Текст книги "Три фута под килем"

Автор книги: Борис Базунов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

Мы имели право праздновать еще одну победу на своем пути: прошли за ночь озеро, которое значится пятнадцатым в списке крупнейших природных водоемов страны. Но торжеств по случаю успешного плавания не было. Победа оказалась в сущности пирровой. Ведь мы не увидели Белозерский канал – нынешнюю водную дорогу на пути с Балтики на Волгу. Нам не удалось попасть в Белозерск. Правда, без ложной скромности мы гордились тем, что прошли по трассе, которая будущим летом станет основной на Волго-Балте. Именно поперек озера поведут волжские капитаны корабли в порты Ленинграда и Белого моря.

Что там – в Топорнинском «переулке»?

Издавна русские люди пробирались по волокам с Шексны в Сухону. Поколения людей, которых кормили реки, мечтали о прочной связи Волги с Северной Двиной. Такое соединение было необходимо и южанам и северянам. Потребность в нем стала особенно велика, когда в Архангельске строился русский флот, нуждавшийся в дубовом волжском лесе.

В начале прошлого века, когда пришла в движение Мариинская система, в район древнего города Кириллова отправились изыскатели. На заболоченном водоразделе между Шексной и Порозовицей стали готовить дорогу для большой воды. В тех местах искали не случайно. В свое время по топям и болотам проходил там волок в древнее Заволочье.

Устройство системы началось в 1825 году. Строители стали заменять северные волоки каналами и шлюзами системы герцога Вюртембергского. Невероятную по тем временам работу пришлось совершить крепостному мужику– первопроходцу гиблых мест от Шексны до «Северной Волги». Но у русских умельцев был опыт строительства «Мариинки», обводных каналов. Поэтому те 13 шлюзов, что поставлены были на волжском и двинском склонах, не казались уж чудом. Зато удивления достойна трудовая отвага людей, с помощью примитивнейшей техники прорывших средь болот пять каналов и углубивших фарватер нескольких рек и озер. Общая длина соединения, примкнувшего с востока к Волго-Балтийскому водному пути, составила 133 километра.

Движение по Северо-Двинской системе открылось спустя три года после начала стройки. В Архангельск погнали купцы караваны с дубовым лесом, промышленными товарами и пшеницей. На Волгу и в столицу российскую пошли северные грузы – рыба, пушнина, лес. Так Волга через Шексну протянула руку Северной Двине.

Однако с проведением железной дороги к Архангельску новый водный путь потерял былое значение. А позже Северо-Двинская система превратилась в заурядный водный переулок. Транзитные перевозки с Шексны на Сухону стали незначительными. Лишь небольшие суда теперь ходят от Вологды до Череповца. И не так-то быстро минуют они сравнительно короткий маршрут: Топорнинский канал – Покровское озеро – речка Поздышка – Зауломское озеро – Вазеринское озеро – Кишемское озеро – Кишемский канал – Благовещенское озеро – река Порозовица – Кубинское озеро – река Кубина – река Сухона.

Мы еще в Вытегре слышали о том, что Волго-Балт преобразует этот переулок. Станет прежний путь с Волги на Северную Двину оживленной трассой. А любопытно взглянуть, как выглядит этот переулок ныне. Тем более что Топорнинский канал – начало системы – соблазнительно близок к нашему маршруту.

И вот под вечер мы достигли Топорни – перекрестка речных дорог. Развернувшись на широком Шекснинском плесе, направили катер влево. Тут же пришлось сбавить скорость: проход между высокими обрывами, поросшими сосняком, был слишком узок. Да и отвыкли мы от столь близкого соседства берегов.

Когда вдали показались деревянные ворота шлюза, Борис проворчал:

– Ну вот, опять играть в «коробочки». Мало нам Мариинских шлюзиков. Они мне по ночам снятся: все бросаю конец шлюзовщикам, отпихиваю корму от стены, потом бросаюсь на нос, чтоб о баржу не ударило… Кстати, сколько до Кириллова этих «коробочек»? Три? Неужели одной нельзя было обойтись?

