Текст книги "Пригородная готика (ЛП)"

Автор книги: Брайан Кин

Соавторы: Брайан Смит
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

Звуки погони заглушил более громкий шум. Грузовой фургон, на котором приехали эти твари, мчался ей наперерез с оглушительным ревом. Она покосилась на водителя через открытое окно. У него было исхудалое лицо с глубоко посаженными глазами и длинным острым подбородком. Цвет лица напоминал рыбье брюхо. Длинные, вьющиеся седые волосы обрамляли лысину с огромным красным родимым пятном на затылке. Он усмехнулся, когда увидел, что она смотрит на него. Ей показалось, что зубы у него подпилены и заострены.

Водитель нажал на газ, и машина рванула вперед. Резко затормозив, он вывернул руль влево, преграждая Таре путь. Она уклонилась вправо, пытаясь обогнуть фургон сзади, но водитель включил задний ход, снова преградив ей путь. Тара закричала от досады. Гад за рулем рассмеялся, но она могла понять это только по его мимике, поскольку рев двигателя заглушал его хохот.

Тара бросила испуганный взгляд назад и увидела, что остальные преследователи догоняют ее. Оставалось только одно. Она свернула влево и побежала через парковку в другую сторону, все дальше удаляясь от цивилизации. Фургон повернул и снова ускорился, не отставая от нее. Водитель, тот самый, похожий на упыря, высунул руку из окна, пытаясь схватить ее. Тара едва увернулась от его пальцев с длинными желтыми ногтями. Как и его зубы, они, похоже, тоже были заточены.

Впереди была поросшая сорняками тропинка, окруженная бетонной оградой. Вдоль нее через равные промежутки торчали из земли мертвые кусты.

Если я смогу дойти до нее, – рассуждала Тара, – это даст мне временную передышку от фургона. Однако от остальных все равно не избавлюсь.

Девушка помчалась к тропинке, поглядывая назад. Один из ее преследователей споткнулся и упал под колеса фургона. Раздался громкий стук при столкновении тела с машиной, а затем тошнотворный хруст, когда фургон проехал по нему даже не притормаживая.

Тара вбежала на тропинку, опережая своих преследователей, и устремилась вверх по склону. Она прошла половину пути до вершины, прежде чем ее нагнали. Острые ногти впились в икры, разрывая кожу. Закричав, Тара вырвала ногу из хватки нападавшего и ударила его ногой. Ее каблук ударился о что-то твердое, и, услышав хруст и визг боли, Тара позлорадствовала.

Оттолкнувшись ногами, девушка продолжила карабкаться по склону на четвереньках. На самом верху холма Тара поднялась на ноги и рванула через пожухлые кусты. Засохшие, ломкие ветки кололи голую кожу на ногах и животе. Она попыталась спуститься с холма с другой стороны, но поскользнулась на мокрой грязи после пролившегося недавно дождя и стремительно заскользила вниз, как с детской горки.

Когда уроды взобрались на вершину, Тара уже добралась до подножия холма и перелезла через бетонное ограждение на другую парковку.

Задыхаясь, она уже собиралась снова пуститься бежать, когда заметила брошенный скейтборд, опрокинутый на бок у бетонного основания фонарного столба. Как и все остальные, этот фонарь тоже не светил. Поддавшись импульсу, она пнула скейтборд ногой как во времена своей юности. Тот подлетел, крутанулся в воздухе и приземлился на колеса. Тара запрыгнула на него одной ногой и оттолкнулась другой.

Девушка быстро понеслась по тротуару, оставляя своих преследователей позади. Внезапно она услышала свист, словно что-то летит по воздуху, и рефлекторно пригнулась, когда это что-то пронеслось рядом с ней в опасной близости.

Тара поморщилась.

Господи, мать твою.

Кто-то бросил в нее копье, которое выглядело так же примитивно, как и выставленные в музее древние прототипы.

Вот это, – подумала она, – пиздец.

Тара спрыгнула со скейтборда, добравшись до следующего холма, подняла доску с колесами и, засунув подмышку, начала подниматься по склону. На вершине она рискнула оглянуться и увидела, что оставила своих преследователей далеко позади. Более того, казалось, что они перестали ее преследовать. Она вытянула руку и показала им средний палец.

