Текст книги "Латинская Америка - революция и современность"
Автор книги: Борис Коваль
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)
На первый взгляд такой подход убедителен, но свидетельствует ли он о «расширенном воспроизводстве отсталости»? Думается, что не свидетельствует. В противном случае получается, что прежде Латинская Америка была более развитой, чем в настоящее время, и менее зависимой. Подобная ситуация абсурдна. Тот факт, что растет разрыв в производстве на душу населения между Латинской Америкой и ведущими империалистическими державами, свидетельствует, на наш взгляд, о другом, а именно о том, что и сейчас продолжает действовать закон неравномерного развития капитализма, что, однако, по смыслу далеко не равнозначно «расширенному воспроизводству отсталости и зависимости».
Кроме того, следует учитывать высокий прирост народонаселения в Латинской Америке, в результате чего средние показатели выглядят ниже. И, наконец, главное: Латинская Америка все больше отстает от США не потому, что не развивается ее капиталистическая экономика, а потому, что плоды этого развития, и развития весьма бурного, достаются местным и иностранным монополиям, паразитирующим на общественном прогрессе.
Послевоенный период характеризовался ускорением развития капитализма в Латинской Америке, причем произошел заметный рост производительных сил. За четверть века (1950–1975 гг.) валовой внутренний продукт стран континента увеличился примерно в 4 раза{14}. Это говорит не о «воспроизводстве отсталости», а о значительном шаге вперед по пути капиталистического развития.
Практика свидетельствует о том, что даже в рамках капиталистического пути развития можно добиться определенного прогресса и известного уменьшения давления империализма. Об этом, например, говорит опыт национализации иностранных монополистических предприятий в 70-е годы в Перу, Колумбии, Венесуэле, Мексике и ряде других стран, политика государственного регулирования капиталовложений, протекционистские методы, интеграционные процессы и т. д. В области внешней политики империализм США уже не в состоянии навязывать латиноамериканским странам отказ от сотрудничества с социалистическими государствами. Глубокий кризис переживает вся система некогда могущественной «панамериканской системы». Все это свидетельствует о том, что империалистическая зависимость в настоящее время благодаря изменению соотношения сил на международной арене и росту освободительной борьбы народов может быть в той или иной степени реально уменьшена, хотя разрыв в уровне производства может стать больше. Одно не исключает другое.
В Программе Коммунистической партии Аргентины в связи с этим подчеркивается: «Несмотря на значительные трудности, которые воздвигают реакционные силы латиноамериканского общества, борьба против империализма приобрела на континенте новые масштабы, народы добились важных и значительных успехов. Все это говорит о том, что империализм уже не может диктовать свою волю Латинской Америке»{15}.
На XXVI съезде КПСС, состоявшемся в феврале 1981 г. в Москве, руководители делегаций латиноамериканских коммунистических и революционных партий в своих выступлениях глубоко раскрыли возможности революционных сил в борьбе против империализма.
Первый секретарь ЦК Коммунистической партии Уругвая Родней Арисменди в речи на XXVI съезде КПСС справедливо отметил: «Вашингтону следует понять, что мир уже не тот, что прежде, и что Латинская Америка вступила в новый этап освободительного процесса.
Героическая Куба не одинока! На ее стороне – Советский Союз, социалистические страны, солидарность народов мира. Лозунг «Родина или смерть!» стал священным для латиноамериканских народов…
… Ослабление господства американского империализма необратимо. Борьба народов Сальвадора, Гватемалы, изоляция диктатур в Чили и Уругвае, процесс демократизации в Бразилии, укрепление демократических течений, включая сюда и позиции ряда национал-реформистских правительств, – все это создает условия для достижения экономического и политического самоопределения в Латинской Америке»{16}.
