Текст книги "Три фута под килем"

Автор книги: Борис Базунов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

Но догорели костры. Непроницаемой тьмой отгородилась река. Над ее низким берегом бродили уже туманы. Все застыло, встречая ночь.

Тихо, чтобы не разбудить чуткие камыши, подошли мы к катеру. Каждый вечер, прежде чем зашнуровать палатку, оказывались мы у воды. Как же не навестить своего товарища по путешествию? На прощание покачали его палубу, потрогали швартовые. Спокойной ночи, дружище.

…Рассвет глянул в марлевое оконце палатки. Захватив полотенце, наперегонки бросились к реке. Но что с катером? «Горизонт» странно покосился на левый борт. Кто втащил его на берег?

Растерянно стояли около катера. И вдруг зародилось страшное подозрение: речка-то обмелела! Она намного ^же, чем вчера. Прошли поперек русла. Так и есть! Воды по колено! Значит, посадила нас на мель Рыбинская плотина. Ночью перекрыли затворы гидроузла, и уровень Волги понизился.

Нам говорили о падении уровня в реке. Но как-то не придавали этому значения. Рассказывали даже, что уровень Рыбинского водохранилища меняется порой на 10–12 метров! Какое, однако, думали мы, имеет это к нам отношение? Оказывается, самое прямое.

Как же все-таки вырваться из этой западни? Ждать, когда гидротехники снова запустят турбины? Но когда они это сделают? К вечеру? А может, через неделю?

С грустью прикинули: до Волги по мелководью метров семьдесят пять.

Скоро все население берега собралось возле «Горизонта». Нам сочувствовали. Кто-то предложил разгрузить катер. Хорошо. Канистры с бензином, инструмент, запчасти, продовольствие – все, что можно было вытащить из катера, перенесли на берег. Передавали вещи по цепочке – из рук в руки.

Потом началась игра в «тяни-толкай». Катер заметно продвигался вперед, что придавало всем новые силы. А самый трудный участок был в устье. Песочный барьер перегородил тут русло. По воде шли, не замочив колен. Все же проволокли катер.

Наконец Волга легко подняла «Горизонт», и он снова етал легким, изящным, стремительным. Отдав якорь, отправились за разбросанными но берегу вещами. А в это гремя из речки-западни на всем ходу выскочила «Голубая стрела», за штурвалом которой сидел ее могучий капитан.

Какая лодка нужна путешественнику?

Знакомые и незнакомые часто спрашивают нас, какую лодку выбрать для похода? Казалось бы, для тех, кто не раз выходил в плавание, нет ничего проще дать дельный совет. Однако подобным вопросом вы поставите в тупик самого маститого водномоторника. И любопытно еще: от ответа обычно никто не уклоняется. Наоборот! В журналах, книгах, туристских альманахах можно найти множество статей, авторы которых высказывают свое мнение, рекомендуют, поучают. Страницы пестрят многочисленными фотографиями, схемами, характеристиками. Издателям, по-видимому, все ясно. «Пожалуйста, – предлагают они, – катера, лодки, моторы. Выбирайте, что нравится». А читатель только руками разводит. Совсем не по душе ему такое разнообразие. «Зачем, – говорит он, – столько лишних слов, наборы чертежей и всяких премудростей? Вы дайте нам одну лодку и скажите: вот она – самая лучшая!»

В свое время один из нас не удержался от соблазна порассуждать на эту тему в одной из книг. Прежде всего оп предупредил читателей, что выбор типа лодки зависит главным образом от наклонностей, вкуса и даже характера ее владельца. После такого вступления было уже не трудно, как казалось автору, предоставить самому путешественнику понять, что ему подходит и что нет.

Но читатели не удовлетворены. Сотни писем обрушились на голову советчика. И в каждом те же вопросы: что же в конце концов выбрать, что строить? Большое судно пли малое, водоизмещающее или глиссирующее, со стационарным двигателем или подвесным, с водометом или гребным винтом?

