Текст книги "Третья мировая-в бестселлерах и не только"

Автор книги: Борис Пядышев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

Казавшаяся еще недавно монолитной и всевластной группировка вокруг президента распалась на кидающихся друг на друга людей. Таким и должен быть итог той атмосферы, о которой пишет Д. Дин в книге «Слепая амбиция»: «Прослужив 1000 дней советником президента, я понял, что для того, чтобы проложить себе дорогу вверх, до позиций доверенного и влиятельного человека, нужно пройти сквозь борьбу внутренних партийных клик и группировок, через коррупцию и явные преступления. В Белом доме дороги, ведущие вверх и вниз, расходились или сливались в зависимости от того, кто больше изловчится. Медленно, но неуклонно я был обречен спуститься до моральной бездны людей из приближенного к президенту круга, до тех пор, пока не попаду в нее. Воображая, что я на пути к вершине, я внезапно начал сознавать, что достигаю дна».

Стремительный поток грязи с грохотом прорвал уотергейтскую плотину. 25 июня 1973 г. Дин сообщил сенатской комиссии, что существовал заговор с участием высокопоставленных сотрудников Белого дома, комитета республиканской партии за переизбрание и министерства юстиции с целью скрыть цели и главных организаторов уотергейтского заговора. 16 июля Калмбах, юрист и главный сборщик средств в фонд республиканской партии, признался комиссии в том, что он уплатил 220 тыс. долл. Ханту и его сообщникам по взлому. В тот же самый день бывший помощник президента Баттерфилд заявил, что начиная с марта 1971 г. все разговоры в кабинете президента Никсона записывались на магнитофонную лепту, о чем приходившие к президенту посетители обычно не подозревали. Некоторые из этих магнитофонных записей, которые впоследствии были обнародованы, показали, что сам президент знал о «попытках замять» уотергейтское дело. Эти записи явились основанием для внесения на следующий год в палате представителей предложения начать процесс импичмента президента, который кончился тем, что президент Никсон, прижатый к стене, подал в отставку 9 августа 1974 г.

На поверхность всплывали и другие скандалы, некоторые из них связанные, а некоторые не связанные с уотергейтским делом, но все они еще убедительнее демонстрировали продажность и безнравственность политической жизни американской буржуазии. Осенью 1973 г. вице-президент Агню был привлечен к суду за уклонение от уплаты налогов за суммы, которые он за разного рода «услуги» получал от бизнесменов. Проворовавшийся вице-президент был приговорен всего-навсего к штрафу в 10 тыс. долл, и условно тюремному заключению на три года. В истории о том, как ему удалось выскользнуть из-под правосудия, много темного. В опубликованной десять лет спустя своей книге «Уходи тихо… или» Агню расписывает страсти насчет того, как его вынудили уйти в отставку, пригрозив убийством. «Я, – пишет Агню, – стал бояться за свою жизнь. Если было принято решение ликвидировать меня – путем автокатастрофы, имитации самоубийства и как-то еще, никаких следов, ведущих обратно к Белому дому, не найти».

Неуютно чувствовал себя в те времена бывший президент США Л. Джонсон. Когда в Вашингтоне на одну из высоких должностей, имеющих отношение к расследованию преступления, был назначен человек, с которым у экс-президента были давние нелады, Л. Джонсон всполошился не на шутку. «Черт побери! Этот сукин сын накроет всех нас. Мы загремим в тюрьму». Видно, он в бытность свою в Белом доме был небезгрешен, что пришлось так опасаться за свои прошлые деяния.

Тогда же, в связи с уотергейтским делом министр финансов Д. Коннэлли был обвинен в получении денег от молочной корпорации за использование своего политического влияния с целью взвинчивания цен на молоко для американских потребителей. И снова как с гуся вода, Коннэлли отделался легким испугом. Больше того, на выборах 1980 г. он домогался президентства. Выдвиженцем от республиканцев Коннэлли не стал, его оттер Рейган, по в истории вакханалий американской избирательной кампании место себе обеспечил, установив рекорд: Коннэлли потратил 14 месяцев энергичных усилий и 11 млн. долл, на предвыборную борьбу, а в результате на съезде республиканцев получил… один голос.

