Текст книги "А мы служили на крейсерах"

Автор книги: Борис Васильев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)

Бычки.

Это даже не история, так, байка, правда с абсолютно реальными корнями.

Так уж случилось, что было у меня на крейсере два командира БЧ-2, и оба – личности весьма легендарные.

Первый – то есть к которому я и пришел лейтенантом – тонул в лейтенантские порЫ на "Новороссийске", был вытащен на берег матросом. С этим же бывшим матросом – ставшим мичманом они не расставались почти всю службу.

Даже и уволились почти одновременно.

Ну а после "Новороссийска" служил мой будущий "бачек" на "Железном Феликсе", там и познакомился с "грозной ракетной техникой", и заслужив по праву звание первого ракетчика черноморского флота – получил назначение на новостроящийся вертолетоносец, где наши судьбы и пересеклись незадолго до его увольнения по возрасту.

Так что в какой-то мере мы – молодые офицеры-ракетчики, гордились, когда называли его фамилию в качестве своего начальника. Знал его без преувеличения флот, и не раз я слышал восхищенное цоканье языком, что мол да, такой и прикроет и с начальством поговорит если надо. Что и верно – как за каменной стеной с ним жилось, ни разу, ни при провале стрельб, ни при авариях – а было, было, ракету на ракету насаживали, носом в попку – ни один офицер не пострадал. Всегда – техника виновата. Умел Шеф пользоваться технической документацией, где на титульной странице, сразу после названия комплекса написано было "экспериментальный образец".

И отдохнуть – тоже славно умел. Новоприбывших офицеров БЧ-2 "прописывали" не где ни будь, а во всефлотско – известной "Козьей жопе" – кабачком под рестораном "Приморский", куда заблаговременно направлялись два техника-мичмана с немалой канистрой шила корабельного, и целью "забить" местечко доя дружного офицерского коллектива БЧ-2.

Не вру. Меня "прописали" именно так.

Но все хорошее – кончается когда ни будь – и ушел наш Шеф на пенсию. В 47 лет, с должности командира БЧ-2 крейсера, не прослужив за всю свою жизнь ни дня на берегу. Светлая ему память. Сейчас наверное таких не найдешь.

Но не будем о грустном – назначили нам на смену Шефу личность вообще легендарную – капитан-лейтенанта Чукина.

Легендой он стал еще лейтенантом, а к моменту назначения – был очень толковым офицером – каплеев просто так на должность второго ранга не назначают. Пил правда. Но об этом я рассказывал уже, а сегодня – как же он флотской легендой стал.

Так вот служил он как положено лейтенанту, ничем особым не выделяясь – пока не пришло время отпуска.

На флоте – как и везде в Вооруженных силах лейтенант узнавал о том, что он со вчерашнего дня в отпуске обычно сменяясь с дежурства или придя из патруля.

Так и здесь, докладывает он о смене с вахты а старпом ему -

– А какого собственно хера ты еще здесь. Время – двадцать часов, а с нуля – ты в отпуске…

– А…У...Э…

– Да что ты мекаешь, отпускные – у финансиста. Вот проездные не выписали. Ну придешь завтра.

Делать нечего. К финансисту. Ну а тот деньги -то ему выдал, но посоветовал: ты мол мне адрес оставь, куда поехать собрался, я лучше проездные тебе почтой пошлю, если завтра придешь – старпом тебя из отпуска отзовет, есть у него такая практика. Отпуск – то объявлен приказом, а то что вызвали на другой день -служба…

Совет полезный, как тут не воспользоваться.

Уехал он в отпуск. Отдыхает себе неделю, вторую – нету письма с проездными. Он – телеграмму на корабль. Пришлите мол, поиздержался в отпуске.

Тишина.

Вторую шлет.

Тихо. Отпуск-то кончается, на пароход надо. Третью, "Молнию".

Старпом, в сердцах , после двух телеграмм, да еще и "Молнии" – а тут проверки разные, не до лейтенанта – возьми и брякни почтальону -

– Да ответь ты ему – пусть пешком идет...

Моряк оказался грамотно подкованным – и без вопросов телеграммку с текстом "Иди пешком. Старпом" отстучал в места проведения отпуска.

