Текст книги "Пригородная готика (ЛП)"

Автор книги: Брайан Кин

Соавторы: Брайан Смит
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

За годы, в течение которых торговый центр стоял заброшенным, его интерьер претерпел радикальные изменения. Внутренние площади, по которым когда-то прогуливались легионы покупателей были захламлены новыми обитателями торгового центра лабиринтом шатких конструкций, многие из которых опасно накренились. Она заметила неустойчивую лестницу, соединявшую первый этаж со вторым, выстроенную из старых поддонов. Радом с ней примостилось несколько полотняных желобов, походивших на горки в аквапарке, и которые, очевидно, позволяли быстро спуститься на первый этаж сверху. Лиззи недоумевала, зачем им понадобилось громоздить эти подручные средства для перемещения с этажа на этаж вместо прочных лестниц, установленных и до сих пор сохранившихся во многих местах торгового центра.

Вокруг бродили дети с грязными лицами, хитрыми взглядами и жуликоватыми повадками. Некоторые ожесточенно дрались друг с другом, катаясь по полу, кусая и царапая своих противников, визжа и завывая, как одичавшие дикари. Они были похожи на утрированную версию уличных бродяг из рассказов Чарльза Диккенса. Дерущиеся совершенно не обращали на Лиззи внимания, когда ее похититель быстро обходя стычку, продолжал пробираться по лабиринту нагроможденного хлама.

Вскоре они оставили позади эти трущобы и оказались на открытой площадке, которая также освещалось в основном тусклыми лампочками и кострами, разведенными в мусорных баках. Стены здесь были расписаны яркими сценами ада, изображавшими множество тел, извивающихся в пламени, с костей которых капала тающая плоть. Также были изображены сцены многочисленных непристойных сексуальных надругательств демонических существ над людьми. Разлагающиеся ожившие мертвецы были вырисованы корчащимися на распятиях. Обнаженная женщина с радостной улыбкой и змеями, извивающимися из ее головы, висела с плачущим ребенком над бурлящим котлом с булькающей жидкостью.

Лиззи содрогнулась, страстно желая вернуться в забвение, порожденное оксиконтином и виски. Зрелищность настенной живописи пробирала до кости, впечатления от которой усиливалось потрясающим художественным талантом, с которой она была выполнена. Будь эта карикатурная или любительская работа, эти художества не до такой степени бы подвергли девушку в ужас. Лиззи буквально ощутила себя среди этих расписных стен в, самом аду, самом настоящем, мать его.

Может, так оно и есть, – подумала она. – Может быть, я умерла там, в машине, и это дерьмо – действительно ад.

Похититель проследовал с Лиззи на плече в темный коридор, пол которого шел под уклон, и он стал по инерции шагать быстрее. Вскоре они вышли на ровную поверхность, окунувшись в полную тьму. Здесь не было ни единого источника света. Девушка задрожала, и слезы потекли по ее лицу.

С запозданием она поняла, что похититель остановился. Прошло несколько безмолвных мгновений. Затем раздался громкий лязгающий звук, и высокие двустворчатые двери распахнулись внутрь, заливая коридор светом и открывая самую большую комнату из всех, что они встречали на пути.

У Лиззи сбилось дыхание от ужасов, представших перед ее глазами.

Это был он.

Сам ад.

Лиззи закричала.

* * *

Логан прищурился, не понимая, куда указывает Тара. Перед ним возвышался заколоченный торговый центр.

– Я не понимаю, Тара. Куда они пошли?

Тара раздраженно тряхнула головой и ткнула пальцем в темное здание более выразительно.

– Прямо, блять, туда, Логан. В чертов торговый центр. Прямо через парадный вход.

– Но он весь заколочен. Как они пролезли?

– Вход просто замаскирован. Доски раздвигаются и между ними можно пройти. Ты не заметил, потому что копался в багажнике.

Логан внимательно осмотрел заколоченный досками вход и разглядел прямо посередине между секциями фанеры, покрытой плесенью, вертикальную щель. Если не искать конкретно, ее трудно было заметить.

