Текст книги "А мы служили на крейсерах"

Автор книги: Борис Васильев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц)

Рассказ третий.

Такого вообще может, и не могло быть...

Пошел лейтенант один с эсминца этого в патруль.

Город большой, с одного конец в другой – часа два добираться. Но надо же такому было случиться, что маршрут ему назначили – ну прямо у самой общаги, где он с молодой женой квартировал...

Ходят они, значится по маршруту час, два, и все мимо дома… Огонь в окнах горит...домой хочется…

В общем, часа через три лейтенант у своего подъезда патрульных оставил, проинструктировал, чтоб ни – ни, никуда. А сам – пулей , к себе, на пятый этаж.

Открывает тихонечко дверь, в комнату... А там... Жена молодая... С мужиком... в семейной постели...голые…… …... ……

Вскочили. Срам пытаются прикрыть кое – как.

Лейтенант, не долго думая командует :

– К стенке !

Встали...

Тот пистолет из кобуры, затвор передернул, и…...

……..."Несчастливый" любовник обделался сразу...Слабы мужики, женщины покрепче будут……...

И открыл огонь. Но не на поражение, а:

...по люстре...

...по мебели…...

...по посуде…...

.....по стенкам……...

Перезарядил – обойма кончилась – и продолжил :

.....в потолок………

......в стены………

.......куда попало………

Закончил стрельбу, произвел контрольный спуск, как положено. Пистолет – в кобуру – и вниз, и, с патрульными – в комендатуру, сдаваться...

Сначала ему не поверили, но на всякий случай – в офицерскую камеру...

Послали по адресу группу – с дежурным особистом для проверки. Подтвердилось…… Из всех шестнадцати пуль только одна рикошетом в окно ушла, остальные – в комнате остались.

А на "возлюбленных" – живого места не было – побиты были кусками штукатурки, порезаны осколками стекла, в занозах от мебельных щепок...

Но живые...

………...

А лейтенанта наказали за использование оружия при несении патрульной службы не по назначению.

Рассказ четвертый.

Разин.

Комбриг например, считал, что для полной победы воинской дисциплины над личным составом на нашем корвете, его надо вывести на рейд и расстрелять торпедами. Со всем экипажем. И только тогда, стерев трудовой пот со лба, можно будет сказать, что воинская дисциплина у нас установлена. Ненадолго.

Ну да вместо внешнего рейда в док нас поставили – время подошло.

Поставили, чистимся, жизнь идет потихоньку, то есть дни бегут – суббота... А значит увольнение. Любимого личного состава... Со всеми вытекающими.

Уволили, к двенадцати народ подтянулся в разной степени опьянения, тут же, на юте огребая от одной до четырех недель "без берега"…

Время – без пяти, оперативный уже интересовался…

Темы нет. Матрос у нас был, Артемом звали, Темой. Рост – под два метра, форма – шестого номера, плечищи – огого… как все здоровые физически люди – спокойный, как мамонт и невозмутимый.

Чу !

Грохот каких – то железок, мать – перемать...двигается к пароходу фигура, припадая и пошатываясь.

А надо сказать, что по случаю дока на борту старшим ЗАМ остался.

К описанному моменту он уж кругов сорок по юту нарезал. Мы – то в сторонке стоим, но слышим:

– Б...ь!! Убью суку!...Ах...! Ну...!

Короче говоря с внутренним голосом разговаривает.

Взбирается Тема на трап тем временем, цепляясь за леера, лапу – грабарку к уху, и запинаясь, пытается изложить, что мол прибыл без замечаний…

Причем видно невооруженным глазом, что он – в хлам.

Зам к нему подлетает, и

– Ты...е……б…...! Как смел...е……!

Тема первых секунд пять резкость наводил, не отрывая лапу от бески...потом видно разобрал, вздохнул глубоко, и:

– Пашшшел ты на хУй, кОзел, я тя в милицию сдам!…

Грабарками своими зама за грудки, да кааак метнет его за борт...

Ну, прямо Стенька Разин.

А не до смеху, в общем – то...в доке стоим, за бортом не водичка, а стапель-палуба. Причем лететь туда тоскливым кажется...

Зубами наверное,…уж не знаю…зацепился зам за леера…верещит не своим голосом что – то насчет спасите – помогите – вытащите…

Мы – в обалдении, ну честное слово, в ступоре каком – то…

А Тема тем временем у командира вахтенного поста на юте нож из ножен вырывает, и зама ! по рукам!...по рукам !...

