Текст книги "Пригородная готика (ЛП)"

Автор книги: Брайан Кин

Соавторы: Брайан Смит
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

Брэдли снова открыл глаза и увидел, как садист проверяет крепление цепи к задней части мотоцикла. Убедившись, что она надежно закреплена, Клыкастый поднял большой палец вверх и кивнул Рептилоиду.

Мотоциклист поддал газу, и двигатель взревел. Мотоцикл медленно тронулся с места, увлекая за собой Брэдли. Парень приподнял голову и взглянул на Стюарта, у которого тоже из голой задницы тянулась цепь, прикрепленная к другому мотоциклу. Тот перевел на него мрачный взгляд и пробормотал:

– Пошел ты, – и отвернулся. Брэдли понял, что друг винит его в том, что он втянул его в это. Винит в своей скорой смерти. Еще больнее было осознавать, что он заслужил его обвинения.

Бредли отвернулся от Стюарта и вывернул голову, смотря, куда его тащат. Несмотря на свое безысходное положение парень в глубине души все еще надеялся на то, что произойдет чудо, и ему удастся остаться в живых.

Мотоцикл проехал через открытые стеклянные двери и выехал в галерею торгового центра. Брэдли волочился за ним, как игрушечная машинка за ребенком, тащащим ее на веревочке. Рептилоид резко свернул налево, и парня занесло на повороте, отбросив на бордюр недействующего фонтана. Брэд снова завопил от боли, перекатившись на живот.

Мотоциклы набрали скорость. Брэдли лихорадочно вращал зрачками, мельком рассматривая достопримечательности торгового центра. Его волокло лицом вниз, и он был вынужден повернуть голову набок, чтобы не биться носом и зубами о пол. Трение щеки о кафель было практически безболезненным, если только на пути не попадался мелкий мусор. Тогда создавалось ощущение, что по его лицу провели наждачной бумагой. Учитывая его проблемы со зрением и нестерпимую боль во всем теле, он на удивление довольно отчетливо видел все ужасы этого места.

В торговом центре царил мрак, местами развеянный кострами, разведенными в металлических мусорных баках и бочках, а также фонари и нити мерцающих рождественских гирлянд, развешанных повсюду. Двери магазинов стояли открытыми, и в них можно было найти следы пребывания людей – голые матрасы и грубо сколоченную самодельную мебель. Стены были расписаны пошлыми рисунками и словечками. Фразами типа "ЭННИ ПИЗДА" и "УБЕЙТЕ ИХ ВСЕХ". Попадались костяные колокольчики и ловцы снов, сделанные из человеческих волос и костяшек пальцев. В проходах стояли грубо сделанные лачуги, палатки из человеческой кожи и валялись грязные подстилки.

Обитатели этой преисподней весьма отличались друг от друга. Те, кто не имел выраженных уродств, как Марк Херефорд, были в меньшинстве. Некоторые были с незначительными мутациями, как Капитан Крыс. Но большинство имело ярко выраженные уродства. Многие из них выглядели настоящими дикарями. Они мелькали перед стремительно проносящимся мимо них Брэдом, как в каледоскопе. Мужчина с пенисом, растущим изо лба. Женщина с четырьмя грудями, на которых висели пищащие крошечные розовые крысы. Циклоп в рубашке в стиле Лайонела Ричи^[20]. Человек с чешуйчатой кожей, совершенно голый и не имеющий видимых гениталий. Уроды с лишними конечностями. Люди без рук и ног. Нечто, похожее на человеческую сороконожку. Сросшиеся близнецы. Гермафродиты, Полулюди-полунасекомые. Фигура, которая казалась больше похожей на симулянта, чем на человека. Нечто, похожее на Мохового Человека^[21]. Брэдли как-то обсуждал с командой поездку во Флориду в поисках этого легендарного существа. Это был бы отличный материал для канала. Но Селеста наложила вето на эту идею, категорически отказавшись, говоря цитатой, «неделю блуждать по гребаному болоту в заднице Америки».

При воспоминанию о ней, парень задумался, где она сейчас. Но уже через секунду его мысли вернулись к неопознанному существу, промелькнувшему перед ним.

Интересно, а Стюарт тоже видел эту тварь.