– Жрите дерьмо, засранцы!

Вершина этого холма также заросла сорняками и пожухлыми кустами, как и предыдущего. Она протиснулась сквозь заросли и посмотрела вниз на парковку северной части торгового центра. Ее сердцебиение участилось, когда она увидела несколько машин, припаркованных у обочины перед входом. Одна машина особенно привлекла ее внимание. Фургон был черного цвета, а на его боку был нарисован логотип ЗАТЕРЯННЫЕ МЕСТА. Рассмотрев его, она одновременно засмеялась и заплакала. Это было ее спасение.

Тара никогда не смотрела "Затерянные места", но слышала о этом канале на YouTube, и у нее были друзья, подписанные на него. Она так заторопилась к фургону, что зацепилась за корень, и едва кубарем не покатилась с холма, но в последнюю секунду удержала равновесие и уже более осторожно стала спускаться, глядя под ноги.

Я лайкну тысячу чертовых раз все их видео, если они мне помогут, – обещала себе девушка на ходу.– И куплю все их товары.

Бросив скейтборд, она замахала руками над головой и побежала к фургону, взывая о помощи, задыхаясь от бега и волнения.

Глава 10

Селеста в замешательстве нахмурилась, когда они вышли из помещения, в котором ранее располагался универмаг «Мэйсис». Все выглядело иначе, чем должно было быть исходя из описания проводника.

Непосредственно перед входом в универмаг они прошли через несколько небольших помещений, видимо бывшие ранее складскими, поскольку оказались заставлены стеллажами. Из ранее поясненного Херефордом, девушка подумала, что они окажутся в небольшом магазине одежды, через который попадут в основную часть торгового центра.

Наверное, Херефорд просто перепутал. Здесь сам черт заплутает.

Она посмотрела на своего парня и их проводника. В компании Марка Херефорда Брэдли явно чувствовал себя неуверенно. Каждое высказывание Херефорда об истории торгового центра вызывало ехидную реплику Брэдли. Даже Селеста, которой, по правде говоря, было плевать на весь этот торговый центр и городок, в котором он располагался, стало очевидно, что Марк более подкован в этой теме. Брэд же просто не мог смириться с мыслью, что кто-то, особенно кто-то симпатичнее его, может оказаться еще и эрудированнее его.

К чести Херефорда, тот в основном игнорировал подколки Брэдли. Он излучал невозмутимую уверенность в себе, и ему не нужно было самоутверждаться за счет других.

Поэтому так досадно было осознавать, что Херефорд не так хорошо знал внутреннюю планировку торгового центра, как утверждал, либо намеренно ввел их в заблуждение относительно того, куда они направляются. Последний вариант показался ей маловероятным, потому что она не могла представить ни одной причины, для чего ему понадобилось обманывать их.

Чем дольше она думала об этом, тем сильнее становилась ее паранойя. Ее беспокоило, что никто другой не замечал, что что-то не так. Возможно, как пережившая изнасилование, она не особенно доверяла мужчинам, особенно незнакомцам, и тем более, которые вели себя подозрительно. Херефорд, конечно, был красавчиком, но Селесте он больше не внушал доверия.

Она покашляла, обращая на себя внимание обоих парней.

– Прошу прощения.

Херефорд и Брэдли оглянулись на нее, и Чак тоже развернул камеру в ее сторону. Брэдли недовольно хмурился, и девушка увидела, как он сильно сжал челюсти в раздражении, вынужденный вымученно улыбаться. Он был зол на нее за то, что она вмешалась в интервью.

Ну и хрен с тобой, – подумала Селеста.

Она приняла решение в тот момент, когда увидела недовольное выражение его лица. Та привлекательность, которую она находила в Брэдли, потускнела до нуля. Он был просто самовлюбленным пижоном, который требовал, чтобы его сучка знала свое место и выполняла все его прихоти.

Да пошел ты на хуй тысячу раз, чувак. Пошел ты в такую глубокую задницу, из которой не сможешь выбраться.

Она смотрела, как он все с той же кислой миной поворачивается к Чаку.

– Ты что, снимаешь?

– Подожди. – Чак вздохнул и повозился с камерой. Свет погас. – Хорошо, я остановил запись.