Развязка уотергейтского преступления покрыта туманом. Как в случае с убийством Д. Кеннеди, другими типичными для Америки преступлениями, так и здесь – концы в воду, до истины не докопаться. Кончился Уотергейт, как и должно в Америке, сделкой. Детали ее публике неизвестны и известны не будут. Все остались при своих. На поверхности тремя участниками сделки были прогоревший президент, нежданно оказавшийся вице-президентом Д. Форд (после смерти вице-президента Н. Рокфеллера) и помощник президента генерал Хейг. Форд помиловал Никсона, тот на время ушел под корягу, притих. Уйдя по сделке прощенным из Белого дома, Никсон освободил там место Форду. Генерал Хейг поехал в Европу командовать войсками НАТО и готовиться к схваткам за новые позиции в Вашингтоне.

Началось все не с Уотергейта, им не кончилось. Копнули деятелей из правительства Картера – и снова скандал за скандалом. Банкиру из штата Джорджия Б. Лэнсу, закадычному другу президента, помогавшему Картеру деньгами, а потом и получившему пост директора Административно-бюджетного управления в картеровской администрации, было предъявлено 33 обвинения в злоупотреблении банковскими средствами и в представлении ложных финансовых деклараций.

Копнули других из «святых» в администрации Рейгана – и все то же: дремучее пренебрежение к морали, крупные и мелкие аферы, преступные деяния, чтобы набить мошну, укрепить политические позиции в Вашингтоне. Это уже неизлечимо. За первые четыре года рейгановской администрации в общей сложности 101 официальный ее представитель уличен в различного рода незаконных действиях, в том числе прямых преступлениях и злоупотреблении властью.

Среди них – ближайшие советники президента Рейгана, а также члены его кабинета: директор ЦРУ У. Кейси, министр юстиции США У. Смит. Кейси, в частности, обвинялся в утаивании от следователей данных о своих капиталовложениях, а также о своих связях с частными компаниями. Нечистыми на руку оказались бывший помощник президента по национальной безопасности Р. Аллен, министр торговли М. Болдридж, бывший министр внутренних дел Дж. Уотт, директор ЮСИА Ч. Уик. Обвинения в связях с мафией были выдвинуты против министра труда Р. Донована, которому из министерского кресла пришлось пересесть на более жесткую скамью подсудимого.

Ряд официальных представителей администрации также обвинялись в том, что они использовали свое служебное положение в интересах различных корпораций. Среди них – помощник министра обороны Р. Перл, бывший директор Агентства по охране окружающей среды Э. Бэр-форд и бывший министр внутренних дел Дж. Уотт. В использовании служебного положения в целях личной наживы обвинялся заместитель руководителя аппарата сотрудников Белого дома М. Дивер.

В фокусе очередного громкого скандала в Вашингтоне оказался ближайший помощник президента Э. Миз, о котором журнал «Тайм» писал, что «в Белом доме он являлся почти братом президенту».

Когда Миз переселился из Калифорнии в Вашингтон, заняв должность главного политического советника президента, он не стал терять времени и без раскачки принялся делать деньги, используя для этого возможности одного из команды в Белом доме. Первая финансовая махинация была проведена с помощью калифорнийского спекулянта недвижимостью, который организовал продажу калифорнийского дома Э. Миза с большой для него выгодой. Другой финансист из Калифорнии отвалил земляку 60 тыс. долл, и благородно не напоминал о них. Банк «Грейт Америкэн» предоставил Мизу заем почти на полмиллиона долларов и продолжал давать ему крупные суммы денег. Миз не остался в долгу. Все благодетели получили престижные и влиятельные посты в новой администрации. Один из них был назначен на должность помощника министра внутренних дел. Другой стал председателем совета директоров почтовой службы США. А председатель правления банка «Грейт Америкэн» попал в состав делегации США в ООН. Обычное дело – главный политический советник президента расплачивался с кредиторами правительственными назначениями. Некрасиво, конечно, но чем же Миз отличается от большинства других членов команды, вселившихся в правительственные кабинеты Вашингтона.

При утверждении Э. Миза на пост министра юстиции США в 1984 г. выяснилось, что он руководил «рейган-гейтом» – хищением бумаг из картеровского Белого дома в период предыдущей избирательной кампании. Именно через него шел поток выкраденных секретных бумаг, а также памятных записок, адресованных Рейгану, о том, как лучше использовать в борьбе за президентское кресло похищенные документы, как эффективнее направлять деятельность целой сети «шпионов», запущенных в лагерь соперника.