Подумав о Лиззи, о ее судьбе после того, как эти уроды затащили ее внутрь, он обругал себя за то, что прохлаждается здесь, когда должен был ее спасать.

– Я иду туда.

Тара оглянулась на все еще исходящий паром труп Кэма.

– Не оставляй меня здесь одну...

– Не оставлю. Ты пойдешь в магазин "Индюшачий холм". Оттуда свяжись с копами, пусть присылают гребаную команду захвата.

– Я позвоню им сейчас. – Она вытащила свой телефон.

– Нет, не надо.

– Почему?

– Потому что здесь ты подвергаешь себя опасности. Они уже убили Кэма и утащили Лиззи. Иди в магазин, там ты будешь в безопасности. Оттуда и позвони.

Он подошел к двери, сжимая в кулаке монтировку, массивный кусок стали, длинный и тяжелый. Парень просунул когтистый конец в щель между секциями фанеры. Но прежде чем он успел выломать доски, Тара схватила его за руку.

– Логан, ты не можешь идти туда в одиночку. Кто знает, сколько еще таких тварей там? Мы видели троих. Возможно, их больше. Ты не сможешь отбиваться от них только гребаной монтировкой.

Логан нахмурился.

– А может их там только трое. Лиззи в опасности, Тара. Я должен вытащить ее оттуда, пока еще есть шанс, что она жива. Ты видела, что они сделали с Кэмом. Я не позволю, чтобы они убили и ее.

– Это самоубийство, Логан. Ты не герой боевиков. Да ладно, чувак, ты и сам это понимаешь. Пусть лучше с этим разбирается полиция. Я звоню им сейчас.

Она разблокировала телефон, и засветившийся экран осветил ее лицо.

– Давай, – он снова повернулся к двери. – Просто скажи им, чтобы они не стреляли в меня, когда пойдут на штурм.

– Подожди, – настаивала Тара. – Не ходи туда, пока они не приедут!

Она снова схватила его за руку, но на этот раз Логан оттолкнул ее. Не сильно и не злонамеренно, но достаточно сильно, чтобы Тара пошатнулась. Телефон выскользнул из ее руки и разбился о тротуар. Они уставились друг на друга, разинув рты.

– Ты... придурок.

– Мне жаль! – Логан нагнулся и поднял телефон, покрутив его в руке. Экран был разбит и больше не светился. Он протянул его девушке, поспешив оправдаться: – Нужно было установить на экран защитное стекло.

– Да ты, блять, гений. Он хоть работает?

Он постучал по экрану и несколько раз нажал на кнопки на боку аппарата.

– Не-а, помер.

– Ну, это просто охуенно, Логан.

– Мне жаль, – повторил он. – Я куплю тебе новый.

– К черту. Доставай свой и звони копам.

– Я не могу. У меня нет денег на счете. Он отключен.

Парень отвернулся, когда она презрительно рассмеялась, и вновь уставился на дверь.

– Может, попросить телефон у какого-нибудь прохожего?

– Какого ты, блять, прохожего здесь увидел? Оглянись вокруг. Здесь никого нет, кроме нас и этих уродов. Сюда даже полиция не суется.

Логан хмыкнул, надавив на монтировку, всунутую в щель между планками. Фанера застонала. Он вспомнил, как несколько раз они с Кэмом и другими парнями разбивали здесь палатки на стоянке ночью. Это было идеальное место, чтобы обкуриться и повеселиться, не привлекая внимания, потому что полиция действительно практически не патрулировала этот район. Они никогда не опасались сомнительных личностей, которые слонялись вокруг торгового центра после наступления темноты, потому что те были людьми. Наркоманы, проститутки и бездомные. Если не трогали их, то они тоже никого не беспокоили. Могли стрельнуть сигаретку или попросить пару баксов, но никогда не нападали и уж точно никого не убивали. Подобным образом в особенности.

– Логан, пойдем. Пойдем позвоним в полицию.

– К черту полицию.

Нахмурившись, он крепче сжал монтировку и сильнее надавил на нее. Фанера снова застонала, но не сдвинулась с места. Он попробовал еще раз, приложив все силы, но результат был тот же. Внутрь таким образом он не попадет. Логан вздохнул, признавая поражение. Он вытащил монтировку из щели и указал одним ее концом на угол здания.

