Текст книги "Пригородная готика (ЛП)"

Автор книги: Брайан Кин

Соавторы: Брайан Смит
сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)

Annotation

ДОМ ТАМ, ГДЕ ЕСТЬ КОМУ ВЫРВАТЬ СЕРДЦЕ...

Торговый центр "ВЕСТГЕЙТ ГЭЛЛЕРИ" когда-то был памятником американскому потребительству. Теперь это разрушающееся напоминание о том, как быстротечно время – архитектурный призрак в пригороде. Это делает его идеальным местом для съемок YouTube-канала, посвященного исследованию заброшенных мест. Но торговый центр не так пуст, как кажется, и его обитатели, скрывающиеся от мира, с нетерпением ждут незваных гостей...

Грядет кровопролитная ночь, и охотники, и жертвы будут бороться за выживание... и отчаянно пытаться выбраться наружу.

Два титана современного хоррора – Брайан Кин и Брайан Смит – объединяются для создания ужасающего кроссовера-продолжения "Городской готики" Кина и "Шоу уродов" Смита.

Брайан Кин & Брайан Смит

ПРОЛОГ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

ЭПИЛОГ

ОБ АВТОРАХ

АНОНС ОТ ПЕРЕВОДЧИКА

ОЗНАКОМИТЕЛЬНЫЙ ФРАГМЕНТ

Наши переводы выполнены в ознакомительных целях. Переводы считаются «общественным достоянием» и не являются ничьей собственностью. Огромная просьба к донатерам не размещать на сторонних ресурсах и не передавать перевод третьим лицам, пока он не соберет сумму сбора.

Бесплатные переводы в наших библиотеках:

BAR «EXTREME HORROR» 2.0 (ex-Splatterpunk 18+)

https://vk.com/club10897246

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: ЭКСТРЕМАЛЬНОЕ СОДЕРЖАНИЕ. НЕ ДЛЯ ТЕХ, КТО ВПЕЧАТЛИТЕЛЬНЫЙ.

Это очень шокирующая, жестокая и садистская история, которую должен читать только опытный читатель экстремальных ужасов. Это не какой-то фальшивый отказ от ответственности, чтобы привлечь читателей. Если вас легко шокировать или оскорбить, пожалуйста, выберите другую книгу для чтения.

«Люди в пригороде не знают друг друга. Они ходят на работу. Живут в своих домах со своими семьями. Может быть, они шляпочно знакомы со своим соседом, кивают ему при встрече, может быть, обмениваются любезностями, но по большей части они не знают, кто живет дальше по улице, или как зовут соседа через три дома от них. Все, что они знают друг о друге, это то, на чем ездят их соседи и какой политический знак был у них во дворе во время выборов. Вот и все.»

– Перри Уоткинс, «ГОРОДСКАЯ ГОТИКА».

«Это место, оно... словно заражено. Оно умирает уже долгое время. Веками. И поэтому уроды прокладывают себе путь в наш мир. Им нужна замена своему непригодному для жизни миру.»

– Майк Гарретт, «ШОУ УРОДОВ».

Брайан Кин & Брайан Смит

«ПРИГОРОДНАЯ ГОТИКА»

ПРОЛОГ

В первую ночь они прятались в дерьме и моче, затаившись в вонючей, старой канализации за пределами своих подземных туннелей, скрываясь в вязкой, туманной дымке, исходящей от скопившихся в Филадельфии отходов и грязи, пока над ними бушевал пожар, пожирающий их единственное пристанище, бывшее им домом на протяжении всей их жизни.

Скаг провел большую часть той злосчастной ночи в поисках выживших. Джакс и Гакс помогали ему (хотя на самом деле только Джакс, поскольку Гакс был всего лишь ассиметричным сросшимся эмбриональным близнецом Джакса – крошечная розовая головка, торчавшая из плеча доминирующего тела). Они оставили одноглазого циклопа Курда охранять детей, зная, что с ним малыши будут в безопасности, пока им придется обыскивать туннели, наполненные слезоточивым газом, дымом, жаром и людьми с оружием. Курд разрывал в клочья все, что попадалось под руку, и разрисовывал стены тем, что оставалось от добычи.

