Текст книги "Пригородная готика (ЛП)"

Автор книги: Брайан Кин

Соавторы: Брайан Смит
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

Женщина, казалось, не поняла ни слова, сказанного Лиззи. Она снова застонала, когда та потянулась вверх и ухватилась за лодыжку истощенного старика, чья шишковатая нога была пришита к плечу женщины.

– Удачи, – напутствовал ее Конор.

Лиззи уперлась ногой в колено женщины и полезла вверх.

* * *

Одри бежала по коридору, натыкаясь и спотыкаясь о кучи мусора. Видимость была плохой не только из-за отсутствия освещения, но и оттого, что слезы застилали глаза, отчего все виделось как через мутное стекло. Из-за плохой видимости, спешки и паники, она наткнулась на большой мусорный бак. Девушка сильно ударилась о него, опрокинув и едва не свалившись на бак сверху. На пол вылилась какая-то вонючая черно-серая жижа. Она увидела плавающие в ней глазные яблоки и зубы. Ее ноги заскользили по этой омерзительной кашице. Одри попыталась удержаться на ногах, размахивая руками, но сила притяжения перевесила.

Одри попыталась смягчить падение, инстинктивно выставив руки. Изувеченная рука, приняв на себя тяжесть удара, раскололась еще сильнее. Ткани и сухожилия, не тронутые когтями Селесты, порвались. Агония пронзила девушку. Ей показалось, что рука попала в мясорубку. Она закричала, почти теряя сознание. Больше всего ей хотелось забиться в угол и оплакивать свою судьбу, но воля к жизни оставалась достаточно сильной, чтобы она поборола это желание.

Одри перекатилась на спину и села. Это вызвало новый взрыв боли. Ее джинсы питались отвратительным содержимым мусорного бака и собственной кровью. Девушка понимала, что нужно обработать, или хотя бы забинтовать рану. Свой рюкзак с аптечкой она потеряла, так что у нее оставался один вариант. Здоровой рукой она сняла рубашку через голову и некоторое время обдумывала, как лучше забинтовать рану. Ничего лучше не придумав, Одри зажала конец рубашки в зубах, а здоровой рукой свела обе половинки распоротой руки. Боль при этом была настолько мучительной, что она описалась.

От боли Одри лихорадило, живот свело, а к горлу подкатила желчь, но она, стиснув зубы, упорно наматывала рубашку на изувеченную руку, туго затягивая ткань на конечности. Она завязала концы вокруг запястья и, задыхаясь, изможденно выдохнула. Пот заливал лицо, смешиваясь с кровью и грязью, чертя на ее лбу и щеках коричневые разводы.

Когда зрение прояснилось, и прошла тошнота, Одри, пошатываясь, поднялась с пола. Она покачнулась и инстинктивно потянулась к стене больной рукой. В последнюю секунду девушка одернула руку и оперлась о стену плечом. Застонав, она снова бросилась бежать.

Рана пульсировала, отдавая болью в голову, отчего та кружилась, но, по крайней мере, теперь ей было легче двигаться. Оглянувшись, она увидела кровавый след, который оставила за собой, но погони не было. Ее не преследовали ни паукообразное существо, ни Селеста, ни мутанты. Глаза за время пребывания в торговом центре приспособились к темноте, но ей очень хотелось снова увидеть солнце.

Одри казалось, что она бежит быстро, но на самом деле едва волочила ноги. Заметив открытую дверь, через которую Херефорд увел их вглубь торгового центра, она поспешила миновать ее, даже не смотря в том направлении. В памяти снова всплыл образ Чака, который девушка тут же отогнала. Душевные муки были так же болезненны, как и физические.

Впереди коридор поворачивал влево. Одри заметила это в последний момент, едва не напоровшись на шипы, торчащие из стены. На повороте ее занесло, и она упала, но, несмотря на еще сильнее вспыхнувшую агонию, сумела подняться и продолжить движение. Девушка бросила беглый взгляд на шипы. Те были сделаны из металлических шестов и вбиты в стену на разной высоте. С некоторых из них свисали человеческие черепа. Кучка костных осколков на полу под ними указывала на то, что на самом деле жертв этой ловушки было куда больше, чем видимые доказательства ее функциональности.