– А как насчет другой двери? Там что-то вроде служебного входа.

– Она на цепях, не так ли? Наверное, тоже заперта. Через нее тоже не попасть. Без ключей или динамита, чтобы взорвать ее к чертовой матери. Смирись, Логан.

– Они забрали Лиззи, черт побери!

– И убили Кэма! Мы ничего не можем сделать. Чем скорее мы приведем копов, тем больше шансов, что Лиззи найдут живой.

Он кивнул и поник.

– Ладно. Ты права. Давайте спустимся к "Индюшачьему холму".

Они отошли от заколоченного входа и сошли с тротуара на асфальт автостоянки. Тара взяла его за руку и прильнула к нему, подавляя отвращение и едва сдерживая дрожь, когда они обходили труп Кэма и широкую лужу крови вокруг него.

– Не могу поверить, что он мертв, – всхлипнула девушка.

От характерной для Тары воинственности не осталось и следа. Теперь она выглядела испуганной и уязвимой.

– Ты так и не смог завести машину?

Логан покачал головой.

– Не было возможности.

Она остановилась, уставившись на Кэма.

Логан прочистил горло и потянул ее за руку.

– Ну же. Не смотри на него. Эти ублюдки заплатят за то, что сделали, я тебе это обещаю.

– Ну, сначала нам нужно добраться до магазина.

– Может, стоит побежать?

Она кивнула, вынув руку из его ладони.

– Думаю, ты прав.

В этот момент из-за угла здания вспыхнули фары большого автомобиля. Фары резко повернули в их сторону, и машина с визгом въехала на парковку. Свет фар ослепил их, заставив прищуриться и инстинктивно попятиться назад.

– Признаю, – вздохнула Тара, – похоже, я ошибалась. Сюда и правда кто-то еще приезжает.

Фургон остановился. За рулем сидел, ухмыляясь, худощавый мужчина с очень бледной кожей, похожий на упыря. Боковая дверь открылась, и несколько темных фигур с холодным оружием выпрыгнули и бросились к ним.

Логан дернул Тару за руку.

– Бежим!

Она не стала медлить.

Они побежали.

Глава 8

По словам Херефорда, с восточной стороны торгового центра был прямой доступ к верхнему уровню здания. Торговый центр был спроектирован и построен так, чтобы посетители могли попадать на верхний этаж, не проходя через первый, прямо с улицы. Так им не придется проходить через универмаг «Мэйсис», а сразу оказаться там, где ранее располагались «Уэлденбукс», «Орандж Джулиус», «Чесс Кинг», «Виктория Сикрет», «Гэдзукс», «Спенсерс», «Санкоаст Видео», «Листенинг Бут» и многие другие магазины на втором этаже.

Слушая проводника, Одри поняла, что никогда не слышала даже о половине этих магазинов. "Листенинг Бут"^[13]? Она полагала, что это музыкальный магазин. Но что это был за «Чесс Кинг»? А «Уэлденбукс»? Это что-то вроде «Барнс энд Ноубл»^[14]? Она, если честно, никогда не была в торговом центре и ее знания о них подчерпнула только из фильмов.

Следуя за Марком Херефордом по широкому служебному коридору, они вертели головами, осматриваясь, и лучи их налобных фонариков пробегали по стенам и потолку, иногда перекрещиваясь, как лучи прожекторов, выслеживающих вражескую цель в небе. Осторожно пробираясь по заваленному обломками проходу, они морщились от гнилостной вони, висящей в воздухе. Этот запах был знаком Одри с детства, с того времени, когда она проводила лето на ферме своего деда, где иногда натыкалась на мертвых животных в поле. Что-то умерло здесь совсем недавно, и труп лежал где-то неподалеку. Она лишь надеялась, что это было мертвое животное, а не раздувшееся тело какого-нибудь алконавта или окочурившегося наркоши.