– Ну хорошо, вернемся назад, к пристани Горица, и оттуда пешком. Там, говорят, прямая дорога от Шексны до Кириллова. Ни одного шлюза на пути. Всего семь километров. Пойдем?

– Да мы же ходить разучились! Путешествуем в сидячем положении.

– А маршрут от Гориц до Кириллова невероятно заманчив, – продолжал Володя. – Видел на горе монастырь? Так вот, монастырь был когда-то женским. А в Кириллове был мужской монастырь. Говорят, прямую дорогу между ними монахи протоптали…

Ворота шлюза были плотно сомкнуты. И нам почудилось, что открывались они последний раз в прошлом столетии. Для выяснения этого обстоятельства мы вылезли из катера и берегом пробрались на шлюз.

В домике «привратника» светилось окошко. Мы отважились постучаться к дежурному. В натопленной и по-домашнему чистой комнате было двое – старик, видно хозяин, и немолодая женщина в платке. Они сидели у стола. Между ними стоял полведерный чайник.

Старик придвинул табуреты к столу и пригласил угощаться. Мы заикнулись было о шлюзе и о Кириллове, куда держали путь. Но хозяин произнес:

– Вот чай допьем…

Разговор потек по тому руслу, куда его искусно направлял словоохотливый шлюзовщик. Не торопясь, он крошил в ладонях кусок сахару, бросал крошки в рот и притрагивался к блюдцу. Затем все повторял сначала.

Наконец старик отодвинул от себя кружку с блюдцем и попросил наши документы, намекнув на близость вечера и важность объекта, где он несет вахту.

– Та-а-к! – констатировал хозяин шлюза. – Вижу: путешественники. А я вот отпутешествовал свое. И баржи лямкой тянул, и плоты гонял, и навстречь Колчаку с вычегодцами ходил. Теперь уж на главный якорь встал… Так что у нас интересного нашли?

– Да вот в Кириллов пробираемся. Сколько до него километров от Топорни?

– Это смотря от какой Топорни. Старая Топорня приказала долго жить. Подтопила ее нынегодняя Шексна. Деревню переселили. Пристань повыше поставили. Волго-Балт даже до нашего канала добрался. Первый-то шлюз разобрать пришлось. Входили в канал – приметили узкий проход? Вот это головка прежнего шлюза. А до самого канала осталось вам еще два шлюза – наш да соседний, третий. Он рядом: огни видать. Потом прямым каналом поплывете. Дальше – Сиверсово озеро. На краю его и Кириллов будет. Всего-то пути двенадцать километров.

Мы прикинули, что до озера плыть нам час-полтора. Значит, озеро переплывать опять в ночное время. Нет, не стоит искушать погоду. Заночуем на берегу канала.

Утром мы разглядели Топорнинский канал. Он оказался действительно прямым как стрела. И еще пустынным. Ни одного встречного судна. Вот уж действительно водный переулок!

Из канала мы с ходу вошли в темное Сиверсово, или Сиверское, озеро, названное так по имени новгородского губернатора графа Сиверса. Давным-давно нет достопочтенного вельможи. Но озеро носит его имя. А ведь до графа озеро жители озерного края называли иначе. Если б краеведы и историки дознались до прежнего названия!

После Белого озера Сиверское показалось нам совсем миниатюрным. Всего шесть километров из конца в конец. А по ширине обновленная Шексна ему, пожалуй, не уступит. И мы не успели вдоволь налюбоваться его лесистыми берегами, как вдали явилось чудное видение – белокаменные стены знаменитого Кирилло-Белозерского монастыря.

Он возник перед нами, словно поднявшись из озерных глубин. Вода подступила к подножию его угловых башен. От них повеяло сказочной стариной и неприступностью. И они смотрели на мир узкими щелями своих бойниц. А не грянут ли оттуда, как некогда, залпы при встрече врага? Никак не подумаешь, что эти стены защищали когда-то монашескую обитель. Мощные каменные постройки и ныне выглядят как грозная крепость. Можно представить, какой страх наводило на захватчиков само молчание многобашенного монастыря.