К рассвету дом наверху превратился в дымящие развалены, и в туннели под обломками начали проникать новые люди. Их крики и шаги отдавались эхом, создавая непостижимую какофонию звуков. Полиция и спасатели прибывали, вооруженные фонарями, оборудованием и оружием. Неисчислимым количеством оружия.

Скаг вернулся к своей семье и пересчитал сгрудившихся сородичей. Кроме него самого, Курда и Джакса/Гакса, они нашли немого карлика Клаво и сестер-близнецов – Гретч и Славу. Последняя получила несколько огнестрельных ранений и в конце концов скончалась от травм, умерев среди дерьма и мочи. Они также спасли семерых малышей с неправильной формой тел, включая младенца с отсутствующими конечностями, ребенка с ластами и еще одного мутанта, который больше походил на паука, чем на человека. Одним из спасенных детей был отпрыск Нойгеля – Лорок. Джакс и Гакс нашли его в грудной полости мертвого полицейского. Тот кряхтел и сосал перегрызенную артерию, в которой не осталось крови. Таким образом, число детей достигло тринадцати, что было счастливым для них числом. Однако этот символизм не радовал Скага. Он был слишком взбешен. Его семья была истреблена – выслежена, затравлена, зарезана и сожжена заживо. Скаг рвал и метал. Ему хотелось выйти на поверхность и пронестись по улицам города, резать и колоть, вырывать глотки и обезглавливать, выплескивать внутренности и купаться в крови, истреблять все живое на своем пути, пока тротуары не станут такими же красными, как кипящий внутри него гнев. Но он не мог. Как бы ни была сильна его жажда мести, сейчас его единственной целью должно было стать их выживание. Их осталось всего девятнадцать – тринадцать молодых, плюс Джакс и Гакс, Курд, Клаво, Гретч и он сам. Если они умрут, то вместе с ними умрет и их род. А это не должно случиться.

Месть придется отложить. Выживание семьи было превыше всего. Это была его ответственность.

Курд выжидающе посмотрел на него.

– Нойгель?

Скаг покачал головой.

– Мертв.

– Нойгель мертв? Но... Нойгель же непобедим!

– Ну, должно быть нашелся тот, кто его одолел.

– Как? Ты уверен, Скаг?

– Я тебе уже ответил.

– Он живет через свое потомство, – сказал Джакс, смотря на одного из малышей, – Мы вырастим Лорока в память об его отце.

Клаво что-то начертил на грязном полу.

Джакс нахмурился.

– Я не могу это прочесть.

Гретч усмехнулась.

– Он говорит, что когда Лорок подрастет, Курд научит его разбивать головы.

Ворча, Курд повернулся обратно к Скагу.

– А что насчет Отбросов? Кто-нибудь из них остался?

– Отбросы были внизу, в яме. Вода нагрелась от огня. Они сварились заживо.

– Остались только мы? – спросил Джакс.

Скаг снова кивнул.

Гакс на плече Джакса заплакал.

Они оставались в своем укрытии до конца дня. Ни одна из поисковых команд не обнаружила их, поскольку они прятались при малейшем шуме в канализации. Пока они ожидали возможности сбежать, Курд выпотрошил и разделал труп Славы и скормил его малышам, чтобы те замолчали. Гретч взяла на память третий указательный палец своей сестры. Скаг и остальные сделали из ее костей оружие. Вытачивая короткое копье из лучевой кости, Скаг вспомнил о массивном молоте Нойгеля, сделанном из гранитного валуна и железной трубы. Ему хотелось бы иметь такой же. Но даже если бы этот молот был сейчас рядом с ним, он не смог бы поднять его. Никто из них не смог бы. У них не было таких сил, как у Нойгеля.

Закончив, они тоже поели, с удовольствием жуя то, что осталось от Славы, и накапливая силы для предстоящего перехода. Обыск туннелей продолжался, и каждый раз, когда кто-либо из поисковой группы подходил слишком близко, Скаг едва сдерживал желание напасть на него. Сделать это было не трудно, а ощущать горячие брызги крови, чувствовать, как их внутренности скользят под его пальцами, было бы весьма приятно. Но сейчас у него были другие приоритеты.

