Текст книги "Третья мировая-в бестселлерах и не только"

Автор книги: Борис Пядышев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

Под аккомпанемент политического скандала досрочно закончил свою службу в Пентагоне министр авиации Г. Тэлботт. Он собственноручно выписывал военные заказы для компании, в которой оставался «специальным партнером». Концерн «Литтон индастриз» в короткий срок увеличил в три раза объем военного производства. Чему же удивляться, если помощником министра ВМС по вопросам сооружений и снабжения был Т. Моррис, сохранивший деловые связи с концерном. Неблаговидные дела Морриса всплыли на поверхность, он сменял оффис в Пентагоне на кабинет в той же «Литтон индастриз».

Переплетение своекорыстных интересов военщины и бизнесменов, сложившиеся порядки и правы в военно-промышленном комплексе ведут к мошенническим операциям гигантских размеров, заключению контрактов на виды оружия, которые нужны неведомо кому, а нередко и просто заведомо устаревшие. Льни» бы прибыль. В конгрессе были оглашены данные правительственного органа, ведающего вопросами контроля над исполнением федерального бюджета, согласно которым расходы по 38 главным системам вооружений, находившимся в производстве, превысили на 20 млрд, долл., или на половину по сравнению с их истинной стоимостью.

Проект строительства гигантских подводных кораблей типа «Трайдент» сопровождался аферой с перерасходованном 13 млрд. долл, сверх бюджета. В свое время «Джеперал дайнемикс» правдами и неправдами вырвала этот жирный заказ, пообещав построить подлодку «Охайо» системы «Трайдент» стоимостью 943 млн. долл. Минуло три года после условленного срока окончания строительства, цена подскочила до 1,2 млрд, за штуку. Министр ВМС Д. Леман ревел как раненый тигр, грозил концерну всеми карами, требуя выполнить заказ, а куда торопиться людям «Джеперал дайнемикс» – контракт в кармане, деньги им шли исправно, какую новую цену ни заломят, концерну все платят. Министр стонал, что качество строительства ни к черту, «в доках глотают наркотики и дерутся на кулаках», в 126 тыс. узлах «Трайдентов» использованы не те сорта стали, а чтобы просверлить простую дырку, компания требует от Пентагона 7 тыс. долл. Министр грозил передать заказ иностранной фирме, создать собственную пентагоновскую фирму для строительства «Охайо», а в «Дженерал дайнемикс» только усмехались. И свое взяли.

Когда была объявлена баснословная по масштабам военная программа рейгановской администрации, в оружейных монополиях загалдели – берем все, все сделаем, все выполним. Военный гигант «Макдонелл-Дуглас» заявил: «Программа Рейгана дает нам заказ одновременно на три огромных проекта, такого еще не бывало». Правительству даются любые заверения и авансы, врут без зазрения совести – только дайте контракт нам, а не конкуренту» Положив контракт в карман, можно будет по-иному разговаривать с правительством, выбить из него дополнительные миллионы и миллиарды. Как это делал «Дженерал дайнемикс» с «Трайдентом», как это всегда было в американском военном бизнесе.

Грязные нравы не ограничиваются самой Америкой, они, как жирное масляное пятно, расплываются по многим странам. Концерн «Локхид» взамен на обещания помочь сбыть продукцию раздавал взятки премьер-министру и министру обороны Италии, супругу королевы Нидерландов, японскому премьеру, лидеру западногерманского Христианско-социального союза и другим деятелям. Кое-кто из этой иностранной знати сел за решетку, кого по-монаршичьи пожурили, а с американских взяткодателей – как с гуся вода.

Конечно, в американской военной промышленности используется новейшая техника, в аэрокосмической, электронной и других отраслях производство отличается высокой эффективностью, с конвейеров сходит самое современное ракетно-ядерное и обычное оружие. Но при всем этом природа военно-промышленного комплекса, паразитическая суть самого капиталистического общества делают неизбежным массовые злоупотребления, финансовые аферы во имя обогащения монополистическо-генеральской верхушки.

Аморальность в политических кругах, аморальность в военно-промышленных кругах – откуда же взяться солидарности и надежности во внешнеполитическом курсе Америки?