Зам на ультразвук уже временами переходит, руками перебирает...Какой на хер Стивен Кинг!… (Впрочем, о нем еще в те времена и не слыхали) – ужасы !…

Мы опомнились, навалились, впятером кое – как Тему скрутили, потом и зама вытащили...

Он потом недели две со скрюченными пальцами ходил, разжать не мог. Пальцы конечно, ручку не держали, так что партийно – политическая работа на это время замерла, на радость врагам мировой революции.

А Тема – что Тема, отсидел не "губе", и дальше служил, пока в дисбат не попал…сослуживцу селезенку отбил, когда тот в строю тянулся...

Случайно…

Рассказы

8 ноября 1969 года

– Я покажу тебе самое прекрасное на свете…

сказал он.

– Посмотрим…

сказала она...

По "хребту беззакония", все быстрее и быстрее, через Матросский, мимо "ямы", "ладьи", по небольшой лестнице, через ворота на бульвар, через "поцелуев мост", к "Прибою", сквозь клочья тумана поздней осени Города, они выбежали на мыс...

Лениво шевелящаяся изумрудно-черная вода у ног...

Туман...

Тишина...

Такая тишина на внутреннем рейде стояла только в эти минуты – и только в эти дни...

Тишина немолчного плеска волн о когда-то белый, а сейчас позеленевший камень набережных, тишина отдаленного гудения каких-то механизмов, еле слышного шороха шагов и приглушенных голосов, остро пахнущая мазутом и йодом, под силуэтами двух адмиралов, вырисовывающихся из абриса крыльев бронзового орла, навеки застывшего над водами бухты…… спокойными и мудрыми, видевшими казалось все и готовыми кажется ко всему...

– На флаг, гюйс, стеньговые флаги и флаги расцвечивания – Смирррнаааа ! ! !

Перекличкой от входа до самого устья речки пронеслось, отражаясь от воды и скал, отдаваясь эхом, сливаясь в удаляющееся -

аа-аа-аа...

И выкатившееся вдруг из-за белокаменских высот оранжевым апельсином солнце сдернуло завесу тумана, яркими бликами отразившись на лаковых бортах и лаковых волнах, заиграло в последнем золоте листвы платанов...

И змеиное шипение летящих с шиком вниз по туго натянутым вантинам флагов "Добро"

– Та..ащ… ка..ади…время вышло ! !…

...ышло…

...шло...шло…

Опять перекат, усиленный корабельной трансляцией, и эхом ударяющий в скалы, колонны Пристани, отскакивающий упругими мячиками от бортов и надстроек...

– Л..аа..г…днять… ать... Ать...!…

И звенящая мощь оркестров, и перезвон склянок, и звуки горнов, настроенных специально слегка не в тон, и волшебное превращение суровых громадин…...

И, в мгновенно наступившей секундной паузе -

после "Вольно"

…оно…оно…

……хрустальные звуки гимна Города, звенящими монетами падающие на площадь, асфальт, бухту, корабли, казалось бы едва слышные, но все же четко различимые:

……Гордость русских моряков...

……………

Они стояли, взявшись за руки, с застывшими на эти секунды сердцами, вдруг пропускающими удар за ударом, вытянувшись, и кажется, встав на цыпочки, в безумии поднимающего и рвущего душу восторга...

Мальчик в неуклюжей форме с двумя "галочками" второкурсника на левом рукаве бушлата -

и девочка, тоненькая, как гитарная струна, с распахнутыми озерами бездонных глаз...

…...Они не знали, что их ждет впереди...

…...Холодные чужие квартиры, дымящие печки, которые надо топить углем, и – разлуки...

…...Болезни сына, и снова чужие квартиры, и разлуки……

…...Железо, железо, железо, на долгие годы железо, ставшее родным и более близким, чем жена и сын……

…………И шторма, и одиночество мостика, и -

разлуки…...

Они не знали этого……

Они стояли, и слушали эту магическую тишину…...

Время вышло!……

42 крючка.

В нашей жизни, как опыт показывает, некоторые, ставшие уже привычными вещи – уходят безвозвратно…

У кого – то к примеру, – волосы выпадать начинают, у кого – то зубы, или другие к примеру полезные и нужные функции организма,…тьфу – тьфу – тьфу…(и постучал себя по лбу, как по самому лучшему в мире дереву).