Пройдя тысячи километров на «Горизонте», мы решили взять на себя смелость и убрать вопросительный знак из фразы: «Какое судно нужно путешественнику?» Не навязывая своего мнения, мы постараемся доказать, что лодка, о которой пойдет речь, и есть самая лучшая.

Вот она! Тип: открытая, остроскулая, глиссирующая. Длина: 4,5 метра. Ширина: 1,6 метра. Высота борта: 0,65 метра. Двигатель: стационарный, мощность не менее 20 лошадиных сил, не более 45 лошадиных сил. Движитель: гребной винт на откидной z-образной колонке или водомет.

Начнем с габаритов. Лодку с размерами 4,5×1,6×0,65 примут в багажный вагон. Разве это не удобство? Вас не смущают расстояния. Вы можете забраться практически на любую речку. А когда подойдет к концу отпуск, сдайте лодку в багаж. Без лишних хлопот закончить путешествие – в этом есть своя прелесть.

Наш «Горизонт» превосходил эти габариты. И вот результат: для транспортировки катера из Москвы в Ленинград понадобился МАЗ. Судно весом полторы тонны пришлось перевозить на двенадцатитонном грузовике. Вряд ли возникнет иное мнение: катер, подобный «Горизонту», любителям-одиночкам не подойдет. Не справятся они с ним.

Мы предвидим возражения. «А как же быть с волнами? Шестьдесят пять сантиметров высота борта. Низковато. Крепкий ветерок зальет лодку».

С волнами шутки плохи. Это верно. Ветер на большом озере или водохранилище – немалая опасность. Но прибавьте к борту еще метр высоты, все равно вы не гарантированы от неприятностей.

Надо заметить, что невозможно построить в домашних условиях лодку, катер или яхту, способную плавать в любую погоду даже по волжским водохранилищам. Речной регистр предъявляет к таким судам требования, выполнить которые можно лишь на заводской площадке. Вот и приходится путешественнику идти на компромисс с ветром. Собственно, компромисс односторонний. На уступки идет путешественник. Уметь переждать непогоду, уклониться от единоборства со стихией – тоже искусство.

На крупных водоемах есть другая опасность. И, на наш взгляд, более существенная. На Ладоге и Онеге, на Рыбинском водохранилище мы рисковали. Но боялись не открытых просторов, не волн, а… берега. Будь наш катер другой конструкции да еще вдобавок имей он колеса (да-да, именно колеса!), волнения были бы излишни. Представьте: внезапно задул сильный ветер, вы поворачиваете катер и, естественно, мчитесь к берегу. Только там, казалось, можно найти спасение. В первый момент вы забываете о мелях, о подводных скалах, о корягах. Лишь бы подальше от воли! Но вот первый удар о винт. Дно! А до берега добрая миля! Вы отчаянно крутите штурвал, пускаете в ход шесты, весла, крепкие слова… Но лодку точно магнитом притянуло. Ни вперед, ни назад. Вас заливает, бьет о камни, переворачивает… Право, тут легче потерять судно, чем спасти его.

Другое дело, если винт имеется на откидной колонке. На мелком месте его поднимают. Экипаж берется за весла. Около берега из кокпита достаются два небольших колеса (деревянных, дюралюминиевых, на пневматиках – все равно каких). Ось подводят под центр тяжести лодки и одним махом вытаскивают судно из воды. Позади бушует прибой, свистит ветер. Но все это позади. Здорово, да?

На северных озерах, где со дна поднимаются гранитные скалы, где берега усыпаны валунами, а брызги леденят душу, размечтались мы о подобной лодке. И будь у нас такая посудина, отважились бы выйти на ней в любое море.

У водномоторников есть термин «мореходная лодка». Понимается тут многое: и высокие борта, и жесткая крыша над кокпитом, и чаще всего водоизмещающие обводы. Осадкой особенно не интересуются. Чего там беспокоиться, когда речь идет о морских глубинах? И скорость такой лодки не является ее главным достоинством.