Вступая в пределы этой колыбели северной старины, испытываешь безмерное уважение к сединам ее истории. Монастырь основан шесть столетий назад. Сколько поколений прошло с той поры, когда Кирилл Белозерский вырыл на берегу озера пещеру для жилья! Как отмечают летописцы, этот монах умел книги «добро писали». Поселившиеся вокруг него пещерные отшельники образовали монашескую обитель, занимавшуюся перепиской священных книг.

Со временем у впадения в озеро речки Свияги выросли казенные палаты, казнохранилище, трапезная изба, водяная мельница, поварня и хлебня. С размахом и тонким вкусом строились монастырские здания. Духовные люди стали предпочитать каменные палаты сырым пещерам. Дела земные отнимали у них больше времени, чем переписка священных страниц. В часовне, построенной еще при Кирилле и сохранившейся поныне, есть огромный деревянный крест. Он весь изгрызан. Но не время подточило его. Обглодали дерево верующие. Монашество внушало им, что крест тот исцеляет от зубной немочи. Так из средоточия грамотности монастырь превратился в рассадник фанатичного невежества.

Подвижничество и просвещение были преданы во имя роскоши, накопительства, завоевания земель. И надо сказать, что духовная знать с успехом созидала свою империю. В XVI веке их государство владело вотчинами под Москвой, Угличем, Костромой. Предприимчивые святые отцы захватили немало солеварен на Белом море и беспошлинно торговали солью по Руси. По богатству казны монастырь не уступал знаменитой Троице-Сергиевской лавре. Более двадцати тысяч крестьян гнуло спину на кучку чернорясцев. Склады монастырские ломились от хлеба и соли, рыбы и дичи. Всевозможными товарами торговали кирилло-белозерцы внутри страны и даже за рубежом.

С ростом могущества монашеского торгового ордена крепли монастырские стены. В смутное время они укрывали монахов от интервентов. В XVII веке старая крепость была расширена и обнесена кольцом грандиозных стен. Двенадцать башен встали на страже северных земель. Литые чугунные пушки бастиона церковников всегда были готовы ударить по врагу. И тому, который нагрянет от западных границ. И тому, который придет из соседних деревень.

В монастырских стенах держали царских узников – держали надежно и долго. Между Косой и Белозерской башнями существовал тюремный двор. Там содержались и Василий Темный, и воевода Грозного Воротынский, и патриарх Никон, и боярыня Морозова, и князь Шуйский… Чаще всего государевых противников держали «до скончания живота».

Властелины духовной империи имели многих талантливых рабов, создавших шедевры искусства и архитектуры. Безвестные умельцы создали монастырю славу сокровищницы древних искусств. В здешней библиотеке сохранились тысячи томов древних книг. И среди них редчайшие рукописные произведения – стоглавы, судебники, апокалипсисы. Церковные стены украшали некогда иконы Андрея Рублева. Резьба по дереву, чеканка из серебра, вышивки, старинная утварь – церковная и домашняя – могли бы стать гордостью любого музея. В од-пой из церквей сохранились фрески народных художников, написанные красками, которые приготовлены из цветных камешков с берега близкого Бородаевского озера.

Внутри новой крепости, между главным входом и Вологодской башней, есть уголок, где собраны чудеса народной архитектуры. Экспонатов в этом своеобразном музее под открытым небом не так уж много. Застыли крылья небольшой мельницы, словно заждались дуновения ветра. Гордо держит луковицу церквушка, построенная в 1486 году в селе Бородаеве. В ней были когда-то иконы, писанные Дионисием. Эти ценные памятники деревянного зодчества перенесены за монастырские стены из зоны затопления Волго-Балта.

И наконец, незабываема архитектурная симфония самого монастыря. Старая и новая крепости сохранили десятка два башен, совершенно не похожих друг на друга. Среди всех других величием и красотой отличается Московская, вознесшаяся над землей на 52 метра. Крепка на вид Кузнечная башня. Свиточная, Поваренная, Хлебная, Банная башни не столь величавы, зато они самые древние. Удалью и силой веет от западной башни – Белозерской, у подножия которой плещется озеро.