Она попыталась представить, куда ведет этот коридор, вспоминая расположение помещений торгового центра, которые изучала на плане здания. Однако сориентироваться так и не смогла. После недолгих раздумий Одри решила направиться вглубь торгового центра. Это было рискованно. Там было логово извращенцев и убийц, но шансы найти выход там были выше, чем в этих лабиринтах нескончаемых коридоров.

Наткнувшись на дверь, беглянка притормозила, решая, стоит ли ей заглянуть за нее. На стене прямо над ней виднелся выцветший прямоугольник, где когда-то висела табличка с указание назначения помещения за дверью, но она давно исчезла. Одри понятия не имела, куда ведет эта дверь, но, услышав шум позади, поняла, что медлить нельзя. Селеста – или, возможно, что-то другое – приближалось к ней, и действовать нужно было немедленно.

Толкнув дверь, она вздохнула с облегчением: та была не заперта. Дверь распахнулась внутрь, тихо скрипнув. Одри, пошатываясь, вошла в помещение, настолько темное, что она ни черта не видела. Несмотря на то, что ее глаза адоптировались к темноте торгового центра, здесь она была полнейшая, и почти осязаемая. Девушка крепко зажмурилась, и когда снова открыла глаза, поняла, что этот трюк сработал, и перед взором стали проступать неясные очертания. Прямо перед ней был еще один короткий коридор, в конце которого находилась еще одна дверь, похожая на ту, через которую она только что вошла. Одри воспрянула духом, забыв о боли. Беглянка надеялась, что дверь ведет наружу. Надежда угасла секундой позже, когда она увидела, что дверь заблокирована каким-то крупным ржавым агрегатом.

– Черт...

Девушка увидела слева от себя бетонную лестницу с металлическими перилами. Она направилась к ней. Держась за перила здоровой рукой, Одри осторожно поднималась по ступенькам. Она прошла уже четверть пути, когда с запозданием поняла, что ей следовало забаррикадировать чем-нибудь дверь, через которую вошла сюда. Но сейчас на это уже не было времени, поэтому она продолжала подниматься. Возможно, эта лестница вела на крышу здания. Поднявшись туда, Одри рассчитывала уже на месте попытаться заблокировать путь преследователю.

После того как девушка, прихрамывая, поднялась еще на несколько ступенек, ладонь на ее здоровой руке начало покалывать. Списав это на шок и усталость, она продолжила восхождение. Только когда покалывание перешло в жжение, она убрала руку с перил. Однако жжение только усилилось. Она поднесла руку к лицу и присмотрелась. Та была измазана каким-то вязким веществом. Одри посмотрела на перила и поняла, что испачкалась о них, поскольку те были намазаны той же дрянью, что была на ее руке. Еще через несколько секунд жжение стало болезненным. Она поднялась еще на две ступеньки, прежде чем боль стала невыносимой.

Девушка уселась на ступеньку и снова осмотрела руку. Верхний слой кожи на ладони растворился и превратился в липкое месиво, наподобие того, что было на животе Селесты. Одри закрыла глаза и расплакалась, чувствуя абсолютную безнадежность и отчаяние. Не будь она столь малодушной, бросилась бы с лестницы вниз, уповая, что смерть будет быстрой.

Беззвучно плача, Одри почувствовала, как что-то уперлось в подошву ее правой ноги. Не успела она понять, что это, как это пронзило ее стопу. Девушка вскрикнула от боли и рассмотрела что-то острое и черное, торчащее из ее ноги. Оно было покрыто кровью и какой-то блестящей слизью. Через мгновенье эта штуковина вышла из стопы и опустилась вниз.

Одри обреченно посмотрела вниз. Неважно, как быстро она бежала, как таилась, ей было не спастись. Девушка зарыдала во весь голос, когда внизу лестницы показалось то, что когда-то было Селестой. Помимо двух нижних и верхних конечностей, теперь у нее было четверо мохнатых паучьих лап. Она скребла ими по стене и перилам, издавая ужасный, пугающий звук. Селеста, скалясь, подбиралась ближе, и выражение ее лица не предвещало ничего хорошего.