Все как помянуто хорошее кончается когда-то, кончился и отпуск у лейтенанта.

Нету его.

Не прибыл то есть в часть.

На всякий случай – начало семидесятых. Дисциплина – ой-ой-ой.

Второй день нет.

Третий. Впору дезертиром объявлять и в розыск.

Не тут то было.

Приносит почтарь телеграмму старпому.

"Иду пешком. Прошел Тулу. Целую – Чукин."

Немые сцены и другие проявления изумления нервно пьют валерьянку по сравнению с реакцией старпома.

Немедленно нашли деньги и отправили лейтенанту на проезд.

А он так и остался – Целую Чукин.

ВЭЖ.

Беда есть такая на флоте – ВЭЖ-21 называется.

Может конечно быть, что поправит меня кто-то, что мол, вовсе даже не беда, а вполне полезная для флотской жизни вещь, и без нее совершенно прожить невозможно на флоте.

Не знаю, не знаю... В моей памяти эта штука совершенной бедой сохранилась.

Причем, как это в жизни и положено, случАев с ее участием несколько было, но вот хорошо запомнились два – первый – трагедия, а второй – как положено фарс.

Ну да наверное, пора беду эту самую представить поподробнее.

Насос это. Водяной эжекторный. Почему двадцать один – не упомню за временем. По внешнему виду – две трубы в виде русской буквы "у" сваренные. Один конец к пожарной магистрали подключается, другой конец – суется туда, где чего откачать надо, воду из магистрали подали – и пошло дело по принципу простейшего пульверизатора, из двух трубочек -кто в детстве делал, так вспомнит.

Все эти технические так сказать подробности – к тому, что насосы эти часто на кораблях стационарно закрепленными стоят. Ну там трюм в машинном отделении осушить, еще какую гадость за борт откачать… И дело то как раз в том, что если в насосе этом пожарную магистраль не к тому концу подсоединить – он из откачивающего превращается в нормально накачивающий… То есть вместо того, чтоб осушать и откачивать, наоборот совсем.

Где вы видели таких идиотов, чтоб наоборот подсоединяли, спросите?

Вот об этом то и рассказ, причем, еще раз замечу, что случаев таких за военно -морскую службу значительно больше было, я здесь только крайние изложу.

В самом конце семидесятых еще ходили на боевую службу в Средиземное море эсминцы проекта 30-бис. Кораблики – первый послевоенный проект, красавцы конечно, последние полубаковые, но к сожалению к боевой службы в средиземке совершенно не приспособленные… Жутковато было на их народ смотреть после нескольких месяцев.

Так вот один такой эсминец с помощью беды этой флотской и сожгли.

Причем, по словам непосредственного назовем его так организатора безобразия, "человека – легенды", пожизненного старшего лейтенанта Вовки Карамзина было это совсем просто.

Так вот, сходил этот эсминец на боевую, задачи все порешал успешно, оценка чуть ли не отлично...

И надо же было такому случиться, что вместо родного Санузлава, по окончанию в Город завернули. Что такое после боевой в порту оказаться – это надо хоть раз почувствовать… В общем и целом – расслабуха полная, со всеми вытекающими последствиями.

Но постояли они там дня три -четыре – и в родную базу. Идти всего ничего, ночь.

Нуте с перед вечерним чаем, около двадцати одного часа спускается помянутый Вова Карамзин в котельное отделение – а он в аккурат командиром котельной группы подвизался, проверил, как народ вахту несет, пайолы соответственно поднял, в трюме посмотреть что там и как , а там – что и говорить, тридцатка бис "с приставкой Пальма" – как на флоте пошучивали. Это вам тот еще агрегат.

Словом в трюмах водичка плещется – "вам по пояс будет" -, а сверху – как водится мазут флотский.

Вова тут же старшего вахты отодрал показательно, чтоб службу помнил, и приказал, соответственно, ВЭЖ включить, воду из трюмов откачать за борт – с мазутом вместе.

Если вы интересуетесь за экологию – их есть у нас.. Имеется ввиду экологических документов. Но кто же на тридцатках их читал? – Тем более , что цистерн для льяльных вод на этих кораблях отродясь предусмотрено не было.