Каменные исполины взяли в полуторакилометровое кольцо бесчисленные палаты, дворики, часовни, церкви. Поначалу эта суета зданий приводит в замешательство. Темнеет в глазах от множества церковных куполов. Но приглядишься повнимательнее – и заметишь, с каким завидным искусством расставлены все строения внутри крепостной ограды.

По соседству с богатым Кирилло-Белозерским монастырем издавна росла слобода, преобразованная в 1777 году в город Кириллов. Один историк замечает: «Город возник, как он сам хотел, по своей фантазии, и скромно прилегает к монастырю, в тени его громад и бесчетных воспоминаний». Десятки лет он оставался тихим северным захолустьем, хоть день рождения Кириллова был отмечен монахами пышным торжеством с пальбой из крепостных пушек. Но теперь не скажешь, что город скромно прилегает к монастырю, оставаясь в тени его громад. Совсем наоборот! Сохранив прелесть старины, он на 187 году своей жизни продолжает расти, строиться, обновляться. А монастырю отведено место заповедного уголка.

Живописное Сиверское озеро, жемчужина русской старины Кирилло-Белозерский монастырь, гостеприимный Кириллов, в окрестностях которого, кстати, находится Мекка искусствоведов всего мира – знаменитый Ферапонтовский монастырь, – таков неповторимый облик обширного туристского района. Но не многим любознательным отпускникам знаком этот край неяркой, северной красоты. Турист тут столь же редкий гость, как театральный коллектив из столицы. И это можно объяснить прежде всего несовершенством и устарелостью водных дорог. Ни «Мариинка», ни Северо-Двинская система не дали надежного, быстрого, комфортабельного сообщения с озерным краем. Волго-Балт, несомненно, приблизит заповедные места к оживленным водным магистралям. И если речникам не изменит дальновидность, древний Кириллов станет для туристов центром притяжения огромной силы.

Шексна играет волной

Один из нас уже плавал по Шексне. Тем же путем на лодке-моторке пробирался несколько лет тому назад из Белого озера в Рыбинское водохранилище.

Шексна – любопытнейшая река вологодского Севера. О ее торговом значении упоминается еще в Первоначальной летописи. Верно служила она новгородцам. По ней плавали на легких суденышках москвичи в древнее Заволочье, пробирались даже в Белое море. Большой речной дорогой стала Шексна со времени создания Мариинской, а потом Северо-Двинской систем.

Ныне примелькались уж разные суда, что ходят шекснинским фарватером. И кажется, так было всегда. А ведь полвека с небольшим назад по шекснинским берегам тянули лямку бурлаки. На пути «лямочников» река разбросала гряды и пороги. Не обойти их, не объехать. Только старые лоции, пожалуй, могут рассказать о гибельных местах на Шексне: о Ниловецких мелях, о подводных грядах, об опасных порогах – Филин, Змеиный, Кривец, Болтун, Баран. Недаром судовладелец искал опытных лоцманов, чтоб не оставить своих товаров на дне Шексны.

Даже для пароходчиков и купцов тяжела была Шексна. Глеб Успенский называл ее «коммерческой рекой». Но с трудом давалась прибыль предприимчивым хозяевам Шексны. Организация движения на шекснинском участке «Мариинки» была крайне беспорядочна. Ведь система управлялась государственными чиновниками. Суда же находились в частном ведении. Интересы путейцев и судовладельцев часто расходились, рождая хаос в эксплуатации реки.

Ушла в прошлое прежняя беспорядочность движения по системе. Нет уж бурлачества и коногонства.

Перегородили стремнину четыре шлюза, плотины которых заставили реку течь спокойнее. Но Шексна оставалась Шексной!

Турист, попавший на реку несколько лет назад, мог вдоволь налюбоваться красой этой водной тропинки в лесном царстве. Но пройти Шексну было не так-то просто. Навстречу, клокоча винтами, плыли чернопалубные буксиры, что тянули ленты плотов. То и дело самоходки перегораживали реку. Чтобы пропустить встречное судно, лодке-моторке приходилось порой чуть ли не выскакивать на берег.