Это не означает, однако, что зависимость уже преодолена и больше не существует. Капитализм сам по себе, как бы энергично он ни развивался, не способен обеспечить подлинную экономическую независимость, поскольку органически входит в систему мирового капиталистического хозяйства, где властвуют транснациональные монополии. Как подчеркивается в Программе Коммунистической партии Боливии, «капиталистическое развитие не имеет иной альтернативы как осуществляться в рамках зависимости от империализма»{17}.
Не рост капитализма как способа производства, а развитие классовой борьбы и антиимпериалистического освободительного движения определяет динамику зависимости, служит главной силой прогресса. Скажем, в Канаде капитализм уже давно вступил в свою высшую и последнюю стадию, но по-прежнему зависит от империализма США. И напротив, в Панаме уровень развития капитализма значительно ниже, чем в Канаде, но после революции 1968 г. страна фактически освободилась от империалистической зависимости.
Зависимое от империализма положение латиноамериканской экономики в принципе не может быть ликвидировано без глубоких революционных преобразований, но что касается отдельных конкретных успехов в борьбе за экономическую самостоятельность, то они вполне возможны. Правда, с другой стороны, не исключено и усиление зависимости в целом или в каких-либо отдельных сферах, что, например, демонстрирует пример Чили после падения в 1973 г. правительства Народного единства. Тот или иной вариант обусловлен борьбой классовых сил.
Экономическая зависимость означает реальное состояние объективных социально-экономических отношений, сложившихся между странами Латинской Америки и империализмом, главным образом империализмом США. Суть этих отношений состоит в неравномерном положении сторон, в эксплуатации трудовых и природных ресурсов Латинской Америки иностранными монополиями, установившими свой контроль над рядом отраслей экономики и обладающими преимуществом новой технологии.
Зависимость не останавливает, однако, эволюцию местного капитализма, не равнозначна «росту отсталости», но самым непосредственным образом влияет на весь процесс развития, навязывает ему определенную форму и ориентацию, приспосабливает латиноамериканскую экономику к нуждам империализма.
Многочисленные факты неоспоримо свидетельствуют о том, что на всем протяжении XX в. иностранные монополии и империалистические государства без зазрения совести выкачивали и продолжают выкачивать из Латинской Америки баснословные прибыли.
В чем же сейчас конкретно выражается зависимость Латинской Америки от империализма? Какова на этот счет точка зрения коммунистических партий? Этот вопрос имеет особую важность, ибо от ответа на него строится общая Стратегия революционной борьбы на современном этапе.
В итоговом документе Совещания коммунистических партий стран Латинской Америки и Карибского бассейна (Гавана! нюнь 1975 г.) говорится: «Империализм прервал независимое развитие экономики латиноамериканских стран… Государственный суверенитет латиноамериканских стран оказался ущемленным. Эта зависимость означала для них начало нового драматического периода… экономическая зависимость обусловливает, с одной стороны, сохранение старых структур, а с другой – накладывает отпечаток на процесс капиталистического развития»{18}.
В современных условиях империализм прибегает к новым, более изощренным формам экспансии и господства, в частности создает в союзе с местным крупным капиталом смешанные предприятия, чтобы избежать национализации и обеспечить свободную выкачку прибылей. С этой же целью используются «обусловленные кредиты», всякого рода незаконные махинации с патентами и т. п. Это ведет к обострению противоречий с империализмом, к росту освободительной борьбы, что открывает определенные возможности для создания демократических правительств, противостоящих империализму и осуществляющих передовую политику в социальной области. В процессе этой борьбы, как подчеркнуло Гаванское совещание, наметились реальные «сдвиги, показывающие всю глубину кризиса империалистического господства в Латинской Америке и перспективу победоносной борьбы наших народов»{19}.
Постановка вопроса об углубляющемся кризисе империалистического господства имеет особенно важное значение для понимания того, что, хотя зависимость Латинской Америки сохраняется, она не носит абсолютного характера, в результате борьбы народов в ней образуются существенные бреши. Особенно ярко они обнаруживаются в сфере национализации природных ресурсов, в области внешней политики, в отстранении от власти проимпериалистических режимов, в развитии торговых связей с СССР, в солидарности с народами Кубы, Никарагуа, Гренады, Сальвадора.
