Текст книги "Третья мировая-в бестселлерах и не только"

Автор книги: Борис Пядышев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

В 1959 г. Соединенные Штаты посетил Председатель Совета Министров СССР. На следующий год намечался визит в СССР президента Соединенных Штатов. Впервые в сфере советско-американских отношений стали проглядывать определенные возможности нормализации и сотрудничества. Не случилось этого.

В воздушное пространство СССР в мае 1960 г. был направлен самолет-шпион «У-2». Самолет был сбит. Вместе с ним рухнули надежды на скорые перемены.

Но как бы то ни было, для самих вашингтонских деятелей становился все более очевидным факт, давно уже признаваемый многими за пределами Америки: в мире складывалась новая военно-политическая ситуация, в которой теряли смысл всякие американские монополии на ядерные бомбы, на стратегические средства доставки ядерного оружия, недосягаемость США. Наиболее ярким выражением этого факта стал запущенный 4 октября 1957 г. первый советский спутник, который протрезвил головы в Вашингтоне, до того заполненные туманом всемогущества Америки. Стали думать о цене войны, ранее американским политикам этот вопрос на ум приходил редко. Рядом с «крестоносцами» стали появляться прагматики. Единый фронт воителей стал расслаиваться.

Пришедшие на рубеже 1960—х годов к руководству американской политикой прагматики, нельзя сказать, что существенно, но все же отличались от «крестоносцев». Не должно быть никаких недомолвок насчет того, что их главная цель и смысл политической карьеры те же – защита интересов монополистического капитала, борьба за мировое лидерство США. Но методы иные. «Крестоносец» будет до умопомрачения настаивать на засевших у него в голове догмах, таких в первую очередь, как «лучше быть мертвым, чем красным». Для него нет неясностей в политике, даже когда появляются альтернативы, он их не хочет видеть. Если факты не укладываются в его философию, тем хуже для фактов. Знать он не знает о разумных компромиссах, взаимности. Его метод – жесткость, нахрапистость, сила. «Крестоносец» возвещает о намерении улучшить мир, в действительности оставляет его после себя в худшем виде. Для публики «крестоносец» герой, он расточает флюиды уверенности, действенности, с шашкой наголо – вперед в атаку.

Прагматики понимают необходимость строить политику, сообразуясь с фактами. Видя спектр альтернатив по избранному курсу, они прикидывают «за» и «против», стараясь найти наилучший вариант достижения близких и дальних целей. Прагматики не запрут себя в капкан проигрышной политики, если надо, они могут изменить направление. Многие из них начинали как участники «крестового похода», затем обстоятельства вразумили их смотреть на мир реалистичнее, но в душе так и осталась тоска по всемогуществу, всезнайству Америки. Переменчивы они, как мартовская погода. Одни начинают с размахивания кулаками, потом переходят к разумным поступкам. Другие начинают с более или менее сносных слов и дел, кончают банкротами в толпе крикунов о советской угрозе.

На весах вашингтонской политики «крестоносцы» с лихвой перетягивают прагматиков. Когда в политике США, случалось, брали верх прагматические соображения, делались определенные шаги к нормализации отношений с СССР в духе мирного сосуществования, заключались соглашения с целью уменьшить опасность войны, немедля крестоносцы, трубя тревогу, наваливали завалы, выхолащивали или вообще рубили договоренности не только в зародыше, по и уже подписанные президентом соглашения и договоры. Надо ли говорить, что симпатии Белого дома на их стороне целиком и полностью.

Пришедший в Белый дом после выборов 1960 г Джон Кеннеди начал было лихо, совсем в духе «крестоносцев». Вступая на пост президента США, он самонадеянно провозгласил с трибуны возле вашингтонского Капитолия: «Мы заплатим любую цену, вынесем любое бремя, переживем любые лишения, поддержим любого друга и выступим против любого противника, чтобы обеспечить сохранение и успех свободы». В этой декларации, а также в других выступлениях Кеннеди и Джонсона (сначала вице-президента, а с ноября 1963 г. – президента) о лидерстве Америки в борьбе за свободу без труда проглядывались стремления активизировать борьбу против идей коммунизма и национального освобождения. Здесь было много от политической философии и практики предшествующих правительств, которые глубоко втянули страну в кризисные ситуации в Индокитае, вокруг Кубы, в германском вопросе, передали в наследство пресловутые декларации об «освобождении порабощенных народов».