На редких плесах стояли мачты. В тех местах пароходы простаивали часами, ожидая, когда бакенщик выйдет из своей сторожки и сменит подвешенный на рее конус долгожданным цилиндром. Обычная картина на Шексне. Так же, как и на всей Мариинской системе. Движение по воде одностороннее. И приходилось вводить семафоры с установленными знаками – конус запрещает, цилиндр разрешает движение.

А перед шлюзами снова остановка. Караваны ожидания вытянулись по Шексне. И не сразу поймешь, кто куда плывет и зачем тут стоит. А ворота растворялись не спеша. Когда в шлюз заходила самоходка, от носа и кормы ее до ворот оставались считанные сантиметры. Малейшая неточность команды, навальный ветер, слабина швартовых– ворота сорваны. Такие аварии доставляли немало хлопот речникам, но никого на «Мариинке» не удивляли. Так и плавали малогрузные суда по Шексне, частенько сбавляя скорость и перекликаясь гудками на поворотах, от белозерского шлюза к Деревенькам, оттуда к Ниловцам, от Ниловцев к Ковже, затем до Черной гряды, а уж потом выходили в Рыбинское водохранилище.

И вот мы попали на Шексну – нынешнюю голубую улицу Волго-Балта. Какова же теперь эта река?

На выходе из Белого озера, в устье Шексны, принялись искать в бинокль белый и красный бакены – начальные вехи речного фарватера. Где-то здесь, подсказывала навигационная карта, плотина и шлюз Крохино. Но напрасно пытались разглядеть привычную насыпь, укрепленную бревнами. Ни плотины, ни шлюза. Вместо узкой протоки из озера на юг повела широченная водная дорога. И река становилась все шире. Ушли в стороны бесконечные протоки и лесистые острова. Вдали едва различимы речные створы. Пожалуй, только с их помощью может судоводитель ориентироваться в просторном шекснинском разливе.

Пересчитав оставшиеся на балтийском склоне старые шлюзы «Мариинки», мы хотели пройтись и по шекснинской «лестнице». Тут, если верить карте, шлюзов значительно меньше, чем на Вытегре. Первый на нашем пути – у деревни Деревеньки. Он тридцать пятый по прежнему счету. Следующий – в десяти километрах, у Ниловцев, славившихся когда-то своими лоцманами. Неподалеку от шлюза № 37 в Шексну впадает Сизьма, известная тем, что по ней, а затем по озерам новгородские ушкуйники попадали на реку Вологду, где основали одноименное поселение. Наконец, у Черной Гряды должны были мы встретить последний, тридцать восьмой шлюз Мариинской системы.

Мы прилежно искали шлюз № 35. Но очень скоро поняли, что напрасно. Затопила вода тот шлюз и деревню Деревеньку. Не стало Ниловецкого шлюза и всех других. Значит, опоздали. И не удалось полюбоваться гидроузлами прошлого столетия.

И мы поняли это, когда за Топорпей «Горизонт» очутился на середине огромного плеса. На семнадцать километров разошлись тут берега. Вот тебе и Шексна! Разве под силу прежним плотинам перегородить такой могучий поток?

Но вправду ли перед нами Шексна? Ведь, строго говоря, это уж и не река. Где-то впереди встала на пути воды мощная преграда, и вот река разлилась, затопила окрестности. И не стало реки под таким названием. Точно так же, как в свое время низовье Шексны затерялось в водах Рыбинского моря, а устье переселилось к Череповцу.

Да, Шексна исчезла. Вместо нее, вместо Вытегры, Ковжи и Белого озера географы нанесут на карту контуры нового искусственного водоема – Череповецкого водохранилища, протянувшегося на 265 километров. Вот как заставили разлиться реку строители Волго-Балта. Переделав ее на свой лад, они создали гигантский водоем, полный объем которого составит 6,5 кубического километра (пять Московских морей!). И официальная регистрация рождения Череповецкого водохранилища состоялась всего за месяц до того, как мы попали на него.