«Империализм шаг за шагом отступает, но он не отказался и не откажется от своих претензий на гегемонию»{20}, – подчеркивают коммунистические партии стран Латинской Америки. Вот почему, как отмечается в Гаванской декларации 1975 г., «нельзя будет добиться глубоких социально-экономических перемен – не говоря уже о том, чтобы осуществить социализм, – не ликвидировав угнетения каждой из наших стран американским империализмом, не покончив с господством международных корпораций в наших странах»{21}.
Общая стратегическая установка коммунистических партий, естественно, не снимает, а подразумевает специфику ситуации и методов борьбы против империализма в различных странах, но эта разница больше относится к области тактики. Каждая партия учитывает конкретное положение вещей и в зависимости от этого видоизменяет тактические приемы.
Иностранный капитал сохраняет свой контроль над многими отраслями латиноамериканской экономики, а в ряде государств практически действует как полновластный хозяин. Не только в «малых» странах, но и в крупных государствах контроль транснациональных корпораций, в основном североамериканских, практически ничем не ограничен. Так, в Бразилии иностранный капитал держит в своих руках почти 100 % производства автомобилей, 94 – фармацевтической, 91 – табачной, 82 % —резинотехнической промышленности{22}.
Примерно такая же ситуация в Аргентине, Колумбии, Венесуэле и многих других странах. Это не означает, конечно, что местная крупная буржуазия и государственные власти не имеют никакой реальной силы и полностью подчинены иностранному капиталу. Отношения между ними носят сложный характер. Растут внутренние противоречия, развивается конкуренция. Однако значительное превосходство сохраняется за транснациональными монополиями. Арсенал их империалистических методов весьма широк: прямые и портфельные капиталовложения, установление контроля над производством, ценами, рынком, предоставление кабальных займов, неэквивалентная торговля, патентно-лицензионный контроль, давление на средства массовой информации, навязывание военно-стратегических обязательств, дипломатическая обработка и т. д. Все эти и многие другие формы империалистической зависимости означают не что иное, как жестокую эксплуатацию латиноамериканских трудящихся, на долю которых остаются лишь крохи плодов их собственного каторжного труда. В этом проявляется главная паразитическая сущность зависимости.
В 50-х годах иностранные компании получали из Латинской Америки в среднем за год около 1 млрд. долл, прибыли. Теперь объем таких доходов превышает 10 млрд, долл.{23} Такова лишь видимая часть того, что на политическом языке именуется империалистической зависимостью.
При этом важно иметь в виду, что империализм обнаружил немалую способность менять формы своего проникновения в Латинскую Америку в зависимости от обстановки, быстро приспосабливаясь к требованиям нового, более высокого уровня развития местного капитализма. Так, если раньше иностранные компании, делая ставку на аграрную олигархию, стремились вкладывать свой капитал преимущественно в сельское хозяйство, нефтяное дело, добывающую промышленность, то теперь основной поток вложений идет в обрабатывающую промышленность, причем в наиболее динамичные ее отрасли. В политическом плане делается ставка на союз с крупной местной промышленно-финансовой буржуазией с целью ускоренного перехода к государственно-монополистической системе.
На практике это проявляется в насильственном установлении военно-фашистских режимов, которые готовы полностью пренебречь национальными интересами, верой и правдой усердно служить монополистическому капиталу. В итоге верхушка местной буржуазии оказалась настолько связанной с империализмом и зависимой от него в отношении собственного роста и усиления, что фактически превратилась в составную часть механизма империалистического господства в своих же странах.