Угрызения совести этих людей не мучают. Один из представителей вашингтонской элиты У. Хенри III рассуждает: что, собственно, плохого, аморального в «рейган-гейт»? Нет в том ничего предосудительного. В Америке крали всегда и всегда будут красть. Не нужно, поучает Хенри III, из каждого случая делать историю, не нужно быть чрезмерно деликатным.

Деликатность, сетует Хенри III, погубила Америку во Вьетнаме. Деликатность, продолжает он, мешает Америке в Центральной Америке и других районах.

Бог с ней, с деликатностью, это неамериканское понятие. Появись перспектива получить солидный денежный куш – и буржуазные политики готовы попрать все законы. Аморальность государственной машины, расшатывание нравственных норм стимулируют рост злоупотребления властью, преступности в сфере политического бизнеса, подрывают институты буржуазной демократии, буржуазные политические партии. В условиях господства государственно-монополистической системы монополии стремятся добиться преимуществ в конкурентной борьбе, вовлекая в нее коррумпированный государственный аппарат. В свою очередь, госаппарат, зная, что не только доллары дают власть, но и власть дает доллары, используют монополии для проведения своей линии, употребляя в политической борьбе те же приемы, которые доказали свою пригодность в сфере экономической конкуренции.

Наглухо затянутый узел политики и мафии в США показан с холодящей душу силой в фильме американского режиссера Кополлы «Крестный отец». Глава фамильной мафии – царь и бог во всей округе. К нему, а не к властям идут люди с мольбами и просьбами, для них он «крестный отец», который может, чего не могут губернатор и мэр. Сенаторами и прочими должностными лицами «крестный отец» крутит как хочет. Он и сам готовится стать сенатором, а там поглядим и насчет Белого дома.

На Капитолийском холме, окажись там «крестный отец», его многие могли бы встретить как своего. Скандалы здесь бьют фонтаном. Громким делом была связь конгрессменов с агентом сеульской разведки, которое по аналогии окрестили «Кореягейт». Речь и здесь шла все о том же щедром взяткодательстве и беззастенчивом взяткопринимательстве. Всего по этому делу оказалось под следствием три десятка конгрессменов, но только троим из них был высказан выговор за «принятие» денег. Обвинительное заключение в отношении других было аннулировано.

Пробовали было поставить плотину. Приняли акт об этике в правительстве, по которому конгрессмены должны информировать о своих побочных доходах. Первая же проверка выявила небезынтересное. Из 535 законодателей в обеих палатах конгресса только 2 сенатора и 16 членов палаты представителей жили на зарплату, остальные имели левые заработки, кто где мог. Сенатор Талмэдж, например, прирабатывал в восьми местах. Когда только хватало времени хотя бы накоротко забегать на сенатские заседания.

Решились на отчаянное. В Вашингтоне появился общительный и сказочно богатый нефтяной шейх Камбир Рахман, к которому, как мотыльки на свет, быстро потянулись конгрессмены и другие державные чины. Так началась операция «Абскам» (от английского слова, которое приблизительно означает «скандал с арабами»), запланированная Федеральным бюро расследования. Продолжалась она 23 месяца, стоила казне 800 тыс. долл, и труда около 100 федеральных агентов, участвовавших в таинственных играх с театральной развязкой.

Шейх, роль которого играл смуглолицый агент ФБР, представлялся членам конгресса по-разному – из Омана, Ливана, Объединенных арабских эмиратов. Он охотно показывал документы владельца фирмы «Абдул энтерпрайсиз», зазывал гостей в двухэтажное изысканное здание в колониальном стиле в богатом районе Вашингтона. Резиденция была украшена антикварными вещами, взятыми напрокат в институте «Смитсопиэн». 25 тыс. долл, ухлопали на ремонт, устройство системы сигнализации, чтобы посетители ненароком не увели антиквариат, и на фальшивый потолок, под которым были скрыты телевизионные камеры и микрофоны.