Брэдли почувствовал онемение лица. Жжение прекратилось. Парень попытался облизать губы, но часть их, казалось, отсутствовала. Он попытался сообразить, куда они делись. Может ли человек ни с того ни с сего лишиться губ? Может ли человек жить без губ? Глядя на некоторых уродов, выстроившихся в шеренгу и наблюдая за его пыткой, можно было предположить, что вполне вероятно.

Уродцы толпились у стен, давая дорогу мотоциклам. Они плевали на Брэдли и бросали в него предметы, когда его проволакивало на цепи мимо них. Они улюлюкали, кричали и шипели, как ядовитые змеи. Некоторые прыгали, как обезьяны, в нетерпении ожидая его кончины. Кто-то вылил ему на голову грязно-коричневую жижу из ржавого металлического ведра. Судя по запаху и консистенции, Брэдли определил, что его окатили смесью дерьма и мочи. Он заморгал, стряхивая с ресниц частички фекалий. Те стекали по его лицу и затекали ему в рот.

Мотоциклы приблизились к массивам странных конструкций, теснившихся на открытой площади торгового центра – извилистых, разноцветных стеклопластиковых туннелей и горок. Когда-то это было детской игровой зоной. Теперь же стало рассадником безумных мутантов, которые, как оголтелые, носились по этим сооружениям, напоминая взбудораженных обезьян.

Рептилоид поддал газу, набирая скорость. Брэдли чувствовал, как его лицо трется о пол, но боли по-прежнему не было. Челюсть стучала и качалась словно на шарнирах, казалось зубы болтались во рту, как монетки в копилке. Он плакал кровью, глядя на мерцающие рождественские огни, понимая, что никогда больше не увидит Рождества.

Толпа отпрыгнула с дороги, когда Рептилоид заложил вираж, объезжая конкорс по окружности. Брэдли несколько раз кувыркнулся, ударяясь о пол и подпрыгивая как мячик. Развернувшись, Рептилоид направил мотоцикл в обратном направлении, мчась еще быстрее. Брэдли пытался рассмотреть, куда теперь его тащат, но мог видеть только одним глазом. Парень закричал, но горло так пересохло, что из него вырывался только приглушенный хрип. Он попытался облизать губы, но понял, что не чувствует своего языка.

Несмотря на плохой обзор своим единственным глазом, Брэдли понял, что мотоцикл тащит его на одну из рамп в игровой зоне.

Он что, собирается проделать трюк, как в цирке?.. Взлететь с одной рампы и перескочить на другую?

Ответа ему не требовалось, потому что уже через секунду он забыл свой вопрос и его мысли переключились на другое.

Как его звали? Парня, с которым я пришел сюда? Мы выросли вместе. Я должен вспомнить его имя. Стю... что-то там...

Стю-что-то-там пронесся мимо него, пристегнутый цепью к другому мотоциклу. Брэдли попытался поднять руку и помахать ему, но у него не было сил даже на это. Местные зеваки разбежались в разные стороны, когда Рептилоид вильнул, отчего тело Брэдли врезалось в каменный вазон с засохшими останками большого комнатного растения. Все больше развивая скорость, мотоцикл несся по торговому центру, как по автобану.

Последней осознанной мыслью Брэдли была мысль о том, что, если полицейский остановит мотоциклиста за превышение скорости, то он будет спасен.

Голова Брэда подпрыгивала, ударяясь о пол, как камешек, запущенный по глади озера. Единственным оставшимся ухом Брэдли услышал стук шин, ударившихся об основание рампы, а затем взлетел ввысь и вновь грохнулся на твердую поверхность, приложившись головой с жутким треском. Мотоцикл прогрохотал по одной из извилистых горок, а позади него тело Брэдли болталось в желобе горки, как белье в барабане стиральной машинки. Рептилоид ехал, пригнувшись, чтобы уменьшить сопротивление.

В какой-то момент голова Брэдли разлетелась на части.

К финишу и остальные части его тела были искромсаны и изувечены до неузнаваемости.