Брэдли повернулся к девушке.

– Ладно, Селеста, что такого чертовски важного случилось, что ты прервала нас на этот раз?

Одри прыснула где-то позади, явно найдя это замечание уморительным.

Селеста с трудом подавила желание набросится на них обоих. Она перевела взгляд на Херефорда, который смотрел на нее с легкой ухмылкой. Вся симпатия к нему тоже испарилась, как и чувства к Брэду.

– У меня есть вопрос к нашему проводнику, – сказала Селеста. – Почему ты солгал нам?

Ухмылка исчезла с лица Марка. Сведя брови, он хмуро посмотрел на нее.

–  Что ты имеешь в виду?

– Ты сказал нам, что мы попадем в ту часть торгового центра, где находятся все магазины, а не в универмаг. Ты очень четко сказал об этом, но мы почему-то оказались здесь, в чертовом "Мэйсисе". Так в чем же дело?

Херефорд презрительно фыркнул и покачал головой.

– Ты так и сказал, – согласился Стюарт.

– Что это за чушь, Селеста? – Брэдли вздохнул. – Парень просто провел нас в другую часть торгового центра. И что? У нас была съемка в самом разгаре, но ты все испортила без веской причины. Лично я рад возможности немного отклониться от маршрута. Черт, посмотри, например, вон на тот манекен.

Он указал справа от себя. Селеста и остальные проследили за его пальцем. Бледно-белая фигура возлежала на пыльном прилавке.

– Черт возьми, – прошептал Стюарт. – Эта штука выглядит как настоящая!

– Это будет отлично смотреться в кадре, – согласился Чак.

– Точно, – сказал Брэдли. – Марк, ты смотришь наш канал? Я уверен, что ты привел нас сюда ради атмосферы и подобных визуальных эффектов, верно?

Прежде чем Херефорд успел ответить, Селеста снова подала голос.

– Так почему же он ничего не сказал об этом?

Брэдли застонал.

– Я только что рассказал тебе об этом. Достаточно тебе этого?

– У тебя примерно столько же мозгов, сколько у этого гребаного манекена.

– Селеста...

– О, не надо корчить из себя оскорбленную невинность, Брэдли. Ты знаешь, что это правда, потому что если бы у тебя было хоть немного мозгов, ты бы задался вопросом, почему этот ублюдок, косящий под Крокодила Данди, до сих пор ничего об этом не сказал. Ты так переживаешь из-за потери одного гребаного подписчика, что не можешь понять, что происходит? Посмотри на эту гребаную ухмылку на его лице.

Херефорд подмигнул и пожал плечами, когда все посмотрели на него.

– Думаю, меня раскусили, – сказал он. – Селеста меня вычислила. Я живу здесь с кучкой убийц, а вы – наш ужин.

Брэдли уставился на него, быстро моргая, а затем рассмеялся. Чак и Стюарт вторили ему, ухохатываясь, словно услышали самый смешной анекдот в своей жизни. Одри, как заметила Селеста, молчала и, казалось, в испуге прижалась к стене.

– Здесь что-то не так. Я вижу это по его физиономии.

Брэдли махнул рукой на девушку, словно отмахиваясь от назойливой мухи.

– Хватит уже, Селеста.

– Вообще-то, она права, – сказал Херефорд. – Я не шутил. Я намеренно ввел вас всех в заблуждение. Эта затея со съемкой в заброшенном торговом центре – просто предлог, чтобы заманить вас сюда. Торговый центр – это мой дом. И вам пора познакомиться с остальными членами мой семьи. Доктор ждет.

Он вытащил длинноствольный пистолет из кобуры на бедре, направил его в потолок и нажал на спусковой крючок. Последовавший за этим выстрел напугал всех до смерти. Блогеры всполошились и закричали в панике.

Стюарт пригнулся, защищая руками голову.

– Какого хуя!

У Селесты зазвенело в ушах. Ее первым побуждением было бежать, когда Херефорд опустил оружие и направил все еще дымящийся ствол на них, но в этот момент ее привлек шум с той стороны, где лежал старый манекен. Она повернулась и увидела, как...

...тот спрыгнул с прилавка и направился к ним пружинистой походкой.