Но времена, однако, были уже не те. Лидерам американского империализма приходилось думать об обороне перед лицом исторического процесса укрепления сил социального прогресса. В доктрину «новых рубежей», провозглашенную Д. Кеннеди, президент закладывал свои, отличные от предшественников, взгляды на характер действий Америки на международной арене. Если предшествовавшие правительства Америки, по существу, сводили взаимоотношения между США и СССР к военному противостоянию, то на новом этапе их приходилось делать более разнообразными. Наряду с военными методами начали практиковаться средства дипломатии, экономики в рамках напряженного, но мирного соревнования.

Вскоре, однако, еще раз подтвердилось, что если даешь волю милитаристам, то, хотя ты и в Белом доме, перестаешь быть хозяином в американской политике. Президенту навязали план вторжения на Кубу, разработанный ЦРУ и Пентагоном при правительстве Эйзенхауэра. Как чувствовал Кеннеди, что ему подсовывают свинью в заливе свиней, где планировалась высадка американских наемников. После совещания 29 марта 1961 г. советник президента А. Шлезингер записал в дневнике: «Окончательное решение должно быть сделано 4 апреля. У меня такое впечатление, что настроение президента против проекта».

Лидеры военщины все-таки дожали президента. Реализация разработанного плана даст надежный шанс для конечного успеха, уверяли генералы из Пентагона. Директор ЦРУ Аллен Даллес заявлял о том, что «он чувствует себя более уверенным в успехе, чем в дни подготовки вторжения в Гватемалу, где операция ЦРУ свергла левое правительство в 1954 г.». В крайнем случае, если нападение окажется неудачным и интервенты будут разбиты на берегу, они могут легко «раствориться» в горах и продолжать вооруженные действия против правительства Ф. Кастро.

Президент отступил. На совещании 4 апреля было принято решение о нападении на революционную Кубу.

Позорным провалом в заливе свиней дело не кончилось. Усилиями реакционной военщины и правого крыла вашингтонских политиков было спровоцировано самое опасное осложнение международной обстановки последнего времени – карибский кризис 1962 г. Распространялась версия о ликвидации к лету 1962 г. «ракетного разрыва» и серьезном укреплении ракетно-ядерного потенциала США. Поэтому, утверждали в Пентагоне, нельзя, мол, упустить случая провести «испытание воли» в стратегически выгодном для США районе, удаленном на десятки тысяч километров от границ Советского Союза.

На подступах к Кубе началась форсированная концентрация крупных соединений военно-морского флота, ВВС, парашютных частей, морской пехоты. 22 октября президент Кеннеди объявил о блокаде Кубы. В боевую готовность были приведены вооруженные силы США и войска НАТО. Над миром нависла угроза термоядерной войны.

Брат президента и министр юстиции США Роберт Кеннеди неторопливым взглядом прошелся по лицам 10 или 12 человек, который уж день сидевших вместе с президентом за столом в Овальном кабинете, обсуждая один за другим варианты действий в октябрьском кризисе.

– Все это способные и энергичные люди, – думал он, – но каждый себе на уме. Будь половина из них президентом США, мир, скорее всего, рухнул в катастрофическую войну.

Американцам повезло, что президентом США был Джон Кеннеди. А что если на его месте был бы, скажем, Л. Джонсон, тогдашний вице-президент? Вопрос из разряда гаданий «если бы, да кабы». Впрочем, не совсем. Разве не видно было, как вице-президент при поддержке некоторых других участников обсуждений нажимает на президента, требуя «разбомбить советские базы» на Кубе?

Возникшую тогда опасность мировой войны удалось предотвратить за счет гибких мер Советского Союза, направленных на сохранение мира, а также в результате проявления благоразумия со стороны президента Д. Кеннеди. Карибский кризис, роль «крестоносцев» в его провоцировании не прошли бесследно для Америки и высших руководящих сфер страны. Карибские события стали для Д. Кеннеди отправным моментом переосмысливания внешней политики США.

