронией повторяет аптекарь. Он явно считает все это чушью, и я его понимаю. Я и сама бы не поверила, если бы не учуяла запах этого гибрида в морге. – И кто же этот Альфа? – спрашивает старик, делая глоток чая.
– Семен Абдулов.
Мистер Хасан кивает.
– Слышал о нем. Он начал свою карьеру на Урале. Говорят, что он происходит из древнего рода, который можно проследить до самых истоков оборотней.
– Да. Так это вы дали ему этот яд? – спрашивает Ашен. Его взгляд скользит по мне, а затем возвращается к старику. Мне кажется, он проверяет, не скрываю ли я что-нибудь об Абдулове, но это не так. Я всегда держалась подальше от волчьего общества по понятным причинам.
– Нет. Я не видел «Крыла Ангела» уже тысячу лет. Чтобы сделать его, нужно крыло ангела, а аннунаки13 не слишком-то хотели их отдавать, даже когда их было много, – отвечает старый аптекарь, и я вижу разочарование в глазах Ашена. – Ты сказал, что его использовали против тебя? Как ты выжил? – спрашивает мистер Хасан. Ашен указывает на меня, и старик поворачивает голову в мою сторону.
– Ruh shujaei, – говорит он тихим голосом. Он улыбается с отеческой нежностью и похлопывает меня по руке. – Самые непонятые существа – это вампиры, – он снова наполняет чашку кровяным чаем и протягивает мне.
«Мистер Хасан, вы знаете, кто еще мог отдать этот яд Семену? Другой аптекарь, например?» – пишу я в блокноте и показываю ему.
– Нет, мне не известно ни об одном аптекаре, у которого было бы «Крыло Ангела». Но несколько лет назад я слышал о могущественной ведьме, которая предлагала щедрое вознаграждение за его приобретение. Ее звали Мила Каррас.
– Это имя мне не знакомо, – отвечает Ашен, бросая на меня короткий взгляд. Я качаю головой, он хмурится и смотрит в свою чашку.
– Она не любила привлекать к себе внимание. Погибла в прошлом году в Иерусалиме в результате несчастного случая. Заклинание пошло не так, как надо. С тех пор я ничего не слышал о «Крыле Ангела», а я, поверьте, знаю почти все о передвижении темных снадобий между аптекарями. Ей, конечно, понадобился бы тот, кто умеет дистиллировать яд, но до меня не доходили такие слухи. Если где-то и осталось еще «Крыло Ангела», то я сомневаюсь, что оно долго будет оставаться на одном месте, – говорит мистер Хасан, наливая Ашену мятный чай, а затем наполняя и свою чашку. Он ставит чайник на столик, откидывается на спинку кресла и задумчиво смотрит на Жнеца. – Но в последнее время происходит кое-что другое... в Царстве Света началась активность.
– Что вы имеете в виду?
– Скрытые порталы, долгое время находившиеся в спячке, начинают пробуждаться. Говорят, ангелы ходят через них. По слухам, один из таких порталов есть в Саккаре. Бессмертные рассказывают, что по утрам видят вспышки света, а иногда – силуэты, входящие или выходящие оттуда.
Мы с Ашеном переглядываемся. Я сжимаю в кулаке ключ от мотоцикла. До Саккары не так уж и далеко. Мы сможем добраться туда до рассвета.
– Я принесу вам термос. Возьмете с собой чай, – говорит мистер Хасан, кивая на мою чашку и вставая с места. Я смотрю вслед его сгорбленной фигуре, пока он идет к кухне. Кот, сидящий у меня на коленях, тычется мордой в руку, и я невольно улыбаюсь. Поднимаю глаза и вижу, что Ашен смотрит на меня. Но его мысли, кажется, далеко: между мной и чем-то из прошлого.
«Что?» – беззвучно спрашиваю я, и улыбка медленно сползает с моего лица. Он выглядит одновременно взволнованным и сердитым, и я не знаю, что хуже. Он лишь качает головой и смотрит в чашку мятного чая, словно хочет прочесть будущее в плавающих на дне травинках.
«Представь, если мы увидим ангела! Я не видела их целую вечность», – пишу я и слегка стучу по блокноту, чтобы привлечь его внимание.
– Это к лучшему. Чем меньше мы видим из этого Царства, тем спокойнее, – отвечает Ашен, облокотившись локтями на свои колени.
«Может быть, я смогу убить одного», – пишу я, снова стуча по своему блокноту. Он устало поднимает взгляд, читает мою записку и потирает переносицу.
– Это ужасная идея.