Селеста открыла рот, чтобы закричать, но смогла выдать лишь слабый, жалобный хрип. Она стояла, застыв на месте, не в силах предупредить остальных, когда существо подкралось ближе. Его кожа была молочно-белой, как у альбиноса, за исключением нескольких мест, где плоть была изъедена большими опухолевидными язвами, сочащимися гноем. У него был странной формы рот, выпячивающийся, как рыло, с длинными зубами в уголках губ, напоминающими клыки моржа. В правой руке существа было длинное мачете.

– Какого хрена, Марк? – Брэдли отпрянул от него, взвизгнув, как девчонка. – Что это за дерьмо?

– Я же сказал уже, – ответил Херефорд. – Парень, Селеста права. Ты действительно тупой.

Когда существо с мачете было уже совсем близко, Селеста снова попыталась поднять тревогу, и снова голос ее подвел.

Но все равно было уже слишком поздно.

Альбинос подкрался к Чаку сзади, замахнулся и полоснул длинным лезвием по горлу оператора. Поток крови, выстреливший из шеи парня забрызгал всех, кроме Херефорда, который предварительно уклонился в сторону. Кровь из горла Чака лилась потоком, быстро пропитывая переднюю часть его синей толстовки.

Вскрикнув, Селеста вытерла кровь Чака со своего лица и открыла глаза. Ресницы были липкими и влажными. Ей показалось, что она плачет, но потом поняла, что это кровь, стекающая по ее щекам.

Одри вырвало, а затем она отступила назад. Луч налобного фонаря девушки исчез в темноте.

Альбинос, поддерживая дрожащего Чака, продолжил пилить шею умирающего. Чак захлебывался, пытаясь кричать, но изо рта вместо слов вытекала кровь. Убийца медленно опустил его на колени, а потом быстро отделил голову Чака от тела. Тварь подняла свой страшный трофей за волосы высоко над собой, а затем швырнула голову в напуганных, застывших в шоке исследователей затерянных мест.

Крича, они разбежались.

Отрубленная голова Чака приземлилась у ног Селесты и подкатилась к мыскам ее туфель, уставившись на нее.

Голова моргнула.

Вскрикнув, Селеста отфутболила голову от себя. Та перекатилась через ступню Стюарта и замерла лицом вниз на грязном полу.

– Отлично, – Херефорду пришлось повысить голос, чтобы перекричать остальных. – Не надо...

Одним быстрым движением Стюарт нагнулся, схватил голову Чака и швырнул ее в Херефорда, как футбольный мяч. Та ударила Марка в лицо. Окровавленные губы Чака прильнули к губам Херефорда в мимолетном поцелуе. Прежде чем тот успел среагировать, Брэдли нанес удар Марку, схватив его за запястье и, вывернув ему руку, заставил опустить пистолет.

Альбинос зарычал и бросился на Стюарта с мачете.

Селеста отступила назад, в панике озираясь, когда еще несколько существ вышли из укрытий и начали приближаться к ним. Сначала они ползли медленно, но когда Херефорд снова выстрелил из пистолета, они бросились на них, как своза бешенных собак. Селеста отмахнулась от тянущейся к ней руки, но в это время другая сдернула с нее налобный фонарь, прихватив с собой пучок волос.

Отскочив в сторону, Селеста скрылась в темноте.

* * *

Лорок любил смотреть на луну и звезды, поэтому Курд проводил его на улицу. Мальчишка пошел весь в отца, был такой же огромный и сильный, но по разуму оставался все еще ребенком. Поэтому приходилось оберегать его, чтобы он не заблудился во внешнем мире. Скаг придет в ярость, если вдруг такое произойдет. Внешний мир уничтожил бы Лорока, только увидев его.

Они сидели на бетонной погрузочной платформе позади торгового центра. Отсюда открывался вид на пустое, заросшее поле и небольшую рощицу деревьев. Лорок уставился в ночное небо, пуская слюни и улыбаясь от счастья. Курд пытался сосредоточиться, но шум с другой стороны торгового центра постоянно отвлекал его. Гул двигателя автомобиля. Крики. Там что-то происходило. Его разбирало любопытство, но оставить Лорока он не мог, а тащить его за собой, чтобы посмотреть, что там происходит, было рискованно, поэтому Курд просто продолжил прислушиваться к шумам.