Фабриканты оружия деньги гребут огромные. Военно-промышленный комплекс старается утаить подлинные размеры своих барышей, делаются попытки принизить доходы военных промышленников. В официальном докладе, подготовленном руководством Пентагона для Белого дома, с невинным видом говорилось, что слишком частые разговоры о прибылях могут отвлечь внимание от других вопросов военного производства, поэтому в интересах дела лучше не заострять этого вопроса. И вообще, пора унять критику военно-промышленного комплекса. Старик Эйзенхауэр под занавес карьеры брякнул невпопад насчет угрозы, исходящей от блока военщины и военного бизнеса, оставим это прошлому. Сейчас военно-промышленный комплекс – это совокупность патриотических граждан, которые дескать готовы поступиться своими собственными интересами ради общественных интересов. Вступая во второй срок своего президентства, Р. Рейган назвал военно-промышленный комплекс «арсеналом демократии». Сенатор Б. Голдуотер добавил, что надо «хвалить небеса за существование комплекса».

Сплошь и рядом выявляются случаи скандально высоких даже для военно-промышленного комплекса прибылей. Оружейные короли получают на 20–30 % прибылей больше компаний, производящих невоенную продукцию. Как не вспомнить слова В. И. Ленина о «золотом дожде», льющемся прямо в карманы тех в мире капитала, кто «составляют тесную международную шайку, подстрекающую народы к соревнованью в деле вооружений»^[58].

Чистая прибыль корпорации «Дженерал электрик», производящей энергетические установки для атомных подводных лодок и различные компоненты ракет, составила в 1983 г. более 2 млрд. долл. Доходы компании «Дженерал дайнэмикс»., выполняющей подряд на производство атомных подводных лодок «Трайдент» и крылатых ракет «Томагавк», возросли за год более чем в два раза. Прибыли «Юнайтед текнолоджиз», специализирующейся на разработке противоспутниковых систем AGAT, превысили 500 млн. долл. Столько же получил концерн «Рокуэлл интернэшнл» на производстве компонентов стратегического бомбардировщика «В-1В». В полтора раза возросла чистая прибыль корпорации «Мартин-Мариетта», производящей ракеты «Першинг-2». В общей сложности прибыли 9 крупнейших корпораций военно-промышленного комплекса составили в 1983 г. около 5 млрд, долл.^[59].

Один цикл гонки вооружений сменяется другим, ассигнуются дополнительные миллиарды долларов, в руки военных концернов сметают все, что можно оторвать от других статей государственного бюджета США, прежде всего от социальных программ, здравоохранения, образования.

СНАЧАЛА СТРЕЛЯЮТ,

ПОТОМ СПРАШИВАЮТ – ЗАЧЕМ?

В Болом доме прикидывают «за» или «против», а сами поглядывают на оружейных королей – согласны ли те. Том более никому в голову не придет задумать что-либо, ire спросив генералов. Да и те постараются не допустить, чтобы ни президент, ни госсекретарь, никто другой не стал бы действовать без их ведома. Американская военщина, ее генеральская верхушка прочно и цепко держат важные рычаги политики США. Не обойти., не объехать пятиугольную громаду Пентагона на вашингтонском берегу реки Потомак, где с 1947 г. забаррикадировалось министерство обороны США.

Из Пентагона смотрят не на собственные государственные границы. Смотреть туда нечего – никто им не угрожает. Некому – ни с севера, ни с юга. Не ждать же вторжения от Канады, которая сама вынесла и продолжает выносить столько бед от американцев. Незачем Вашингтону втыкать в землю сторожевые вышки на южной границе. Если мексиканцы и пересекают ее, то ради куска хлеба. Таких называют «мокрые спины», потому что переплывают пограничную реку Рио-Негро. Крадутся они по ночам в поисках работы на плантациях юга США.

Предположения о нападении соседей на США давно уже стали сюжетом для юмористических рассказов и кинофильмов. В одном из них – «Мышь, которая рычала», – солдаты некоего латиноамериканского государства высаживаются в Нью-Йорке, они машут автоматами, пристают к прохожим, те отмахиваются от них – не мешайте, мол, занятым людям. «Агрессорам» так и не удалось никого убедить, что они агрессоры, никто всерьез их не принял, пришлось им в обиде и разочаровании отчалить восвояси. Не было за всю историю США и нет сейчас вокруг Вашингтона никого, от кого шла бы опасность.