* * *

Скаг постучал в дверь Энни. Остальные обитатели "Гэлери Вестгейт" звали ее Энни Пизда, но для него она всегда была просто Энни. Она жила в бывшем помещении магазина "Санкост Видио", хотя теперь витрина была заколочена фанерой, раскрашенной во все цвета радуги и испещренной нецензурными письменами. Большую часть "холста" занимало изображение вагины, выполненное весьма реалистично и в то же время дополненное гротескными деталями, такими как внешние половые губы, покрытые острыми зубцами, и корчащиеся личинки, вытекающие со слизью из влагалища.

Над ним, на втором этаже торгового центра, слышался рев мотоциклов и радостные возгласы. Скаг покачал головой. С него было достаточно. Он принял правильное решение. Они уходят. Завтра вечером. У него было желание сделать это сегодня, но до рассвета оставалось всего несколько часов, и опасно было выводить семью во внешний мир при свете дня. Они и мили не пройдут, прежде чем их заметят.

Нахмурившись, Скаг снова постучал в дверь. Ожидая ответа, он вновь бросил взгляд на потолок. Тот вибрировал и грохотал. Рев мотоциклов и ликующие возгласы становились все громче. Скаг знал, что среди собравшейся толпы нет никого из его людей. Он велел Гретч и Джаксу/Гаксу собрать остальных и вместе с Клаво и Курдом начать подготовку к отбытию.

Скаг не любил убегать. Он никогда в жизни ни от чего не бежал. Но остаться здесь было сродни самоубийству. Эдак они могли бы остаться в Филадельфии, выйти из дымящихся, почерневших руин своего бывшего дома и быть застреленными средь бела дня. Или еще хуже.

Нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, он повертел головой, высматривая кого-нибудь из доверенных псов Доктора. Особенно Капитана Крыса. Скаг ненавидел этого тощего, бледного ублюдка больше всех на свете.

Он знал, что Доктор Полночь просто так этого не оставит. Он не допускал неподчинение, и наказывал за это. И все же он позволил Скагу и его спутникам беспрепятственно покинуть свою пыточную, просто пригрозив. Скаг весь кипел от такого пренебрежительного отношения к нему и его семье. Если, как он подозревал, Доктор Полночь и задумал покончить с ним, то кому и поручит убить его, то, скорее всего, это Капитану Крысу.

Скаг обернулся к двери Энни, когда та со скрипом открылась, и увидел, что на него смотрит дуло ржавой двустволки.

– Ты что там, в кому впала? – прорычал он.

– Извини, Скаг. Я услышала весь этот шум и не знала, что происходит. – За опущенным стволом показалась внушительная фигура. Ее рост приближался к шести с половиной футам, а вес составлял около трехсот фунтов. Массивные груди колыхались, как два церковных колокола. На ней были тяжелые армейские ботинки, черные брюки на подтяжках и расстегнутая гавайская рубашка. Виски были чисто выбриты, а череп пересекал черный ирокез высотой в два дюйма. Обнаженный торс был покрыт татуировками, как и лицо.

Когда он ничего не ответил, она спросила:

– Что происходит?

Скаг покачал головой.

– Засранцы ведут себя как обычно. Вот и все.

– Логично, я полагаю. Туземцы в последнее время вообще распоясались.

– Козлы, – выругался он.

– Ну, они любят хорошо порезвиться. Живое шоу лучше тех фильмов, которые ваша группа снимает там, в кинотеатре.

– Это уже слишком. Они навлекут на нас неприятности.

– Раньше такого не было.

– И я о том же. Вот об этом я и хочу с тобой поговорить.

– Так говори.

Он покачал головой.

– Не здесь. Слишком много глаз.

Энни окинула его взглядом, а потом отступила назад, махнув ему опущенным стволом дробовика. Скаг без лишних слов последовал за ней. Энни тут же закрыла и заперла за ними дверь, задвинув засовы и задвижки множества сверхпрочных замков. Закончив, Энни отошла от двери, помахивая дробовиком. Кивком женщина указала ему следовать за ней.

