Текст книги "Три фута под килем"

Автор книги: Борис Базунов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)

Мы сошли с дебаркадера и очутились на деревянной мостовой, пришитой к откосу. Барак с вывеской магазина, столовая да контора лесосплава – вот, пожалуй, и все общественные и административные здания нынешних Соколок. С десяток одноэтажных деревянных домиков разбросано по склону горы. Гора эта так крута, что только по ступенькам можно перейти с одной улицы на другую. И мы переходили, поднимались, опускались, карабкались. Незавидным показался нам «центр» города. Но уже за оврагом, в каких-нибудь двухстах метрах от пристани, почувствовали мощь нового строительства. Балки и железобетонные плиты, швеллеры, контейнеры с оборудованием в руках портальных кранов… Это выглядело как внушительная гарантия другого облика Соколок.

– Где же будет новый город? – спросили мы паренька, сидевшего в кабине погрузчика.

– Вот там, – махнул он рукой, – на самой Соколиной горе!

Мы взглянули наверх. Там было пусто. Лишь геодезический репер маячил на вершине. Но мы увидели не только нагромождение обветренных бревен, мы увидели на Соколиной горе город будущего. Наверное, точно такими были когда-то, в пору юности, Комсомольск-на-Амуре, Магнитогорск, Братск, Дивногорск…

Да, здесь будет город! Здесь будут заводы! Здесь будет порт! Шеренга мощнейших кранов выстроится вдоль Камы. Целый флот станет под погрузку. И поплывут во все концы из Соколок доска и фанера, картон и бумага, канифоль и пластмасса… И нам, пожалуй, стоит занести на нашу карту этот рождающийся камский город.

Где же город Елабуга?

Когда остались позади Соколки, Николай сказал:

– Следующая остановка – Елабуга. Побудем там до конца дня.

– Ну нет, – запротестовали мы. – Времени у нас нет на Елабугу. Лучше лишний день проведем на Воткинской ГЭС.

– В таком случае я останусь, – отрезал Коля. – А вы можете ехать.

– А что там интересного, в Елабуге? – примирительно спросил Володя.

– Прежде всего, – с воодушевлением начал Николай, – «Чертово городище» посмотрим. Один из самых древнейших памятников болгарской культуры, – добавил он с важным видом. – Правда, никто не знает, зачем построили эту церковь и что в ней было раньше.

– Так уж никто не знает? – усомнились мы.

– Никто, – твердо повторил Коля. – Есть, однако, легенда, будто жил в этой местности поп с дочерьми. И никто не брал дочерей замуж, – продолжал Савин серьезно.

– Это бывает, – вставил Борис.

– Горевал, горевал поп, – повествовал Коля, – да однажды и сказал: «Хоть бы черт посватался, так и ему отдал бы дочерей!» Ну а черти, сами знаете, всегда легки на помине. И нагрянули в ту же ночь к попу на свадьбу.

Борис сбросил газ. «Горизонт» замедлил ход до самого малого. Мы уже не обращали внимания на Каму. А Коля, польщенный вниманием, забрался повыше на люк моторного отсека и оттуда продолжал:

– Поп, значит, туда, поп сюда, – жестикулировал Савин, – отказывается, отнекивается. Ничего не помогает. Не дают черти спуску. Что делать?!

– Да, ситуация, – посочувствовал Володя не то попу, не то Коле.

– Этот поп был особенный, – возразил Коля, – сообразительнее вас оказался. «А постройте мне, говорит, к утру церковь. Чтобы венчаться в ней можно было. Тогда отдам дочерей». Согласились черти. Закипела у них работа: таскают из реки камни, кладут стены. До зари еще час, а уже полцеркви готово. Попу не по себе. А черти еще быстрее забегали. До колокольни добрались. Вот-вот закончат работу. И кто мог подумать? Выручили попа петухи. Разбуженные шумом, закукарекали вовсю. Чертей и след простыл. А церковь недостроенная так и стоит, говорят, на горе…

– Любопытно, – согласились мы. – А что еще есть в Елабуге?