Это означает, что местный капитализм и иностранный империализм в принципе не противостоят друг другу, а во все большей степени интегрируются. Особенно отчетливо это проявляется на самом высоком – монополистическом – этаже. Конечно, средняя и тем более мелкая латиноамериканская буржуазия тяжело страдает от империалистической зависимости. Иногда она даже способна по-боевому выступать в защиту национальных интересов, но в экономическом плане эти группы самым тесным образом связаны с иностранным капиталом, втянуты в общую систему современного общественного производства. Паразитизм транснациональных, в основном североамериканских, корпораций составляет ныне главную суть этой системы и порожденной ею империалистической зависимости.
Вот почему революционные силы, и прежде всего коммунистические партии, стран Латинской Америки с полным основанием считают: «Поскольку американский империализм является нашим главным и общим врагом, стратегия и тактика революции в Латинской Америке для тех, кто, как мы, считает, что ее конечной целью является социализм, должны характеризоваться антиимпериалистической направленностью… борьба против империализма, за достижение полной национальной независимости представляет собой священный долг»{24}.
Империалистическая зависимость – это реальный и важный фактор, воздействующий на все стороны жизни Латинской Америки, но это вовсе не равнозначно, как иногда полагают, изменению или деформации сущностных сторон капиталистического способа производства. Иными словами, капитализм и его отношения, его законы как определенного способа производства остаются универсальными как в условиях зависимости, так и в условиях экономической самостоятельности. В этом смысле и капитализм в США, и капитализм в Латинской Америке – это не разные, а один и тот же способ производства.
Казалось бы, это азбучные истины, но тем не менее иногда их забывают, приписывая латиноамериканскому капитализму некие «исключительные» черты, в частности именуя его туманным и двусмысленным термином «зависимый капитализм».
Специально остановимся на некоторых аспектах этой проблемы. Для всех очевидно, что, несмотря на отрицательное воздействие экономической зависимости, капиталистический способ производства в Латинской Америке давно достиг своей зрелой стадии. Более того, повсеместно укрепился государственный капиталистический сектор, а в ряде стран идет процесс формирования государственно-монополистического капитализма, возникли и действуют весьма сильные местные монополии, тесно связанные с иностранным финансовым капиталом.
Все это характеризуется в марксистской научной литературе и документах коммунистических партий стран Латинской Америки как средний уровень развития капитализма.
Это определение имеет только один смысл: оно характеризует зрелую стадию капиталистического способа производства как по сравнению с этапом его зарождения и становления, так и по сравнению с высшей стадией его развития, т. е. с монополистическим этапом, с империализмом.
Средний уровень развития капитализма позволяет выделить Латинскую Америку, как и ряд государств Европы, Азии и Африки – Португалию, Испанию, Ирландию, Грецию, Турцию, Индию, Индонезию, Кению и др., в особую группу государств, отличающихся и от империалистических государств Западной Европы, США, Японии, Канады, Австралии, и от большинства относительно слаборазвитых государств Азии и Африки.
Выделение группы среднеразвитых капиталистических государств имеет важное методологическое и политическое значение, ибо помогает понять их специфику по сравнению со всеми другими экономически зависимыми странами, многие из которых в прошлом не развивались по капиталистическому пути, а в настоящее время ориентируются на социалистическую перспективу развития, или, как часто говорят, идут по некапиталистическому пути.
В Гаванской декларации 1975 г. по этому поводу говорится следующее: «Хотя капитализм стал более или менее господствующей экономической системой, а ряд стран Латинской Америки достиг среднего уровня капиталистического развития, причем в некоторых из них появляются черты, свойственные монополистическому капитализму, экономическая зависимость обусловливает, с одной стороны, сохранение старых структур, а с другой – накладывает отпечаток на процесс капиталистического развития»{25}.