Первым клюнул сенатор от штата Нью-Джерси. Шейх поведал ему, что хотел бы вложить в некое дело часть своих миллионов, а также не прочь открыть казино в Атлантик-сити. Телевизионные камеры засняли сцену, в которой сенатор, согласившись помочь шейху за 400 тыс. долл., принял 25 тыс. наличными. Позже он посетил «Абдул энтерпрайсиз» и положил в карман еще 100 тыс. долл. Не ведал бедолага, что и это было запечатлено на видеопленку. О шейхе, желавшем вложить свои деньги в американские предприятия и щедро вознаградить тех, кто согласится помочь им, заговорили уже не шепотом, а вслух. Еще четыре члена конгресса попались на удочку ФБР. Среди них оказался член палаты представителей Ф. Томпсон, по вашингтонским стандартам – с безукоризненной репутацией. Очередь жаждущих конгрессменов удлинялась. Брали взятки по 50 тыс. долл., некоторым давалось больше.

«Абскам» скандальными разоблачениями перехлестнул сценарий ФБР. Его срочно стали свертывать. Было, однако, поздно, огласка стала такой, что дела нужно было передавать в суд. В карман фиктивных арабских авуаров запустили руку один сенатор, семь членов палаты представителей и более двадцати служащих государственных органов власти. А сколько еще были готовы, по просто не успели.

Дела обвиняемых по «Абскаму», затянувшись, продолжались в начале 1980-х годов. Один из конгрессменов оправдывался, что, когда он встречался с «арабами», его голова была не совсем в порядке, так как накануне ему дали какое-то зелье. Сенатор от штата Нью-Джерси заявил, что взял 10 тыс. долл., но объявил сумму «законной таксой». Другой конгрессмен признал, что взял деньги, но утверждал, что после этого большую их часть отдал ФБР. А зачем взял? Решил, дескать, сделать собственное расследование, так как подозревал, но люди ФБР вмешались и развалили его планы. Видно, джентльмен с воображением. Репутация конгресса, и без того подмоченная операцией «Абскам», упала беспрецедентно низко.

Одного из известных в США специалистов по вопросам общественной морали Сисселу Бок, советника министерства здравоохранения, образования и благосостояния, журналисты осадили вопросами: что же делается с вашингтонскими политиками? Ничего утешительного эта женщина, издавшая книгу «Ложь и мораль в общественной и частной жизни», сказать не могла.

«В последние 15 лет люди стали несравненно более подозрительными к правительству США. Они чувствуют, что политические лидеры лгут им сверх всякой меры».

«Доверие к политическим лидерам достигло в Америке самого низкого уровня. Доверие – это социальное достояние, как воздух и вода. Если оно становится загрязненным, процесс трудно повернуть вспять. Упадок доверия – трагедия для пашей страны».

Так-то вот. Воздух, оказывается, пропитан грязью лжи и обмана. Чем же дышать?

В удушливой атмосфере аморальности делается большая политика. Накладывает ли эта атмосфера свой губительный отпечаток на ход мыслей и принимаемые решения но вопросам внешней политики? Конечно. Трудно представить, чтобы человек сумел так ловко раздвоиться, чтобы вести себя но-одному в ситуациях, подобных Уотергейту, «рейгангейту» или «Абскаму», и по-другому – в ситуациях с международными проблемами, с другими странами и народами. Какая уж там нравственность в мировой политике, если в самой Америке катком раскатывают в блин демократические нормы, в Вашингтоне кощунствуют и лгут, рукой подать до форменного преступления.

С тем большим усердием неприглядные дела в империалистической политике США старательно прикрывают демагогией о защите свободы и прав человека, фальшью о гуманных устремлениях, обманом, клеветой на тех, кто решительно выступает против произвола, агрессии, угнетения. Правительство президента Рейгана широкой кампанией славословия своих деяний пытается камуфлировать открыто милитаристский курс на международной арене и антидемократические меры внутри страны, жестко задевающие права и условия существования миллионов американцев. Пропагандистские барабаны Белого дома стучат шумно, лицемерие так и сочится из выступлений вашингтонских руководителей. Топ в этом задает сам президент США. От своего шефа стараются не отстать другие высшие деятели администрации.

Много говорят в США о политике страны, действующей «по принципам высокой морали», о том, что эти американские «принципы» должны стать уделом других близких и далеких государств. Не важно, хотят они того или нет. Америка – «самая сильная из свободных стран» – об этом она позаботится, как это делала и до сего времени, пытаясь навязать другим народам свою волю оружием, политическим шантажом, экономическим нажимом.