– Много кое-чего, – не сдавался Коля. – Надежда Дурова, например, там жила. Надеюсь, знаете такую?

– Но Дурова, по-моему, в Сарапуле родилась, – вспомнил Борис.

– Родилась. А жила в Елабуге. Вот интересная была у нее судьба! Родилась женщиной, а потом одиннадцать лет прожила жизнью мужчины!

Коля еще выразил соболезнование заседателю Сарапульского суда, некоему господину Чернову, который, видимо, тяготел к тихой семейной жизни и меньше всего думал, что жена его превратится в легендарную «девицу-кавалериста».

– После смерти Дуровой, – сообщил наш неутомимый гид, – Литовский полк воздвиг на могиле своего ротмистра памятник. И этот памятник должен находиться в Елабуге. Разве вы не хотите взглянуть на него?

– Это тоже интересно, – заявили мы, удивляясь познаниям Савина в истории.

– А еще в Елабуге родился Шишкин, художник, воспевший Каму.

– Придется на целый день задержаться в Елабуге, – со вздохом констатировали остальные члены экипажа.

Обязанности штурмана взял на себя Борис. Надо сказать, что карты этого участка Камы у нас не было. И для ориентировки он переписал на пристани пароходное расписание. Несколько минут он рассматривал клочок бумаги, после чего сообщил нам, что, по его расчетам, до Елабуги 40 45 километров. Час хода!

Скоро на правом берегу реки показалось большое село.

– Красный Ключ, – определил штурман, заглянув в шпаргалку.

Потом река стала намного уже. Тесный лес подступил к берегам, загородив солнце. Тени могучих сосен перегораживали реку. Повеяло севером, тайгой, дремучестью. Шапки холмов в хвойных лесах появлялись справа и слева. Река петляла. Петляли и мы, то пускаясь вдогонку за солнцем, то оставляя его за кормой. Крохотные, заросшие речушки открывали нам свои устья. Они приглашали забраться в тихую заводь, посидеть с удочкой.

А лес все гуще. Сосны – огромнее! После солнечных просторов водохранилища, после заливных лугов и цветущих низин непривычным показался этот темный колорит лесной реки. Как тут не вспомнить старое предание, что шел между людьми долгий спор, откуда берет начало Волга и не назвать ли тот гигантский поток, который катит свои воды в Каспий, Камой. Но назвали люди реку Волгой. Оттого и помрачнела Кама. Но этой уральской волшебнице не откажешь в своеобразии и очаровании.

Украшена река остроконечными елями, нарядными, пушистыми, гордыми. Полные величия, кивали они нам с берега. Сосновые колоннады проплывали мимо.

Катер мчал нас с головокружительной быстротой по водной просеке. Поворот за поворотом. Километр за километром…

Но где же Елабуга? Странно. Уж второй час идем на полных оборотах. А города не видно. После Красного Ключа ни одного населенного пункта. Может, Елабуга стоит в стороне и не имеет никакого отношения к Каме?

– Это исключено, – покачал головой Борис. – Город– на реке. И если только…

– Мы его не проехали, – подхватил Володя, – то обязательно будем в Елабуге!

– Возможно, в расписании что-то напутано, – предположил Коля.

Опять бежала назад стена леса. То мы плыли в ущелье, зажатом каменной броней берегов, то деревья отступали и мы оказывались на водной полянке. А река обещала еще более заманчивую дорогу.

По курсу показалась лодка. Огромный стог сена почти полностью закрывал ее корпус. Два человека примостились на корме, управляя подвесным мотором. От самых Соколок мы не встретили ни одного судна. Потому тепло приветствовали людей на воде. Но стоговоз был слишком тихоходен, чтобы составить нам компанию. Через минуту он остался далеко за кормой.

Снова одни на реке. Совсем одни. Еще более темным и угрюмым стал лес. Небо потускнело. Замедлила бег река. Близился вечер. Пора подумать об ужине и ночлеге.