Бывает… а у меня вот так с рыбалкой произошло.

Родился я в семье, где рыбалка в поколениях культивировалась, как самое что ни на есть полезное и нужное занятие.

Далекие предки – те и вовсе егерями у помещиков служили, профессионально то есть охотой да рыбалкой занимались, а кого помню – дед, отец, дядья, да что дядья, тетка – и та заядлой рыбачкой была. Сейчас, правда, по возрасту не занимается этим делом …

И на всем вот этом вот единодушном фоне, я – вроде белой вороны был. Нет, конечно в семейных выездах на рыбалку всегда участвовал – а куда б я делся, коли дома один пес оставался, а то и его прихватывали – но азарта особого никогда не проявлял, не находя с раннего детства в ужении рыбы ничего особого.

Однако же в силу семейных традиций основы так сказать ремесла этого усвоил, и к окончанию школы практически стопроцентно мог поймать десяток – два плотвичек, или там окуньков на небольшую ушку или сковороду жарехи.

Благо рек, речушек, стариц и прочего водного пространства в округе было предостаточно.

Но, тем не менее, в семье меня рыбаком никогда не считали, так, сочувствующий без должного рыбацкого азарта...

Правда сказать, когда на флот попал, рыбалкой по первости действительно не занимался, да и смешно, честно говоря, ловить рыбу в замазученной воде Городской бухты, и воняла она до безобразия.

Тем удивительнее мне было увидеть на первой же боевой, как буквально через десять минут после постановки на якорь, борта крейсера украсились удочками, к концам которых прикипели, с горящими от азарта глазами, мичмана, лейтенанты, каплеи, капитаны третьего ранга…...

Но и на той боевой я рыбалкой не занимался. И некогда по молодости лет было, да и в силу незнания обстановки и неподготовленности к этому делу.

Правда, впоследствии все было возмещено сторицей.

Ловили мы везде – и все, что попадалось.

Хоть Средиземное рыбой и не очень богато, но попадались так таки и угорь, и зубан, и тунец, и карась, а уж про кальмара, скумбрию, сардину, ставриду – и говорить не приходится.

Разные конечно рыбы, а больше, пожалуй, всего мурена запомнилась нестандартным своим поведением.

Правда и повод для такого поведения был преизрядный – док наш подарок Городскому Аквариуму решил сделать, и мурену ту, свежевыловленную, прямо с юта – в лазарет, и – в ведро с формалином посадил. Тоже, понимаешь, естествоиспытатель Луи Пастер.

Очень ей это дело не понравилось – имею в виду ведро с формалином. И, соответственно в силу своей неподготовленности к такому повороту событий, и не имея видимо желания веселить Городскую публику своим видом в статусе экспоната Аквариума, она из того ведра выпрыгнула, и начала плясать на палубе лазарета какой – то зажигательный рыбий танец, чем – то смахивающий на фламенко, используя зубы в качестве кастаньет, задорно ими пощелкивая и посверкивая зелеными своими глазками… Зрелище то еще, я вам скажу.

Док этот танец прекратить в силу своей интеллигентности и привычки в основном скальпелем махать не смог, так что позвали срочненько боцмана с топориком килограммов на десять, и благополучно расставшись с головой где-то на пятнадцатом ударе, мурена эта, не возжелавшая внести свою лепту в науку кончила свою хладнокровную жизнь …

Так что все обошлось, а на претензии дока, на порубленный в лазарете линолеум боцман гордо ответил, что он боцман, а не снайпер, и не фиг над людьми издеваться, съели бы просто, без затей, и никакого палубе урона...

Словом шло все своим путем, и приезжая домой, можно было теперь похвастать определенными успехами на ниве семейного увлечения.

Но, возвращаясь к началу отмечу, что сколько веревочке не виться…

Году этак в 83-м встали мы на якорь ненадолго, топливом да водичкой с совсем обнищавшими коллегами поделиться. Один пароход к борту приняли, второй – на бакштове, то есть веревке за кормой висит. Подаем на них воду, топливо, а я тем временем – дело святое – донку с юта вооружил.

Минут через сорок пять тралец, что на бакштове был напился, отдавать надо, значит – донку снимать.

Тяну.