Как же исполнить нашу мечту, не нарушив классического определения мореходности? Никак! Хотите более определенно? Пожалуйста. То, что предлагаем мы, не имеет ничего общего с термином «мореходная лодка».

«Тогда что это такое?» – спросят любители формулировок. Отвечаем: «Универсальное судно для путешествия». «Не громковато ли?» – слышим скептическое возражение. Но зачем понижать голос, когда в чем-то убежден? Конечно, путешествие путешествию рознь. И мы не собираемся говорить о лодках, на которых следует плавать по Атлантическому океану или огибать мыс Горн. Не знаем мы пока, почем там фунт лиха. Мы думаем о тех, кто собрался плавать но нашим рекам и озерам. Каждому должны быть доступны водные просторы. Пусть любой ручеек, любое озеро, морской залив гостеприимно встречает любознательных.

Нельзя, конечно, сбрасывать со счетов опасности, которые таят в себе водные просторы. Никто не спорит, что крыша над кокпитом – неплохая защита от волн. Никто не пытается опровергнуть, что с увеличением осадки улучшается устойчивость, что высокие борта надежнее низких. Дело в том, что требования легкости, простоты, доступной стоимости, удобства управления и транспортировки не менее весомы. Значит, нужно искать другие решения.

Перед началом путешествия мы, например, подумывали о жестком фанерном тенте с открывающимися боковыми окнами из плексиглаза. Составили проект. Выглядело это красиво. Но ничего не получилось. Когда подсчитали вес, восторги поубавились. Лишних 60 70 килограммов! Ведь это равноценно трем канистрам бензина или ста километрам пути без заправки. Крыша получила отставку.

Кстати, у крыши есть еще один весьма серьезный недостаток. В нервом же шлюзе мы убедились, что для безопасного прохождения бетонных камер необходима полная свобода действий экипажа. Непростая задача – уберечь маленький катер от удара о стенку, когда вокруг толчея волн. И возможность в любой момент оттолкнуться, поймать чалку, орудовать багром, прийти друг другу на помощь – безусловное преимущество открытой лодки.

И все-таки крышу мы соорудили – из брезента. Теперь, пройдя наиболее сложную озерную часть пути, мы можем твердо заявить: брезент оправдал наши надежды.

На «Горизонте» имелось два брезентовых тента. Одни легкий, для защиты от дождя. Его нетрудно было поднять на съемный каркас из труб. Когда же на воде появлялись белые барашки, когда гребни волн оказывались выше палубы, мы натягивали внахлестку бортам лодки штормовой брезент. Волны скатывались по нему за борт, почти не попадая во внутренние отсеки катера. А в хорошую погоду, когда светило солнце, брезент снимали. И тогда наше судно превращалось в плавучий пляж.

Вот почему мы за открытую лодку.

Но ставить точку рано. На лодке есть еще двигатель. Мы понимаем, что затронь только этот вопрос, как снова возникнут десятки вариантов, появятся сомнения, разногласия. Но лодка-то моторная. Как тут обойдешь силовую установку?

Предметом спора в первую очередь является выбор типа двигателя. Подвесной или стационарный? В свое время мы и сами не знали, на чем остановиться. Один любил перечислять достоинства подвесных моторов, другому больше нравились стационарные. Теперь же мы оба склоняемся в пользу последних.

Начинаем с того, что выбор подвесных моторов крайне невелик. Десять лошадиных сил – такова предельная мощность мотора, который могут предложить в магазине. С такой мощностью далеко не уедешь. Ведь, по самым скромным подсчетам, лодка путешественника с двумя пассажирами, багажом и запасом бензина должна весить не менее пятисот килограммов. Чтобы глиссировать с таким грузом, понадобится по крайней мере двадцатисильный мотор. Каков же выход? Ставить два подвесных мотора? Мы убеждены, что подобное решение не самое лучшее. Уж очень капризен этот подвесной мотор. Нет у него ни совести, ни сострадания. То он не хочет заводиться. То без всяких причин глохнет, чихает и кашляет, точно простуженный. С одним-то мотором хлопот не оберешься. А два таких двигателя отобьют всякую охоту к путешествию.