Пентагоновская рать смотрит поверх границ на чужие земли. Это у нее в крови. Вся стратегия и военные планы Вашингтона обращены не на защиту американских границ, а на захваты на стороне.

Исследователи из американского университета Тафтс подсчитали, что в период после окончания второй мировой войны и до середины 1980-х годов около 300 раз вооруженные силы США использовались для достижения внешнеполитических целей правящей группировки. Соединенные Штаты в среднем одни раз в каждые два месяца начинали войны, чинили разбой в чужих землях, грозили оружием. Ни одна из войн не была оборонительной. Не от кого Америке обороняться, другим ждать от нее беды. Вашингтон хватался за оружие всякий раз, когда в других странах происходили политические изменения не по его вкусу. Имперские вожделения США были и остаются главным источником военной опасности.

Набив до отказа военные арсеналы, Америка уже не может быть независимой от них. Вместо расширения выбора вариантов действий на международной арене, американская политика оказалась затиснутой в узкое русло с односторонним движением. Регулировщиком в нем часто становится военщина, направляющая поток туда, куда надо Пентагону, и не обязательно туда, куда хотела бы официальная политика. У американской военщины есть свои собственные, клановые интересы, которые в сути своей никак, разумеется, не расходятся с целями общего политического курса. Бывало и так: у политиков – одни расчеты, но генералы настаивали на других решениях, ведя дело к тому, чтобы придать внешнеполитическому курсу США еще большую обостренность.

Замечено, что военная активность США связана с положением дел внутри страны. Кривая военных угроз особенно часто идет вверх, когда скользит вниз экономическая ситуация, падает популярность администрации. Внутренние кризисы в Америке стараются компенсировать шумом вокруг военных авантюр, которые, впрочем, в последнее время особых лавров Вашингтону не приносят.

В прошлом чуть ли не каждый второй год Соединенные Штаты прибегали к ядерной угрозе, призрак войны с использованием самого разрушительного оружия готов был стать реальностью. США пытались угрожать СССР ядерным оружием во время суэцкого кризиса, событий в Ливане, кубинского кризиса, октябрьской войны 1973 г. на Ближнем Востоке. Не раз они направляли к границам СССР свои стратегические бомбардировщики с ядерным оружием.

Политика канонерок снова была пущена в ход, когда в 1979 г. седьмому флоту США было приказано занять позицию в Индийском океане, вблизи Ирана, где произошла антишахская революция. Крупная вооруженная интервенция США, окончившаяся провалом, была совершена Соединенными Штатами в Ливане в 1983–1984 гг. Тогда же Вашингтон совершил бандитское нападение на Гренаду.

Сенатская комиссия по иностранным делам опубликовала долго хранившиеся в архиве секретные документы, из которых следует, что Соединенные Штаты были готовы развязать ядерную войну из-за Западного Берлина.

«Мы в превосходном положении, чтобы прибегнуть к последней угрозе», – заявил госсекретарь США К. Гертер на закрытом заседании сената 10 мая 1959 г.

«Когда Вы говорите «последняя угроза», имеете ли Вы в виду ядерную бомбардировку?» – полюбопытствовал сенатор М. Мэнсфилд.

«Речь идет именно об этом», – последовал ответ госсекретаря^[60].

Но мере усиления обороноспособности СССР и социалистического содружества, по мере того, как в мировом балансе сил складывался паритет, вашингтонские политики были вынуждены с большей осмотрительностью подходить к использованию вооруженных сил в качестве инструмента внешней политики. Люди, которые поразумнее, рассуждали, что поскольку США не могут уже воевать с прежней безнаказанностью, то пора охладить свои военные планы. Нет, говорят генералы и их твердолобые партнеры по военно-промышленному комплексу, воинственный пыл которых не остывает. Америка должна добиться нового перевеса над Россией, вернуться к былым временам, когда американское оружие звенело над планетой, сея страх в ближних и дальних землях. Иначе в мире не будет порядка, другие страны начнут, чего доброго, жить по-своему, не оглядываясь на Вашингтон.