10 июня 1963 г. президент Д. Кеннеди произнес свою известную речь в Американском университете в Вашингтоне, которая явилась признанием необходимости мирного сосуществования: «Я говорю о подлинном мире… потому что у войны новое лицо. Тотальная война не имеет никакого смысла в век, когда великие державы могут держать большие и сравнительно неуязвимые ядерные силы». Примерно через год после карибского кризиса, в октябре 1963 г., в действие вступил Московский договор о запрещении испытаний ядерного оружия в атмосфере, космическом пространстве и под водой, разработанный при активном взаимодействии советской и американской сторон. Впервые за долгие годы «холодной войны» государствам Востока и Запада удалось прийти к соглашению по важному международному вопросу.

Д. Кеннеди не дали сделать большего. 22 ноября 1963 г. его убили в Далласе. Аккуратно постреляли и многих свидетелей, которые могли бы пролить свет, только ли один Освальд сделал фатальный выстрел, как это утверждается в официальном докладе, и был ли вообще Освальд. В американском фильме «Задание: действовать», в ряде книг и исследований убедительно излагается версия широкого заговора правых, которым Кеннеди не подходил своей философией. Дискуссия вокруг обстоятельств и причин убийства Кеннеди не затихает. В вышедшей недавно книге Д. Лифтона «Лучшее свидетельство» снова утверждалось, что президент стал жертвой заговора.

Зато у правого крыла американских деятелей почти не было претензий к сменившему Д. Кеннеди в Белом доме президенту Л. Джонсону. Мы не будем сидеть беззаботно в кресле-качалке и наблюдать, как коммунисты захватывают власть, говорил тот, намекая на «пассивность» Д. Кеннеди. Он заявлял, что не допустит отхода от твердой линии, не соблазнится на «либеральное баловство» в политике. Как не отвечающий целям американской реакции был отвергнут тезис Кеннеди о том, что мощь Америки «имеет свои лимиты» с точки зрения возможностей США влиять на международные события.

Налево и направо посыпались президентские декларации о «руководящем призвании США». В вашингтонских коридорах власти утверждалось о наступивших благоприятных условиях для контрнаступления на коммунизм, вынашивалась мысль попытаться потеснить его с позиции силы.

Дело решилось во Вьетнаме. К этому времени милитаризм США довел эскалацию агрессии в Индокитае до высшей точки. 5 августа 1964 г. американские корабли совершили провокационное нападение на сторожевые катера Демократической Республики Вьетнам. Выли обстреляны прибрежные районы ДРВ. Американская авиация подвергла бомбардировке несколько населенных пунктов севернее 17-й параллели. Началась открытая агрессия США против Демократической Республики Вьетнам. 1 апреля 1965 г. военно-политическое руководство Соединенных Штатов приняло решение о массовом использовании сухопутных американских войск в Индокитае.

Индокитайская карта Белого дома была бита. Мужественная борьба вьетнамских патриотов, опиравшаяся на помощь СССР и братских социалистических стран, успешное наступление в Южном Вьетнаме в начале 1968 г. «подорвали уверенность в конечном исходе войны». Президент Джонсон встал перед необходимостью, говоря языком пентагоновских документов, «пересмотра вьетнамской политики от «А» до, Я»». Заявив 31 марта 1968 г. о своем отказе вновь баллотироваться на президентский пост, он объявил также о прекращении бомбардировок ДРВ и о согласии начать обсуждение вьетнамской проблемы за столом переговоров.

И снова крестоносцы рассудили по-своему. Ставка на военное решение индокитайской проблемы, упрямое сопротивление милитаристских кругов США идее политического урегулирования затянули агонию американской политики во Вьетнаме еще на четыре долгих года.

В этот период блок военщины и монополистического капитала прочно оформился во влиятельную силу, с которой не могли не считаться высшие руководители США. Милитаристы старались придать правительственным решениям агрессивность, брали под обстрел вынужденное маневрирование Белого дома, добивались неукоснительного следования линии на эскалацию агрессии и усиление военных приготовлений. Авантюра на Плайя Хирон, карибский кризис в октябре 1962 г., гонка вооружений в НАТО, эскалация агрессии во Вьетнаме и другие опасные события свидетельствовали о том, что в Вашингтоне требования и расчеты генералитета оказывали на официальный курс существенное влияние.