Дал он значится команду, и чаек пошел пить.

Старшина вахты – годок, опыт помноженный на мастерство, молодого матросика мордой в ВЭЖ ткнул – и тоже на чаепитие отправился... Ну а уж молодой ВЭЖ включил. Наоборот конечно. То есть нормально воду в трюм качает. Проверять ему недосуг, у него вахта "на горении", то есть за котлом следит...

А котлы надо сказать штука весьма раскаленная. Хоть и облицованы специальным шамотным футеровочным кирпичом, но поверхность весьма горячая, да еще и после боевой, повторюсь, пока в море ходили – прогорело кое – где помалу.

Суть да дело – накачалась в трюм водичка до самого пода котлов – так на флотском языке низ котла называется, мазут что на поверхности нагрелся, соответственно – ну и вспыхнул.

Дальнейшее на языке официальных документов называется "Пожар в котельном отделении.". Хорошо пароход горел, но потушили однако, правда не без жертв.

Так и стал Вова старлеем пожизненно.

Трагический конечно случай……

Ну а в конце 80-х, на эскадре, а Средиземном, сообщают мне как-то вечером, что мол завтра – начальник штаба эскадры к тебе пожалует, с пароходом твоим познакомиться.

Ладно, что успели – подчистили, прибрали…

А пароход – то у меня действительно своеобразный был. Для выполнения специальных задач, в том числе, дизель генераторов там в два раза больше было, чем надо бы для обычной жизни. И размещались они отдельно – два в машинном отделении, а два в носу, в носовом энергоотсеке, как раз под палубой бака.

И надо здесь отметить, что мы только из похода пришли. Механик запросил добро что-то там в машине поковырять, ну и чтоб дизеля не шумели – на носовой энергоотсек питание перевел.

Наступает утро, пришел начштаба…

Походили с ним по пароходу, до бака дошли...

Он:

– Чего это у тебя тут стучит?

– Носовой энергоотсек

– Показывай

Спустились. У моряка вахтенного – форма одежды, повязка, доложил как надо. Дизеля грохочут... Порядок… И тут -

Начальник штаба к уху моряка наклоняется и орет – дизеля-то перекричать надо -

– Открой пайолы!

Ну да. Все правильно. Хотел мой бравый вахтенный трюма осушить слегка. Конечно.

Под самые пайолы – водичка с соляркой на поверхности плещется…

Начштаба от удивления – глазам своим не поверил видимо – наклонился поближе – и тут -

У него из верхнего кармана тропической куртки авторучка, красивая такая, фирменная, – выскакивает – и – вот дизеля грохотали, но честное слово, я четко услышал этот издевательский "ЭЛП!", когда ручка в эту солярно – водяную суспензию плюхнулась с брызгами…

…Никогда ни до, ни после не видел я, чтоб адмиралы с такой скоростью бегали.

Догнал я его только на трапе, где он уже успел разорвать задницу на свастику дежурному, вахтенному офицеру, старпому, и всем остальным, кто попадался на глаза…

Со мной он попрощался весьма скажем так сдержанно, при сходе с борта, типа

– Ну...командир…ну...я...б...!!!

Водичку мы конечно по вечерку да вечернему ветерку с берега – откатали за борт, авторучку – хоть и искали не нашли…

Нукание начштаба в двойку по итогам недели вылилось...

Ну да пережили и это.

Такой вот фарс этим самым ВЭЖем.

А кто-то может и не верит, что беда.

Точно беда.

Геморрой.

Доктора эти разные… понапридумывают слов всяких… да еще с синонимами – для просторечивого употребления – одни, для мждусобойных разговоров – другие… А нормальные люди от этого страдают, получается.

Сколько лет уже прошло...

Казалось бы давным – давно пора все забыть, а вот не забывается. Как услышу где слово "гайморит" – все снова перед глазами встает.

Что такое землякам попасть в одну часть – рассказывать не надо. Подарок судьбы. Ну а уж если с одной деревни – так и вообще говорить нечего.

А мы в училище сразу трое поступили – с одной деревни. Правда оба моих земляка постарше были, один так и вообще год перед поступлением у отца моего в школе лаборантом трудился – но тем не менее.