Так рассуждали в Пентагоне при старых администрациях, так толкуют при нынешней и, судя по всему, так же намерены рассуждать и далее. Свидетельств достаточно. Желая пригрозить Советскому Союзу, заместитель начальника штаба корпуса морской пехоты генерал Трэйнор заявил, что, по мнению военных лидеров Пентагона, «ограниченная война с Советским Союзом является почти неизбежной вероятностью еще при жизни нынешнего поколения» и США «готовы одержать победу в такой войне». Разоткровенничавшийся генерал фактически не скрывал, что такую ограниченную войну должны будут начать Соединенные Штаты, поскольку СССР «бросает им вызов, расширяя присутствие» своих войск и флота на мировом океане и «вторгается в районы, по праву принадлежащие Америке»^[61], в то время как у Советского Союза таких прав нет.

В Белом доме поспешили затуманить генеральскую декларацию, сказав, что тот, дескать, излагал свои собственные взгляды. Министр обороны Уайнбергер недвусмысленно дал попять, что мнение генерала не так уж расходится с позицией Пентагона. Серьезность последствий угроз возрастает, ведь американские генералы угрожают новейшим смертоносным оружием.

Пентагон давно стал центром, где сплетаются воедино интересы генералов, промышленников, политиков правого толка. Министерство обороны приобрело положение главного правительственного ведомства, в этом пятиграннике часто находится ключ к решениям Вашингтона по международным проблемам. Военщина прочно заняла основные рубежи в политике, генералы и офицеры – свои люди в вашингтонских «коридорах власти».

Еще в начале 1950-х годов американский буржуазный исследователь Р. Миллс жаловался, что впервые в истории Америки «военные заправилы Вашингтона вошли в состав власти, заняли твердое положение среди властвующей элиты нашего времени». В те времена 150 высших военных чипов занимали важнейшие посты в гражданских ведомствах Америки. Две трети служащих, находившихся за границей, представляли Пентагон. Другой буржуазный автор Г. Тагуэлл в книге «Хроника опасности» констатировал, что, «когда генерал Маршалл сменил Бирнса на посту государственного секретаря, военно-финансовая хунта уверенно захватила весь контроль в государственном департаменте и приступила к проведению опасной агрессивной политики». Из 20 ведущих должностей государственного департамента в те дни половина приходилась на долю военных, генералам было отдано немалое число посольских постов. Маршалл, занимавший в американском правительстве посты министра обороны и государственного секретаря, говорил, что он не может припомнить ни одного случая, когда бы Трумэн в вопросах, относящихся к компетенции госдепартамента, действовал вопреки мнению начальников штабов и министра обороны.

Да и сам Г, Трумэн признавал, что голос генералитета был решающим, в том числе в германском вопросе, в острых событиях в Северном Иране, при провозглашении «программы помощи» Греции и Турции, рассчитанной на закрепление этих стран в качестве плацдармов агрессивной политики США. Назначение военных на политические посты не означало простую замену одних чиновников другими. Смена генеральского мундира на фрак дипломата не меняла образа мышления, милитаристскую философию вчерашние генералы переносили в сферу международных отношении. В правительстве Д. Эйзенхауэра на гражданских постах в различных вашингтонских министерствах находилось около 200 генералов и адмиралов, более 1300 полковников и около 6 тыс. офицеров других званий – военные занимали больше политических постов, чем политики.

Генералы оставались первыми людьми в американской политике при всех последующих президентах. Оглядываясь на свои годы в Белом доме, Дж. Картер сетовал, что когда он был президентом, его поражали ложные утверждения военачальников о том, что американцы слабы, а русские сильны. Это очень серьезное искажение факта, США не уступают Советскому Союзу, если давать сбалансированную оценку. Почти по всем элементам военной мощи мы так же сильны, как русские, но для того, чтобы добиться увеличения бюджетных ассигнований, военачальники всегда склонны говорить: «Нам это нужно», «У нас нет денег» или «Мы отстаем от Советского Союза, нам нужно больше ракет, кораблей, самолетов, танков, новой электроники, противотанкового оружия и т. д.» Это делает свое дело, генералы берут верх.

Раздольно чувствуют себя генералы при рейгановской администрации. «В Вашингтоне, – констатирует «Вашингтон пост», – сейчас сложилось исторически курьезное положение. Впервые три высших поста в Совете национальной безопасности занимают военные – два выпускника Военно-морской академик и один выпускник Военной академии в Уэст-Пойнте. Этот факт вызывает тревогу»^[62].