«Нет, серьезно. Подумай об этом. Если я убью одного, они ТОЧНО не захотят меня там видеть. Никакого больше обязательства».
– Думаю, это лишь вопрос времени, когда они найдут другую причину, чтобы тебя туда не пускать, если им это действительно нужно. Не стоит навлекать на себя гнев целого Царства.
«Но погоди, разве убийство ангела не сделает меня самой популярной личностью во всем Царстве Теней? Звучит круто».
– Ты явно не достаточно хорошо знакома с Царством Теней, чтобы стремиться к таким высотам, – говорит Ашен. Он допивает чай и ставит пустой стакан на латунный поднос, а затем тяжело вздыхает. Я чувствую неприятное сжатие в груди. Нервы. Беспокойство. Огромный вихрь тревоги, который затягивает меня, словно в пучину морскую.
Смотрю в сторону кухни, где все еще что-то ищет мистер Хасан. Мне кажется, он делает это нарочно, давая нам немного времени наедине.
Я начинаю писать записку. «Если я окажусь в ловушке в Царстве Света…» – но не могу закончить. Просто не могу заставить себя. Признание, которое я так хочу сделать, сжимает мое сердце, словно колючая проволока. Потому что дальше я должна была написать: «…то я не смогу тебя видеть». И это не те чувства, которые я должна испытывать, хотя и отрицать их становится все труднее. Тем более, я не уверена, что они взаимны.
Слова старика эхом отдаются в моей голове. «Страх – как ветер, а древние существа всегда готовы поймать его в свои паруса. Особенно вампиры». Кажется, я начинаю понимать. Мне вдруг захотелось запрыгнуть на свой мотоцикл и умчаться как можно дальше в ночь.
Я переворачиваю страницу. «Ладно, Жнец. Посмотрим, что найдем в Саккаре, и решим, что делать дальше».
Показываю Ашену свою записку, кладу блокнот и ручку на столик, беру кошку на руки. Крепко прижимаю ее к себе, потом ставлю на пол, забираю кружку и чайник и иду на кухню. Помогаю мистеру Хасану с уборкой, а он подогревает мой чай и переливает его в термос, который уже стоит на столе.
– Из всех существ на свете вампиры – мои самые любимые. Но никому не говори, я же должен быть непредвзят, – говорит мистер Хасан, подмигивая, и мы целуем друг друга в обе щеки на прощание, пожимая руки.
Когда возвращаюсь в гостиную, Ашен стоит, держа в руках мой блокнот и ручку. Я забираю их у него, а он берет термос. Слабо улыбаюсь в знак благодарности, мы направляемся к двери, и я оборачиваюсь, чтобы помахать аптекарю, который смотрит нам вслед.
– На этот раз я буду ехать за тобой, – говорит Ашен ровным голосом. В его голосе нет ни насмешки, ни гнева, и я никак не реагирую на его слова. Мы молча спускаемся по винтовой лестнице, ведущей к шумным улицам рынка Хан-эль-Халили. Проходим мимо лавочек, украшенных разноцветными фонарями, и мимо парфюмерных магазинов, откуда ветер доносит ароматы сандала и лотоса.
Миновав несколько поворотов, мы выходим к кафе, где посетители курят кальян с ароматом яблока и потягивают мятный чай. Наши мотоциклы припаркованы неподалеку. Ашен провожает меня до моего байка и смотрит, как я вставляю ключ в зажигание, перекидываю ногу через сиденье. Он кладет термос в сумку и наклоняется ко мне, дожидаясь, пока я посмотрю на него. В моих глазах читается немой вопрос.
– Не потеряй меня, – говорит он, не двигаясь с места. Мой взгляд скользит от его глаз к татуировкам, что тянутся из-под воротника тонкими черными линиями. Его кожа словно светится в приглушенном свете фонарей.
Наши взгляды встречаются, и я вижу, как в глубине его глаз вспыхивают теплые искорки. Я киваю, но напряжение между нами не спадает.
Ашен отпускает руль и нежно касается моей щеки. Мое дыхание замирает в легких, когда его большой палец медленно скользит по моей коже. Кажется, что мир вокруг перестает существовать от такого простого прикосновения.
– Если ты окажешься в ловушке в Царстве Света, я все равно найду тебя, – говорит Ашен. Еще раз коснувшись моей кожи, он отдергивает руку.
На этот раз, рассекая ночную тьму, я стараюсь не терять из виду его фары.
ГЛАВА 22
«Это уже пятый. Что за хрень», – говорю я, отряхивая с бедра смелого коричневого скорпиона. Он подлетает, падает о каменную стену напротив и скрывается в песке.