Несмотря на свою ненависть к Селесте, она разделяла ее опасения по поводу встречи со скваттерами. На самом деле, возможность такого развития событий она рассматривала еще на стадии планирования вылазки. Девушка скрыла от остальных, что была вооружена сегодня не хуже Марка Херефорда. В рюкзаке у нее лежал Сиг Сауэр P226 и два полных магазина патронов. Даже Чак не знал, что она взяла с собой в поездку пистолет, в основном она скрыла это от него потому, что он был противником оружия. Одри тоже высказывалась против, по крайней мере, в социальных сетях, чтобы не разводить ненужных дискуссий. Она на самом деле поддерживала некоторые ограничения, например, запрет на штурмовое оружие и строгое лицензирование. Человеку не нужна AR-15, чтобы охотиться на оленей или белок. Чтобы ловить рыбу, водить машину или держать собаку, нужна лицензия. Для владения оружием тоже нужна лицензия. Но она не была сторонницей полного запрета огнестрельного оружия. Бывали случаи, когда оно было необходимо. Поэтому девушка никогда честно не высказывалась насчет Второй поправки^[15]. Каждый раз, когда происходил очередной массовый расстрел, она присоединялась к призывам в Интернете к ужесточению контроля над оружием, в то же время внутренне надеясь, что более мудрые головы вместо этого просто примут здравые законы.

Она услышала впереди чей-то кашель, но в темноте не могла понять, чей. Одри шла позади всех, а Брэдли и Херефорд возглавляли процессию, идя бок о бок. Первый задавал вопросы, а проводник отвечал на них. Чак шел за ними, молча снимая парней. А Селеста, как обычно, болтала без умолку, идя прямо за ним и вставляя свои вопросы и комментарии, когда ей вздумается, совершенно не обращая внимания на то, что прерывает интересную беседу Брэдли и Херефорда.

Это было типичное поведение Селесты, раздражающее и эгоцентричное. От того, как бесстыдно она заигрывала с Херефордом, Одри затошнило. Она недоумевала, почему парни безропотно терпели ее невыносимое поведение, хотя порадовалась, когда Брэдли жестко высказался в ее адрес на камеру. Одри надеялась, что у него стали открываться глаза на эту стерву.

Одри молча дулась, стараясь не столкнуться со Стюартом, который шел перед ней. Еще больше ее злило то, что она понимала поведение парней, вьющихся вокруг Селесты и восхищающихся ею. Эта женщина была не просто привлекательной. Она была великолепна, что выделялась бы даже среди настоящих знаменитостей.

Наедине с Чаком Одри часто высмеивала чопорные манеры и речь Селесты, отчего тот закатывался от смеха. А вот в чем она никогда бы не призналась Чаку, так это в том, что ее саму иногда возбуждала секс-символ их команды. Особенно, когда Селеста обряжалась в свои вызывающие наряды, оголяясь до неприличия. В такие дни Одри не могла оторвать от нее взгляд, хотя никогда и никому в этом не признавалась. Не потому, что боялась осуждения со стороны кого-либо из своего круга общения по поводу своей бисексуальности. Нет, на самом деле она не желала давать Селесте повод насмехаться над ней. И это вожделение к девушке еще больше заставляло Одри ее ненавидеть. Все хотели Селесту, независимо от того, признавали они это или нет. И та пользовалась этим, вертя людьми так, как ей вздумается, использовала их в своих интересах, а, получив желаемое, выбрасывала, как бесполезную вещь.

Выбросив из головы ненужные мысли, Одри сосредоточилась на настоящем. Старый торговый центр был потенциально опасен, особенно ночью из-за отсутствия дополнительного освещения. Здесь было бы несложно подстроить несчастный случай со смертельным исходом.

Она вздрогнула. Несмотря на наличие пистолета в рюкзаке, Одри была не способна на насилие. Конечно, при самообороне она сможет дать отпор. Однажды на протесте BLM^[16] несколько месяцев назад она врезала по яйцам одному идиоту, повалив его на тротуар после того, как он заехал ей в лицо. При этом тот был без маски и перчаток. Но предумышленное убийство совершить она бы не смогла. Она была даже против смертной казни, ради всего святого.

И все же...