Смирившись со своей участью, Одри отстраненно смотрела на Селесту-паука со смесью отвращения и любопытства. Некогда красивая девушка превратилась в ужасного монстра. Видимо паукообразное существо вовсе не откладывало в ее тело яйца, трахая ее в живот, как думала Одри, а таким образом наделяла ее мутационными генами, благодаря которым Селеста ожила и трансформировалась в это чудовище. Возможно даже, что то существо усовершенствовало себя подобным образом. У него не было человеческих конечностей, но благодаря телу Селесты они у него появились.

Впрочем, неважно, как и почему Селеста превратилась в эту тварь. Сейчас имело знание только то, что гадина собиралась убить ее.

Селеста остановилась и усмехнулась, глядя на свою жертву. Во время трансформации она потеряла лифчик и топ. Ее груди свисали вниз, волочась по ступенькам.

– Похоже, твои дни, когда ты получала тысячи лайки в Инстраграм, закончились, да?

– Ну, в отличие от тебя, я их хотя бы получала, – раздраженно бросила девушка-гибрид.

– Черт, да ты только посмотри на себя! Ты чудовище! Ты отвратительна. Если бы Брэдли увидел тебя сейчас, он бы...

Не закончив фразу, Одри закричала, потому что Селеста бросилась на нее и обвила паучьими лапками ее тело, притянув ее к себе и стиснув в удушающем обхвате. Приблизив к ней свое лицо, тварь щелкнула зубами. Одри с ужасом уставилась в дыру, где когда-то был нос Селесты.

– Может, я и чудовище, – прорычала та, – но, по крайней мере, когда-то я была красивой.

– Просто убей меня и покончи с этим, сука.

– Я собиралась, но теперь думаю, что вместо этого я могу завернуть тебя в кокон из паутины и оставить на закуску. По крайней мере, попытаюсь. Я не совсем уверена, что смогу это сделать. Но хоть потренируюсь.

Одри пыталась вырваться из хватки Селесты, когда та прижалась губами к ее рту.

– Что...

Задать свой вопрос девушка так и не смогла, потому что тварь начала отгрызать ей губы.

* * *

Одри была все еще жива, когда начался процесс коконирования, но она больше не могла кричать.

Глава 20

Как только его клан собрался в кинотеатре, Скаг пересчитал всех, чтобы убедиться, что они никого не забыли здесь.

Затем он рассказал им о плане. Закончив, оглядел свою паству. Ему было неприятно видеть страх на их лицах. В последний раз они так паниковали, когда бежали из Филадельфии. А совсем молодые и вовсе никогда не покидали торгового центра и не видели внешний мир.

– Есть вопросы, прежде чем мы выдвинемся? – спросил он. – Мы встречаемся с Энни снаружи.

– Можем ли мы доверять Энни? – спросила Гретч.

– Мы не можем доверять никому, кто не является членом семьи, – ответил Скаг, – но она тоже хочет уйти.

– Полночь, – сказал Джакс. – И Капитан Крыс. И остальные. Они попытаются остановить нас.

– Да, – согласился Скаг. – Они попытаются.

– Их больше, чем нас.

– Да.

– И каков план на этот случай? – спросил Курд.

– Ты, Клаво и Лорок уже проделали подобное сегодня ночью. – Скаг улыбнулся. – Убиваем все, что попадется нам на пути.

Лорок поднял свой массивный молот и закричал. Джакс и Гретч присоединились к кличу. Гакс на плече Джакса что-то пропищал, внося свою лепту. Остальные члены клана вслед за ними подняли свое оружие и тоже стали скандировать.

Скаг довольно улыбнулся. Воинственность своего народа его обрадовала. Кивнув, он направился к выходу.

Один за другим остальные выстраивались и следовали за ним.

– Не поднимаем шума, – напомнил он им. – В драку вступаем лишь при крайней необходимости. И тогда... в живых не оставляем никого.