Что – то тяжело... Потом легко…снова тяжело...не пойму никак…

Всплывает наконец, метрах в двадцати за кормой… Мечта любого Средиземноморского рыболова…КАРАСЬ!!!

В длину метра полтора, в обхвате – сантиметров пятьдесят...( Ну рыбак, рыбак, но здоровый гад был!)

Ажиотаж поднялся, с бака тральца – советы сыплются, командир наш с моста прибежал, на юте народ заклубился, крики, шум ..

Боцман крюк отпорный – уж не знаю, для каких боцманских нужд остро заточенный приволок…

Подтянул я карася тем временем к борту. Боцман крюком за жабры зацепил, подымаем помалу, кэп руководит, вокруг – азарт, болельщики…Гад морской смирно висит…

Вытягиваем.

Уже к леерам… уже на леера…уже кэп лично, как любимую жену обнял рыбину поперек тулова… уже через леера...-

И тут эта проклятая зверюга, на последнем видимо издыхании – бьет кэпа хвостом… прямо по физиономии...

Он от неожиданности руки разжал, да еще и оттолкнул от себя, за борт. И эта сволочь, как бы выполнив свой последний долг перед всеми обитателеми моря – падает за борт, оборвав леску, и безвольно плывет по поверхности.

Сдох окончательно…

Командир тральца орет:

– Отдавай бакштов! Я его счас догоню немедленно! Вытащу!

А течение несет себе тело… Только в свете прожекторов бок белый поблескивает на фоне черной воды…И ведь весь экипаж накормили бы…

Отцепили тралец, тот пошел, поискал, и по радио говорит – нету, мол. Не нашел...

Может соврал. Его то экипажу – так вообще на неделю рыбу есть хватило б… А может и не соврал.

Только вот с тех пор – ни одной рыбины из вод – соленых ли, пресных ли – добыть я не мог – легальным конечно способом.

И чем дальше это я осознавал – тем в больший азарт начал впадать… И так ловить пытался , и этак… не клюет.

А рыбки свеженькой хочется.

Тем более, что заправляют нечасто, а эта не знаю как назвать нормальным словом водоплавающая – за кормой по вечерам весело так это играет серебристым боком, целой стаей.

Но не клюет ни при каких обстоятельствах…

Как отрезало.

Причем не только у меня самого, но и у всех подчиненных...Беда…

А надо сказать, что в Средиземном мы регулярно за борт гранаты бросали, профилактически, так сказать, против возможного нападения боевых пловцов…

И вот граната бухнет, повсплывает рыбешка кверху брюхом на время, а потом , видно очухается – и снова за свое…

И ведь вспомнил кто – то, что рыбу глушить надо спаренным так сказать взрывом. Может промышлял на гражданке…

На следующий же вечер – шлюпку на воду, в нее двух гребцов, боцманят с сачками, лагуны сорокалитровые.

Верхнюю площадку трапа вывалили, два лагуна отходов с камбуза, шлюпка у кормы, за бортом прячется, две гранаты...

Отходы камбузные – за борт. Подождали малость, набежала живность морская…

Товсь!... Ноль!…Одну гранату с траповой площадки, и следом за ней – вторую…

Бухнула одна… Бухнула вторая.

И целое поле серебряное у борта...

Шлюпка из-за кормы выскочила, боцманята сачками замахали...

Десять минут – и килограммов сорок свежей рыбки...

Так вот и ловил с тех пор, на "сорок два крючка", как народ окрестил, гранаты – то РГ-42 называются...

Зато экипаж – завсегда с тех пор со свеженькой рыбкой был.

А на удочку – так и нет

И уж сколько лет с той поры прошло – а все же так и нет.

Рядом сидят – ловят…напротив – ловят…везде ловят…а я – нет...

И что самое обидное – что сын мой – рыбак заядлый. То есть ловит.

А я нет…

Анабазис.

В чем отличительная черта военных так это в умении решать поставленные задачи. Причем, как опыт показывает, если человек отслужил положим года полтора, или чуть больше, то порою и задачи-то ставить не надо. То есть он сам себе и задачу на текущий момент грамотно поставит, и выполнит ее, порою преодолевая препятствия самые немыслимые.

Примеров тому несть числа, но заострим свое внимание на классической литературе.

Давайте вместе вспомним, как Швейк решал поставленную самому себе задачу воссоединения с Лукашом... итак – Будейовицкий анабазис.