Несмотря на то, что Одри вздрогнула от этой мысли, та все больше захватывала ее. Естественно, она не станет этого делать, но как приятно было пофантазировать на эту тему. Но чем больше девушка об этом думала, тем больше желала воплотить свои фантазии в жизнь.

Если Херефорд был прав, то, выйдя из этого коридора, они окажутся на втором этаже. Она представила, как Селеста преклоняется через стеклянную перегородку, обрамляющую второй ярус – если таковые еще оставались, – чтобы рассмотреть нижний этаж торгового центра. Представляла, как подходит к Селесте сзади, пока все остальные смотрят в другую сторону. Она будет действовать быстро, ухватив ее за ноги, поднимая вверх и перекидывая через перила. Это займет всего за пару секунд. Затем она могла быстро скрыться в непроглядной темноте, прежде чем остальные услышат крики Селесты и стук ее тела о пол внизу.

Одри улыбнулась в темноте.

Команда избавилась бы от самого большого источника внутренних разногласий, но, что возможно будет намного полезнее, смерть Селесты принесла бы больше популярности их каналу, чем все сюжеты, снятые до этого. Брэдли, конечно, будет расстроен, но Одри знала, что он прагматик, и вскоре поймет, как ее гибель гармонично впишется в съемку в заброшенном торговом центре, привня в сюжет драматизм и этот выпуск повысит их рейтинги на недосягаемую сейчас высоту.

Это будет грандиозное зрелище. На федеральных каналах, само собой, их обсуждать не будут, но социальные сети точно сделают им потрясающую рекламу. Миллионы людей бросились бы смотреть эксклюзивную видеозапись последней ночи жизни погибшей модели. Каждый из них – Брэдли, Стюарт, Чак и Одри – записал бы и опубликовал свое собственное воспоминание о ней, что, в свою очередь, вызвало бы еще больше откликов.

Одри понравилась идея оказаться в центре внимания для разнообразия.

Ее улыбка стала шире, и когда гнилостная вонь усилилась, она едва обратила на это внимание.

* * *

Как оказалось – ад был огромным подземным гаражом под торговым центром.

Лиззи застыла, широко раскрыв глаза и обливаясь потом. Здесь не было ни огненного озера, ни рогатых чертей с вилами, но было множество тел, корчащихся в муках. Но особое внимание привлекал Столб душ, как она мысленно его назвала. Он отличался от других бетонных столбов, установленных по всему подземному уровню как подпорки крыши. В центре крыши была пробита огромная дыра. Столб душ тянулся от пола гаража, проходил через дыру в крыше и поднимался выше на первый этаж торгового центра. Столб состоял в основном из плоти и крови. Под внешним слоем человеческой кожи находилась возвышающаяся колонна из металлолома и дерева. Это был костяк Столпа. Металл проглядывался там, где трупы практически сгнили. Живые тела, составлявшие большую часть внешнего слоя мягких тканей столба, были привязаны к металлической опоре и сшиты вместе, опоясывая широкую колонну по всему диаметру. Живых пленников у столба было больше, чем мертвых, их жизнь поддерживалась с помощью сложной системы внутривенных трубок, подсоединенных к огромному чану, расположенному на уровне земли. Чан был наполнен какой-то мерзкой жижей органических питательных веществ. От зловония, исходившего от него, у Лиззи заслезились глаза и сработал рвотный рефлекс.

Ее вырвало на бетонный пол, когда похититель снял ее со своего плеча и опустил на металлический стол с кожаными ремнями по углам. Уроды лапали ее, разрывая и срывая с нее одежду. Лиззи пыталась сопротивляться, но ее все еще тошнило, а силы, казалось, иссякали. Они легко одолели ее. Через нескольких секунд она была полностью обнажена. Они растянули ее конечности и прикрепили ремнями к столу. Пленница кричала, требуя отпустить ее, но они только смеялись в ответ и злорадно смотрели на нее. Тот, у которого вместо кисти была клешня-ласта, облизнул губы и стал лапать ее грудь своим жутким придатком, отчего девушка закричала еще громче. Она забилась о стол, извиваясь и пытаясь освободиться от своих оков, когда придаток задержался у нее между ног.