Навигацию открывают водолазы

На карте проекта Волго-Балта голубая краска залила часть Ковжи, Белое озеро, всю долину Шексны. Мощный разлив достигал Череповца. Новую трассу водного пути мы увидели в почти законченном виде. Рукотворное море способно внушить уважение любому речному капитану. Вся колоссальная масса воды упиралась в могучие плечи Череповецкого гидроузла.

Мы увидели плотину сквозь мелкую сетку дождя. В такую погоду нет большой охоты обозревать окрестности. Но контуры последнего на Волго-Балте гидросооружения были столь грандиозны, что мы откинули брезентовую крышу над головой и, забыв о нудном дожде, повели катер вдоль плотины.

Высокая земляная насыпь своими великаньими руками перегородила пойму бывшей Шексны. В середине искусственной преграды виднелось здание гидроэлектростанции – самой крупной из трех на Волго-Балте. Ее проектная мощность 80 тысяч киловатт. Мы встречали прежде высокие здания ГЭС. Здесь же – ничего похожего. На Череповецком гидроузле фабрика электричества расположена под водой – в теле водосбросной плотины. Как нам сказали, тут скоро начнется, причем впервые в Советском Союзе, монтаж необычных гидроагрегатов – гидроагрегатов горизонтального, так называемого капсульного, типа. Капсула – это труба пятиметрового диаметра, похожая на небольшую подводную лодку. В ней установят и электрогенератор, и турбину. Водяной поток будет вращать их как детскую игрушку-вертушку. А рабочее колесо и направляющий аппарат будут снаружи. Преимущество прямоточных подводных агрегатов в том, что они позволяют при меньших габаритах и меньшем весе получать большую мощность, избавляют строителей от весьма сложных работ по сооружению спиральных камер и отсасывающих труб, способствуют применению сборного железобетона на строительной площадке.

Слева от будущей электростанции высятся знакомые очертания башен. Это Череповецкий шлюз – седьмой волго-балтийский. Даже в серую, ненастную погоду этот плечистый гигант выглядит нарядно.

Таков Череповецкий гидроузел, заставивший попятиться Шексну. Он вступил в строй, когда его собратья на северном склоне трассы отработали две навигации. В поселке строителей, что на прежнем левом берегу Шексны, помнят о тех горячих ноябрьских днях 1962 года, когда была перекрыта река. В летописи стройки осенние события стали кульминацией сражения на южном склоне Волго-Балта. Вот они, эти даты, рассказывающие о схватке с Шексной.

29 октября. В истоке Шексны закрыта Крохинская плотина. Река замедлила бег. В створе Череповецкого гидроузла ширина прорана 90 метров. В этом сужении Шексна несла 350 кубических метров воды в секунду.

17 ноября. Ширина прорана стала уже на 57 метров.

18 ноября. Со стороны Рыбинского водохранилища подул встречный ветер. Уровень воды в Шексне повысился. Дальнейшее стеснение русла приостановлено. Под вечер нагонный ветер сменился штилем. Уровень воды постепенно снизился. Командиры перекрытия дали разрешение сузить проран до 20 метров.

19 ноября. Закончена подготовка здания ГЭС к затоплению. Двести пятнадцать минут продолжалось затопление котлована. В четырнадцать ноль-ноль ложе Шексны закрыто. Воды ее пошли по новому руслу.

20 ноября. Утром низовая и верховая перемычки полностью разобраны.

Окончательное перекрытие продолжалось всего два с половиной часа. 200 автомашин отсыпали камень с берегов.

Но Шексна, остановленная человеком, не сдавалась. Всю зиму собирала река свои силы. Затаившись под ледяной броней, она ждала момента, чтобы схватиться со строителями. И главный бой дала весной. В пору бурного разлива она была грозна. Удесятеренная мощь ее заставила пережить строителей и речников немало тревожных дней и ночей.