Скаг огляделся, впечатленный размерами помещения. По площади бывший видеомагазин превосходил остальные в торговом центре, не считая кинотеатра, оккупированного Скагом и его кланом, и зала игровых автоматов, находящихся во владении Капитана Крыса и его злобной банды. Энни и Крыс были одними из самых доверенных людей Полночи, и оба были почти такими же таинственными, как и сам Доктор. За последние десять лет до Скага доходили разные слухи о них обоих. Что касается Энни, то она якобы работала на преступные организации, но Скаг точно не знал. Он много общался с ней на протяжении последних лет и был в дружеских отношениях, но никогда не выпытывал у нее подробностей о ее прошлом, потому что ему это было просто безразлично.

Единственное, что он знал наверняка, это то, что Энни рассказала ему однажды по пьяни, когда они вдвоем разделывали наркомана, забравшегося в торговый центр. Она рассказала ему о женщине из внешнего мира по имени Мейбл, которая была искусным кулинаром в приготовлении человеческой плоти. Эта женщина свела Энни с группой богатеев, имевших схожие пристрастия, и какое-то время она зарабатывала неплохие деньги, поставляя им скот для удовлетворения их желаний. Энни призналась ему тогда, что большую часть жизни торговала людьми. В настоящее время она подбирала жертв для Полночи. У нее была обширная сеть нужных знакомств, и ей не было равных в умении заметать следы.

Скаг надеялся, что это по-прежнему так.

Энни обитала здесь не одна. Старый видеосалон был также домом для ее подхалимов и сексуальных рабов, все из которых были женщинами. Лишь небольшой горстке обитателей мужского пола было позволено входить в покои Энни, да и то лишь на время. Некоторые из них никогда не выходили оттуда, по крайней мере, живыми. Приходить сюда в одиночку всегда было рискованно, так же как и навещать Капитана Крыса или самого Доктора в их логовах без сопровождения. Несмотря на это, Скаг никогда не опасался, навещая ее. За последние одиннадцать лет между ними установились взаимное уважение и дружба.

Он надеялся, что между ними ничего не изменилось, потому что собирался обратиться к ней за советом и, возможно, даже за помощью. Хотя и опасался того, что Доктором уже отдан приказ на его уничтожение, и, возможно, Энни может стать его палачом.

Следуя за Энни вглубь тускло освещенного помещения, Скаг ощутил на себе множество взглядов. Женщины, расположившиеся на заплесневелых, низких диванах и самодельных кушетках, с подозрением следили за ним. В основном это были уродцы, такие же как и он, и лишь некоторые были чужаками, которых Энни оставила в живых себе на потеху. Все женщины были ярко накрашены, как уличные проститутки. В одежде тоже не слишком отличались от продажных жриц любви – кроме нижнего белья на женщинах ничего не было, а некоторые вообще были обнажены. И все они были молоды. Энни нравились молодые. Самой старшей из них было не больше двадцати, а младшие даже не вышли из подросткового возраста.

Скаг скользнул взглядом по обнаженной девушке со светлыми волосами и длинными четырехчленниковыми ногами, как у кузнечика, развалившейся на диване. Между ее ног расположилась большегрудая рыженькая в черных чулках. Стоя на коленях у дивана, она зарылась лицом между ног стонущей блондинки. Когда он приблизился, рыжая подняла голову и, повернувшись к нему, улыбаясь, провела по зубам острым раздвоенным язычком. Блондинка вытянула ногу и просунула ступню под подол платья Скага.

Тот не поддался на провокацию. Ускорив темп, он почувствовал, как пальцы женщины скользят по его голой коже под платьем. Издевательский смех блондинки раздался позади него, когда он поспешно проскочил мимо нее. Скаг подавил желание вцепиться в эту суку, содрать с нее живьем кожу и сшить из нее себе новый наряд.

Но это была подопечная Энни, а уж с ней он не хотел портить отношения. Тем более сейчас.

Пройдя через узкий коридор в задней части магазина, они вскоре оказались у двери в личный кабинет Энни, который, судя по выцветшей ржавой табличке на стене, раньше принадлежал управляющему магазином. У двери стояла рогатая женщина-охранник. В отличие от девушек, бездельничавших в главной комнате, она была одета с ног до головы в черные одежды. Атлетически сложенная, мускулистая, с армейской стрижкой, она вселяла страх и уважение. В дополнение к своему угрожающему виду, на бедре она носила пистолет в кобуре, а на поясе у нее висел нож с длинным лезвием в ножнах. На их появление стражница никак не отреагировала, лишь бросила короткий взгляд на Скага, а затем полностью переключила внимание на своего босса. По кивку Энни она отперла дверь в кабинет, толкнула створку и отступила в сторону.