* * *

Удивительно, но Стюарт все еще был жив после того, как его протащили по полу всего второго этажа торгового центра.

Однако, как он понимал, ненадолго. Мотоцикл, к которому он был прикован, снова набирал скорость и, казалось, вот-вот поднимется на одну из рамп, ведущих к извилистым горкам детской игровой зоны. Он видел, что случилось с Брэдли после того, как его "прокатили" на одной из таких горок. Даже без очков Стюарт видел какое кровавое месиво осталось от его друга.

Странно, но он больше не боялся. Видимо, сказывался шок. Он испытывал ужасные мучения, подвергшись освежеванию таким страшным и болезненным способом. Большая часть кожи на его спине была содрана и разбросана ошметками по всему второму этажу торгового центра. Но, несмотря на это, он испытывал странное чувство умиротворения.

Однако вскоре аномальная безмятежность сменилась тревогой, когда парень, управлявший мотоциклом, затормозил. Стюарта по инерции проволокло еще несколько футов, прежде чем он тоже остановил движение. Мотоциклист опустил подножку, заглушил двигатель и слез с мотоцикла.

Стюарт нахмурился, пытаясь понять, что происходит. Мотоциклист тем временем пробрался сквозь толпу, схватил тощего парня с гривой всклокоченных седых волос за воротник старой грязной дубленки и вытащил его, брыкающегося и кричащего, из скопища соглядатаев. Встряхнув его, он ударил его кулаком в лицо, выбив ему несколько зубов. Парень повалился на пол, но байкер продолжал его избивать, скорчившегося и пытающегося заслониться от ударов. Это еще больше разъярило мотоциклиста, и тот зарядил ему ботинком в лицо, расплющив ему нос каблуком. Из ноздрей хлынула кровь, а изо рта выпало еще несколько зубов.

Стюарт понятия не имел, чем этот парень разозлил мотоциклиста, но это дало ему временную отсрочку, вот только не мог определиться, нужна ли она ему. Боль не отступила даже сейчас, когда он лежал без движения, и трением о пол с него не сдирало кожу. А крюк, засунутый в его задницу, стал еще ощутимее. Словно ему туда пропихнули раскаленную кочергу, и ворочали ею. Волочась за мотоциклом, он словно потерял все чувства, находясь в полном шоке. Теперь же все раны дали о себе знать, словно наверстывая упущенное. Агония нарастала. Стюарт не лелеял надежды на выживание, но сейчас снова был готов молить о пощаде. Боль была адской, и он был готов на все, лишь бы прекратить ее. Но поскольку парень был реалистом, и трезво смотрел на вещи, понимая, что выжить ему не удастся, он начал молить о смерти.

До сегодняшнего дня Стюарт был счастливым парнем, довольным своей жизнью. Он не был сказочно богат и не был любимцем женщин. Всего себя он отдавал каналу на YouTube, созданному вместе с Брэдли. Они не разбогатели, но заработали достаточно денег, чтобы жить безбедно, занимаясь любимым делом. Многие люди – да что там, большинство – никогда и близко не приближались к своей мечте. А он воплощал свою в жизнь изо дня в день. В качестве немаловажного бонуса ему перепадали девушки, которых "забраковал" Брэд. Он заставлял людей смеяться. Он развлекал их. Отвлекал людей от их серой, скучной жизни. И они платили ему своей любовью.

Но теперь это осталось в прошлом. Его мечта умрет вместе с ним. Больше не будет шуток о качестве толчков в зависимости от размера задниц. Шутки были бородатые, и весьма примитивные, но Брэдли смеяться над ними каждый раз. Его лучший друг теперь тоже был мертв, и он горевал о нем, несмотря на то, что тот пытался использовать его в качестве живого щита. В тот момент этот поступок Брэда ранил его, но теперь он мог простить его. Многие люди совершали дерьмовые поступки, когда сталкивались с дерьмовым дерьмом. Но это не перечеркивало их крепкую дружбу.

Я прощаю тебя, чувак. С тобой было весело.

До сегодняшнего дня...