Паводок ринулся из Белого озера в Шексну. Старая плотина у поселка Крохино не сдержала бурного натиска. Мощный ледоход подступил к Череповецкому гидроузлу. Ледяной таран, устремившийся к телу плотины, сорвал с якорей суда, зимовавшие на реке. Все попытки спасти суда, землесос, понтоны ни к чему не привели. Стальные тросы толщиной в руку не смогли удержать караван, взятый в плен ледоходом. Тросы лопались, словно нити.

Десятки смятых и раздавленных рефулерных понтонов затянуло в подводящий канал гидроэлектростанции. Водоспуск оказался закупоренным искореженным металлом – кусками железа, цепями, тросами. Закрыть донный затвор невозможно. Заполнение водохранилища и приближавшаяся навигация оказались под угрозой.

Это случилось 21 апреля 1963 года. Через два дня на берега Шексны прибыл отряд лучших речных водолазов. Им предстояло решить вопрос: быть или не быть навигации.

Спасательные экспедиции возглавил опытнейший подводник Борис Павлович Архиреев. Первым пошел под лед водолаз В. Ларионов; ему предстояло разведать, что творится там, на пятнадцатиметровой глубине.

Гневная Шексна недружелюбно встретила смельчака. Она бешеным потоком рвалась в канал. Опытный мастер понял: к подводной стремнине близко не подойти – собьет с ног и затянет под плотину.

Во второй раз Ларионова спустили на дно в специальной трубе с отверстиями для наблюдения. Попробовал он было силу потока: чуть высунул руку из трубы, да едва не остался без нее.

Подводникам стало ясно: при таком сильном течении водолазам не расчистить донного отверстия. Проникнуть к нему с нижнего бьефа тоже невозможно: вода выбрасывала людей на поверхность. А ведь каждому дополнительно подвешивали на плечи триста пятьдесят килограммов свинцовых отливок!

Тогда в штабе строителей было принято смелое решение: восстановить разрушенную плотину в Крохино и задержать, хоть на малый срок, паводковые воды. Специалисты подсчитали, что плотина сможет держать напор не более пяти-шести суток. Но весь вопрос был в том, успеют ли за это время водолазы разобрать подводный завал у плотины.

Люди в резиновых костюмах не подвели. Днем и ночью опускались они в подводный мрак. Видимости никакой. Работали на ощупь. Со дна краны подняли сотни тонн металла. И нельзя не назвать героями глубинных мастеров Ивана Белецкого, Александра Ганцева, Анатолия Сухарева, Сергея Зологлу. Они отразили последнюю атаку Шексны.

10 июня водохранилище заполнилось до проектной отметки. На следующий день было проведено пробное шлюзование. А 15 июня первое рейсовое судно вошло в камеру шлюза.

Это был пассажирский теплоход «Менделеев». У штурвала стоял капитан Вячеслав Германович Шульгин. На палубе не было ни одного свободного стоячего места. Череповчане, которым посчастливилось попасть на борт теплохода, стали свидетелями торжества открытия навигации.

У бетонного парапета шлюза собрались сотни строителей гидроузла – те, кто намывали плотину, перегородившую Шексну, те, кто участвовали в весенней схватке с рекой, те, кто поставили шлюзовые башни высотой в восьмиэтажный дом, те, кто отлаживали сложнейшую автоматику, управляющую водным потоком. Они праздновали победу – день рождения седьмого шлюза, заменившего девять прежних «коробочек» Мариинской системы.

Над водой – от одной до другой стены шлюза – протянули алую шелковую ленту. И когда «Менделеев» поднялся в камере, лента протянулась над его палубой. В самый торжественный миг праздника к ней прикоснулись ножницы. Концы ленты упали в воду. Алая лента и ножницы хранятся ныне в Череповецком краеведческом музее, напоминая людям о радостном событии на Волго-Балте.

…Когда зеленый светофор Череповецкого шлюза пригласил рулевого катера «Горизонт» войти в камеру, мы увидели впереди пришвартовавшийся теплоход. На борту его золотилось название «Менделеев». Вот где повстречались мы с судном, открывавшим навигацию на Волго-Балте.