На вторую ночь Скаг повел группу по канализации, пока они не наткнулись на выход, удаленный от города, и один за другим вышли в безопасную темноту. Они оказались у полуразрушенного промышленного склада. Потрескавшиеся бетонные здания с проваленными внутрь крышами были изрисованы граффити. Изрытый тротуар был замусорен. Небо, затянутое тучами, не выпускало луну на небосвод, а уличные фонари горели редко и тускло. Вдалеке завывала полицейская сирена, которая вскоре затихала. Вскоре ее сменил протяжный писк автомобильной сигнализации. В конце концов, наступила тишина.

Сжимая в руках самодельный нож, сделанный из кости Славы, Курд осматривал окрестности единственным глазом, находящимся в центре лица. Прохладный ветерок ласкал его гладкую лысую голову и шевелил волоски, пучками топорщившимися из его ушей.

– Что теперь? – спросил он.

– Теперь? – Скаг пожал плечами. – Мы начнем все сначала. Найдем новый дом.

– Здесь? – Джакс обернулся вокруг себя с мрачным выражением лица. – Мы могли бы остаться здесь, Скаг. Эти здания вполне подойдут для жизни.

– Не здесь, – ответил Скаг. – Здесь слишком много людей. С каждым днем все больше. Слишком велик шанс, что нас найдут. Нам нужно выбраться из города.

Курд в замешательстве посмотрел на Скага.

– Но мы всегда жили в городе.

– И что? – Скаг грозно зыркнул на него, не довольный тем, что его решения оспаривают. – Жили. На протяжении многих поколений. Сотни лет. Но теперь город стал другим. Мы больше не можем оставаться в Филадельфии. Мы должны убираться отсюда.

– И куда? спросил Джекс.

Скаг указал в темноту. В отдалении на шоссе мелькали фары.

– В пригород, – сказал он. – Мы переезжаем в пригород.

Джакс кивнул. На его плече что-то взволнованно залепетал Гакс.

Скаг повернулся к Курду.

– Ты не против?

– В пригород. – Широкий рот Курда медленно растянулся в ухмылке, обнажив острые, но гнилые зубы. – Там еда лучше.

Скаг рассмеялся, а затем повернулся к остальным.

– Клаво? Гретч? Пригород вас устраивают?

Клаво хрюкнул, это было самое большее, что он мог сделать, поскольку родился без языка, но его глаза отражали согласие.

– Я всегда хотела посмотреть пригород, – сказал Гретч. – Там есть магазины. Торговые центры. Я видела их в каталогах. Мы можем купить вещи в магазинах? Мы можем ходить по магазинам?

– Можем, – сказал ей Скаг. – Но сначала нам нужно устроиться. Найти место, где жить.

– Где? спросил Джекс.

Скаг проигнорировал вопрос.

– Собери малышню и пойдем. Нам нужно будет найти место, где можно спрятаться утром.

Они пошли в ночь.

– Кстати, о магазинах, – пробормотал Скаг, – это мне напомнило, что нужно сшить себе новый костюм.

Гретч сорвала с колена струп и сунула его в рот.

– И добыть немного человечины, – добавила Скаг. – Мне бы сейчас не помешало пожевать.

Глава 1

Одиннадцать лет спустя...

Майкл Маккаферти, новый член команды компании Босман-Клайн, занимающейся продажей коммерческой недвижимости, работал в этой должности уже три месяца, но не мог похвастаться высокими результатами. Лучшие объекты были зарезервированы для более высокопоставленных сотрудников фирмы. Это была недвижимость, расположенная в процветающих районах – большие, красивые здания, в которых обычно располагались рестораны изысканной кухни, рекламные агентства, фирмы по связям с общественностью и поставщики цифрового контента. Даже в разгар глобальной пандемии Ковид-19 они редко пустовали дольше месяца или двух.