Скаг вошел первым, приглашенный легким кивком Энни, которая последовала за ним и закрыла дверь. В тесном помещении практически не было свободного места. Старый металлический стол и стулья по обе стороны от него оккупировали практически всю территорию. Остальное место было отдано высоким стопкам наличных денег, сложенных на двух поддонах у дальней стены вместе с кучей оружия и боеприпасов к нему. К стене за столом была прикована еще одна пленница Энни. На стройной одноногой женщине была черная кожаная маска, плотно облегающая голову. Поскольку одежды на ней не было, Скаг имел возможность рассмотреть ее обнаженное тело. В каждом соске у нее был пирсинг – два металлических кольца, соединенных тонкой серебряной цепочкой. Зеленые глаза девушки смотрели на него через узкие прорези в маске. Молния на отверстии для рта была закрыта. Она сидела на корточках, апатично прислонившись спиной к стене.

Из древнего магнитофона на столе тихо играла странная музыка. Скаг никогда раньше не слышал ничего подобного. Она была мелодичной и гипнотической, но он не мог понять какими инструментами ее играли.

– Тебе нравится?

Скаг пожал плечами.

– Что это?

– Музыканта зовут Ксандер Харрис.

– Эта музыка отличается от той, которую я слышал.

– Это синти-поп, или еще какая-то хрень. Но мне нравится. Песня называется "Платье из дубленой кожи".

– "Платье из дубленой кожи?" – Несмотря на нервозность, Скаг усмехнулся. – Мне нравится.

– Я так и думала.

Энни устроилась в большом кожаном вращающемся кресле у стола. Оно скрипело и стонало под ее весом. Из его спинки торчали зазубренные пружины, но Энни они, похоже, не беспокоили. Она выключила музыку, а затем взмахом руки подманила к себе калеку. Та оттолкнулась от стены и подползла к ней, положив голову ей на колени. Барабаня пальцами левой руки по маске на голове пленницы, она уставилась на Скага с вопросом в глазах.

Тот не знал с чего начать. Он не привык просить о помощи.

Энни ухмыльнулась.

– Садись, Скаг.

Ворча, он сел.

Энни немного поерзала и откинулась в своем большом кресле, уперев двуствольное ружье в край стола и нацелив его поверх головы Скага.

– Так что привело тебя сюда сегодня? Полагаю, что-то связанное с нашим буйным населением.

– Он уже сказал тебе?

Она кивнула.

– Если ты имеешь в виду Доктора Полночь, то да, он рассказал. Но то, что ты скажешь здесь, останется между мной и тобой. Так что не стесняйся.

– Они забирают слишком много чужаков. Людей, которых будут искать.

– Твой клан тоже поживился сегодня ночью. Как мне доложили, того риелтора тоже будут искать.

– Но не мы его впустили. Он вообще не должен был попасть внутрь. Мы всегда действовали осторожно. Система работала. Ты же сама помогла нам в этом. Мы забирали людей издалека, а не рядом с домом. Их следы не могли привести сюда. Это было безопасно. Нам нужно вернуться к этой практике, пока не стало слишком поздно.

– Но ты же думаешь, что уже слишком поздно, не так ли?

– Да.

Энни поджала губы и нахмурилась.

– Хм. По правде говоря, и меня это тоже беспокоит. И если это беспокоит меня, то ты знаешь, что это не простое паникерство.

– Скажи это Полночи.

Энни засмеялась.

– Ты уже пытался. И что из этого вышло?

– Ты сама знаешь.

– Знаю. И я знаю, что результат будет тот же, если об этом заговорю я.

– Как знать...

– А ты знаешь, что твой клан помимо чужака сегодня ночью расправился с одним из подручных Капитана Крыса?

Скаг почувствовал, как кровь отхлынула от лица.

– Кто?

– Мне сказали, что это были Курд, Клаво и пацан-переросток.

– Лорок...

Она кивнула.