Совсем недолго мы пробыли в теснине бетонных стен, полнившейся водой. Она легко поднимала нашего знаменитого попутчика. С верхней палубы «Менделеева» пассажиры, верно, видели уже верхнюю границу шлюза, зеленый дебаркадер пристани Усть-Угольское позади себя и новый водный разлив впереди.

Наконец рубиновый огонь светофора сменился зеленым. Из башни раздался голос, усиленный динамиком:

– Судам разрешается выход из шлюза.

Это отдал команду начальник вахты – 22-летний комсомолец Александр Сергеевич Пушкин.

Вслед за «Менделеевым», пионером навигации, мы поплыли в Череповец – город, вставший на границе двух рукодельных морей.

Строки из Программы

Мы посмотрели на часы. Ого! Давно прошло время, отведенное для аудиенции. Третий час мы в кабинете начальника Череповецкого порта. А Олег Васильевич Сухарев неутомимо рассказывает о будущем Волго-Балта. И мы его понимаем: о том, что в сердце, трудно высказать.

Телефонный звонок – сорок второй по счету за время нашего пребывания – прерывает разговор. И этот звонок, как мы поняли, был долгожданным и радостным.

– Идет?.. – воскликнул он, привстав со стула. – Хорошо! На шлюз дали знать? Чтоб зеленой улицей прошел. Пусть знают, как встречают у нас волжан. Запросите капитана, нужна ли в чем помощь…

Олег Васильевич, возбужденный, улыбающийся, подошел к окну. Мы сделали то же самое.

– Ну вот, прилетела первая ласточка. Из диспетчерской звонили! – радостно сообщил он. – Дело идет к осени, а этот «Васильсурск» делает нам весну. Вот вы проплыли по «Мариинке» и Волго-Балту, а не встречали таких самоходок. Две с половиной тысячи тонн груза прямиком с Волги движутся. В Константиновские Пороги. За лесом для Волгограда. Первый теплоход с Волги! Понимаете, для нас это настоящий праздник, как открытие навигации. Совсем недавно 700-тонные теплоходы едва проходили по Шексне. Теперь такой гигант идет!..

Радость начальника порта понятна. Для каждого труженика Волго Балта появление дальнего гостя – событие № 1. Капитан «Васильсурска» Анатолий Сергеевич Логинов первым из волжан привел тяжелый теплоход типа «Большая Волга» на новую глубоководную трассу. И произошло это до завершения строительства канала, до официального открытия новой водной магистрали. Значит, за первопроходцем придут другие. И тотчас начнется весна, о которой говорил начальник Череповецкого порта.

Да, вслед за разведчиком с Волги пойдут караваны речных исполинов. На новой трассе им будет так же просторно, как на Горьковском или Куйбышевском морях. Речные диспетчеры Череповца, Вытегры, Вознесенья будут передавать друг другу сообщения о проходе 2500-тонных и даже 5000-тонных самоходок, могучих танкеров и лесовозов. На волго-балтийском водоразделе появятся суда, каких не могла поднять «Мариинка».

Переустройство внутренних водных путей потребовало полной замены старого речного флота и создания новейшего, который способен плавать на крупных водохранилищах, на широких восточных реках. И такой флот уже создается. Когда строители вынимали первые кубометры грунта на водоразделе между Балтикой и Волгой, судостроители нанесли на ватман контуры будущих крупных кораблей. Ныне Волго-Балт готовится к своей первой навигации. А конструкторы и инженеры испытывают новые типы современных судов, которым предстоит плавать по Волго-Балту.

Несколько лет назад было заложено первое судно из серии «Волго-Балт». Его создателем был ныне покойный главный конструктор завода «Красное Сормово» профессор В. М. Керичев и его сподвижники – сормовичи. Сухогрузный теплоход прошел испытания. Придирчивые эксперты нашли, что судно обладает хорошими эксплуатационными и навигационными качествами. Первенец из этой серии судов совершил опытный рейс из Белого моря в Мурманск, выдержав северный шторм.