Наряду с традиционной демагогией двуличия у рейгановской администрации появился сравнительно новый прием. Предыдущие правительства, в частности картеровское, концентрируя залпы пропаганды вокруг «прав человека» против социалистических стран, нет-нет да пускали стрелы в сторону диктаторских режимов в Латинской Америке, Азии и Африке, с которыми Вашингтон водят крепкую дружбу. Стрелы были безвредные, с резиновыми наконечниками. Использовались они исключительно для того, чтобы пустить дым в глаза общественности. Смотрите, мол, какие мы, в Белом доме, принципиальные, поблажки не делаем даже приятелям.

Теперь отказываются и от этой малости. Диктаторов, давящих свои народы, оберегают, лелеют. Как в недавние времена Ф. Рузвельт сказал об одном из латиноамериканских каудильо: «он – сукин сын, но наш сукин сын». На них крепится американская политика.

Слова вашингтонских деятелей о приверженности «принципам высокой морали» находятся в разительном контрасте с их практическими делами, с подавлением демократических свобод и попранием прав человека, которые ведутся при прямом содействии Соединенных Штатов в целом ряде государств. Каждый день на улицах городов и деревень Сальвадора на ходят изуродованные пытками трупы людей, которые стали жертвами «эскадронов смерти». «Пули летят в любого сальвадорца, не разучившегося думать» – так один из иностранных дипломатов обрисовал картину тотального террора в этой центральноамериканской стране. Кто же стоит за «эскадронами смерти»? Почему убийцы вершат свои кровавые дела безнаказанно? Да потому что ко всему этому причастны государственные службы Соединенных Штатов. «Вашингтон пост» напоминает, что «крестным отцом» «эскадронов смерти», появившихся еще в середине 50-х годов, было ЦРУ США. С американскими разведслужбами тесно связаны главари сальвадорских ультраправых, которые непосредственно заправляют действиями «эскадронов смерти». В Сальвадоре множество американских военных советников. Щедро текут американские деньги сальвадорским марионеткам, а страну захлестывает высокая волна политических убийств, репрессий, жестоких расправ с ни в чем не повинными людьми.

Президент Рейган, совершив официальное посещение Южной Кореи, во время встречи с сеульским диктатором заверил сеульца в том, что «Америка – ваш друг, и мы с вами». Вашингтонских радетелей прав человека ничуть не задело, что в это самое время в тюрьмы были брошены сотни политических оппонентов режима, запрещена деятельность профсоюзов, наброшена грубая узда на прессу, в пыль растерты основные гражданские права и свободы. В самое последнее время репрессии против инакомыслящих стали еще более жестокими и массовыми. Что же касается Вашингтона, то там продолжают, используя слова госсекретаря Дж. Шульца, высказывать «высокую оценку достигнутому президентом Южной Кореи в области прав человека».

Слышал ли кто хотя бы намек на осуждение со стороны США расистского правительства ЮАР? Нет, южноафриканские реакционеры, какие бы бесчинства они ни творили, наделены Вашингтоном прочным иммунитетом против критики. Накануне приезда в Пакистан с визитом министра обороны США К. Уайнбергера 30 человек, принимавших участие в мирной демонстрации против репрессивной политики режима, были расстреляны правительственными войсками. Всего же военными властями Пакистана было убито несколько сот человек и около 20 тыс. арестовано. Как и следовало ожидать, у главы Пентагона не нашлось слов осуждения этой кровавой расправы, напротив, обращаясь к лидерам режима, он с пафосом говорил об «общих целях и чаяниях». Продолжает бесчинства фашистский чилийский диктатор Пиночет. Израильские агрессоры лишают палестинский народ элементарного права на существование. Да мало ли других примеров, когда – где с явной, где со скрытой поддержкой США – живут и здравствуют антинародные режимы.

И разве уйдет из памяти наглая агрессия, начатая 25 октября 1983 г, империализмом США против крошечного карибского государства Гренады. Па острове установили режим оккупации, людей убивали, бросали в тюрьмы и концентрационные лагеря, террор и насилие стали тотальными. Вот чем обернулась «спасительная миссия» США ради «восстановления демократии» и защиты «жизненных интересов» США на острове. Правительство Вашингтона продемонстрировало полное презрение к общепринятым нормам международного права, втоптало в грязь принципы Устава Организации Объединенных Наций, еще раз показало, насколько мало ценит оно такие священные для каждого народа идеалы, как свобода, независимость, человеческое достоинство.