Тот факт, что латиноамериканские страны в своем большинстве не освободились еще полностью от пережитков докапиталистического прошлого (прежде всего в аграрных отношениях) и находятся в сильной экономической зависимости от империализма, прежде всего финансового капитала США, общепризнан в марксистской литературе давно. Если толковать термин «зависимый капитализм» в этом духе, то возражать против него нет смысла. Однако все чаще под «зависимым капитализмом» подразумевается совсем другое, а именно некая исключительность. Многие авторы утверждают, что уровень развития буржуазных производственных отношений в Латинской Америке ниже среднего, что здесь капитализм как способ производства недоразвит, а посему образует отсталую «периферию капитализма».
Если толковать понятие «зависимый капитализм» в этом плане, то дальнейшее развитие капитализма, хотели бы мы того или нет, объективно предстает как исторический прогресс, социальные противоречия данного этапа капиталистического развития лишаются реального содержания и остроты. Главное, что при этом существенно умаляются уже созданные капитализмом объективные предпосылки социалистической перспективы.
Вот почему столь важно дать верную интерпретацию особенностям латиноамериканского капитализма, который ни при каких условиях зависимости и отсталости не теряет свою сущность как составная часть единой мировой капиталистической системы.
Средний уровень развития капитализма означает только одно – наличие определенного минимума материальных предпосылок для реальной борьбы за социализм. Используя слова В. И. Ленина, можно сказать, что «без известной высоты кап[итали]зма»{26} была бы невозможна социалистическая революция на Кубе, нет внутренних объективных условий для перехода к социализму в других странах.
Марксистско-ленинская методология выделяет начальный, средний и высший этапы развития капитализма именно для того, чтобы оценить материальные предпосылки борьбы за социализм. Относительная бедность и зависимость местного капитализма, отсталая структура хозяйства, низкий уровень техники и производительности труда, преобладание иностранного капитала и прочее – все это не имеет прямого отношения к тому, что подразумевается под уровнем капиталистического развития. Речь идет не о структуре хозяйства и каких-либо показателях общественного благосостояния (национальный доход, производство продукции и т. д.), а о зрелости буржуазных производственных отношений, об уровне развития социального антагонизма между трудом и капиталом. Зрелый, или средний, уровень капиталистического развития может быть и при зависимом положении (скажем, Мексика), и при крайне отсталой структуре землевладения (например, дореволюционная Россия или современная Бразилия), и при слабом развитии промышленности (дореволюционная Куба) и т. д. Условия могут быть самыми различными, но сам уровень (низкий, средний, высокий) зрелости капиталистических отношений, т. е. зрелости материальных предпосылок социализма, от этого прямо не зависит.
Анализируя различную степень «экономической зрелости» подготовки социализма, В. И. Ленин выделял четыре уровня:
1) высокая степень зрелости объективных предпосылок социализма – империалистическая стадия развития империализма;
2) средняя степень зрелости материальных условии перехода от капитализма к социализму – средний уровень развития капитализма;
3) низкий уровень развития капиталистических отношений – наличие относительно слабого капиталистического уклада в общей системе полуфеодального хозяйства колониального и полуколониального общества;
4) фактическое отсутствие внутренних объективных условий для социализма – крайне низкое развитие капитализма или полное его отсутствие{27}.
До Октябрьской революции четвертый (самый низкий) уровень развития полностью исключал какую бы то ни было возможность борьбы за социализм в самых отсталых странах. Но после того, как российский рабочий класс взял власть в свои руки, положение изменилось. На II конгрессе Коминтерна (1920 г.) В. И. Ленин выдвинул смелую идею о том, что, поскольку «революционный победоносный пролетариат» может оказать реальную помощь народам самых отсталых стран, постольку некоторые из них «могут перейти к советскому строю и через определенные ступени развития – к коммунизму, минуя капиталистическую стадию развития»{28}.
Таким образом, при определении характера и задач революционных процессов в разных странах мира В. И. Ленин во главу угла ставил оценку уровня зрелости местного капитализма:
– либо еще только-только зарождающегося в условиях полуколониальной и колониальной зависимости;
– либо уже зрелого (среднезрелого), но еще относительно прогрессивного и способного развиваться «вверх»;
– либо уже прошедшего период своего восходящего развития и вступившего в стадию загнивания – империализм.