В государственном департаменте насчитывается большое, даже по вашингтонским представлениям, число военных на руководящих постах – Пентагон «одолжил» внешнеполитическому ведомству 18 человек. По данным журнала «Армд форсиз джорнэл», большинство из нынешних членов сената были в прошлом кадровыми военными. В рядах армии служили 40 сенаторов, в ВМС и ВВС – 29. Старший но воинскому званию – генерал-майор резерва Б. Голдуотер, а по занимаемому в прошлом посту – Дж. Чэфи, бывший в свое время министром ВМС. Особенно много бывших кадровых военнослужащих в комиссиях сената, которые занимаются вопросами ассигнований на производство и закупку вооружений. В ключевой комиссии по делам вооруженных сил их 15 из 18 ее членов^[63]. «Можно утверждать, – подчеркивает, Вашингтон пост», – что военные, занимающие посты гражданских лиц, оказывают значительное влияние на политику администрации Рейгана. Насколько можно судить, нынешняя администрация действительно зачарована военными решениями международных проблем»^[64].

Генералитет постоянно держит правительственную политику под прессом своих намерений, жестко навязывает собственные взгляды, когда обнаруживаются расхождения в подходе к проблемам. Так было, когда командовавший американскими войсками на Дальнем Востоке в период корейской войны генерал Макартур объявил даже форменную войну администрации, так как ему показалось, что в Белом доме не настроены слишком решительно. Генерал требовал стратегии «уничтожения военной мощи противника и достижения в корейской кампании победного конца в кратчайший срок» и любой цепом, включая атомную бомбардировку. С того момента, когда дело доходит до воины, заявлял генерал, политика должна отступать на задний план и начинает господствовать военная сила. Администрация пыталась было приструнить зарвавшегося атомщика, в 1951 г. его освободили от занимаемой должности, по сделать это президенту удалось лишь после того, как он склонил на свою сторону министра обороны и председателя объединенного комитета начальников штабов. Макартура же объявили «национальным героем», его до сих пор вспоминают как пример истинного солдата, бросившего вызов умиротворителям из администрации.

Призрак Макартура живуч в Америке. Как война, так вспоминают его требование: генералы – вперед, политики – прочь с дороги. Хотят, чтобы армии было дозволено действовать по простому принципу дикого Запада. Сначала стреляют, потом спрашивают – зачем? Задним числом оправдывая позорное поражение во Вьетнаме, Пентагон утверждает, что политические соображения, дескать, мешали на всю катушку развернуть агрессию, добиться победы. Трещат планы порабощения других народов – опять виноваты политики, которые своей умиротворенческой позицией связывают военных по рукам и ногам. И это про тех вашингтонских политиков, для которых любимая мелодия – разбойный посвист.

Острая перепалка в таком духе снова вспыхнула в Вашингтоне после провала американской интервенции в Ливане в 1984 г. В адрес военного руководства США выдвинуты серьезные претензии, говорилось, что за четверть века после десанта в Инчопе во время корейской войны вооруженные силы США не имели стоящих успехов. Пентагону припомнили позорную неудачу операции по спасению американских заложников в Иране в 1980 г., когда из-за ошибок планирования операции Пентагоном погибли 8 американских солдат и несколько вертолетов. Пятью годами ранее, опять же по вине Пентагона, был убит 41 американский солдат при попытке освободить экипаж из 39 человек на корабле «Майагес» в индокитайских водах. В Бейруте в результате взрыва в американской казарме США за один октябрьский день 1983 г. потеряли 241 морского пехотинца, «Почему же дорогостоящие вооруженные силы США не могут победить ни в одной битве?»^[65] Может ли кто-нибудь в Пентагоне руководить войной?

Провалы пытаются объяснить разными причинами. Указывают на чрезмерную бюрократизацию управления вооруженными силами, устарелость системы военного командования во главе с Объединенным комитетом начальников штабов, в котором каждый член ОКНШ в основном заботится, как бы отхватить побольше кусок бюджетного «пирога» для своего вида вооруженных сил. Здравые американские наблюдатели подчеркивают, что в Пентагоне забыли простую истину: «войну, несмотря на прогресс техники и оружия, выигрывают прежде всего люди», а с человеческим фактором – идейной убежденностью, моралью, подготовкой, сплоченностью в войсках Соединенных Штатов далеко не благополучно, так признавалась газета «Вашингтон пост» не далее как в 1984 г.