В торговом центре было оживленнее, чем обычно. От этого Курду стало не по себе. Ему не нравилось это место, даже тихими вечерами. Он скучал по их прежнему дому. Скаг все время обещал, что это место станет их новым домом, но для него торговый центр так им и не стал.

Он скучал и по остальным членам их семьи.

– Мы с твоим отцом однажды видели такую ночь, – сказал Курд.

Лорок повернулся к нему с заинтересованным выражением на лице.

Курд кивнул.

– Идеальную ночь, прямо как сегодня. Мы отправились на поверхность, чтобы поохотиться. У нас в то время было мало еды. Мы нашли немного. Четыре человека, на парковке, почти как эта. Мы не торопились с ними. Смаковали. Воздух был прохладным, как сегодня вечером, но когда мы вскрыли их, изнутри они были теплые. Это было приятно.

Лорок снова перевел взгляд на луну. Курд увидел, как по его щеке скатилась скупая слеза. Он уже собирался протянуть руку, чтобы утешить своего подопечного, когда справа от них послышались шаркающие шаги. Мгновение спустя из-за мусорного контейнера показался один из помощников Доктора Полночь. Курд не знал его имени, но видел того раньше, когда он ошивался возле старого зала игровых автоматов. Он запомнил этого гада благодаря его трем рукам.

– Что ты здесь делаешь, Циклоп?

Курд нахмурился, восприняв это прозвище, как оскорбление. Он указал на небо.

– Наблюдаю за звездами, – сказал он, указав на небо, решив не реагировать на обидную кличку.

Трехрукий мутант фыркнул.

– Звездное небо? Да что ты, болван, знаешь о звездах?

– Следи за своим языком.

– Сам следи за своим языком, уродливое ебаное дерьмо. Мне плевать, какой ты большой. Я выколю твой гребаный глаз и больше ты ни хрена не сможешь видеть. Знай свое место.

Лорок зарычал, разгневанный наглым тоном трехрукого.

– Оставь нас в покое, – сказал Курд.

– Пошел ты. Вы оба, тащите свои задницы внутрь, или мне придется доложить Капитану Крысу, и пусть он потом сам с вами разбирается.

– Стукач. – Курд улыбнулся, довольный собой. Он только недавно узнал значение этого слова и с нетерпением ждал возможности его применить.

Трехрукий зашипел от злости.

– Ладно, ты только что подписал себе смертный приговор, Циклоп. Ты и этот болван бо...

Клаво выскочил из темноты и в прыжке вогнал тесак в голову трехрукого. Трехрукий замер, шевеля губами, но не произнося ни звука. Кровь стекала по его лицу струйками. Он захрипел, а затем завалился на бок. Ворча, Клаво подошел к его еще дергающемуся трупу и вытащил тесак. Затем посмотрел на Курда и Лорока, и кивнул.

– Не стоило этого делать, – сказал Курд, поднимаясь.

Низкорослый мутант указал на мертвеца, а затем на Лорока.

– Я знаю, – согласился Курд. – Он был груб. Но будет беда, если об этом узнают. Скаг будет в ярости. Мы должны избавиться от трупа.

Ухмыляясь, Клаво погладил свой живот.

– Да, – ответил Курд, – я тоже голоден. Пойдем, Лорок. Давай поедим.

Гигант поднял свой массивный молот и выжидающе посмотрел на Курда.

Тот пожал плечами.

– Клаво уже пробил ему голову, но ты можешь разбить остальное.

Улюлюкая от радости, Лорок принялся за дело.

Курд улыбался, наблюдая за ним, ощутив ностальгию по лучшим временам.

Глава 11

Столб Душ слегка накренился. Лиззи только сейчас это заметила. Крен был не таким заметным, как у знаменитой Пизанской башни, и если не присматриваться, казался почти незаметен. Видимо, не обошлось без недостатков конструкции. Тела были менее устойчивы и труднее поддавались формовке, чем строительные материалы.

На ее голову упала капля чего-то теплого и влажного. Она подняла голову и увидела живые человеческие лица, искаженные в невообразимой агонии. Их глаза следили за каждым ее движением. Страдальческие стоны становились все громче, когда девушка приблизилась на несколько шагов.