Байкер наконец перестал избивать парня, которого вытащил из толпы. Однако вместо того, чтобы снова сесть на мотоцикл и завести двигатель, он побрел прочь в оцепенении, пробираясь сквозь толпу и пошатываясь, пока не скрылся из виду. Было такое ощущение, что мотоциклист был в каком-то трансе.

Стюарт в страхе ожидал, что кто-нибудь из этих мерзких кусков дерьма займет его место на мотоцикле, но большая часть толпы разбрелась, очевидно, потеряв интерес. Остальные занялись своими делами, не обращая на него ни малейшего внимания. Поначалу он хотел попросить кого-нибудь из них о помощи, но решил не рисковать и не привлекать в себе внимания.

Поскуливая, Стюарт повернул голову и увидел брелок, который все еще болтался в замке зажигания мотоцикла. Мысль забраться на мотоцикл и убраться из этой клоаки, была заманчивой, но потом он вспомнил о своих раздробленных ногах и крюке в заднице. Он не мог даже сесть, не говоря уже о том, чтобы подтянуться, забраться на мотоцикл и давить на педали.

Он так и оставался в полной заднице. Рано или поздно кто-нибудь появится и закончит то, что не закончил психопат-мотоциклист. А пока Стюарту оставалось только лежать и стонать в ожидании конца. Его глаза наполнились слезами, которые он даже не стал вытирать.

Самым страшным было то, что в торговом центре повисла мертва тишина.

Стюарт не знал, сколько времени пролежал, пока не увидел над собой силуэт. Он несколько раз моргнул, проясняя зрение от слез, и увидел лицо молодой женщины, смотревшей на него сверху. Она выглядела нормально, если не считать конической формы головы. В прошлые эпохи таких, как она, называли "булавочными головками". Он не знал, как людей с такими особенностями строения черепа называют сейчас. Но старое название было весьма точным.

На девушке были только выцветшие трусы. Ее груди были похожи на увядшие дыни, которые на теле смотрелись, как опухоли.

Она держала что-то в правой руке за спиной, и ему не нравилось, как она на него смотрит. Как гиена на добычу.

– Что ты прячешь? – хрипло просипел он, с трудом откашлявшись.

Девушка присела на корточки рядом с ним, обнажив гнилые зубы в ухмылке. Она раскрыла ладонь и показала ему три очень тонкие петарды, похожие на спички, соединенные между собой проволокой с длинным фитилем.

Стюарт нахмурился.

– Что за хрень?

Хихикая, она ухватила его вялый пенис и потянула, растягивая его. Ее руки были влажными и холодными. Вздрогнув, Стюарт стал умолять ее прекратить его мучить, но девушка еще сильнее сжала его вялый член. Он попытался вывернуться, отбивался от нее, но был слишком слаб, чтобы противостоять ей.

Посмеиваясь, девушка вогнала первую петарду ему в уретру. Ужас захлестнул парня вместе с новой болью. Отчаянные мольбы не действовали на садистку. Рыдая в голос, разбрызгивая слюни и сопли, Стюарт в панике продолжал увещевать девушку пощадить его, но та, не обращая на него внимания, продолжала засовывать петарды в его член. Само по себе проталкивание инородного предмета в уретру было невероятно болезненным, но осознание последствий ее манипуляций было в сотни раз ужаснее.

Запихнув ему в член последнюю петарду, девушка полезла в свои грязные трусы и достала розовую пластмассовую зажигалку. Она посмотрела Стюарту в глаза и, снова усмехнувшись, щелкнула зажигалкой. Вспыхнул крошечный столбик оранжевого пламени. Парень вскрикнул, когда она снова потянулась к его члену и коснулась пламенем фитиля. Быстро поднявшись, садистка отступила назад, наблюдая, как горит фитиль. В ее глазах отразилось нетерпение и азарт, когда пламя опалило волоски на лобке Стюарта. С паникой в глазах он переводил взгляд с тлеющего фитиля, подбирающегося в головке члена, на девушку, которая разве только не визжала от восторга, ожидая финала экзекуции.