Не следует понимать наши слова как полное отрицание подвесных моторов. Речь идет только о надежности. О той самой надежности, без которой немыслим серьезный поход по воде.

Вспоминается случай в Крыму. Как-то мы решили покататься на лодке по морским волнам. Метрах в двухстах от берега неожиданно забарахлил подвесной движок. Беспокоиться было нечего: берег рядом. Но устранить неисправность было нелегко. Волны бесцеремонно качали лодку, изредка захлестывая мотор. Первое, чего мы достигли, – это уронили свечной ключ. Серебристой рыбкой сверкнул он в зеленоватой воде. Проводив глазами ключ на дно моря, оба наконец осознали грозящую опасность. Пришлось мотор снять с транца и втащить в лодку. Вооружившись зубилом и молотком, мы с остервенением били по корпусу свечи, пытаясь вывернуть ее из блока.

А лодка между тем не стояла на месте. Она плыла. И не куда-нибудь, а в открытое море. Ветер дул с суши. Лодку относило все дальше и дальше… Выручил нас проходящий мимо катер, у которого мы запросили буксир. Плохо пришлось бы нам в другом, менее населенном месте.

Самопроизвольное изменение зазоров в контактах, повреждение пайки, обрыв проводников магнето, поломка трехлопастного клапана, отказ в работе водяной помпы, повреждение вала, соединяющего двигатель с гребным винтом, – таков далеко не полный перечень неприятностей, которые посещают водномоторника, как правило, в самый неподходящий момент.

Пусть не обижаются создатели подвесных моторов. Было бы очень хорошо, если бы они лишили нас оснований для подобной критики. Будь подвесные моторы так же надежны, как двигатели автомобилей, мы, безусловно, встали бы на их сторону. Но пока путешественник настроен к ним весьма критически.

Двигатель ГАЗ-51 на «Горизонте» был тем самым агрегатом, о котором мы меньше всего беспокоились. Гудел он себе где-то сзади, в кормовом отсеке, и мы принимали это как должное. Проверить да сменить масло в картере, заправить солидолом масленку водяной помпы – на этом начиналось и кончалось обслуживание нашего двигателя. Нажмешь кнопку стартера – работает мотор, повернешь ключ зажигания – он смолкает.

Но мы покривили бы душой, умолчав о приборе, постоянно внушавшем нам беспокойство. Речь идет об указателе уровня бензина.

Бак полон. Представляете? Только заправились бензином. Но проходит три – три с половиной часа, и стрелка бензомера уже около нуля. Конечно, расход топлива порядка семидесяти литров на сто километров выходит за всякие границы разумного. Такая способность двигателя поглощать горючее способна разочаровать каждого.

Впрочем, спешить с выводами не стоит. Чрезмерный расход топлива не наводит тень на стационарный двигатель. Все дело в громоздкости катера и сверхмощной силовой установке. Вот тут опять виноваты габариты этого речного корабля! Будь он полегче – хотя бы пятьсот, ну, шестьсот килограммов, – ту же скорость развивал бы и с мотором в 20–30 лошадиных сил. Тогда и расход топлива был бы меньше. Словом, как не кинь, а нет лучше лодки длиной до четырех с половиной метров!

Но сам мотор еще не двигает лодку. Чтобы плыть, нужен движитель. На первый взгляд здесь мудрить нечего: соединяй маховик мотора с валом, пропускай вал через днище лодки, насаживай гребной винт – и установка готова. Хорошо! Но можно лучше. Гребной винт под днищем – соблазнительная мишень для всякого рода подводных препятствий. Мелей на реке куда больше, чем глубоких мест. Ударить винтом о дно можно в любой момент. Для нас на всем протяжении пути мели представляли опасность № 1.