Двое нас попали в одну роту и даже один взвод, а третий – совсем в другую.

Но как бы то ни было, только уж особой – то дружбы у нас не получилось, то есть в отпуск конечно вместе ездили, и оттуда тоже, а вот в училище или в отпуске как-то не очень вместе крутились – может просто разными людьми оказались, а может еще чего.

Ну да в общем то дело даже не в этом.

Родители мои – матушка особенно – регулярно в письмах про житье – бытье спрашивала, и постоянно про земляков поминала – мол напиши, как и у них дела.

Обычно что родителям пишешь – нормально все, что еще. Но вот угораздило одного из земляков моих – как раз того, с которым в одном взводе были – приболеть. Ничего в общем страшного, гайморит обыкновенный, положили в санчасть, пролечили, может даже и прокололи – но как раз только он из санчасти вышел – матушка моя очередное письмо присылает. И снова – как там да что.

Отписал ответ, что у меня мол все нормально, а вот Вовка Воронов – в санчасти с гайморитом лежал.

Отписал и забыл. Проходит недели может две, захожу в класс на самоподготовку – уж не помню, где задержался, народ -то в общем в основном по местам сидел. Чувствую – как-то странновато на меня поглядывают.

Потом старшина класса спрашивает:

– Ты Воронка (так его по фамилии кликали) не видел?

– Да нет – говорю -не видел.

– Ну счас он тебя кончит. Письмо из дома получил, прочитал, тебя обматерил – и искать побежал. Убить обещался.

Покопался в памяти – да вроде ничего … Жду.

Минут через пятнадцать влетает в класс Воронок, глаза бешеные, щеки горят – и – меня за грудки... Ну и текст соответствующий … самое приличное – "Убью, сука", остальное – за рамками нормативного..

Кое – как отцепился. Поорали друг на друга, пока не пришли в себя маленько. Спрашиваю, мол объясни наконец связно что случилось-то.

Тот опять слюной брызгать... Но объяснил наконец то, сквозь мат опять же и брызги... Получил из дома письмо, в котором матушка – его теперь уже – пишет, что он крайне нехороший человек, плохой сын, гуляет направо и налево, и вообще, вон мать Вити (моя то есть ) сказала, что ты (он то есть ) болел триппером...

Повторюсь – жители мы оба были деревенские, а там резонанс подобного рода событиям громкий получался... Так что весть серьезная... Мне честно говоря поплохело даже. Не писал ведь ничего такого.

Но не докажешь ведь, да и народ в классе орет, что мол сволочь ты последняя, раз такое про товарищей говоришь а тем более матери.

Поклялся я тогда перед всеми, что письмо, которое матери написал попрошу назад прислать, и объяснить заодно, откуда ноги растут у такой информации.

Прислала мне матушка письмо мое назад

Там конечно все правильно – три слова о том, что Вовка мол в санчасти лежал…с гайморитом.

А вместе с моим письмом – и свое прислала, пишет, что мол не обижайтесь, такие уж мы, матери мнительные насчет своих деток, и дело -то мол ведь как было:

Стоят они с матушкой Воронка в одном магазине в одной очереди… Как твой – А как твой – Да нормально – И мой нормально – А мой написал, что твой в санчасти лежит... с эти…как его…гайморитом …Чем? Да гаморроем вроде … А-а-а-а-! Я так и знала, что у него гонорея...!!! На весь магазин… в деревне…

Прочитал я письмо – и свое и мамино народу, убедил, кое – как что не совсем уж сволочь…

Хотя конечно хорош гусь.

С тех пор правда никогда, ни о себе, ни о родственниках, ни о знакомых ничего такого родителям не писал.

Вот и до сих пор не пишу.

Только при слове "гайморит" – ежусь слегка…

Дед мороз и молодочка.

Мы возвращались в Севастополь тридцатого декабря

Настроение – прекрасное, за "боевую" – отлично, и в сердцах и в природе благодать.