Как бы то ни было, смысл итогов, с которыми США подошли к началу 70-х годов, состоял в том, что глубокие трещины дала концепция мессианской роли Америки в мире, согласно которой почти любая форма волнений за рубежом – в большой или малой стране, возникли ли они в результате внешних или внутренних причин, – требовала интервенции Соединенных Штатов. От этой концепции начали отходить – вынужденно, неохотно, вопреки желанию, не упуская возможности при случае снова, как это происходит в президентство Р. Рейгана, возвестить о мессианском призвании Америки.

Уже в первых заявлениях президента Р. Никсона, пришедшего в 1968 г. в Белый дом во главе республиканской администрации, подчеркивалось: «Послевоенного порядка международных отношений – конфигурации сил, родившихся в результате второй мировой войны, – уже больше не существует». Квалифицировалось как непригодное заявление Д. Кеннеди о «глобальной ответственности» Америки, о готовности США «заплатить любую цену за гарантированный успех свободы» и т. д. В нынешнем миро Америка отдаляется от того периода, когда она «зачастую выступала в роли международного полицейского».

В 1970-е годы в Белом доме было три президента – помимо выигравших выборы Р. Никсона и Д. Картера, там на время поселился Д. Форд, выигравший на отставке Р. Никсона после Уотергейта. Как положено, каждый из них выдвигал свою «доктрину». У Р. Никсона это была «гуамская доктрина», провозглашенная 25 июля 1969 г., у Д. Форда – «тихоокеанская», у Картера – «скромно» им же самим названная «доктрина Картера». Все эти доктрины имеют общие черты, являясь в определенной степени компромиссом между позициями правого милитаристского крыла и требованиями адаптации к новой международной реальности. Впервые в политике США появился важным элемент – «готовность вести переговоры». В партнерстве с союзниками Америка, заявляли в Белом доме, готова достичь «договоренности об урегулировании конфликтов и преодолении соперничества». С самого начала это было воспринято с настороженностью наиболее реакционной частью крупного капитала, лидерами Пентагона и политиками правого толка. Когда президент США в июле 1969 г. впервые изложил свою идею «сокращения прямого вмешательства США в мировые проблемы», американские военные и разведывательные круги не только не поддержали эту концепцию, но были готовы обвинить администрацию в отступничестве, «в пренебрежении к ограждению и расширению американских позиций в мире».

Часть политических деятелей США, включая тех, кто занимал официальные посты в Вашингтоне, понимали, что необходимо избегать излишнего обострения отношений с Советским Союзом, не допускать перерастания существующих противоречий в прямой военный конфликт, в котором «не было бы победителей», сохранять постоянно открытой возможность контактов и переговоров, а также отдельных соглашений, когда для этого складывается взаимоприемлемая основа. На состоявшейся в мае 1972 г. в Москве встрече руководителей СССР и США был принят важный программный документ – «Основы взаимоотношений между Союзом Советских Социалистических Республик и Соединенными Штатами Америки». В нем стороны высказали убежденность в том, что в ядерный век нет иной основы для поддержания отношений между ними, кроме мирного сосуществования. СССР и США взяли на себя обязательство делать все возможное, чтобы избегать военных конфронтаций.

Большое значение не только в плане двусторонних отношений, но и в более широком смысле имеет подписанное 22 июня 1973 г. Соглашение между СССР и США о предотвращении ядерной войны. Начало движения к взаимному лимитированию стратегических арсеналов СССР и США было положено в мае 1972 г., когда, наряду с Договором об ограничении систем противоракетной обороны, было заключено Временное соглашение о некоторых мерах в области ограничения стратегических наступательных вооружений.

В 1972 г. между СССР и США были подписаны первые соглашения о торговле, об урегулировании расчетов по ленд-лизу и взаимном предоставлении кредитов. Соглашение о торговле предусматривало предоставление сторонам на условиях взаимности режима наибольшего благоприятствования в торговле. Соглашение об урегулировании расчетов по ленд-лизу устанавливало, что Советский Союз будет производить платежи в счет погашения ленд-лиза лишь в случае предоставления ему режима наибольшего благоприятствования в торговле. Товарооборот между СССР и США в течение трех следующих лет должен был возрасти до 2–3 млрд, рублей. Собравшись в середине июля 1973 г. в Вашингтоне, представители 23 крупнейших компаний и банков США приняли решение о создании советско-американской торговой палаты.