Лиззи стояла перед женщиной, пришитой к колонне у ее основания. Плоть женщины почернела, особенно у гниющих ран, где натянутая кожа была сшита с плотью других. Ее губы были зашиты, но агония светилась в ее глазах, вместе с ужасным осознанием своей судьбы. Боль еще не успела окончательно сломить ее разум. Она осознавала и где находится, и фатальность своего положения.

Женщина пристально смотрела на Лиззи. Ее губы слабо шевелились, но поскольку рот был зашит, слов было не разобрать. Девушка подошла ближе и склонила голову, едва не прижавшись ухом к изувеченному рту несчастной. Вонь была невыносимой – миазмы дерьма, гниения, мочи и крови, – но болезненное любопытство пересилило отвращение Лиззи. Это было похоже на попытку услышать чей-то голос из-за шума водопада. Вздрогнув, Лиззи прижалась ухом ко рту женщины и вздрогнула, почувствовав, как грубые швы царапают ей щеку. Наконец, жалобная мольба обреченной женщины стала различима.

Убей меня... убей меня... убей меня... убей меня... убей меня...

– Отойди от нее.

Вздрогнув, Лиззи тут же отступила от женщины и обернулась. Она с удивлением увидела вместо Доктора человека в белом лабораторном халате, надетом поверх забрызганного кровью зеленого хирургического костюма. В отличие от Доктора, на нем не было туфлей на высоких каблуках и хэллоуинской маски. Он был молод, не на много старше ее. У него была нормальная внешность, без видимых уродств. Если смыть всю кровь и грязь и одеть его в чистую повседневную одежду, он бы выглядел как обычный парень. У него были пронзительные голубые глаза, короткие, но волнистые каштановые волосы и густая козлиная бородка. Волосы на голове и на бороде местами слиплись от засохшей крови. Он был высок и строен, но не тощ.

– Надеюсь, ты не собираешься помочь этой сучке, – сказал он, указав кивком на несчастную женщину. – Если, конечно, не хочешь разозлить Доктора Полночь. А в гневе он страшен. Поверь мне. Это будет самой твоей большой ошибкой в жизни.

Лиззи опасливо покосилась на парня, но тот не выглядел угрожающе, и она решилась спросить:

– И почему же?

Он пожал плечами и развел руки.

– Доктор не сторонник милосердия в целом. На самом деле, можно сказать, что он презирает даже само это понятие. Он наслаждается страданиями. Живет ими. Все, что делается для облегчения или прекращения страданий, которые он причиняет, воспринимается им как тяжкое преступление. Твое наказание будет суровым, даже по его стандартам.

– Спасибо за предупреждение.

Он кивнул в сторону Столба Душ.

– Я знаю, что ты была в шоке, когда тебя привели сюда, но сейчас уже должна понимать, что когда речь идет о наказании, у Доктора нет конкурентов нигде в мире. Он настоящий творец боли. Величайший художник страдания.

– Такое ощущение, будто ты поклоняешься ему.

Он снова пожал плечами.

– Я понимаю твои сомнения. Когда-то я тоже испытывал такие же. Со временем, однако, ты изменишь свое мнение.

– Я сомневаюсь в этом.

Парень улыбнулся.

– Сейчас ты будешь делать все, что мы захотим, лишь бы остаться в живых. Но со временем, когда начнешь понимать и ценить то, что делает Доктор, ты поймешь, что я прав.

– А где он вообще? – Лиззи оглянулась. – Я отвернулась на секунду, а он исчез.

– Он часто так делает. Скоро ты его увидишь.

– Но где он?

– Работает. Это не единственный наш проект. Их много.

– Например? – Она указала на Столб. – Что из этого я должна оценить и понять?

– Я лучше оставлю объяснения Доктору. Мы работаем ради высшей цели. Несмотря на видимость, это не только убийства и пытки.

– Что за высшая цель?

– Если Доктор посчитает нужным, объяснит тебе сам.

Лиззи нахмурилась.

– Если посчитает нужным?