Конечно, мы были предельно внимательны. В четыре глаза искали на поверхности воды бакены и вехи, разглядывали в бинокль створы, ходовые знаки. А вот похвастаться, что идеально (с точки зрения судоводителя) провели катер, не можем. Раза два «поцарапали» дно на Ладоге, раз на Шексне, столкнулись с бревном на Ковже и, наконец, ночная авария на выходе из Рыбинского шлюза… Что это? Неумение или фатальная неизбежность аварии?

Удобнее всего, естественно, свалить всю вину на потусторонние силы и умолчать о собственных изъянах в судоводительском искусстве. Что скрывать: подчас «Горизонт» шел быстрее, чем успевали мы разобраться в судоходной обстановке. Но были моменты, когда, казалось, мы ни в чем не могли себя упрекнуть.

Представьте… катер на воде. Поверхность озера будто отполирована. Ни ветра, ни волн. Кажется, ничто не предвещает опасности. Но кто знает, какова тут глубина. Метр? Два? Или десять сантиметров? Слов нет: идти по фарватеру судоходной реки спокойнее. Бакены и створы гарантируют от случайностей. Но заманчиво иной раз свернуть в сторону от проторенных путей. А это ведь риск – уйти с фарватера. Когда дом близко – опасность невелика. Ну, задели винтом за корягу, погнули вал. В конце концов даже перевернулись. В дальнем же плавании никого не воодушевят перспективы увидеть киль собственной лодки. Злоключения подстерегают обычно за многие километры от населенного пункта – на быстром перекате, у порога. Но можно ли победить его величество «случай»?

Едва оставались в стороне бакен или веха, мы сбавляли ход до самого малого. Один из нас брал в руки шест и, распластавшись на носовой палубе, промерял глубину. Другой готов был по сигналу включить реверс или застопорить двигатель. И так действовали при каждом подходе к берегу. Скажем прямо: прощупывать дно – занятие не из приятных. Но иного выхода не было. А если учесть, что даже при максимальной осторожности мы не избежали аварий, то согласитесь, есть основания поразмыслить над мелями, подводными камнями и конструкциями движителей.

Да, гребной винт, укрепленный на жестком кронштейне, был ахиллесовой пятой нашего катера. Многие желания остались невыполненными. Вместо того чтобы где-то побывать, добраться куда-то, мы плыли порой, словно рейсовый теплоход, по середине реки, пересчитывая бакены. Совсем по другому, наверное, сложилось бы плавание, будь у нас винт на откидной колонке. Зацепился за препятствие – колонка с винтом откинулась и движитель невредим. Оставил позади мель – снова прибавляй газ.

Винт с откидной колонкой известен. Оборудованы им все подвесные моторы. Те самые моторы, которые мы безоговорочно отвергли. А они, оказывается, имеют такое преимущество. Два или три года назад, может быть, мы не стали бы так критиковать «подвесники». Ведь свойство откидываться было недавно присуще только подвесным моторам. Ныне появились конструкции откидных z-образных колонок, способных передать вращение винту от любого стационарного двигателя. А раз так, то нет сомнений, что откидная колонка в сочетании со стационарным двигателем – лучшее решение силовой установки. Конструкции колонок проверены. Во многих плаваниях показали они свои достоинства. И будь на «Горизонте» подобное устройство, наше путешествие оказалось бы куда интереснее.

Хороша откидная колонка. Но есть тип движителя заманчивее – водомет. Водомет – это гребной винт, вернее, осевой насос, установленный не под днищем лодки, а в самом ее корпусе. Заключенный в дюралюминиевую отливку, он крепится таким образом, чтобы сопло выходило в корму. Вода поступает в насос через прямоугольное отверстие в днище. Двигатель, соединенный напрямую с валом, вращает винт, и вода с силой выбрасывается наружу. Реактивное движение! И под днищем нет ни одной выступающей детали. Осадка минимальная – всего несколько сантиметров! Выходит, на лодке с водометом можно плыть, не заботясь о мелях и перекатах. Правда, коэффициент полезного действия водомета ниже, чем у греб-кого винта. И все-таки преимущества этого типа движителя настолько ощутимы, что даже такой важный пара метр, как к. п. д., не может приуменьшить их.