Тем временем Майклу предстояло продать такие объекты, как дряхлая старая автозаправочная станция, которая пустовала так долго, что на большой вывеске перед входом, полузаросшей лианами и выцветшей от солнца, была указана цена за галлон бензина незадолго до финансового кризиса 2008 года. Еще был придорожный мотель, который выглядел как мечта режиссера нуара 1950-х годов. Он предлагал его потенциальным покупателям как строение, которое можно реставрировать в стиле ретро, что могло бы понравиться хипстерам. Проблема заключалась в том, что любой ремонт этой кишащей тараканами и крысами свалки обойдется в пять раз дороже, чем само здание. Сжечь его и отстроить с нуля новое было бы проще и дешевле.

Самым проблемным объектом в его каталоге был "Вестгейт Гэллери", огромный крытый торговый центр, открытый в 1977 году. На протяжении десятилетий он был весьма популярным местом в Центральной Пенсильвании, где толпились жители пригородов, накапливая долги на своих кредитных картах, а их отпрыски носились по этажам стаями, доставляя головную боль охранникам, обеспечивающим безопасность.

Сорокалетний Майкл еще застал расцвет таких мест, до того, как онлайн-ритейл отправил торговые центры вроде "Вестгейт Гэллери" в отставку. В 90-е годы, в подростковом возрасте, он был одним из завсегдаем торгового центра, посещая сетевой магазин "Спенсер Гифт", играя на винтажных игровых автоматах и проводя время с друзьями в фуд-корте. Тогда ходить в торговый центр было весело, в те дни, когда смартфоны не стали повсеместным явлением. Люди стали зависимы от своих проклятых планшетов и телефонов, как дети, так и взрослые. Куда бы вы ни пошли, люди пялились в свои экраны, как зомби. Настоящее социальное общение стало пережитком прошлого – так же, как и торговый центр. В конце концов, зачем ехать в пригород, чтобы бродить по огромному торговому центру, если можно купить все, что нужно, нажав всего несколько кнопок? Неудивительно, что такие места, как "Вестгейт", стремительно устаревали.

Майкл покачал головой, направляя свой черный кабриолет БМВ на большую парковку перед входом в торговый центр с южной стороны. Воспоминания о тех чудных временах своего детства и сопоставление их с нынешней реальностью вызвали в нем гамму чувств, от негодования до грусти по безвозвратно ушедшим беззаботным годам. В этот момент он почувствовал себя консервативным стариком, которому претит все новаторство. Все изменилось. Мир двигался вперед и прогрессировал. Ничто не оставалось неизменным, даже то, что когда-то казалось монолитным и непоколебимым. Он и сам был рабом своего смартфона. Как и все его коллеги, он каждый год обновлял свой айфон до новейшей модели. Он использовал социальные сети для поиска клиентов и продажи недвижимости. Все свидания, на которые он ходил за последние два года, были организованы через Тиндер, Матч и другие онлайн-сервисы знакомств. По правде говоря, он не стал бы поворачивать время вспять, даже если бы мог. Ему нравилось, как все устроено сейчас, развитие технологий и удобство, которое с ними связано.

И все же он не мог не сетовать на то, что эти достижения негативно сказываются на его работе. Много лет назад "Вестгейт" был бы первоклассной недвижимостью. Теперь это был сэндвич с дерьмом – ярмо на шее любого риэлтора, которому не повезло получить такой объект на реализацию. Сколько лет это здание стояло бесхозным? Сколько лет оно было опухолью, гноящейся на теле коммерческой недвижимости "Босман-Клайн"? Не менее десяти лет, что означало, что если за столь долгое время эта доробла никого не заинтересовала, то сплавить с ее рук теперь было вообще безуспешным делом.

Было что-то жутковатое в проезде через большую пустую парковку. Тротуар и асфальт были в ямах, а из трещин произрастали сорняки. Когда он подъехал ближе к витрине большого магазина, где когда-то располагался универмаг "У Пенни", его поразило, насколько уныло выглядело это обветшалое место. Краска потускнела и облупилась. Стеклянные двери были заколочены досками и исчерчены граффити, похабными надписями и, как он догадался, названиями хэви-метал групп. Большой бетонный вазон сбоку от дверей был опрокинут и валялся на заваленном мусором тротуаре. На заросших сорняками клумбах валялись разбитые пивные бутылки и обертки от фастфуда. Видимо детишки игнорировали социальную изоляцию, навязанную властями с началом пандемии, и развлекались здесь по ночам, а полицейские не особо усердствовали в охране порядка и пресечении проникновения в чужую собственность.