Скоро мы развернули катер в небольшом устье и нырнули в заросли тростника. Обширный и глубокий плес оказался отличной стоянкой для «Горизонта».

Разбили палатку. Запылал у воды огромный костер. Подогрели ужин. Уже собирались начать вечернюю трапезу, когда гул моторки пророкотал над рекой. В устье реки зашла лодка со стогом сена.

– Эй, на лодке! Далеко ли до Елабуги?!

Лодка остановилась. Мотор заглох.

– Куда вам? – переспросил рулевой.

– До Елабуги сколько километров осталось?

– Елабуга? – В голосе лодочника послышалось удивление. – На Каме вроде город такой есть…

– Ну да, на Каме, – бодро ответили мы.

– А эта река Вяткой называется…

Уральская помощница

Любопытно, что исток Вятки находится совсем близко от истоков Камы – в тех же удмуртских лесах, у того же города Глазова. И текут эти реки рядом в каких-нибудь сорока километрах друг от друга. Вот-вот, кажется, встретятся, соединятся их воды. Но природа рассудила иначе, и в разные стороны разошлись Вятка и Кама. Но благодаря счастливой ошибке нам довелось побывать и на Вятке, и на Каме.

География имеет свою статистику, своих счетоводов. Любят географы язык цифр. Глубины, объемы, площади заполняют многочисленные справочники. Из одного такого мы узнали все, что относится к Каме. Узнали, что длина Камы – 2032 километра, что двести притоков принимает она на своем протяжении. И если сложить все притоки и прибавить к ним длину самой Камы, то получится внушительная цифра – 37 000 километров!

Наши деды и прадеды осваивали богатства Камского края, уральские умельцы подняли здесь знаменитую промышленность. Первый русский колесный пароход, первый паровоз для первой в России железной дороги, первое судно с металлическим корпусом могут считать Каму своей родиной.

Долгое время Кама была единственной дорогой, связывавшей Урал с центром страны. Лес и металл плыли по течению. Одежда, продовольствие, машины двигались навстречу. Но и с постройкой железных дорог река не утратила значения. Сегодняшняя Кама – индустриальная река. На ее берегах стоят химические комбинаты, машиностроительные заводы, гиганты целлюлозно-бумажной промышленности. Каждый год поднимаются над Камой новые трубы, новые буровые вышки, новые города и поселки. Только в Пермской области за последние четверть века введено в строй двести крупных промышленных предприятий – химических, машиностроительных, лесообрабатывающих.

Камская земля хранит нефть и уголь, калий и магний. Она безмерно богата лесными просторами. Руда и сырье для удобрений, лес и продукты Большой химии плывут по уральской реке во все уголки нашей страны.

Современная Кама это каскад гидроэлектростанций и водохранилищ. Одна только Камская ГЭС вырабатывает электрической энергии столько же, сколько давали ее электростанции царской России. Перепад воды у Воткинска таит в себе энергию, равную миллиону киловатт! И совсем не за горами то время, когда вознесутся новые плотины у Соколок и Соликамска, когда превратится Кама в часть грандиозного речного пути от Каспия до Ледовитого океана! Изыскательские партии геологов, геодезисты, топографы трудятся над воплощением этого невиданного по своей смелости проекта.

Да, воды северных рек будут повернуты в Каму. Каналы соединят реки, разделенные водораздельными высотами. Водные запасы Камы увеличатся почти вдвое. 12 миллиардов киловатт-часов – таков дополнительный прирост энергии. Это равносильно вводу в строй такой гидростанции, как Волжская имени Ленина! Будет решена проблема Каспия. Воды Печоры и Вычегды поддержат уровень мелеющего моря-озера. И пойдут теплоходы по водным дорогам поперек всей страны – от субтропиков через степи, тайгу и тундру, от южных морей до полярных. Северная помощница Волги Кама работает на коммунизм.