В последующие годы на новых советско-американских встречах в Вашингтоне, Москве, Владивостоке, Хельсинки, Вене был достигнут ряд соглашений между СССР и США относительно сотрудничества в области сдерживания ракетно-ядерных вооружений, в сфере науки, техники и торговли. Открылись новые возможности в объединении усилий по сохранению окружающей среды. Договоренность о сотрудничестве в области медицины и здравоохранения могла положить начало совместному наступлению на общих врагов человечества – болезни и недуги, такие, как сердечно-сосудистые и раковые заболевания. Создавались предпосылки для развития сотрудничества в области энергетики, коммуникаций, сельского хозяйства, высшего образования. Венцом мирного сотрудничества стал блестящий успех ЭПАС – совместного полета космических кораблей «Аполлон» и «Союз» летом 1975 г.

Казалось бы, направление и темп были заданы. Если Советский Союз и Соединенные Штаты могут достичь соглашения, позволяющего нашим космонавтам согласовать сложнейшее научное оборудование, работать совместно и пожать друг другу руки в космосе, на высоте 137 миль, то наш долг как государственных деятелей делать то же самое на Земле, говорил, выступая в Хельсинки, президент Дж. Форд. Другое было на уме у «крестоносцев», через плечо президента следивших за тем, чтобы в Белом доме не слишком увлекались разрядкой.

Уже при обсуждении в конгрессе США заключенных в Москве советско-американских Договора об ограничении систем противоракетной обороны и Временного соглашения о некоторых мерах в области ограничения стратегических наступательных вооружений стало ясно, что президент США не волен определять американскую политику, вопреки интересам военно-промышленного комплекса. Было заявлено, что сенат не одобрит соглашения, если не будет принята резолюция, уполномочивающая правительство США развертывать и дальше гонку стратегических вооружений, и если не будет решено выделить дополнительно 25 млрд, долл, в течение ближайшего десятилетия на развитие наступательного оружия. «Можно выбросить на свалку соглашения об ограничении стратегических вооружений, – заявил министр обороны США М. Лэйрд, – если не будет поддержано предложение о модернизации американских наступательных стратегических сил».

3 августа 1972 г. американский сенат проголосовал за Московский договор между СССР и США об ограничении систем противоракетной обороны. (88 сенаторов высказались «за» и лишь 2 ультраправых деятеля проголосовали «против».) Лидер демократов в сенате Мэнсфилд заявил, что сенат одобрил самый важный договор за многие годы, а может быть и десятилетия. Но и крестоносцы не остались внакладе. Пентагону были обещаны дополнительные огромные суммы ассигнований на гонку вооружений, крестоносцы стали готовить почву для генеральною сражения против ратификации Договора об ограничении стратегических вооружений (ОСВ-2).

Такое сражение готовилось исподволь. Не успел Картер еще как следует пообвыкнуться в Белом доме, поселившись там в 1977 г., как ему недвусмысленно было показано, что от него ждут на влиятельном правом фланге американской политики. Под заголовком «Указания для Картера» были опубликованы выводы вашингтонской организации «Потомак ассошиэйтс», отражающие как в фокусе линию действий, которую милитаристские круги хотели бы навязать президенту США.

Ссылаясь на результаты изучения настроений различных слоев населения, руководители «Потомак ассошиэйтс» утверждали, что в стране произошел сдвиг, контрастирующий с настроениями предыдущих лет. «Американцы чувствуют себя обманутыми реальностью разрядки». В качестве неотложного курса действий правительству США предлагалось следующее.

Во-первых, Соединенные Штаты должны утвердить свое бесспорное положение на вершине мира. Америка не может допустить ослабления своих мировых позиций.

Во-вторых, следует «драматически увеличить» военные расходы. Если четыре года назад более половины американцев высказывались в пользу сокращения или даже полного прекращения оборонных ассигнований, то ныне подавляющее большинство поддерживает текущий бюджет Пентагона или выступает за его увеличение.

В-третьих, расширить программу американских зарубежных военных баз, расширить военную помощь партнерам и увеличить военное сотрудничество с союзниками по НАТО.

В качестве общего вывода авторы «указаний для Картера» констатировали: для правительства США. «будут приемлемы сильные меры для обеспечения национальных интересов – вплоть до применения оружия… Всякие действия правительства, которые будут напоминать умиротворение, немедленно доставят новому президенту массу трудностей».