– Верно. Слушай, я понимаю, что у тебя миллион вопросов, но ответов от меня ты не получишь. И я не собираюсь причинять тебе боль. Было приятно поговорить с кем-то новым. Не пытайся нарушать правила, и останешься цела. Понятно?

Лиззи скрестила руки на обнаженной груди, запоздало поняв, что совершенно обнажена перед ним и почувствовав стеснение.

– Ага. Хорошо. Но ты можешь хотя бы назвать свое гребанное имя.

Он усмехнулся.

– Конечно. Меня зовут Конор. А тебя зовут Элизабет. Я выяснил это, посмотрев твои документы.

– Последний раз меня так в детстве называли. Сейчас меня зовут Лиззи.

– Как пожелаешь. Я бы сказал, что рад познакомиться с тобой, Лиззи, но, учитывая обстоятельства, сомневаюсь, что ты будешь со мной солидарна. Надеюсь, ты изменишь свое мнение.

– Я даже не знаю, что должно произойти, чтобы это стало возможным.

– Пока просто подчиняйся. – Он махнул рукой в сторону одного из столов. – Сюда, пожалуйста. Пришло время начать индоктринацию. Приказ Доктора.

Развернувшись, Конор пошел к ближайшему металлическому столу. Лиззи не тронулась с места. Поняв, что девушка проигнорировала его приказ, Конор повернулся к ней с суровым выражением лица.

– Лиззи, как я уже сказал... мне бы не хотелось причинять тебе вреда. Но я сделаю это, если ты продолжишь упорствовать. Ты сама решила примкнуть к нам, чтобы сохранить свою жизнь. Если ты передумала...?

Она смотрела в его холодные, безжалостные глаза. Они напомнили Лиззи глаза ее отца. Тот, как и Конор, был садистом.

Девушка посмотрела на окровавленный скальпель на соседнем столе и подумала о самоубийстве. У нее и до сегодняшних событий не было особо много причин жить. У нее не было никого и ничего. Логан был для нее самым близким человеком, но она почти ничего не чувствовала к нему – может быть, привязанность, но уж точно ничего даже отдаленно похожего на любовь. Он всегда беспокоился о ней, пытался приободрить и делал несмелые намеки, которые она или игнорировала, или жестко пресекала. Возможно, даже сейчас он пытается отыскать ее, делает все, чтобы вызволить ее из беды.

На сама Лизи до этого момента о нем даже не вспоминала. Хуже того, если бы похитили Логана, она бы и пальцем не пошевелила, чтобы ему помочь. Лиззи принимала себя такой, какая она есть, и совсем не испытывала муки совести, думая так о парне, который ее обожал. Его преданность ее раздражала больше всего остального в нем.

– Не делай этого, – предупредил Конор. – Я вижу, как ты смотришь на скальпель. Я знаю, о чем ты думаешь. Не надо.

– Почему нет? Мне нечего терять.

– Потому что независимо от того, как быстро ты перережешь себе горло или вены на запястье, я смогу спасти и реабилитировать тебя. Ты будешь жить. И страдать. – Он улыбнулся. – И, кстати, ты ошибаешься. Тебе есть что терять. Ты можешь обрести бессмертие, если присоединишься к нам и будешь признана достойной.

– Достойной... – презрительно фыркнула она.

– Да, – ответил Конор, проигнорировав ее язвительный тон. – Ты сказала Доктору Полночь, что готова стать его ассистентом. Многие, кого приводят сюда, соглашаются на это в минуты отчаяния, но помимо тебя только трем была предоставлена реальная возможность поучаствовать в том, что мы делаем. Доктор, должно быть, почувствовал в тебе что-то особенное, редкий потенциал, который только и ждет подходящего случая, чтобы расцвести. Это твой шанс. Ты можешь воспользоваться им или попросту плюнуть на него. Тебе решать.