Майклу нужно было оценить состояние интерьера торгового центра и определить, что нужно сделать, чтобы его можно было продать. У него было предчувствие, что внутри будет намного хуже, чем снаружи. Без регулярного ухода любая подобная постройка придет в упадок. Наверняка там были плесень, грызуны, гнилая древесина и лопнувшие трубы.

До Майкла за "Вестгейт Гэллери" отвечал риэлтор "Босман-Клайн", который исчез полгода назад. Однажды Фрэнк Хендрикс ушел на обед и не вернулся. Никто не знал, что с ним случилось. Конечно, было проведено расследование, но результатов оно не дало. С ним пропала и его машина. Отчет по его кредитным картам показал, что ими не пользовались с момента его исчезновения. Ни друзья, ни родственники так о нем больше ничего и не слышали. Несмотря на обширные поиски, останки так и не были найдены. Все, кто его знал, клялись, что это не похоже на него – просто взять и исчезнуть, никому ничего не сказав. Это могло означать только то, что с ним случилось что-то плохое. Но что именно, так и осталось тайной.

Через шесть месяцев фирма решила, что пора передать его дела, и недвижимость, которой занимался Хендрикс была распределена между другими агентами. У Фрэнка в ведении было несколько хороших объектов. Даже несколько в центре города. Но Майкл, конечно, не получил ничего стоящего.

Он получил этот чертов торговый центр.

С одной стороны от заколоченной витрины он заметил служебный вход – металлические двери, выкрашенные в бежевый цвет, с цепями на ручках для дополнительной защиты от вандалов. У него был с собой ключ, который должен был открыть ее, но Майкл решил осмотреть весь торговый центр снаружи, прежде чем войти внутрь.

Парковки перед каждым из четырех основных входов в торговый центр были разделены длинными бетонными дорожками. Он выехал обратно на дорогу, опоясывающую территорию, а затем заехал на стоянку перед восточным входом. В отличие от предыдущей пустынной стоянки, на этой находился черный Мустанг, припаркованный задом к дальней полосе дороги. Тонированные стекла были немного опущены, и изнутри валил дым, сопровождаемый музыкой в стиле хэви-метал. Майкл усмехнулся. Просто кучка молодых хэдбенгеров, которые отрываются по полной. Тем не менее, он не собирался вступать с ними в перепалку. Он не коп, и в его обязанности не входит гонять малолетних нарушителей. Кроме того, Майкл сомневался, что на них были маски, а он не хотел подцепить проклятый вирус, из-за которого и так долго просидел на изоляции.

Он проехал мимо входа в магазин, развернулся и вернулся на подъездную дорогу, а потом заехал на стоянку перед северным входом в торговый центр. Здесь все было по-другому. Заколоченные стеклянные двери, когда-то служившие входом в торговый центр, были заколочены. Внутри находился небольшой кинотеатр. Этот вход был значительно дальше от бордюра. Снаружи был небольшой внутренний дворик с бетонными столиками. Когда-то здесь был ландшафтный дизайн, но теперь топиарии разрослись от многолетнего запустения. Посреди стоянки стоял одинокий, явно брошенный автомобиль. Все четыре шины были спущены, а стекла выбиты. Известково-зеленая краска автомобиля выгорела на солнце, а двери, капот и крыша были покрыты граффити.

Мысленно отметив, что машину нужно как можно скорее отбуксировать на свалку, Майкл припарковал свой БМВ у бордюра на краю террасы, заглушил двигатель и вышел из машины. Он надел маску и пару резиновых хирургических перчаток. Западный вход, по его мнению, осматривать даже не стоило – тот явно выглядел не лучше предыдущих.

Заброшенные или устаревшие крытые торговые центры редко возрождались в том же качестве или чего-то подобного. Большинство из них пустовали с тех пор, как из них съехали последние арендаторы, а на двери повесили амбарные замки.