Водомет – изобретение по крайней мере пятидесятилетней давности. Им оборудованы многие суда служебного назначения. Всяким другим движителям предпочитают его лесники, занятые сплавом, и геологи, отправляющиеся в дальний путь по неизведанным рекам. Словом, водомет не нуждается в комплиментах. Его конструкция чрезвычайно проста, а стоимость не выше судового реверс-редуктора или откидной колонки. Но что удивительно: на моторных лодках водомета не ставят.

Мы не хотим ссылаться на авторитет иностранных фирм. И так ясно; трудно придумать для любительского судна движитель лучше, чем водомет. Появись он, рыбаки, охотники, туристы были бы удовлетворены полностью. И нет сомнения, что когда-нибудь лодка со стационарным мотором и водометом займет подобающее ей место среди других судов малого флота.

Но почему этого еще не случилось? Почему многие считают, что водомет – это нечто нереальное, нечто из области фантазии? Ларчик открывается просто. Водомет легко построить, но трудно спроектировать. Теоретические расчеты приходится сочетать с хорошо поставленными экспериментами. А любителям такое не под силу. И еще один момент: водомет нельзя конструировать, не привязывая его к двигателю с определенными оборотами и мощностью.

Впрочем, есть и другая сторона дела. На наш взгляд, не менее существенная. Ведь никто не говорит о преимуществах водомета, никто не обосновал идею использования водомета на лодке. Но если молчат водномоторники, то к кому тогда предъявлять претензии? К самим себе?

Вот и решили мы воспользоваться случаем и начать толкать камень с мертвой точки. А чтобы слова не остались словами, мы задумали построить такую лодку и отправиться на ней в путешествие.

Это будет небольшая лодка – двухместная, с автомобильным мотором и водометом. У нас есть основания полагать, что суденышко с двигателем «Москвич-407» и водоизмещением шестьсот – семьсот килограммов разовьет скорость не менее 40 километров в час. Больше и не нужно. Прошел два-три часа утром да столько же по вечернему холодку – и останутся за кормой двести с лишним километров. На полной скорости мы будем проноситься по любым протокам, огибать острова, перепрыгивать через мели! Бакены, вехи потеряют для нас прежнюю значимость. Единственное, что потребуется, – компас для ориентировки. Мы установим его рядом со штурвалом и будем чувствовать себя настоящими мореплавателями.

Не будут забыты и колеса. Те самые пневматики, о которых мы уже упоминали. Они пригодятся в случае шторма.

С их помощью лодка превратится в вездеход. Представьте: на пути наплавной мост, ловушка для лесосплава, плотина или, наконец, грозный порог. Как быть? Протащить тяжелую лодку волоком несколько сот метров? Вряд ли возможно. Но задача упростится, если поставить судно на колеса. Их надо всего два. Диаметром двести – триста миллиметров. Вдвоем, накинув на плечи ремни, можно без труда перевезти лодку по берегу реки и, обойдя препятствие, продолжить плавание.

Но может, мы все преувеличиваем? Может быть, напрасно размечтались? Ответа ждать недолго. Откроем секрет: такая лодка готова. Стоит она пока на нашем стапеле – в сарае. Но скоро спустим ее на воду. Длина ее 4,5 метра, ширина 1,6 метра, высота бортов 0,65 метра. Двигатель в 45 лошадиных сил будет приводить во вращение винт водомета. Дело за будущим. И если оправдаются наши надежды, мы обязательно вернемся к этому разговору, вернемся к фразе: «Какая лодка нужна путешественнику?»

Безмятежная вахта

У города Юрьевца русло Волги резко поворачивает на юг. Уходит вдаль левый берег. Блестит беспредельная синева. Отсюда начинается новое волжское водохранилище – Горьковское.