На "мосту" собралась небольшая компания – Командир, зам, командир лодки, экипаж которой мы везли из Тартуса на межпоходовый отдых, и я. До подхода было еще время, трепались – ни о чем и обо всем. И черт меня за язык дернул:

– Ну что, Новый Год начнем с грубого нарушения воинской дисциплины?

– Почему?

– А Молодочка в комендатуру попадет. Он к Севастопольским патрулям непривычный.

Надо здесь сказать, что буквально за неделю до выхода – а уходили мы в августе – назначили нам лейтенанта-"дзержинца", воспитанника славного города Питера, Молодочку. Такая у него фамилия была. Ну, неделя перед выходом – сами понимаете – все в беготне и суете, так что на берег он если и ходил, то днем и по делу, города совсем почти не знал, а уж Севастопольскую комендатуру и патрулей-тем более. А у нас, их бывало немеряно – не Питерская вольница...

Выглядел лейтенант – как сказать – как настоящая молодка – румяный, вьющиеся темные волосы, почти не брился – в общем, юнец – юнцом. Но офицером оказался толковым, в море показал себя хорошо, и к тому же оказался кандидатом в мастера спорта по боксу.

Командир посмотрел на меня недобро, пробурчал себе что – то под нос вроде "Типун тебе на язык"– и на этом закончили...

Ну а потом заход, встреча, и тд...

В праздники командир всегда оставался на борту. Но, когда второго я прибыл на службу – на корабле его не должно было быть. А он был, и в весьма – не сказал бы раздраженном – каком – то озадаченно-ироническом настроении.

– Ну, что? Напророчил, туды его в качель?

– А что?

– А вот что:

…Первого числа Молодочка был в "сходящей" смене, и, попросив разрешения пойти позвонить, убыл с корабля.

Забрал его сегодня утром из комендатуры сам командир, которому посоветовал, мерзко хихикая, это сделать комбриг. И для хихиканья были свои причины.

Позвонил, стало быть, Молодочка – не знаю кому уж там – и пошел на пароход. Первое число. Народ или спит, или догуливает, кабаки закрыты, скукота. Город вымер. Сел он на рейсовый катер, переехал на Северную, и двинул пешочком в сторону Куриной, к пароходу.

Идет не торопясь, время есть, спешить некуда. Навстречу – Дед Мороз – кому еще в Новый Год на дороге встретиться?

– О! Лейтенант! Один! Пошли со мной!

И излагает ему Дед Мороз, что идет мол, сейчас "поздравлять" девок из ВОХРовскй общаги, где у него масса знакомых, и они конечно не дадут погибнуть в Новый год лучшим представителям Советского флота и зимней фауны, и готовы встретить их по традиции – со стаканом в одной руке, огурцом в другой – и подолом в зубах.

Почему нет? Чем на пароход, к любимому личному составу !!!

Пошли .

Да не тут – то было. Не сложилось что-то у Деда Мороза – не пустили их в одно общежитие, выгнали из другого...

В общем, дело к вечеру, дни в январе короткие. Идут они, несолоно хлебавши – и тут Дед Мороз говорит:

– Слушай, а зачем нам вообще эти бабы ? Давай я тебя,… а потом если хочешь – ты меня!...

А происходило это все в те славные "застойные" времена, когда флот еще ходил в море, а нетрадиционную ориентацию не то, что на показ – весьма скрывали.

Уж не знаю, действительно ли тот Дед Мороз был с "голубизной", или с пьяных глаз симпатичная физиономия лейтенанта ему в "снегурочку" обратилась, но эффект от его слов был сногсшибательный – в прямом смысле этого слова.

Короче говоря, подоспевший во время – или не во время патруль застал такую картину: орущий благим матом Дед Мороз – и мудохающий его – весьма профессионально (КМС ! ) лейтенант.

Ну, Дед Морозов бить не рекомендуется... Забрали обоих – лейтенанта в комендатуру. А Деда Мороза – в милицию.

Рассказ лейтенанта выглядел весьма фантастично, но связались с милицией – совпало с тем, что поведал Дед Мороз, поверили, но отпускать не стали – до решения коменданта.

Комендант – тоже не чужд юмору – посмеялся, и проинформировал комбрига, а уж тот не преминул посоветовать командиру лично забрать Молодочку из комендатуры. Чтоб тот Дед Морозов больше не бил.