Откуда-то из темноты раздался истошный крик. Мучитель Лиззи с ужасающей быстротой отдернул от нее ласту, и склонившись вместе со своим столь же отвратительным сородичем, отступил от стола.

В наступившей тишине Лиззи отчетливее услышала многоголосые стоны Столба.

Она подавила всхлип и вновь попыталась освободиться от ремней, но безуспешно.

По бетонному полу загрохотали шаги. Было похоже, что кто-то передвигается в обуви на высоких каблуках. Она подняла голову и увидела высокого мужчину в хэллоуинской маске и забрызганном кровью белом лабораторном халате, распахнутом поверх зеленой спецодежды. То, что это мужчина сомневаться не приходилось – выпуклость в промежности была вполне красноречива, несмотря на то, что на нем были черные туфли на шпильках. При ходьбе он немного горбился, пытаясь сохранять равновесие. Маска, надетая на нем, изображала лицо президента Ричарда Никсона.

Несмотря на испытуемый невыразимый ужас, Лиззи с замешательством оглядела подошедшего.

– Ты кто, блять, такой?

Его гортанный смешок прозвучал приглушенно за пластиковой маской.

– Я – Доктор Полночь.

Лиззи не закричала. Она не хныкала, не умоляла и не плакала.

Вместо этого она рассмеялась.

– Да ладно, – выдавила она, с трудом уняв приступ истеричного смеха. – Это самое смешное, что я когда-либо слышала. Как твое настоящее гребаное имя?

– Имя, данное мне при рождении, тебя не касается. Как повелитель этого царства, я отвергаю все, что было до моего появления здесь.

Она открыла рот, чтобы ответить, но он прервал ее.

– Здесь, в этом месте моего творения, я сам выбираю себе личность. Итак, я – Доктор Полночь, архитектор кошмаров и темных судеб. Твоя судьба находится в моих руках – руках, способных вершить такую жестокость, такие мерзкие и невыразимые вещи, что худшие изверги истории содрогнутся от одного только их созерцания.

Бравада Лиззи испарилась, когда тот склонился над ней и пристально посмотрел на нее через прорези в пластиковой маске.

– И все же, – продолжал он, – в крайне редких случаях я способен на милосердие. Последнее более вероятно, когда мои подданные относятся ко мне с уважением и почтением, которых я требую. Ты понимаешь?

Лиззи вздрогнула, когда его пальцы в перчатках прикоснулись к ее запястью и нежно стали поглаживать ладонь.

– Да. Я... понимаю. Пожалуйста, не делайте мне больно.

Те двое, которые привели ее сюда, захихикали над ее жалобным тоном, с которым была произнесена эта просьба.

– Молчать! – Голос Доктора Полночь был громким, он гулко отдавался по всему подземному гаражу, от которого уроды мигом заткнулись. Даже страдающие души, привязанные к Столбу, притихли.

С запозданием и с нарастающей паникой Лиззи поняла, что количество пленников не ограничиваются несчастными, пришитыми к Столбу. Столб окружали еще по меньшей мере полдюжины металлических столов, и на всех, кроме одного, были распластаны обнаженные люди. Рядом со столами находилось оборудование, некоторое из которого, похоже, имело медицинское назначение, а другое выглядело как орудия пыток, притащенные прямиком из средневековой темницы. Она не заметила их раньше, либо из-за шока, либо из-за тусклого освещения, либо из-за того, что Столб занимал все ее внимание. Теперь же, рассмотрев все в страшных подробностях, она полностью расклеилась и зарыдала в голос.

– Пожалуйста, отпустите меня. Я никому не расскажу обо всем этом, клянусь. Я... Я сделаю все, что вы захотите. Все, что угодно. Я на все готова.

Теперь рассмеялся Доктор Полночь.

– Твое предложение бессмысленно. Я и так могу сделать с тобой все, что пожелаю. Ты же это понимаешь?