На длинном зажигании

Миновав Воткинский шлюз, мы с беспокойством поглядывали на часы и указатель уровня бензина. Часы беспокоили нас по той простой причине, что время они показывали московское, а за воротами шлюза начиналось уральское. Один раз мы уже где-то пересекали границу часового пояса. Но на экипаже «Горизонта» это событие никак не отразилось. Мы упорно игнорировали местные законы и продолжали жить по-московски. И вот дождались момента, когда разница во времени увеличилась еще на час. На борту катера три часа, а на берегу – пять!

Будь у нас полные баки горючего, мы не обратили бы внимания и на эту географическую подробность. Но стрелка основного прибора «Горизонта» – бензинометра – мельтешила где-то около нуля. А пополнить запасы бензина можно было только на берегу. Но там уже закончился рабочий день. Вот почему мы с беспокойством взирали на часы и на указатель уровня бензина.

Придется ждать. До утра. А жаль. Мы настроились на плавание. Хотелось на сорок пятый день добраться до Перми и поставить точку на нашем путешествии.

Обреченные на ожидание, мы обратили свои взоры на речной атлас. Лоцманскую карту Воткинского водохранилища нам подарил начальник пристани Соколки. И вот, разглядывая предстоящую дорогу, судоходные трассы, означенные предостерегательными знаками опасности, мы поняли, что камские водохранилища подстать волжским. У самой плотины нас ждала шестнадцатикилометровая ширина первого плеса. А за поворотом новые разливы, новые выкрутасы судового хода, затопленные острова, мели, убежища.

Как примитивно но сравнению с рекой выглядит автомобильное шоссе! Нажимай на аксельратор. Да подсчитывай километры. А как негодуют некоторые водители на булыжные участки, какими злыми глазами они окидывают дорожных рабочих, заставляющих их съезжать на обочину. Для них, автомобилистов, запылить костюм или испачкать машину – трагедия. Им подавай блестящую ленту асфальта, чтоб тянулась она беспрерывно от города до города. А что бы они сказали на нашем месте? Нет, мы не сетуем на судьбу и не собираемся менять навигационную карту на атлас автомобильных дорог. Даже неисчислимые трудности дают нам превосходство над автопутешественниками.

Впрочем, вернемся к нашему плаванию. От города Чайковского, где находился наш катер, до Перми 355 километров, что нетрудно было определить по карте. Так же точно подсчитали и количество оставшегося бензина. Осмотрев канистры, обнаружили 120 литров. Этого хватит на двести километров. Дефицит составил 155 километров. Что же делать? Ждать до утра или плыть с надеждой достать бензин в дороге?

Существовал и третий вариант: прицепиться к какой-нибудь самоходной посудине и проплыть зайцем те самые 155 километров.

Позвонили диспетчеру Воткинского шлюза. Тот не пришел в восторг от нашей идеи.

– За самоходкой? На буксире? Ну знаете…

– Ну хоть за баржей. Самой тихоходной, – просили мы.

– Барж на подходе нет, – отчеканил диспетчер и бросил трубку телефона.

Нам оставалось путешествовать только по берегу. У плавучих мастерских залюбовались грузовым теплоходом. Это было судно огромнейших размеров. Название «Инта» напомнило о родном Подмосковье.

– Куда путь держите? – дипломатично завел разговор Борис с одним из членов экипажа.

– В Пермь.

– А где капитан?

– На баке.

Мы решили еще раз попытать счастье и поднялись на палубу.

– Это опасно, – сказал капитан, молодой человек лет тридцати. – Скорость большая. А если еще задним придется отрабатывать? Столкнемся. Тогда катеру не уцелеть.

И все же мы уговорили, вернее, убедили капитана. Обещали быть наготове, смотреть вперед, следить за маневрами теплохода, за натяжением троса. Если понадобится, заверили мы речников, успеем завести мотор и отвалить в сторону.