Его бы конечно не могло случиться, в наш век развитых коммуникаций , телефонов, телевизоров, самолетов, машин и так далее – если бы не русская лень к переменам.

Ведь действительно, вон, Питерцы, авангард прогресса и демократии на всем постсоветском пространстве – как лихо. в два касания избавились от гнусного – по их просвещенному мнению коммунистического наследия в виде названия собственного города. Не то, что некоторые.

Правда до сих пор остается невыясненным, избавились ли вместе с этим названием и от звания "город-герой" – а то ведь "Город-герой Санкт-Петербург" звучит несколько, согласитесь сюрреалистично с одной стороны, а с другой, всех гостей города по-прежнему гордо встречает надпись на гостинице "Октябрьская" что против Московского вокзала – "Город-герой Ленинград" . верно, что есть нечто странное во всем этом. А уж про адресацию писем "Город Санкт-Петербург Ленинградской области" говорить вообще не чего, глаза начинают немедленно косить в разные стороны, и хочется для приведения в порядок разбегающихся мыслей и глаз – выпить – отчего наверное, некоторые товарищи, приезжающие в наш чудесный город, и ознакомившись с упомянутой надписью немедленно же и делают это. Вследствие чего, нахождение в городе над вольной Невой для некоторых – да что там греха таить – почти для всех – превращается в нескончаемую вереницу возлияний, приводящих порою к тому, что придя в себя уже на подъезде к своему городу, ну Москве например, народ начинает лихорадочно соображать, а не пригрезилось ли ему все ...

Так вот, примерно такой же "заворот мыслей" происходит и в других случаях, которые как раз и связаны с упомянутой русской ленью к переменам. Здесь не лишним наверное будет отметить, что эдакий философский пофигизм, явственно проступающий в глубинке, в отличие от северного мегаполиса, считающего себя почти европейцем – накрепко роднит Россию а Азией, и ее философическим взглядом на жизнь. И бури всяческих перестроек и ускорений, проносящихся над бескрайней русской равниной ничего – то не меняют в миросозерцании народа, оставляя за собой разрушенную промышленность и сельское хозяйство – но не трогая сути русской души, которая, поминая опять же классика, продолжает с недоуменным лицом чесать в собственном затылке, задаваясь извечным же вопросом : "Куды гонют?"

Так что в отличие от вечноспешаших мегаполисов, провинция не торопится к капиталистическому счастью, и если бы в конце концов "ветры перемен" победили неторопливое бытие и к примеру старинный русский город Вятка обрел бы свое исконное название, эта история никак бы не произошла, но...

– В Москве документы сдашь в РАО ЕС. Вот по этому телефоны позвонишь.

… Это меня коммерческий директор инструктирует… Вообще он мужик хороший. Поорать только любит – да уж у кого что от воинской службы осталось. Меня к нему привели когда – с виду – не подступись, пиджак малиновый, галстук с ослом американским, …что мол делать умеешь? А я что – за плечами 27 календарей… все умею, если расскажешь как… А лучше всего умею не копать. То есть можно конечно и копать – но не копать лучше... – все , говорю, умею… Тот заулыбался – ну – ясно, говорит, школа. Я сам подполковник – тут мне полегчало слегка… отвлекся я что-то на воспоминания -

…а потом на поезд – и в Киров. Билеты Ира(секретарша, значит..) заказала.

О чем с директором завода говорить – знаешь, договор готов. Закончишь там все – на поезд и – обратно. На всякий случай – вот тебе мобильник, позвонишь, согласуешь...…Гля-я-я-я…мобильник дает, только-только фирма игрушку приобрела… Ну, сталбыть надо все с лучшем виде...

……Все понял?

– Да!

…Ну не "Так точно" же отвечать – хотя и тянет

Чемодан-вокзал-столица.

Уж не знаю, как сейчас в РАО с коммерческими фирмами работают – а уж тогда...В общем протолкался я между подъездами этого самого РАО весь -то божий день. Устал как собака, ладно – билет есть, вокзал Ярославский, в поезд рухнул – спать…

Утречком, выспавшийся, выползаю. Город-как город. Такси.

– Улица металлургов , один.

– Нет проблем, командир, поехали.

Едем. Доехали. Вышел. Блин. Завода никакого нет. Таксисту -

– А где тут чугунолитейный завод?