Правда, из каскада искусственных морей на Волге Горьковское – одно из самых скромных по размерам. Не нужен бинокль, чтобы разглядеть берега. Не угрожают судам гороподобные волны. Впрочем, за достоверность последнего не ручаемся. Не видели мы, каково водохранилище, когда ветер рыхлит водную ширь.

В тот день, когда мы за поворотом реки встретили волжский разлив, погода преподнесла нам ясный, тихий день. И штиль сопровождал нас на всем восьмидесятикилометровом пути от Юрьевца до Городецкой плотины. Солнце забралось высоко и палило что есть мочи. Наверное, на берегу люди изнывали от жары, а здесь, в лодке, было в самый раз. И мы решили позагорать. Катер вертелся на месте под яркими лучами солнца, словно манекенщица перед взыскательной публикой. Когда светило допекало нас и становилось невмоготу, мы бросались за борт.

На самых малых оборотах двигался «Горизонт» вдоль коренного берега, миновал цепь островов, вытянутых с севера на юг, и, оставив позади створные знаки, выбрался на огромный плес. Это было самое широкое место водохранилища.

Посмотрели на карту. Судовой ход, переходя от правого берега к левому, пересекал плес почти посередине. Поводили биноклем по затянутому дымкой горизонту. Ничего похожего на указательные знаки! Решили воспользоваться обозначенным на карте курсом – 174°25′ и повели катер по компасу.

Отошли на порядочное расстояние от берега, выключили мотор и предоставили «Горизонту» плыть, куда ему захочется. Соблазн выкупаться на самой середине пятнадцатикилометрового плеса был велик. И мы одновременно – один с кормы, другой с носа катера – ринулись в воду. Никогда не приходилось нам плавать на таком расстоянии от берега. Чувствовалась глубина. Метров двадцать было под нами, не меньше. Поначалу держались поближе к катеру, но потом осмелели.

Техника смолкла. Остановились поршни. Неподвижно застыли клапаны. Замер коленчатый вал. Лишенный движения, шума и выхлопных газов, «Горизонт» держался на поверхности воды, как и всякое тело, вес которого меньше веса вытесненной им жидкости.

Створы под № 6А привели нас к левому берегу. Высоко над водой виднелись домики. Это большая деревня Сокольское. С созданием водохранилища ничего не изменилось для ее жителей. Как стояла она с незапамятных времен на берегу Волги, так и продолжает по сей день считаться волжской. А вот соседняя деревня – Юркино никогда не претендовала на право называться приморской. А сейчас стала таковой. Представьте полуостров, с одной стороны которого огромный плес водохранилища, с другой – внушительных размеров залив, а на самом мысе волжское поселение, омываемое большими волжскими водами.

«Горизонт» подошел к бую № 10, выкрашенному в два цвета: одна половина белая, другая – красная. Такой буй называется пестрым. Значит, тут судовой ход раздваивается, идет по двум направлениям. Кстати, куда нам плыть? Без карты мы оказались бы в затруднении. Заглянули в свой навигационный атлас. Среди прочих указаний нашли следующее: «…для облегчения судовождения при сильных ветрах и при неудовлетворительных гидрологических условиях, вызывающих недостаточную видимость знаков судоходной обстановки, существует дополнительный судовой ход. Этот дополнительный судовой ход проходит от буя № 10 над затопленным руслом старой Волги у правого коренного берега, который служит хорошим естественным ориентиром. Берег обставлен ходовыми знаками».

Все ясно. Можно выбирать любой путь. Мы предпочли левый берег. Основной судовой ход показался нам несколько короче. Еще десять километров – и «Горизонт» снова пересек Волгу. На этот раз у города Пучежа. У подхода к городской пристани целая вереница буев – белых и красных. Небольшой пассажирский теплоход осторожно пробирался между ними. Речные ориентиры ограждали опасную зону. В этом месте на дне водохранилища осталась часть города. Старожилы рассказывают, что многие здания и городские сооружения перед затоплением не разрушались. Так и залило их водой целехонькими – с печными трубами, со стеклами в окнах и дверями. Жаль нет у нас На борту акваланга. С ним можно было б опуститься под воду и прогуляться по улицам Пучежа!