Майкл вспомнил одну статью о торговом центре, очень похожем на "Вестгейт Гэллери". Он находился на юге страны и был перепрофилирован под кампус местного колледжа. Ссылка в той статье привела его к аналогичной истории о другом бывшем торговом центре, в котором теперь размещалась школа медсестер, тоже где-то на юге. Если что-то подобное практиковалось на юге, то почему бы не повторить это здесь, в Ланкастере, штат Пенсильвания?

Однако ситуация была не так проста. Например, он еще не выяснял, планируется ли в этом районе открытие муниципального колледжа или профессионально-технической школы. Хотя уже сейчас мог спрогнозировать, что вряд ли, поскольку неподалеку уже имелось несколько профессиональных учебных заведений. Так что ему предстояла большая работа и дальнейшие исследования, если он надеялся превратить эту недвижимость в нечто, способное вызвать реальный интерес.

Вздохнув, Майкл уставился на торговый центр, размышляя, какие сюрпризы ожидают его внутри.

– Что б меня, – пробормотал он.

Его внимание привлекло одно граффити, начертанное краской из баллончика: Здесь был Скаг.

Майкл хмыкнул. Какой туповатый троглодит из пригорода мог зваться Скагом? Ну, долбанным Скагам недолго осталось здесь тусоваться.

Посмеиваясь, он двинулся к зданию.

Короткий тротуар, ведущий от заросшего дворика, привел Майкла к служебному входу с северной стороны торгового центра. На ржавых двустворчатых дверях, выкрашенных в бежевый цвет, цепей не оказалось. Это его озадачило. Все служебные входы должны были быть заперты на цепи. После того, как торговый центр закрылся, видеонаблюдение и снаружи, и внутри не велось, поэтому цепи были просто необходимы для защиты собственности от сталкеров и вандалов.

Риелтор нахмурился. До этого момента он полагал, что здание надежно защищено от проникновения, теперь же уверенность в этом пошатнулась. Майкл подумал о черном Мустанге. Возможно, в машине были вовсе не подростки. Он предположил это только потому что из окон доносилась хэви-металл, но ведь его слушает не только молодое поколение. Людям в той машине могло быть как шестнадцать, так и шестьдесят, и, возможно, они были не так безобидны, как он предполагал.

Майкл усмехнулся.

– Не бзди.

Он покачал головой. Опасения были не беспочвенны, но если подумать, обвинять находящихся в машине людей в проникновении в здании было преждевременно. Заброшенный торговый центр действовал на Майкла угнетающе, отчего у него развивалась паранойя. Риэлтор подергал двери служебного входа и обнаружил, что они заперты. Его растущая паранойя ослабла, и здание уже не так пугало.

Он снял с пояса кольцо с ключами и перебирал их, пока не нашел нужный. Тот был помечен тонкой желтой лентой, на которой было написано "ЗСВ", что означало – Западный служебный вход. Он вставил ключ в замок и повернул его. Затем, затаив дыхание, взялся за ручку и дернул. Дверь открылась легко, но со скрипом. Майкл выдохнул.

Пристегнув связку ключей к поясу, он открыл дверь чуть шире и заглянул внутрь. Сверху на него посыпалась пыль и мелкие частички штукатурки. Он был рад, что надел маску, так как не хотел вдыхать это дерьмо. Риелтор уставился в темный и затхлый служебный коридор. Затем он достал свой телефон и включил фонарик в приложении. Ему потребовалось несколько попыток, так как сенсорный экран телефона не реагировал на прикосновение пальцев в резиновых перчатках. Луч был не таким мощным, как у обычного фонарика, и он мог видеть только на десяток футов. Майкл не заметил ничего необычного – просто пустой участок коридора. Никаких бездомных. Никакого мусора или обломков, указывающих на то, что подростками здесь устраивались вечеринки. Но дальше освещенного пятачка царила темнота, в которой могло таится все, что угодно. Он боялся полагаться на свой телефон, углубляясь в заброшенное помещение, рискуя посадить батарею. Без фонарика было не обойтись.

Майкл поспешил обратно к БМВ, открыл багажник и достал сверхмощный фонарик. Рядом с фонариком лежала клюшка для гольфа – паттер, оставшийся там с прошлой недели, когда он ходил в клуб. Он вернулся подвыпившим, и не заметил, как паттер выпал из сумки для гольфа, когда доставал ее из багажника. Помедлив, он захватил и клюшку, закрыл багажник и потопал обратно к торговому центру.