– Я понимаю. Но я могу быть вам полезна. – Она приподняла голову и оглянулась вокруг, глядя на других пленников. Некоторые из них тоже глазели на нее. Но многие были без сознания или просто не двигались, возможно, даже были уже мертвы. – Я могу вам помогать. Вам нужен кто-то поумнее этих уродов, которые схватили меня. Я докажу свою состоятельность, оперируя одного из ваших... – она хотела сказать "пленников", но решила высказаться более нейтрально, – подопечных. Под вашим руководством, конечно.

Доктор Полночь с минуту с интересом смотрел на нее.

– Интригующе, – пробормотал он наконец.

Противно захихикав, он стал расстегивать ремешок на ее правом запястье.

Лиззи прикусила нижнюю губу. Она боялась, что это уловка.

Доктор Полночь поднял указательный палец, призывая девушку к вниманию к своим следующим словам:

– Разумеется, за тобой будут следить. Не тешь себя надеждой на побег и не строй планов нападения на меня и моих помощников. Любая попытка сделать это приведет к печальному исходу. Для тебя.

Он кивнул на Столб.

– Я не подведу вас, Доктор Полночь.

Он полностью отстегнул ее от стола.

Вот дерьмо, – подумала Лиззи. – Это действительно сработало. Он глупее, чем я думала.

Она села и потерла натертые запястья.

– Спасибо.

– Ну что, начнем, моя новая ученица.

– Могу я... сначала попить воды?

Он покачал головой.

– После того, как мы закончим. Сначала нужно сделать работу. Великое дело.

Он развернулся и подошел к другому столу.

У Лиззи был порыв схватить со стола скальпель и всадить ему в спину, но она не решилась, покосившись на двух уродов, притащивших ее сюда и зорко наблюдавших за ней. После недолгих колебаний она встала и последовала за человеком в маске.

Глава 9

– Кто эти парни, мать их?

Люди из фургона разбежались как тараканы, высыпавшись из автомобиля, преследуя Логана и Тару, окружая их. Поскольку все пути отхода были отрезаны, они стали отступать к заколоченному входу в торговый центр. У Логана возникло ощущение, что их специально загоняют туда, как охотники дичь.

Логан не хотел умирать. Столкнувшись с этим кошмаром, он понял, что ценит жизнь. Бесконечные пьянки и употребление наркотиков, к которым он пристрастился после смерти отца, были лишь способом справиться со своим горем, попыткой заглушить его. Только сейчас, когда его жизнь была под угрозой, он понял, что хочет покончить со своим беспутством. Хочет жить нормально, как все. Вернуться в школу, голосовать на выборах, найти новую работу, жениться и завести семью. Все, что ранее презирал, убеждая себя, что разгульное существование из разряда "бери от жизни все" и есть настоящая жизнь.

И ему стало жаль, что он потратил столько времени, прожигая свою жизнь.

Логан на бегу покосился на Тару. Она была красива. И умна, несмотря на ее взбалмошной характер. Возможно, такая же умная, как и Лиззи. Тара не заслуживала смерти. Так же, как и Лиззи, пусть такие люди, как они, и делали несчастными всех, с кем сближалась. Но в том, что она стала такой, была не ее вина. Вина лежала на ее чудовищном отце.

Но Тара... она была не так порочна, как Лиззи. Она была не бездушная, равнодушная ко всем, включая себя. Она была лучше.

Они добежали до заколоченного входа и развернулись, прижавшись спинами к фанере.

Дальше бежать было некуда.

Логан быстро взглянул на Тару. Ее лицо было мокрым от слез и перекошено в панике. Он крепче сжал монтировку. Они были в меньшинстве, но не беззащитны. К черту. Он будет сражаться за свою жизнь. И за жизнь Тары.

Парень подался ближе к девушке.

– Приготовься бежать, когда я скажу.

Затем он совершил то, чего бы никогда не сделал, будь Кэм жив. С колотящимся сердцем парень наклонился еще ближе и поцеловал Тару в губы. Взгляды, которым они обменялись во время поцелуя, были, возможно, самым красноречивыми в его жизни.

Разорвать поцелуй было самым трудным, что он когда-либо делал.

Логан размахнулся монтировкой.

– Ладно, мать вашу...