Генералов такими доводами не сбить, хотя кое-что в этих рассуждениях признается ими справедливым. Корень неудач, утверждают они, опять-таки в том, что в политическом руководстве США недостаточно полно следуют требованиям профессиональных военных. В Пентагоне пытались даже встать в позу, что, дескать, генералы более сдержанно относились к планам использования американских войск на Ближнем Востоке, чем госдепартамент США.

Ливанский урок Пентагон снова обернул в свою пользу. Чуть ли не в ультимативной форме генералы заявили, что, если Америка не хочет быть «униженной», дело в случае принятия решения об использовании войск должно полностью перейти в руки военных. Военные убеждены, что, если задача поставлена, нужно действовать, и действовать без помех со стороны гражданских деятелей. В результате Пентагону была предоставлена дополнительная свобода действия, расширились его возможности влияния на американскую политику.

Не упустили генералы шанса вытребовать у правительства новых ассигнований на укрепление военной машины США. Стали сетовать на то, что «блеск новых систем оружия ослепил глаза, заставив забыть о менее броских статьях бюджета на боеготовность, зарплату военным, запчасти и боеприпасы»^[66]. Ассигнования Пентагону на эти цели были существенно увеличены.

Накануне выборов 1984 г. Комиссия по ассигнованиям палаты представителей конгресса опубликовала доклад «Боеготовность вооруженных сил США», в котором лицемерно запричитала насчет того, что общее состояние вооруженных сил США «в целом неудовлетворительно» и нуждается в «существенном улучшении». Утверждалось, что сухопутные силы США, дескать, не в состоянии вести длительные боевые действия одновременно на различных фронтах, а военно-морской флот в случае войны вообще не продержался бы и неделю. В докладе делался вывод, что для успешного ведения двух с половиной войн, как это предусматривается стратегической доктриной, армии США, в частности, нужно иметь почти вдвое больше дивизий, чем она имеет сейчас. На это потребовалось бы дополнительных затрат в размере около 150 млрд» долл.

Администрация постаралась отбить эту атаку справа на свою военную политику, выступив о заявлениями, что ею было сделано «максимум возможного» для повышения боеготовности вооруженных сил США, «исправляя халатность» в этом вопросе предыдущего правительства. Что же касается дополнительных затрат на нужды Пентагона, то тут администрацию просить не надо, это она делает всегда с готовностью.

Вооруженные силы США составляют 3,1 млн. человек, из которых в регулярных войсках – 2,1 млн. и в организованном резерве – около 1 млн. человек. В Пентагоне также занято свыше 1 млн. гражданских служащих. Эго огромное чудовище войны не только не вызывает симпатии у самих американцев, но рождает в американском обществе недоверие, подозрение и страх. Что же касается народов других стран, то там вооруженные силы США давно стали символом всего самого мрачного, враждебного, ненавистного.

Вооруженные силы США состоят из сухопутных войск. ВВС и ВМС. К ним в качестве самостоятельной силы добавляется корпус морской пехоты.

Американской военной машине придана подчеркнутая агрессивная направленность. По расчетам руководства США, она должна обеспечить способность ведения войн глобального масштаба в коалиции с американскими союзниками с целью уничтожения СССР и других стран Варшавского Договора как общественной системы.

Вооруженные силы США подразделены на стратегические силы, силы общего назначения, силы и средства стратегической переброски войск и резервы. Кроме того, они разбиты на шесть объединенных и три специальных командования. Эти командования созданы для руководства и подготовки определенных группировок вооруженных сил к войне, разработки планов проведения стратегических операций на театрах войны. В их распоряжении – стратегические ядерные средства, ядерные и ракетные средства меньшего радиуса действия, оперативные соединения сухопутных войск, ВВС и ВМС, оснащенные самым современным вооружением и укомплектованные по штатам военного времени. Четыре объединенных командования из шести уже в мирное время развернуты за пределами США: в Европейской зоне, зонах Атлантического и Тихого океанов, Центральной и Южной Америки. Две наиболее мощные группировки размещены в непосредственной близости от границ СССР на Западе и Востоке. Так называемому Центральному объединенному командованию (СЕНТКОМ) выделена зона, охватывающая 19 государств Ближнего и Среднего Востока, Северной и Восточной Африки.