– Они убили этого трехрукого болвана. По мне, так поделом ему. Не волнуйся, они избавились от тела. Крыс не знает. И Полночь тоже не знает.

– Ты скажешь им?

– Зачем мне это? Мне это ни к чему. Ты мне нравишься, Скаг. К тому же, ты пришел ко мне за помощью.

Он кивнул.

– Да.

– Так... какая помощь тебе нужна?

– Ты как-то сказала мне, что занимаешься торговлей людьми. Перевозишь их по всей стране. Мне нужна твоя помощь. Я хочу вывезти отсюда свою семью.

Она усмехнулась, разведя руками.

– Вы бежали из города и скрылись в пригороде. Теперь твой клан хочет уехать и из пригорода?

– Да.

– И куда, Скаг?

– В какое-нибудь уединенное место. Туда, где люди оставят нас в покое.

– И ты хочешь, чтобы я тебе помогла.

Он кивнул. Затем, после долгой паузы, Скаг произнес слово, которое никогда раньше не произносил:

– Пожалуйста.

Улыбка Энни исчезла.

– Ты ведь знаешь, что Полночь этого не допустит?

Он не ответил.

Она подняла голову калеки со своих колен и оттолкнула ее от себя. Та удивленно вскрикнула, завалившись на пол и ударившись затылком о стену. Через узкие прорези маски нельзя было рассмотреть ничего, чтобы утверждать, но похоже, что пленница плакала. Она что-то пробормотала под маской, но настолько приглушенно, что было не разобрать ни слова.

– Ты знаешь, что тебе запрещено говорить, когда молния закрыта, – сказала ей Энни. – Это правило. Я предупреждала твою задницу об этом слишком много раз.

Она направила дробовик на голову пленницы. Та приглушенно вскрикнула от ужаса и быстро закачала головой.

В следующую секунду раздался выстрел и разнес ей голову, прозвучавший в тесной комнате оглушающе.

Дверь в кабинет распахнулась, и телохранительница ворвалась внутрь, держа оружие наготове. Энни успокоила ее, махнув рукой. Та отступила, закрыв за собой дверь. Выходя, она что-то сказала, но Скаг не расслышал из-за звона в ушах.

Энни посмотрела на него и пожала плечами.

Он сделал то же самое.

Они молча глядели друг на друга, ожидая, когда к ним вернется слух.

– Извини, что не сдержалась, – сказала Энни, – но я, как и ты, не очень терпелива к людям, которые не следуют простым правилам. Как эта сучка. Кроме того, я уверена, что она была подослана либо Полночью, либо Капитаном, чтобы следить за мной.

Скагу с трудом верилось, чтобы человек, который находился в плену прикованным в стене, мог передавать кому-то информацию, но не стал заострять на этом внимание, потому что это его не касалась. Однако он не мог не заметить:

– Ты не хотела, чтобы она услышала то, что ты собиралась сказать.

Энни улыбнулась.

– Ты проницательный.

Скаг пожал плечами.

Энни положила все еще дымящееся ружье на захламленную поверхность стола и открыла верхний ящик, достав большую бутылку. Она отвинтила крышку и сделала большой глоток, после чего снова откинулась в кресле. На бутылке не было этикетки, но по запаху слышалось, что это алкоголь.

– Вот в чем дело, Скаг. Ты прав. Ситуация здесь стала неприемлемой.

– Я не знаю, что означает это слово.

– Неприемлемой? Это значит, что то, что происходит, никуда не годится. Это создает опасность для всех.

– Так ты... согласна со мной?

Энни кивнула.

– Согласна. У меня были те же мысли, что и у тебя. Я не отношусь к фанатикам Доктора. Все эти разговоры о преобразующих энергиях, трансценденции, смешении оккультизма и науки – это все чушь. Я находилась здесь, только потому что здесь было отличное укрытие. Было. В прошедшем времени. Я считаю, что пришло время перейти на более зеленые пастбища. Понимаешь, о чем я?

Скпг покачал головой.

– Не совсем.

Энни сделала еще один большой глоток из бутылки и вытерла рот тыльной стороной ладони.

– Тогда давай я тебе все объясню.

Скаг внимательно слушал, изредка кивая. И ему нравилось, что он слышит.