Когда искрящаяся точка на фитиле дошла до головки его члена, первая петарда взорвалась и разлетелась каскадом красных кусочков. Ужасная боль, которую он испытал в этот момент, уступила только агонии, которую он испытал в последующие моменты, когда взорвались другие петарды, разрывая его член на части.

Он был слишком шокирован оглушительной болью и видом своего развороченного детородного органа, чтобы обращать внимание на девушку, которая достала из своих трусов еще петарды.

Она вставила их ему в ноздри.

И в уши.

Жутко агонизируя, Стюарт тягостно умирал в мучениях. В эти моменты он проклинал судьбу, которая не дала ему умереть так же быстро, как Брэду.

Глава 21

Асимметричная природа Столба из человеческих тел делала сооружение неустойчивым и труднопреодолимым. Тела были разных форм и размеров и не плотно прилегали друг у другу. Тела, составляющие внешний слой Столба, пришлось сильно растянуть и скрутить, чтобы подогнать и соединить, и многие щели были заделаны отрубленными руками и ногами.

Когда Лиззи начала подниматься, вонь от разлагающихся тел стала невыносимой. Глаза слезились, а тошнота подкатывала к горлу неоднократно. Полная решимости, она упорно поднималась ввысь. Она не могла позволить отвращению и физиологическим порывам помешать выполнению возложенной на нее задачи. Вскоре она перестанет быть рабом плоти. Скоро она преобразится. Момент окончательного преображения приближался, и благодаря дарованному ей прозрению она уже точно знала, насколько великолепным будет это ощущение.

Однако мечты о предстоящей награде не давали ей забыть о трудностях восхождения на столь массивное и уникальное сооружение. Тщательно собирая внешний слой Столба, Доктор и его приспешники использовали строительные леса и тросы, тогда как Лиззи приходилось пользовалась только руками и ногами. Несколько раз она соскальзывала и пару раз едва не свалилась, но каждый раз ей удавалось удержаться, опасно балансируя и цепляясь на выступающие участки тел.

Находясь на высоте около тридцати футов над полом, Лиззи снова поскользнулась и, спасаясь от падения, засунула руку в открытый рот женщины. Еще живая жертва Доктора попыталась вцепиться зубами в пальцы Лиззи, но та отдернула их прежде, чем та захлопнула челюсть, и девушка вцепилась в разлохмаченные волосы женщины. Лиззи на мгновение замерла, глядя в остекленевшие глаза несчастной. Затем улыбнулась. Как и другие живые части человеческого пазла, женщина была подключена к системе трубок, предназначенных для постоянного поступления питательных веществ и антител, чтобы поддерживать ее в живых как можно дольше.

Смеясь, Лиззи вырвала трубку из руки женщины.

– Тебе это больше не понадобится, сучка.

Поднявшись за пределы крыши подземной автостоянки, Лиззи вдруг обнаружила, что ее окутало яркое сияние золотистого оттенка, словно она подобралась к самому солнцу, только не излучающего жара. Она окунулась в него, как в густой туман, испытывая беспредельное чувство эйфории. Она так погрузилось в это ощущение, что едва не потеряла равновесие.

Балансируя на плечах мужчины ниже себя, Лиззи потянулась к другому телу, не позаботившись о том, чтобы определить надежность опоры. Ее рука сомкнулась вокруг мошонки умершего старика. Гниющая плоть его паха начала рваться, едва она стала подтягиваться. Вскрикнув от испуга, когда гениталии мертвеца оторвались от трупа, Лиззи потеряла опору и начала соскальзывать вниз. Лицом девушка скользила по гнилостной плоти. Пальцы отчаянно царапали тела, разрывая швы на коже сшитых между собой несчастных жертв, из которых состоял Столб Душ. К ее крикам присоединился массовый крик Столба. Неожиданно девушка застопорилась, упершись ногами в голову лысой женщины и остановив скольжение. Лиззи, покачнувшись, замахала руками, но равновесие удержать не смогла и стала заваливаться назад. И упала бы, но из спутанной массы конечностей протянулась иссохшая серая рука и ухватила ее за запястье. Неожиданный спаситель удержал ее, а затем потянул к колонне. Ноги Лиззи соскальзывали с лысого черепа человека, которому она сломала шею, рухнув на него сверху. Сделав глубокий вдох, девушка быстро сориентировалась и свободной рукой ухватилась за другое тело. Дрожа, выдохнула. Она не делала попыток возобновить подъем, приходя в себя.