И вдруг Харон мой пропадать из виду начинает. Согнулся я, заглянул в машину – а тот с кресла съехал почти, где-то на педалях валяется, за живот держась.

Просмеялся , и -

– Слушай, ты у меня уже одиннадцатый.

– Не понял?

– Ну одиннадцатый, кто сюда на чугунолитейный завод приезжает. Нету у нас чугунолитейного.

– Это Киров?

– Киров. – и опять в покатушки. До меня доходить начинает. Киров мой вроде в Калужской области должен быть. А вокзал в Москве – Ярославский..

– Киров – какой?

– Киров кировской области…

Ля-я-я-я-...

Хорошо, мобильный есть. Звоню...

– Да. Я. Докладываю...

Хорошо говорит...

Вот уж точно, коммерческий поорать любит.

Ладно. Выключаем его к едрене фене. Задача нам поставлена – поставлена. Решать надо – надо. Вперед. В Киров Калужской.

На вокзале – никаких поездов до Москвы – нет. А на те что есть – нет билетов. Та-а-ак. Самолеты? Понял, не летают. О! Я ж военный. Хоть и бывший. Где у нас тут комендант...

Хорошая у нас служба ВОСО. И в ВОСО. Веселые ребята. Любят над чужим горем посмеяться. Хотя и советы дают. Например автобусом, до Сыктывкара, столицы, блин, Коми. А тамошнему коменданту – он позвонит, посмеются вместе над такой историей, ну и билет до Москвы на самолет закажет.

– Ну как, пойдет?

А что тут думать – вечером в Москве, завтра – в Кирове…Калужском, чтоб ему пусто было.

– Пойдет.

Позвонил он, посмеялись опять же надо мной с коллегой своим, договорились.

В общем еду в автобусе. Что – то тревожит, чувство какое-то неприятное, а что – понять не могу. Но засыпать стал. Устраиваюсь поудобнее – что-то мешает. А! Мобильный. Включить надо. О, звонит.

– Ты где? – это коммерческий

– В Сыктывкар еду.

– …… К-куда?

– В Сыктывкар. Оттуда билет на самолет до Москвы забронировал.

– И ?

– Утром в Кирове буду..

– Ну...!!!!

Мне потом рассказали – шеф, когда про Киров Кировский узнал – слегка из себя вышел. То есть сначала секретаря – Иру -пытался папкой с заказами билетов – пришибить слегка, но отошел потом, когда увидел, что заказ-то правильный, в Калужский Киров был.

Ну а уж после моего сообщения – что мол в Сыктывкар еду – совсем затих. Валерьянки пару стаканов принял – и затих.

Курил только , и всех спрашивал – безответно конечно – какой его черт дернул еще одного военного в фирму взять, мол дури его собственной хватает на всех, а инициативу проявлять в другом месте надо, то есть совсем не в поездках по нашей необъятной стране... Но под вечер все-таки пришел к мнению, что все не так уж и страшно, и хуже бы значительно было, ежели б я в этот самый Киров через Улан-Уде, к примеру ломанулся, в стремлении выполнить поставленную задачу. в Сыктывкаре меня, когда к коменданту пришел, нормально встретили. Улыбались только сволочи мерзенько Ну да не страшно, не такое видели.

Но в самолет-таки посадили, полетел..

………...

Добрался я до Кирова этого в конце-то концов. Туда, вишь автобус простой ходит, да и на электричке тоже можно. Вопросы порешал, все ладненько., – и в обратный путь.

Звоню, докладываюсь, так мол и так, убываю.

Шеф – ничего, давай, мол… Но маршрутом все же поинтересовался – то есть расспросил, когда, куда и на чем еду.

Полностью понимая, что в общем и целом мое путешествие выглядело несколько необычно для обыкновенной командировки – я , двигаясь утречком на работу некстати вспомнил "Будейовицкий анабазис".

Некстати потому, что когда я заглянул в кабинет шефа, мечтательно курящего утреннюю сигарету, и произнес – "Осмелюсь доложить, шеф, я опять здесь!"…

……... В общем когда шеф пришел в себя, он оттащил меня к хозяину, чтобы я сам рассказывал свою эпопею.

Видимо хозяин тоже любил Швейка.

Так что командировочные и проезд мне оплатили.

Только после всего этого, в командировки я стал ездить очень редко...