Один из их преследователей бросил в него топор. Логан видел, как тот летит в него словно в замедленной съемке. Это было двусторонний топор, похожий на средневековое боевое оружие.

Внезапно топор исчез из виду, а перед его глазами все закружилось: темное небо, грязный тротуар, заброшенное здание, словно он кружился на быстрой карусели. Логан попытался закричать, но обнаружил, что не может. Вместе с голосом пропало и осязание – он не чувствовал монтировку в своей руке.

Мир перестал вращаться, и Логан понял, что смотрит на Тару.

Неужели я упал?

Девушка смотрела на него сверху вниз, кричала, вцепившись себе в волосы. Он пытался сказать ей, что с ним все в порядке, но у него так и не получилось издать и звука.

Нахмурившись, Логан перевел взгляд вправо и увидел нечто, чего не мог осознать.

Это было тело – обезглавленное тело – стоящее рядом с Тарой, и из обрубка шеи толчками выплескивалась кровь.

Тело покачнулось и рухнуло рядом с ним.

Он заметил монтировку, зажатую в руке обезглавленного трупа, и понял, что произошло.

Как никогда в жизни Логан хотел в этот момент закричать. Вот только в следующее мгновение он был уже мертв.

* * *

Вскрикнув, Тара наклонилась и выхватила монтировку из руки обезглавленного тела Логана. Инструмент был теплым и блестящим от крови, и скользил в ее руке. Ее бросило в жар, она покраснела, в ушах зазвенело. Задыхаясь, девушка прижалась спиной к заколоченной двери и покрепче ухватила монтировку, озираясь и ища способ выбраться из ловушки.

Преследователи показывали пальцами на отрубленную голову Логана и громко гоготали. Гнев вытеснил страх Тары. Для них это было развлечением. Они убили человека и потешались над его изувеченным бездыханным телом.

Девушка снова закричала, и они теперь захохотали, потешаясь над ней, упиваясь ее отчаянием и шоком. Тара стиснула зубы, когда звон в ушах стал стихать.

Преследователи медленно смыкались вокруг нее. Только сейчас она обратила внимание, что многие походили на убийц Кэма и похитителей Лиззи – безобразные, безжалостные уроды. Однако остальные выглядели как нормальные люди, хотя и были одеты в лохмотья. Всего она насчитала восемь человек.

Тара замахнулась монтировкой, крепко сжимая ее обеими руками.

– Держитесь от меня подальше!

Не обращая внимания на ее угрозы, они подбирались ближе.

Тара отпрянула от входа и швырнула монтировку в одного из тех, кто стоял слева от нее. Прежде чем они успели среагировать, она припала к земле и на четвереньках бросилась вперед, проскользнув между шипастыми голыми ногами двух мутантов. Она издала триумфальный клич, поняв, что застала их врасплох. Девушка вскочила на ноги и побежала. Адреналин гнал ее вперед. Пульс бился с частотой барабанной дроби в груди и горле. Подошвы ее туфель громко шлепали по тротуару.

Через секунду к звукам ее шагов присоединились другие. Она услышала, что они пустились в погоню, но не рискнула обернуться. Преследователи улюлюкали и выкрикивали угрозы.

Тара пожалела, что бросила монтировку.

Впервые в жизни, она пожалела, что у нее нет пистолета. Она ненавидела оружие и людей, которые его фетишизировали, и считала, что частное владение любым видом огнестрельного оружия нужно запретить. Девушка верила, что это единственная надежда нации на самоисцеление и искоренение насилия и угнетения. Но сейчас она поняла, что оружие – это не только зло, но и надежда. Надежда на спасение. Будь у нее пистолет, она бы сейчас развернулась и изрешетила этих гонящихся за ней кусков дерьма.

Сама мысль об убийстве была предательством по отношению к самой себе, и Тара прекрасно отдавала себе отчет в этом. Убийство другого человека никогда не было оправдано, даже в целях самообороны. Она придерживалась радикального пацифизма, о чем никогда не боялась заявлять. Но эти твари не были людьми. Люди такого не совершают. Люди так не выглядят. Это были кровожадные монстры, которых нужно было истреблять любыми доступными методами.