Агрессивное острие военной машины США – стратегические наступательные силы. Они включают межконтинентальные баллистические ракеты, стратегическую авиацию и атомные ракетные подводные лодки. Это и есть стратегическая триада, главный трезубец Пентагона. Мощь в нем заключена огромная. В стратегических наступательных силах США насчитывается 2 тыс. носителей ядерного оружия. Эти средства могут поднять в одном пуске около 10 тыс. ядерных боеприпасов мощностью от 100 килотонн до 10 мегатонн. Если к этому прибавить находящиеся в резерве и законсервированные тяжелые бомбардировщики, то получится, что Соединенные Штаты имеют в стратегических наступательных силах свыше 2300 средств доставки ядерного оружия, практически все из которых относятся к категории вооружений межконтинентальной дальности. Все это, конечно, не для обороны, все это средства первого ядерного удара. Как видно, над миром занесена смертоносная угроза.

В составе ВВС США на вооружении имеются межконтинентальные баллистические ракеты, оснащенные мощными ядерными боеголовками и размещенные в шахтных пусковых установках. В боевом составе МБР находится 1041 пусковая установка, в том числе: 550-ПУ МБР «Минитмен-3», 450-ПУ МБР «Титан-2»^[67]. Главным направлением развития сил МБР США считается принятие на вооружение повой ракетной системы «МХ», оснащенной головной частью с 10 боеголовками индивидуального наведения. В дополнение к этому идет разработка легкой МБР «Миджитмэн» – трехступенчатой, оснащенной моноблочной боеголовкой мощностью до 600 килотонн.

В стратегической авиации США сосредоточено свыше 320 бомбардировщиков разных типов, способных наносить ядерные удары на дальних расстояниях. В Пентагоне рассчитывают, что оснащение стратегической авиация крылатыми ракетами, а также ввод в действие в 1985 г. новых сверхзвуковых бомбардировщиков «В-1 В» повысят ее боевые возможности. Группировка стратегической авиации дислоцирована на континентальной части США и частично на о. Гуам в зоне Тихого океана, 65 средних бомбардировщиков специально предназначены для действия на европейском континенте.

Стратегические ракетные силы морского базирования располагают 38 атомными подводными лодками с 632 пусковыми установками ракет «Трайдент-1», «Посейдон С-3» и «Поларис А-3». Более половины атомных ракетоносцев постоянно находятся в боевом патрулировании в районах, обеспечивающих нанесение с различных направлений ядерных ударов по объектам, расположенным в глубине территории СССР.

В рамках стратегических сил США наряду с наступательными созданы стратегические оборонительные силы. Они включают средства сухопутных войск, ВВС и ВМС, подчиненные командованию воздушно-космической обороны. Составляющие их части противоракетной, противокосмической, противосамолетной обороны и системы предупреждения о ракетно-ядерном ударе дополняют потенциал стратегических наступательных сил. Они должны непрерывно обеспечивать военно-политическое руководство США данными о воздушно-космической обстановке в глобальном масштабе; предназначены для использования при организации стратегических ядерных ударов и других действий Пентагона.

Силы общего назначения, включающие сухопутные войска, тактическую авиацию ВВС и военно-морские силы (без атомных ракетных подводных лодок), являются главным компонентом вооруженных сил США на заморских территориях. В соответствии с концепциями «горизонтальной (географической) эскалации конфликта» и «продолжительной войны» им отводится основная роль при ведении войны с применением обычных средств поражения. Эти силы призваны обеспечить еще в мирное время достижение глобальных политических целей Соединенных Штатов, проведение операций на сухопутных и морских театрах войны, участие в вооруженных интервенциях в поддержку реакционных режимов, против национально-освободительных движений.

Силы общего назначения – опасный кулак Пентагона, они обладают высокой ударной и огневой мощью и мобильностью. Их строительство ведется с учетом того, что армия США должна быть готовой к ведению интенсивных боевых действий одновременно в нескольких районах мира с применением как обычного оружия, так и ядерных средств, причем предусматривается использование ядерного оружия первыми.