Судовой ход Горьковского водохранилища вел дальше. Мы «проплыли» уже три страницы навигационного атласа, перебрались на четвертую. Судя по отметке на карте, до плотины оставалось 35 километров.

А погода не перестает баловать нас. Весь день солнце! К вечеру лучи поблекли, стали мягче. Море из светлосерого, пепельного поутру превратилось в нежно-голубое к полудню. Затем посинело. И вот распалось на огромные полотна: слева – яркое, почти ультрамариновое, справа – немая чернота.

Мы плыли по границе необычного красочного водораздела, поражаясь неиссякаемой фантазией природы. Чуть слышно шуршала вода под килем. Потом темную воду окрасили золотистые блики. Будто поднялось со дна новое солнце. А светило уже уносило с собой за линию горизонта угасающий день.

Рубиновый огонь буя, что оказался неподалеку, вспыхнул, словно салют уходящему солнцу. Над водой появились красные и белые точки. Замигали проблесковые огни створов, вдали ясно обозначились ворота аванпорта Городецкого шлюза.

Бакенщик изучает электронику

Треугольные бакены, буи в виде конусов и пирамид, гигантские створы – их увидишь ныне на каждой судоходной реке. Кто разбирается в этих указателях, кто запомнил, как они выглядят и что обозначают, тот может вести судно по любой водной дороге.

А было время, когда не знали капитаны этих речных ориентиров. Реки хранили молчание, подкарауливая неискусных судоводителей. С появлением пароходов ничто не изменилось на водных путях. Текли реки, неустроенные человеком. И если кончался благополучно рейс, если пароходу удавалось миновать без аварий мели да пороги, то благодарил хозяин судна человека, носившего почетное речное звание – лоцман.

Главным человеком был он на реке. Без него никто не рискнул бы двинуться в путь на большом судне. Лоцман – это говорящая карта. Он знал реку лучше своего дома, обладая феноменальной памятью, умел видеть в темноте. По береговой линии, по направлению стремнины, даже по цвету воды умел лоцман распознать препятствия. Марк Твен весьма своеобразно и метко рассказал о героях реки. «Если вы возьмете длинную улицу в Нью-Йорке и исходите ее вдоль и поперек, терпеливо запоминая все ее приметы, пока не будете знать каждый дом, и окно, и дверь, и фонарный столб – словом, все до последней мелочи; если вы будете знать все это так точно, чтобы сразу сказать, что перед вами, когда вас наугад поставят где-нибудь посреди улицы в чернильно-темную ночь, вы сможете составить себе некоторое представление о количестве и точности тех сведений, которые запомнил лоцман… А потом, если вы возьмете половину всех вывесок на этой улице и, раз в месяц перемещая их, все-таки ухитритесь узнавать их на новом месте, в темные ночи, всегда следя за этими изменениями и не делая ошибок, вы поймете, какой безукоризненной памяти требует от лоцмана река».

Твен писал о лоцманах, плававших по его родной реке Миссисипи. Но в прошлом и на других реках условия плавания были не легче. Бесстрашные и умелые люди проводили суда через Днепровские пороги. Мели и перекаты виртуозно обходили на тяжелых баржах шекснинские мастера. И на Волге были свои лоцманы.

Полистайте навигационный атлас старой Волги! На речном участке, скажем от Городца до Балахны, – всего-то 18 километров – шесть перекатов: два Городецких, Кочергинский, Ветлянский да два Парашинских! Целые лабиринты кос и закосок, заманих и огрудков. На карте-то они обозначены, а каково рулевому? Разве разглядишь их на речном дне?

Из поколения в поколение передавалось лоцманское искусство. В деревнях, будто в университетах, готовили речников высшей квалификации. Тверские, боровичские, вытегорские лоцманы считались непревзойденными знатоками северных рек.