Лиззи смотрела на него и пыталась понять, действительно он верит в то дерьмо, о котором говорит, или просто исполняет свою роль, чтобы не оказаться в немилости придурка на каблуках, который здесь был главным психопатом. Конор был похож на одного из сектантов, которых показывали в документальных фильмах, декламирующих религиозную чепуху, которую вдолбили ему в голову их духовные лидеры. Но в отличие от других сектантских лидеров, о которых она слышала, типа Мэнсона, Эпплуайта и Джима Джонса, Доктор Полночь не добивался секса, денег или влияния. Здесь проповедовался культ боли – один Столб Душ говорил о безумии психопата, который здесь окопался со своими последователями. Это больше походило на зверства маньяков, таких как Альберт Фиш или Джеффри Дамер, чем на учения поехавших сектантов. Для того чтобы собрать себе последователей, одной харизмы было мало. Тем более харизмы Доктора Полночь, которой даже у крокодила было больше, чем у него. Но Конор, очевидно, веровал в его учение, как и остальные, обитающие в этом жутком месте.

Конор напоминал ей отца, и все же он не хотел причинять ей боли в отличие от ее папаши, который получал от этого удовольствие. Она не знала Конора до того, как он попал сюда, поэтому девушке было неизвестно, как повлияло на него пребывание здесь, какое влияние оказал на него Доктор Полночь. Стал он лучшим человеком, чем был, или наоборот, ожесточился, и его милосердие к ней всего лишь отголоски тех чувств, которые он мог испытывать в своей прошлой жизни до попадания в этот ад?

Лиззи никогда ни во что не верила, никому не доверяла. Но почему-то именно в этот момент ей захотелось довериться этому парню. Просто плыть по течению, и посмотреть, куда оно ее выведет. Все, о чем говорил Конор, было полной ерундой, но его слова убедили ее не горячиться. Возможно, рано или поздно, ей удастся выбраться отсюда, а покончить с собой она сможет в любой момент своего пребывания среди психопатов. Если раньше не сойдет с ума, конечно.

А еще смешнее получится, если она найдет здесь свое место. Возможно, она такая же испорченная, как и все остальные здесь, и именно здесь ее место.

Лиззи выдохнула, только тогда осознав, что задерживала дыхание.

– Ты прав. Я просто... растерялась. Я хочу присоединиться к вам.

Улыбка Конора стала шире. Он кивнул ей.

– Замечательно. Давай начнем.

Девушка последовала за Конором к ближайшему столу. Она не заметила, что к нему уже был привязан обнаженный мужчина. Ему заткнули рот и связали руки, но не завязали глаза, и он выпучил их в панике при их приближении. От него воняло мочой. Судя по небольшой щетине и коротким ногтям, он пробыл здесь недолго.

По указанию Конора Лиззи обошла стол и встала сбоку по другую его сторону, наблюдая за выражением лица пленника. Ей было интересно, как он здесь оказался, но совершенно было наплевать, кем он был.

Конор прищепил два металлических зажима на волосатых сосках мужчины. Пленник вскрикнул под кляпом. Зажимы соединялись проводами со старым аппаратом, стоящим на металлической тележке. На аппарате были циферблаты и, как она догадалась, индикатор мощности. Лиззи вспомнила, что видела подобный прибор на уроках естествознания в средней школе.

На небольшой высоте висел плоский монитор, прикрученный к одной из стальных опорных балок и наклоненный под углом вниз для оптимального просмотра. Темный экран внезапно ожил, заполнившись изображением скрытого маской лица Доктора. У Лиззи участилось сердцебиение, едва она его увидела.

В тот же момент Конор схватил ее за задницу, сжал одну из ее ягодиц и пошло застонал. Лиззи напряглась, вздрогнув.

– Возьми скальпель, пожалуйста. – Голос Доктора звучал приглушенно через динамики плоского экрана.

Конор сжал ее ягодицу сильнее. Лиззи дернулась, пытаясь оттолкнуть его, но он, наслаждаясь властью над ней, усилил хватку. Если Доктор и заметил его приставания к ней, то никак не подала виду. Она изо всех сил старалась не обращать внимания на грязные пощипывания Конора и сосредоточилась на пошаговых инструкциях Доктора Полночь.

Дыхание девушки участилось, сердце забилось быстрее, когда она прижала лезвие скальпеля к грудине мужчины. После секундного колебания она погрузила лезвие в плоть. У нее свело живот, когда кровь хлынула из раны, но через мгновение это ощущение исчезло, когда Конор начал поглаживать ее клитор и половые губы, попутно засовывая сразу четыре пальца ей во влагалище. Одновременно его большой палец нежно прощупывал ее анус.