– Лезь!

Голос раздался из оболочки Столба. Лиззи вгляделась в переплетенные тел в поисках говорившего. Из глубины на нее смотрел покрасневший глаз, из которого сочился гной.

– Спасибо, – сказала она.

Лиззи снова начала подниматься вверх. Из-за падения она опустилась на пятнадцать футов. Облако сияющего света отступило, и она снова вернулась в реальность. Несмотря на высоту, она услышала слабый ропот снизу. Среди сподвижников Доктора, несомненно, были те, кто не верил, что она справится с этой задачей. Или, возможно, они возмущались тем, что она стала его избранницей. А многие, не исключала девушка, даже злорадствовали. Они были здесь годами, в то время как она не пробыла здесь и дня. На их месте она, вероятно, тоже бы негодовала от того, что такую честь оказали новичку.

Но она была не на их месте. Она была здесь, на Столбе, и только она могла сделать то, что ей поручено. Лиззи знала это, потому что ей уже открылся тот мир, который существовал по ту сторону разлома, который она скоро откроет.

Место, которое Доктор назвал Ничто.

Лиззи удвоила усилия, поднимаясь быстрее, чем прежде, и одновременно усиливая концентрацию. Через несколько минут она наверстала упущенное. Облако сияющего света снова материализовалось, казалось, из ниоткуда. Она видела только тела, из которых был слеплен Столб, но весь окружающий мир снова исчез.

Первые вибрации начались после того, как Лиззи поднялась еще на десять футов. Она почувствовала их резонанс на зубах и в костях. Подняв голову, девушка оценила высоту Столба, который, казалось, возвышался на многие мили над ней – колонна из тысяч и тысяч истерзанных живых и мертвых тел. Масштабность строения и количество тел, использованных для его строения озадачило ее. Доктор не смог бы собрать столько жертв из окрестностей торгового центра даже за долгие годы. Благодаря дарованному ей дару прозрения она знала, что он нанял Энни и других людей, чтобы они привозили сырье издалека, но даже это не могло объяснить неисчислимое количество душ. Здесь было больше жертв, чем во всех концентрационных лагерях нацистской Германии.

Затем ее внутреннее око снова открылось, и открылась еще одна истина. Строительство Столба происходило не только здесь, в подвалах заброшенного торгового центра, но и во множестве плоскостей реальности. Она поднималась через различные измерения, и в каждом из них рабочие вносили свой вклад в строительство Столба.

Вибрация усиливалась, чем выше она поднималась. Лиззи приходилось крепко держаться, чтобы снова не упасть. Затем сияющий свет уступил место красному небу чужого мира. Высоко над собой девушка заметила искрящуюся фиолетовую сферу. Время от времени из нее вырывались мощные разряды электричества, похожие на вспышки молний.

Она сразу же поняла, что это оно. Это было Ничто.

Я сделала это!

И все же... девушка чувствовала, что рано прекращать восхождение. Разлом между ее миром и этим неописуемым местом еще не был полностью открыт. Чтобы завершить трансценденцию, ей нужно было двигаться дальше.

При сильных вибрациях, Столб начал раскачиваться, усложняя Лиззи задачу. Она потянулась вверх и ухватилась за тонкую лодыжку.

Но прежде чем девушка успела подтянуться, что-то капнуло ей на щеку. Полагая, что это всего лишь выделения какого-то умирающего несчастного, вшитого в Столб, она вытерла щеку плечом и преодолела еще несколько футов. Через минуту ей на макушку хлюпнула еще порция смердящей слизи. Вонь была ужасной, а консистенция вещества напоминала заварной крем, который подавали в столовой ее средней школы на десерт.

Через мгновение подул ветерок, усиливая вонь. Еще одна капля упала на нее. Потом еще одна.