Президентство Картера было противоречивым и каким-то суматошным. После черноты Уотергейта Вашингтону позарез нужно было что-нибудь побелее, тут и вышел на арену с белозубой улыбкой бывший губернатор штата Джорджия. Человек набожный, не затронутый на поверхности столичной коррупцией, ни добра, ни худа про него сказать было нельзя. Не пришло, однако, время для светлых в Вашингтоне. В избирательную кампанию Картер пообещал сократить военный бюджет на 5 млрд. долл. Но, став президентом, «забыл» предвыборные клятвы.

Начался креп вправо, в сторону от разрядки. На майской сессии НАТО в 1978 г. приняли решение о ежегодном, в течение 15 лет, увеличении военных бюджетов атлантических союзников. Объявили пятилетнюю военную программу с огромными ассигнованиями на вооружение. Стали готовить размещение на западноевропейских землях американских средних ракет. Затеяли неумную кампанию с «правами человека». С нелегкой руки Бжезинского вопросы советско-американских отношений, которые, как всем ясно, стержень мировой политики, пытались затерять где-то среди других второстепенных проблем.

В «президентской директиве № 10» было заложено требование Бжезинского «отказаться от чрезмерного упора на американо-советские отношения, который мог породить лишь неоправданно эйфорические ожидания американо-советского партнерства… Нельзя было превращать Советский Союз в центральный элемент американских интересов в ущерб остальным элементам нашей глобальной программы». «Наконец… я, – откровенничает Бжезинский в своих мемуарах, – видел в правах человека средство заставить Советский Союз перейти к обороне в идеологической сфере»^[14].

Лидеры правых политических и военно-промышленных кругов никогда не принимали политику разрядки. «Сколько же можно повторять, что разрядка мертва?» – без устали твердил сенатор Г. Джексон. Деятели Института современных исследований издали тогда коллективную книгу «Защищая Америку», добавив к этому названию подзаголовок «К новой роли в мире после конца детанта». Дескать, хватит баловаться с разрядкой, с ней покончено. Один из авторов книги тогдашний министр энергетики США Д. Шлессинджер требовал «выбросить за борт оказавшиеся необоснованными надежды, связанные с разрядкой», чтобы, упаси боже, люди больше о них и не вспоминали.

При всем том летом 1979 г. состоялась встреча в Вене. Главы двух великих государств – СССР и США подписали Договор об ограничении стратегических вооружений (ОСВ-2). Этот документ вырабатывали в течение долгих лет, при нескольких американских президентах, взвешивали и балансировали его с аптекарской точностью, чтобы ни одна из сторон не получила перевеса в совокупной ракетно-ядерной ударной мощности.

После возвращения президента и его команды из Вены в Вашингтон сотрудники посольства США в Австрии получили письма из Белого дома: «Большая благодарность за вашу помощь в организации визита президента в Германию». Посольский люд протер глаза, взглянул в окошко – убедился, что на улице по-прежнему Австрия, тогда как из благодарности президента следует, что там должна быть Германия^[15]. Видно, сильное смятение началось в Белом доме после подписания договора ОСВ-2.

Правоцентристская коалиция рассчитывает превратить новый договор ОСВ-2 в заложника ради увеличения военных расходов. Г. Киссинджер, выступая на слушаниях в сенате, потребовал «безусловной увязки» ратификации с повой пятилетней программой расширенных военных приготовлений. Генерал А. Хейг призвал сенат не проводить голосование до тех пор, пока правительство не подбавит новых дрожжей в пентагоновское тесто. Группа влиятельных консерваторов на Капитолийском холме во главе с сенатором С. Нашюм выставила в письме президенту условие увеличения военного бюджета на 5 % в качестве платы за голосование. Всполошившись, 12 сенаторов-либералов направили президенту контрписьмо, в котором здраво сказали, что «пакетная сделка» Киссинджера – Нанна просто-напросто «формула эскалации гонки вооружений», что консерваторы набивают «неприемлемую цену» за договор, ведут дело к «ядерному сумасшествию». Куда там, о здравом смысле большинство на Капитолийском холме и думать позабыли.