Улыбнувшись, он понял, что у него и его семье есть надежда.

Глава 17

Конор вел Лиззи по темным катакомбам подземного гаража, обходя куски упавшего бетона с торчащими из них кусками арматуры. Вокруг во тьме копошились какие-то существа, издавая стрекот, жужжание и писк. Этот шум был похож на тот, что издают роящиеся цикады, только с примесью высокочастотного воя, от которого у Лиззи сводило зубы. Звуки то утихали, то возникали вновь.

Несмотря на бесконечный парад насилия, крови и безумия, свидетелем и участником которого она стала, странные звуки насторожили Лиззи. Однако девушка постаралась унять страх, собираясь предстать перед Доктором собранной и неустрашимой, чтобы соответствовать тому образу, который увидел в ней садист, приняв в свою команду.

Конор совершенно не обращал внимание на невидимых существ. Он даже насвистывал на ходу в монотонной тональности, словно находясь на беспечной прогулке. Его поведение казалось Лиззи весьма странным, пока она не поняла истинную причину свиста.

– Могу я тебя кое о чем спросить, Конор?

– Мм-хмм?

– Свист отпугивает их, да?

Парень усмехнулся.

– Догадалась, да? Потрясающе. Ты попала сюда под кайфом, обдолбанная и пьяная. Честно говоря, я не думал, что ты справишься. Но первое впечатление бывает обманчиво. Однако Доктор смог разглядеть в тебе потенциал. Он видит людей насквозь. Он видит их способности, о которых те даже не подозревали.

Лиззи нахмурилась.

– Как он это делает?

– Третий глаз.

– Третий глаз? – Лиззи тряхнула головой в недоумении. – Но... я не понимаю. Ты имеешь в виду, как у некоторых тех уродов, которых я там видела? Поэтому он носит маску? У него есть третий глаз?

Шум в темноте снова усилился. Вместо того чтобы ответить ей, Конор снова засвистел. Через мгновение звуки стихли.

– Серьезно? – сказала Лиззи. – Я не понимаю.

Прекратив свист, Конор обернулся к ней.

– Тебе и не нужно. Пока не нужно. Понимание придет после встречи с Доктором. Я мог бы попытаться объяснить тебе, но это сложно для дефиниции. Лучше тебе увидеть самой.

Это только усилило чувство тревоги у Лиззи. Он говорил, как политик, ходя вокруг и около, но не давая прямого ответа. Она хотела настоять на ответе на свой вопрос, но решила не злить парня.

Они пошли дальше, пробираясь сквозь тьму. В наступившей тишине их шаги отдавались эхом. Стрекот вернулся, более неистовый и громкий. Казалось, существа следуют за ними по пятам, подбираясь все ближе.

– Скоро придем, – сказал спутнице Конор, видимо почувствовав ее нервозность.

Лиззи почувствовала, что что-то скользнуло по ее ноге. Она испуганно вскрикнула. Прикосновение было касательным, но от него девушку пробрала дрожь.

Усмехнувшись, Конор вновь засвистел. От свиста невидимое существо отпрянуло от Лиззи, щелкнув, похоже, мандибулами^[22], и скрылось в темноте.

Тяжело сглотнув, Лиззи стала внимательнее прислушиваться к свисту Конора, запоминая тональность, и попыталась повторить его.

– Неплохо! – Неподдельно удивился парень с уважением. – Ты схватываешь на лету.

Впереди замаячил тусклый свет – мягкое сияние искусственного освещения за какой-то завесой. Когда они приблизились к источнику света, Лиззи заметила белые простыни, свисающие с металлических стержней, установленных параллельно друг другу, образовывая коридор с ткаными стенами. Здесь чувствовался сквозняк, от которого простыни слегка колыхались. Откуда шел поток воздуха понять было сложно в темноте, то ли он был искусственным, идущим из системы кондиционирования, то ли проникал из какого-то отверстия в разрушающемся каркасе здания.

Коридор был слишком узким, чтобы они могли идти бок о бок, поэтому Конор двинулся впереди Лиззи, указывая путь. Девушка следовала за ним без колебаний. Она даже мысли не допускала, чтобы сбежать, пока он ослабил бдительность, потому что страх столкнуться со стрекочущими тварями во тьме в одиночку превышал боязнь того, что ждало ее впереди.