На основе этой ленинской методологии ученые-марксисты в дальнейшем стали выделять три основных уровня развития капитализма – низкий, средний и высокий. Такая группировка была положена в основу соответствующего раздела программы Коминтерна, принятой VI конгрессом в августе 1928 г. На основе «различных ступеней» зрелости капитализма (в отдельных странах), обусловленных неравномерностью социально-экономического и политического развития, в программе Коминтерна были выделены следующие группы:
1) страны высокого уровня развития капитализма (США, Германия, Англия и т. д.) с могущественными производительными силами, централизованным в высокой степени производством, с давно уже сложившимся буржуазным политическим строем;
2) страны со средним уровнем развития капитализма (Испания, Португалия, Польша, Венгрия, балканские страны и т. д.), со значительными остатками полуфеодальных отношений в сельском хозяйстве, но главное – «с известным минимумом материальных предпосылок, необходимых для социалистического строительства». В одних из этих стран возможен процесс более или менее быстрого перерастания демократической революции в социалистическую; в других – типы пролетарских революций, но с большим объемом задач демократического характера;
3) колониальные и полуколониальные страны (Китай, Индия и т. д.) и страны зависимые (Аргентина, Бразилия и пр.). Центральное значение здесь имеет, как подчеркивалось в Программе Коминтерна, «борьба с феодализмом, докапиталистическими формами эксплуатации и последовательно проводимая аграрная революция крестьянства, с одной стороны, борьба с иностранным империализмом за национальную независимость – с другой». Переход к социализму возможен здесь лишь через ряд подготовительных ступеней, в результате периода перерастания демократической революции в революцию социалистическую;
4) в еще более отсталых странах (например, в некоторых частях Африки) центральное значение имеет борьба за национальное освобождение, достижение которого открывает «дорогу развитию к социализму без прохождения стадии капитализма вообще», если будет на деле оказана помощь со стороны социалистических государств{29}.
В принципе такая типологическая группировка сохраняет свое значение и сегодня, хотя, конечно, вопрос о конкретных странах решается теперь иначе. Тот факт, что «страны зависимые» были в программе Коминтерна объединены в одну группу с «колониальными и полуколониальными странами», объясняется тем, что и те, и другие в качестве первоочередной задачи должны были освободиться от империалистической зависимости и засилья латифундизма. Но это отнюдь не означало, что степень развития капитализма в зависимых странах была неизбежно такой же, как и в колониях. По существу в третью группу была включена вся зона антиимпериалистического освободительного движения независимо от уровня развития капитализма. В программе Коминтерна в этом смысле признавалась возможность различных вариантов. Характерно, например, что еще в резолюции II конгресса Коминтерна в 1920 г. революционные процессы в Китае и Индии рассматривались под углом зрения развития классовой борьбы «в политически угнетенных странах с господствующим капиталистическим строем»{30}.
Таким образом признавалось, что в полуколониях и колониях также может быть достигнут значительный уровень развития капитализма. Иными словами, границы между второй и третьей группами носили весьма условный характер. Их разделение в программе Коминтерна объяснялось чисто политическими задачами по развитию революционного антиимпериалистического движения в целом.
В настоящее время подавляющее большинство латиноамериканских стран, хотя они и остаются зависимыми от империализма, может быть с полным основанием отнесено к группе стран со средним уровнем развития капитализма, на что специальное внимание было обращено в Декларации Совещания коммунистических партий стран Латинской Америки и Карибского бассейна (1975 г.).
Таким образом, зависимое, в том числе даже колониальное и полуколониальное, положение той или иной страны автоматически не предопределяет степень развития местного капитализма. И наоборот, рост зрелости капиталистических отношений не влияет прямо на снижение экономической зависимости от империализма.