На ходу риелтор заметил небольшие разрывы и дырки на кончиках пальцев перчаток. Вероятно, порвал их, открывая машину. Пожав плечами, Майк приостановился, снял их и бросил на асфальт. Возвращаться за новыми перчатками не хотелось, и он решил, что такая предосторожность излишня. В конце концов, на нем оставалась маска.

У служебного входа Майкл снова открыл дверь, включил фонарик и шагнул в темный коридор, направляя луч впереди себя. Дверь с щелчком захлопнулась за ним, отрезав от внешнего мира. Он подумал, не найти ли что-нибудь, чтобы подпереть ее, но решил не заморачиваться. Мустанг и его пассажиры, вероятно, уже уехали, но не было смысла предоставлять им или кому-либо еще легкий доступ в здание.

Он двинулся по коридору, освещая себе дорогу. Бетонный пол был покрыт пылью, и, судя по толщине слоя, ее не тревожили годами. С потолка и светильников свисала паутина. Его дыхание приглушенно выходило из-под тканевой маски, а шаги отдавались легким эхом.

Мгновение спустя эхо отозвалось другим звуком.

Майкл застыл на месте, наклонил голову и затаил дыхание, прислушиваясь. Эхо затихло. Он вытянул руку и прощупал темноту вокруг себя, прищурившись и вглядываясь в тени. Звук не повторился. Луч фонарика вдруг стал казаться тусклее.

Мужчина дышал через нос, стараясь не издавать шума. Он пытался убедить себя, что это просто разыгралось его воображение, но сам в это не верил. Ему это не показалось, звук был настоящим и походил на смех ребенка, тихий, но вполне различимый.

Майкл вздрогнул, когда звук раздался снова. На этот раз он сопровождался странным скрежетом. Едва слышимый, он с каждой секундой становился громче. Было похоже, что кто-то скребет чем-то по стене.

От нахлынувшего страха у него участился пульс. Пот стекал по лбу и попадал в глаза. Стало тяжело дышать, а голова закружилась так, что он подумал, что сейчас свалится в обморок.

Смех раздался снова.

Теперь уже гораздо ближе.

Майкл прочистил горло и, изо всех сил стараясь говорить устрашающе, прокричал в темноту.

– Это частная собственность. Предлагаю вам убраться отсюда, пока я не вызвал полицию.

В ответ на его угрозу донеслись издевательские смешки.

Майкл медленно отступил на несколько шагов назад, затем повернулся и побежал. В догонку ему несся безумный хохот, громкий и безудержный. Майкл закричал. Он услышал позади себя топот многочисленных ног. В панике он выронил клюшку для гольфа, но сумел удержать фонарик. Клюшка с металлическим лязгом загрохотала по полу.

Он выдохнул от облегчения, увидев косой луч угасающего солнечного света, пробивающийся сквозь щель в двери. Слезы и пот струились по его лбу и щекам. Маска сползла с лица и болталась на подбородке. Спасение было в дюжине футов от него.

Тут он вспомнил, что дверной замок защелкнулся за ним, когда он только вошел в здание. Подбирать ключ из связки не было времени. С криком Майкл врезался в дверь плечом, пытаясь выбить ее.

Дверь не сдвинулась с места.

Смех раздался прямо у него за спиной.

Вскрикнув, Майкл схватился за дверную ручку, и тут же его тело пронзил мощный разряд тока.

Глава 2

Селеста Синклер стояла у входа в затрапезный спорт-бар «Кикерс», такого же жалкого, как и весь этот захолустный провинциальный городок в Пенсильвании. Она сунула телефон в сумочку, когда рядом с ней остановился коричневый фургон. Из динамиков магнитолы неслась песня Билли Айлиш, оравшая на полной громкости. Фургон был в лучшем состоянии, чем все близлежащие здания – винтажный Шевроле 1978 года, полностью отреставрированный и ухоженный. Единственное, что было в фургоне из этой эпохи, кроме стереосистемы с басами, – это наклейка на бампере «Берни Сандерса – в президенты» и фреска на боку – логотип популярного YouTube-канала «Затерянные места», посвященного исследованию заброшенных сооружений и таинственных местностей, о которых ходили зловещие или просто загадочные легенды, одним из блогеров которого была Селеста. В фургоне было еще четверо, все члены ее команды.