Куда как неверно, что в американской внешней политике сплошные прорехи, в вашингтонском механизме одни сбои, шестерни наползают друг на друга. Политика проводится такая, какая требуется господствующему классу. Механизм сконструирован такой, какой нужен этой политике. В последние годы механизм отлаживают, подвинчивают, прилаживают к тем условиям, в которых нынче приходится действовать американскому империализму. Другое дело, что многое там зиждется на авантюризме, нахрапистости, беспринципности. Моральные тормоза стесались, угрызения совести не сдерживают. Дух Уотергейта здравствует. Ничего не стоит соскользнуть к крайности, к локальному, по вашингтонским меркам, военному конфликту, а все это питает угрозу термоядерной войны.

ЗОЛОТОЙ ДОЖДЬ

Американские политики – это только одна из колонн крестового похода. Рядом с нею – колонна военного бизнеса. Тут же, тесня других, печатает шаг военщина. За ними поспевает колонна тех, кто делает в Америке общественное мнение, создает подходящую идеологическую погоду.

Точнее сказать, строгих колонн нет, идут толпой. Но шаг от этого не сбивается. Идут ходко, норовя напролом. В январе 1961 г., когда и толпа была пореже, и напор поменьше, уходивший из Белого дома президент – генерал Д. Эйзенхауэр первым сказал о военно-промышленном комплексе. И сейчас трудно определить, что тогда осенило президента, что заставило его сказать тревожные слова об опасностях того огромного конгломерата сил, частью которого он сам был всю свою жизнь, чему служил верой и правдой. Эйзенхауэра пугало «экономическое, политическое и даже духовное влияние военно-промышленного комплекса, которое ощущается в каждом городе, в каждом штате, в любом кабинете федерального правительства». Он предостерегал американцев о «катастрофическом потенциале» и «грозных последствиях» клубка огромного военного ведомства и промышленности, производящей средства уничтожения^[47].

За минувшее с той поры время немало изменилось в военно-промышленном комплексе США, выросли его возможности влиять на американскую политику. Еще более массивным стало состоящее из монополий и военщины ядро, вокруг которого концентрируются силы, группировки, в разной степени связанные с военно-промышленным комплексом и неизменно обслуживающие его интересы. К нему примыкают круги милитаристски настроенных конгрессменов, ультраправых политиканов, реакционное руководство профсоюзов, теоретики-политологи и целая сеть научно-исследовательских учреждений, средства массовой информации, выражающие взгляды наиболее агрессивной части буржуазии Америки.

Природа этого союза крупнейших монополий с военщиной в государственном аппарате выявлена полно и глубоко в документах КПСС и других братских партий, в материалах мирового коммунистического движения. Он выпукло олицетворяет отмеченный В. И. Лениным факт того, что милитаризм – жизненное проявление капитализма, который на высшей стадии «по экономическим его коренным свойствам отличается наименьшим миролюбием и свободолюбием, наибольшим и повсеместным развитием военщиньг>.

Военно-промышленные концерны идут в голове процесса развития государственно-монополистического капитала в Соединенных Штатах. Раскрывая особенности военного производства, В. И. Ленин указывал, что без опоры на государство военный бизнес не может развиваться на широкую ногу. «Когда капиталисты работают на оборону, т. е. на казну, это уже – ясное дело – не «чистый» капитализм, а особый вид народного хозяйства. Чистый капитализм есть товарное производство. Товарное производство есть работа на неизвестный и свободный рынок. А «работающий» на оборону капиталист «работает» вовсе не на рынок, а по заказу казны»^[48].

В военно-промышленном комплексе самым непосредственным образом связаны ненасытная погоня за максимальной прибылью и угроза самому существованию человечества. Расширение его власти в США является следствием общей ориентации международного курса правящих кругов США на действия с позиции силы, стремления добиться, не считаясь с ценой, военного превосходства над Советским Союзом и странами Варшавского оборонительного пакта. Бесконечные войны и конфликты последнего времени, в которых прямо или косвенно участвовала американская военщина, расширяли плацдармы военно-промышленного комплекса в политике, экономике и идеологии страны. Даже поражения, провалы военных авантюр милитаристские круги США использовали для нового укрепления своих позиций, утверждая, что, дескать, «политические соображения» сдерживали генералов Пентагона и, добиваясь, чтобы лидерам военщины была предоставлена полная свобода рук.