Вопрос о степени развития капитализма является не второстепенным по сравнению с проблемой зависимости, как иногда считают, а основным. Только определенный, а именно средний, уровень зрелости капитализма создает материальную основу для перерастания демократической революции в социалистическую. В современную эпоху, как известно, в тех странах, где капитализм развит слабо, не достиг своей «средней зрелости», возможен путь социалистической ориентации, но только благодаря помощи со стороны реального социализма.
В большинстве стран Латинской Америки капитализм давно достиг своего среднего уровня развития. Либо нужно признать наличие среднего уровня развития латиноамериканского капитализма, а следовательно, и определенных материальных предпосылок для перехода от капитализма к социализму, либо выдвигать программу борьбы за путь социалистической ориентации, поскольку капитализм развит слабо, не достиг своей зрелости.
Вот почему столь важно определить уровень развития капитализма и соответственно уровень развития присущих этому строю классовых противоречий и классовой борьбы, причем, разумеется, с самым тщательным учетом проблемы зависимости от империализма, которая влияет на ход и формы борьбы классов.
Большинство коммунистических партий региона с полным основанием признают не только наличие средней степени зрелости капитализма, но и указывают на новую тенденцию, а именно на процесс ускоренного формирования монополистических объединений, развития государственно-монополистической тенденции.
Коммунистическая партия Чили в своей программе отмечает, что еще в 60-е годы в стране образовалась «паразитическая, монополистическая, финансовая олигархия, мощь которой возрастает и которая является подлинным центром экономической и политической власти»{31}. Военно-фашистский переворот 1973 г., поставивший у власти террористическую диктатуру Пиночета, имел своей целью ускорить с помощью насилия процесс развития государственно-монополистического капитализма. И эта цель в общем была достигнута.
Глубокий вывод относительно развития капитализма в своей стране делает Коммунистическая партия Колумбии. В ее программе говорится: «В условиях отсталости и зависимости в стране сформировались крупные монополистические группы в промышленности, интересы которых связаны с торговым и финансовым капиталом. Они являются также владельцами обширных земельных массивов и тем самым тесным образом переплетены с империалистическими компаниями. Эти монополистические группировки господствуют во всей экономической жизни страны»{32}.
Оценивая изменения, происшедшие в развитии латиноамериканского капитализма в целом, Коммунистическая партия Уругвая справедливо подчеркивает: «Крупная буржуазия континента приобретает черты монополистической буржуазии… Крупная буржуазия сосредоточивает, как правило, в своих руках рычаги экономической и политической власти и поэтому, естественно, является врагом революции. Следовательно, она должна быть экспроприирована и ликвидирована еще на аграрном антиимпериалистическом этапе революции. Это означает, что революция уже своими первыми актами преследует антикапиталистические цели, что создает условия и обеспечивает переход к социалистическому этапу в исторически сжатые сроки»{33}.
Проблема борьбы против монополистических и государственно-монополистических тенденций в развитии латиноамериканского капитализма все более выдвигается в центр внимания еще и потому, что она прямо связана с борьбой против фашизма или его угрозы. Дело в том, что именно военно-фашистские диктатуры играют главную роль в стимулировании государственно-монополистического капитализма.
В тех странах, где нет фашизма, развитие капитализма объективно ведет к тому же результату, хотя формы и методы формирования монополий здесь иные. Тем не менее, как указывал В. И. Ленин, имеются «лишь несущественные различия в форме монополий или во времени появления их, а порождение монополии концентрацией производства вообще является общим и основным законом современной стадии развития капитализма»{34}.
Не миновала этого общего закона и Латинская Америка. По определению XVIII съезда Мексиканской коммунистической партии, в стране неудержимо «нарастает процесс развития в направлении государственно-монополистического капитализма… Единственной исторической альтернативой этому развитию… является демократическая и социалистическая революция»{35}.