Двадцатитрехлетнего парня за рулем звали Стюарт Карлсон. Он почесывал одной рукой свою длинную кустистую бороду, и щурился, разглядывая пятна на очках с толстыми линзами, которые держал в другой. На его голове красовалась фирменная кепка канала "Затерянные места". Задорный Стюарт часто выступал на съемках в качестве комика. Конечно, все старались подавать материал с юмором, но у Стюарта это получалось более естественно, чем у остальных. Подписчики обожали его.

Брэдли Уилсон сидел на переднем пассажирском сиденье. Канал был его творением, и хотя он признавал и ценил вклад остальных членов команды, все равно не стеснялся время от времени напоминать зрителям, что именно ему пришла в голову эта идея. Судя по его популярности среди комментаторов, один из которых однажды описал его как "красавца, напоминающего молодого Мэттью Макконахи", зрителям это напоминание не требовалось. Таким образом, Брэд стал лицом "Затерянных мест". Наделенный даром красноречия, он всегда был в центре внимания.

Сзади сидели Одри МакЭвой и Чак Клемонс. Они начали встречаться в выпускном классе средней школы и с тех пор не разлучались. Правда связывать себя брачными узами не спешили. Всякий раз, когда их друзья поднимали тему свадьбы, Одри настаивала на том, что брак – это архаичный, антифеминистский пережиток прошлого, поддерживать который у нее нет никакого желания. Селеста знала, что это была просто отговорка. Она всегда видела людей насквозь, особенно женщин. Одри и рада бы была выйти замуж, но поскольку ей такого предложения не поступало, то проще было протестовать против системы, чем признавать, что ею пренебрегают. А поскольку девушка была, мягко говоря, страшненькой, то Селеста полагала, что никто, кроме Чака на нее и не посмотрит, поэтому даже не попыталась устроить свою судьбу с кем-то, кто, возможно, оценил бы ее по достоинству и надел на палец заветное колечко.

А что касается самого Чака... ну, это была невзрачная амеба. Замкнутый. Молчаливый. Скрытный. Бесполезное пустое место. Селеста его терпеть не могла. Она ненавидела его извечно тупое выражение лица, унылое, угрюмое. Чак был их оператором, и это большее, что он мог делать в команде. Его присутствие на экране оттолкнуло бы зрителей. Иногда Селесте хотелось высказать ему в лицо все, что она о нем думает, настолько парень ее раздражал, однако сдерживалась из-за Одри, чтобы не ссориться с ней. В конце концов, тот был ее парнем, и, конечно, девушка сразу станет на его сторону. А Селесте не хотелось портить с ней отношения. Кроме того, остальные члены команды знали друг друга уже много лет. Они были сплоченной командой, в то время как она влилась в их компанию совсем недавно, и ее терпели в основном потому, что на ее участии в съемках настоял Брэдли. Девушка подозревала, что остальные члены команды ее презирают, считая, что она попала в проект через постель, но Селесте было на это наплевать.

Если Брэд был лицом канала, привлекая женскую аудиторию, то сексапильная Селеста была его прекрасным дополнением, притягивая мужскую. У нее была великолепная, точеная фигура и красивое лицо с рельефными скулами, и свои природные данные она использовала так, как считала нужным, дополняя привлекательный облик собственного тела скудным облачением – провокационно открытой и обтягивающей одеждой. Съемки в холодную погоду требовали более творческого подхода к гардеробу, но даже закутавшись в шубу, она все равно выглядела привлекательной. Она считала себя самодостаточной и независимой. Основной доход Селесты получала будучи моделью Инстаграма^[1], где у нее было около ста тысяч подписчиков. Она настолько преуспела в этом, что ей уже несколько лет не требовалась подработка. Съемки вместе с Брэдли на его канале YouTube поначалу были просто развлечением, она это делала в качестве одолжения ему, но проект оказался на удивление прибыльным.