Монополии военного бизнеса сегодня в американской политике представляют силу, куда более значительную, чем два или три десятилетия назад. Это отражает динамику изменений внутри монополистического капитала Соединенных Штатов, перемещение центра могущества от одних финансово-промышленных группировок к новым, сравнительно недавно сложившимся и постоянно набирающим силу объединениям, действующим в основном в области производства современных вооружений.

На протяжении всего периода после вступления Соединенных Штатов в эпоху империализма первыми людьми в американской политике были Морганы, Рокфеллеры, Дюпоны. Эти сросшиеся с финансовым капиталом стальные, нефтяные, химические и другие традиционные группировки американского капитала были генератором постоянной агрессивности в политике США, инициатором многих разбойничьих войн ради захвата рынков сбыта и сфер влияния, хотя они действовали и продолжают действовать в сфере, скажем условно, «мирного бизнеса», прямо в больших масштабах не связанного с изготовлением оружия. Могущество и сущность деятельности этих группировок американской олигархии, которые концентрируются в основном вокруг Уолл-стрита, сохраняется, появившиеся позже могущественные. монополии на юге и западе не могли в целом поколебать этого положения.

При всем том на авансцену в последние годы все определеннее выходят мощные военные монополии, представляющие аэрокосмическую, электронную, атомную и другие новые отрасли промышленности, практически целиком связанные с работой по контрактам Пентагона. Район их действия главным образом приходится на юго-запад, прежде всего штат Калифорния. Даже от военного бизнеса сравнительно недавнего времени второй мировой войны и первых послевоенных лет они отличаются гигантскими масштабами, качественно новой структурой организации, самыми прочными связями с министерством обороны и другими правительственными ведомствами Вашингтона. Эти монополии перехватили роль генератора агрессивных начал в международном курсе США. Сама природа их деятельности адекватна гонке вооружений, нагнетанию опасной напряженности, провоцированию военной конфронтации.

От государства военный бизнес практически берет все, что хочет. Разве монополистические объединения невоенных отраслей промышленности могут похвастаться даже долей тех огромных ассигнований из государственной казны, которые получают ракетные, авиационные и прочие военные концерны?

Не угонишься за цифрами военного бюджета США. Они устаревают раньше, чем застывает фиксирующая их типографская краска, их перешагивают более крупные цифры. Президент Д. Кеннеди в свое время отдал распоряжение отбросить всякие ограничения военному бизнесу: «Наши вооружения должны быть достаточны, чтобы обеспечить выполнение наших обязательств и нашу безопасность, без установления ограничительного потолка для бюджета. Наша страна может позволить себе быть сильной». Позволили, взвинтили военный бюджет, но славы особой не добились. Политика новых рубежей поросла лопухами. В 1966 г. Л. Джонсон потянул туда же: «Мы являемся богатой нацией и сумеем добиваться прогресса дома, выполняя обязательства за рубежом… По этой причине я не приостановил прогресс в новой и важной программе «великого общества» для того, чтобы финансировать стоимость наших усилий в Юго-Восточной Азии». Богатая-то богатая, по в Юго-Восточной Азии увязли, «великое общество» – под откос.

И при последующих президентах картина та же. Р. Рейган, придя в Белый дом, долго негодовал по поводу военного бюджета своего предшественника, который При всех своих миллиардах долларов, оказывается, отражал «беззаботное отношение к нуждам» военно-промышленного комплекса. Составили новый, в котором столбцы цифр распирало до крайности. Многие в Америке прокомментировали это примерно таким образом: «Президенту нужно показать, что он сильный, воинственный лидер. Но нельзя же играть так азартно».

Минуло время, и тот первый военный бюджет Рейгана уже выглядит скромным по сравнению с ассигнованиями на 1986 г. – свыше 300 млрд. долл, на нужды Пентагона и военного бизнеса. Рейгановская администрация постаралась придать такую сильную инерцию военным расходам, которую трудно будет остановить будущим правительствам США, даже если они того и пожелают.