Отплевываясь, Лиззи потеряла опору, и, цепляясь за мужское запястье, повисла на огромной высоте, раскачиваясь на усиливающемся ветре. Она подняла голову и увидела множество желтых сгустков, сползающих откуда-то из-за фиолетовой сферы и заливающих тела над ней.

– Что за...?

Вскоре слизь полилась струйкой, которая тут же сменился потоком, каскадом низвергающимся вниз. Брызги орошали лицо Лиззи, которая наконец поняла, что это за вещество.

Гной.

Водопад гноя.

Гноя, в котором копошились странные существа. Они напоминали насекомых, различных по размеру и форме. Некоторые из них обладали большими клешнями или мандибулами, другие имели головы в форме пляжного шара и широкие рты с зубами, способными откусить голову человеку. Существа когтями впивались в плоть Столба, скользя вниз, разрывая тела. Кишки и органы извергались из рваных ран, вливаясь в липкий гнойный поток.

Человеческое глазное яблоко упало сверху и прилипло к щеке Лиззи. Она стряхнула его, тряхнув головой, но на нее продолжали сыпаться изодранные человеческие внутренности. Половина почки попало ей в лоб. Петля скользкой кишки повисла на плечах. Лиззи закрыла глаза, продолжая держаться за чье-то запястье, и молясь, чтобы рука, за которую она цеплялась, не оторвалась от тела, иначе лететь вниз ей предстоит очень долго, и конец этого полета будет ее концом. Дождь из крови и кишок продолжал извергаться, обдавая ее телесными жидкостями и частями человеческих тел. Однако скоро отвращение уступило место восторгу – разлом в Ничто открывался.

Она справилась.

Сверху доносились громкие лязгающие звуки, но понять, что издает их, девушка не могла, поскольку по-прежнему не могла посмотреть вверх из-за непрекращающейся лавины человеческих внутренностей. Воющий ветер швырял ее, как тряпичную куклу. Она держалась, сколько могла, пока колебание Столба не стало настолько сильным, что она потеряла хватку.

Однако вместо того чтобы камнем рухнуть вниз, Лиззи влилась в поток желтого гноя и разжиженной человеческой плоти. Она почувствовала, как ее кожа начинает плавиться, поскольку инородная слизь, льющаяся из фиолетовой сферы, была, видимо, с содержанием кислоты. Еще через несколько мгновений она почувствовала, как гной разъедает мышцы и кости. Процесс был болезненным, но необходимым. Это была неотъемлемая часть ее трансформации – сбрасывание человеческой оболочки. Теперь она стала частью чего-то большего. Чего-то более важного и значимого, чем земная жизнь, мира, который теперь станет игровой площадкой для их вида.

Я больше не Лиззи.

Это было последняя ее осознанная мысль, прежде чем поток гниющей органической материи прорвался сквозь разлом между мирами, обрушился на подземную парковку "Вестгейт Гэлери" и мгновенно затопил ее.

* * *

Открыв глаза, Лиззи (теперь уже не Лиззи) поняла, что ее трансформация завершена. Она передвигалась на щупальцах по влажному после схлынувшей с него жидкости полу автостоянки, полностью безлюдной. Повсюду валялись скелеты. Кости и пластиковые маски для Хэллоуина – вот и все, что осталось от приспешников Доктора.

Однако он сам встречал ее с распростертыми объятиями.

Они обнялись, обвив друг друга щупальцами, общаясь ментально.

Пришло время уходить. Мы выйдем в этот мир и, надев фальшивые лица, будем порабощать его сообщества, постепенно захватывая власть. Ты готова?

То, что что превратилась Лиззи, хищно улыбнулась.

Она была готова.

Глава 22

– Где же она? – простонала Гретч.

Они стояли на улице, у служебного входа в кинотеатр. Площадка перед входом была заставлена пустующими ржавыми мусорными контейнерами и грудой деревянных поддонов, которые явно стояли здесь с момента закрытия торгового центра. Небо заволокло тучами, скрывшими луну и звезды, но было не слишком темно, поскольку предрассветный свет уже пробивался из-за горизонта.