Так все и закончилось – подавать в сводку его не стали, устно комендант доложил командованию, там тоже посмеялись, да и ладно, пусть им...

Молодочку наказали так, символически...

Но грубый проступок среди офицеров "политбойцы" нам все-таки засчитали...

Инглиш.

Задания иногда получаешь – диву даешься… Иду себе спокойно, никого не трогаю, телега вдруг из штаба спускается:

"Следовать через точки..., ..., ……, предполагается , что в данном районе находится утерянная во время шторма антенна ГАС (гидроакустической станции) американского фрегата. Антенну можно обнаружить по сидящим на ней чайкам. При обнаружении поднять, исполнение доложить."

Ага. Вот щщас все чайки на нее и сели. Шторм – то действительно был, и сейчас море балла три, так что чаек и в помине нет. Они же не такие дуры...

Ну да команду дали – мы сполнили и доложили. И пошли через указанные точки. Чаек пугать.

Сигнальцы , заинструктированные насмерть – бдят, поощрение за обнаружение чаек обещано, едем потихоньку. Море – пустое, тишь и благодать...

Тут на локации цель нарисовалась. У нас ведь как – все, что вокруг объявилось – цель. Идет практически контркурсом, скорость небольшая – торгаш, видимо.

Нарисовалась, через малую толику времени визуально обнаружилась, из – за мрази предгоризонтной выползла. И только выползла – с двух сразу прожекторов сигнальных блымкать начала.

Поведение для всяческих иностранческих пароходов нехарактерное. Они нас, советских, обычно гордо не замечали.

Может наш ? Ответил мой сигнальный, Переморгнулись туда – сюда, – старшина вахты докладывает: "Ничего тащкомандир понять нельзя! Чушь какая – то!"

Обматерил их, как водится, мол семафор принять, и то не можете!... А идем все также, контркурсами, разобраться что за пароход – невозможно, силуэт один...

И тут "Рейд", международная станция оживает:

– Во шип, Во шип, Плиз ансе ми! (Военный корабль, военный корабль, пожалуйста ответь мне).

О, думаю...

Ладно, отвечу.

– Ай эм рашн во шип. Ху а ю? (Я русский военный корабль. Кто ты?)

– ………………...

Вот тут я не понял. То есть ничего из того, что он мне радостно брызгая слюной заорал с подвыванием по аглицки... Ну и отвечаю соответственно:

– Донт андестенд ю! (Не понимаю тебя)

Тишина секундная...Потом с изумлением каким – то в голосе:

– Ду ю спик инглиш? (Говоришь по английски)

– Ес, э литтл (Да, немного)

– ……………………...

Опять брызги в микрофон. Ни хрена не понял.

– Донт андестенд ю!

Снова тишина секундная.

– Ду ю спик инглиш?

– Ес э литтл

– ……………

– Донт андестенд ю

А уже меньше мили до встречи осталось. На пароходике (видно уже, что пароходик может тысячи на полторы водоизмещения, сухогруз каботажный), видимо ребята в легкий ступор впали. Русские или пьяные – или издеваются. Или пьяные издеваются.

– Ду ю спик инглиш?

– Ес,э литтл.

– ……………………...

………………………...

…………...

На этот раз мой радиокорреспондент говорил побольше и поэмоциональней. Причем значительно.

А уж почти поравнялись.

– Ду. Ю. Спик. Инглиш!!!

– Ес, э литтл.

– ………………...Гив. МИ. Май. Пойнт!!!! (Дай мне мое место)

Ха! Так бы сразу и сказал. А то поет про какие – то алтитъюды ! Потерялся, родимый во вчерашнем шторме... И локация видимо сдохла...

Продиктовал я ему широту и долготу, цифры , слава богу помнил как сказать... Он потом минуты три все в микрофон "сенькал" – благодарил.

Но чувствовалось, что вместо соплей давешних в голосе у него смех.

И пошли мы в разные стороны.

Он – по своим коммерческим делам, а я – чаек пугать.

А с английским – до сих пор плохо.

Подводило меня это пару раз – уже в другой жизни. Ну да и история это совсем другая...