Огороженный простынями коридор освещался лампочками, свисающими с растянутых сверху проводов. Часть из них перегорели, а остальные светили очень тускло, но их свечения хватало, чтобы не теряться в темноте.

Коридор закончился входом в огромный серый шатер. Тот возвышался футов на двенадцать в высоту и был размером с гараж на несколько автомобилей. На подсвеченной изнутри брезентовой стены шатра выделялось нечеткое очертание фигуры, двигавшейся внутри.

Лиззи направилась к шатру, но Конор придержал ее, схватив за локоть.

– Подожди. Сначала я должен доложить о приходе и запросить аудиенцию.

– Серьезно?

Он пожал плечами.

– Доктор – приверженец формальностей.

Парень протиснулся через открытые створки шатра и скрылся внутри. Оттуда донеслись приглушенные голоса, но слов было не разобрать. Через мгновение Конор выглянул, приглашая ее войти внутрь.

– Проходи.

Сделав глубокий вдох, Лиззи задержала дыхание, а затем протяжно выдохнула, прежде чем шагнуть в шатер. Она чувствовала пьянящую смесь трепета, волнения и страха. Ее не отпускала мысль, что ее заманили в ловушку. Возможно, Доктор просто так забавлялся, давая ложную надежду, а теперь собирается проделать с ней то, что заставил ее сделать с той несчастной женщиной, в которую вшили осьминога. Но в то же время Доктору нужны били помощники в его изощренных деяниях, и она уже неплохо показала себя. Так что Лиззи не теряла надежды стать одним из его аколитов. Лучше разделывать людей, чем быть разделанной самой. Это даже не подвергалось сомнению.

Когда она подошла к открытой створке шатра, Конор ободряюще кивнул, глядя на нее с нетерпением и вожделением. Но девушка чувствовала, что его возбуждение не связано с ее наготой, на которую парень уже успел наглядеться, а в предвкушении того, что должно произойти. Он как ребенок в преддверии Рождества, дожидающийся подарка, воодушевленно сиял. И это еще больше встревожило девушку, которая с ужасом гадала, какими же методами будет оценивать ее Доктор, раз этот садист так перевозбудился в ожидании ее предстоящего "собеседования" с Полночью.

Шагнув в шатер, Лиззи застыла на пороге, оторопев от увиденного.

– Какого черта...? – пролепетала она.

Женщина, которую она оперировала ранее, парила в воздухе в центре палатки. Никаких средств, поддерживающих тело в таком состоянии, Лиззи не увидела. Та просто... левитировала, вытянувшись вверх лицом, словно лежала на надувном плоту в бассейне. Ее конечности, казалось, дрейфовали в невидимой воде. Щупальца осьминога, торчащие из ее влагалища, медленно извивались, словно в вакууме. Выпученные глаза осьминога таращились на девушку из живота женщины будто с осуждением.

Брехня, – решила она. – Хватит наделять человеческими чувствами морских гадов.

Но взгляд головоногого все равно встревожил ее.

Левитирующая женщина, похоже, не испытывала боли, даже, казалось, пребывала в эйфории. Лицо ее было восторженным, рот медленно открывался и закрывался. Она была похожа на морское существо, что было весьма символично исходя из того, как трансформировалось ее тело после соединения с осьминогом.

В задней части шатра неизвестный Лиззи аппарат издавал низкий гул. Десятки светящихся трубок, расположенных по кругу, поднимались с поверхности прямоугольного металлического основания с вентиляционными отверстиями по бокам. Основание было размером со стандартный блок HVAC^[23], на который оно очень походило, хотя множество странных датчиков и циферблатов на одной из сторон аппарата намекали на иную его функцию. Светящиеся трубки были разной ширины и высоты. Время от времени интенсивность свечения то усиливалась, то ослабевала во вращающихся, сменяющих друг друга узорах. В этих световых узорах было что-то почти мелодичное, как будто смотришь, как огоньки на стереоэквалайзере пульсируют в такт музыке. Из трубок вились клубы пара, испаряясь, как только попадали в воздух.