В первые дни 1980 г. в Белом доме выбросили белый флаг, капитуляция перед милитаристскими кругами была полная. Картер начал свой крестовый поход. «Я, – провозгласил он, – начал употреблять термин, лидер». Мы должны быть руководителем среди стран мира». В Вашингтоне объявили «10 пунктов», которые стоит привести как документ людей, забывших не только географию, но и какой нынче год на дворе.

Кооперация в военных делах с Китаем.

Эскалация военного присутствия США на Ближнем Востоке.

Возобновление поставок оружия Пакистану.

Эмбарго на продажу Советскому Союзу 17 млн. тонн зерна.

Запрет на поставку передовой технологии.

Запрет советского рыболовства в американских водах.

Отмена открытия советского консульства в Нью-Йорке и американского – в Киеве.

Сокращение числа полетов «Аэрофлота» в США.

Мораторий на культурные и другие обмены.

Неофициальный бойкот советских кораблей в портах США.

Чуть позже Картер полюбопытствовал у американского посла в Москве: как бы еще побольше ущемить русских, не начать ли бойкот предстоящих Олимпийских игр в Москве?

И к «10 пунктам» добавили одиннадцатый – стали «хватать за трусы и майки» спортсменов, не пуская на грандиозный праздник в Москве, заталкивать их в штурмокоманды, занимавшиеся наскоками на политику разрядки.

Кто поразумнее, предостерегал: милитаристский ажиотаж в США, усугубляемый, как писал умудренный газетный обозреватель Дж. Рестон, «возбужденной атмосферой президентских выборов», это – совсем не та обстановка, в которой следует выдвигать долгосрочную программу. Но куда там. Предостережениями пренебрегли.

Вот картина того времени. Подполковник морской пехоты А. Брилл вошел в бар вокзала «Гранд Сентрал стейшн» в Нью-Йорке. Бармен, окинув взглядом его военную форму, крикнул: «Первая рюмка за мой счет». Брилл был ошарашен. Такого отношения к военным он не помнил многие годы. Страну захлестнула волна милитаризма и ура-патриотизма, искусственно нагнетаемая ссылками на события в Афганистане и Иране. До этих событий, вспоминает государственный секретарь картеровского правительства С. Вэнс, «разногласия в администрации, хотя они и были временами острыми, удавалось сдерживать ценой отказа от действительно последовательной политики. После событий сохранять коалицию становилось все труднее… Хрупкий баланс между антисоветизмом и попытками регулировать опасное соперничество уже не удавалось поддерживать. Чаши весов клонились в пользу сторонников конфронтации»^[16].

В этой обстановке Белый дом принял одно из самых постыдных решений в американской истории – отложить ратификацию Договора ОСВ-2, а практически поставить крест на этом важнейшем международном документе. А ведь всего годом раньше, 13 мая 1979 г., президент Картер произнес следующие слова: если бы США, подписав договор об ОСВ 2, отказались его ратифицировать, они оказались бы «в роли поджигателя войны, отказавшегося принять участие в совместной попытке ограничить распространение наиболее разрушительного оружия, какое когда-либо знало человечество».

Повторим – в роли поджигателя войны.

Так что и в далекие, и в близкие времена в США разве не тешились самообольщением относительно призвания Америки руководить остальным миром, разве правительство не играло в поддавки с военно-промышленным комплексом, уступая ему один миллиард долларов за другим? В рейгановское правление, однако, все это углубилось, приобрело нечто новое.

«ГОТОВ ВЗОРВАТЬ ВЕСЬ МИР»

«Нынешняя администрация представляет собой ясно выраженный возврат к мессианским взглядам во внешней политике США». Видный американский историк А. Шлезингер имел основания для такого суждения^[17]. В стране не только сохранена, во и усилена великодержавная, воинственно-шовинистическая атмосфера, на волне которой администрация пришла к власти и продолжила деятельность после выборов 1984 г. Густо пошли заявления, сильно схожие с декларациями идеологов раннего американского империализма, с предопределенной судьбой миссии Америки руководить миром.

Риторика такого рода, впрочем, безостановочно струилась из Белого дома при всех последних правительствах США. Однако претензии рейгановского Вашингтона на верховенство в мире имеют несравнимо откровенный и грубый характер, делаются они с одержимостью и безапелляционностью. Причем это не только слова, за ними следуют многие и в высшей степени опасные для мира действия.