Через полчаса «Икша» вышла на середину плеса. С теплохода на палубу катера бросили конец. Коля своим неповторимым морским узлом закрепил его на передней утке «Горизонта». И началось путешествие «на длинном зажигании». Первый час плавания прошел благополучно. Савин сидел за штурвалом с таким видом, будто управлял вселенной. Мы тоже расположились на переднем сиденье, как на лавочке в парке культуры.

Пришло время сумерек. Откуда-то подул сильный ветер. Катер закачало. На палубу брызги полетели. Побежали по ветровому стеклу потоки. Мы поспешили натянуть брезентовый тент. Стало совсем уютно. Разделили хлеб и сало. Опустошили термос.

Залезаем в мешки. – Соснем по-человечески? – предложил Борис.

– Давайте, если невмоготу. А я буду дежурить, – великодушно предложил Николай.

Мы не стали себя долго упрашивать и полезли в кормовой кокпит. Расположились поудобнее. Однако укреплять ремни тента не стали. Не застегнули и мешки, хоть ночной ветер безжалостно продувал нашу спальню. Мы ворочались, ежились, прижимались друг к другу и наконец не выдержали: нахлобучив на головы капюшоны, застегнули молнии доотказа.

Это было неблагоразумно. Но мы надеялись на Колю. Савин не заснет. Он бодрствует и держит руку на ключе зажигания. Если грянет беда, успеет Коля завести мотор, отрубить канат и увести катер.

На водохранилище начинало штормить. Катер бросало из стороны в сторону, разворачивало. Волны бомбардировали корпус – стучали, стучали, стучали… И вдруг все смолкло. Мы как ужаленные выскочили из мешков. Коля стоял на палубе катера, отвязывая буксирный канат.

– Что случилось?

– Приехали, – ответил Николай.

Тут только заметили, что теплоход стоит на месте, что совсем светло. Капитан «Икши» приветливо махал нам с мостика.

Справа на фоне светлого неба отчетливо выделялись силуэты зданий, речных сооружений, построек.

– Куда приехали?!

– Оса, – ответили с «Икши».

Раскрыли атлас. Нашли Осу. За кормой «Икши» прокатились, оказывается, ровно 160 километров. Ну а дальше пройдем сами! До финиша двести километров!

3801-й километр

В полдень за изгибом реки показался большой город. Пермь – последняя пристань нашего «Горизонта».

Вышли на набережную, пробуя прочность суши. Странно: не качает. Что ж, здравствуй, берег!

Значит, теперь можно достать вахтенный журнал и заполнить последнюю страницу путешествия. Кажется, в таких случаях принято подводить итоги. И проще всего, очевидно, заняться подсчетами – перечислить оставшиеся за кормой реки и озера, сложить пройденные километры, разобраться, когда и при каких обстоятельствах была съедена последняя банка тушенки, и вдобавок, посмотрев на себя в зеркало, обнаружить невооруженным глазом, что ты похудел и осунулся.

Километры мы подсчитали. Их оказалось ни много, ни мало – 3801. А вот остальной статистикой не стали заниматься. Это ли главное? В походных рюкзаках не уместились дары природы и людей: горсть песка со дна будущего Чебоксарского моря, реликвии морской славы из Кронштадта, альбом фотографий с Волго-Балта, модель крылатого корабля завода «Красное Сормово»… А какие сувениры мы оставили в пути! Белые ночи, шум прибоя, косматые туманы, запахи родной земли. Путешествие подарило нам незабываемые встречи. Случайные и не случайные, они согревали нас в дни странствий с запада на восток. Не забудем мы кронштадтских моряков и старого речника с Ладоги, лоцманов «Дороги жизни» и метеорологов острова Сухо. Не забудем директора и патриота Волго Балта Василия Ивановича Королева, изобретателя Александра Ивановича Кочерова, который зажег над рекой неоновые огни, инженера с Горьковского автозавода Михаила Степановича Мокеева, мечтающего создать такую «Волгу», чтоб лучше всех автомобилей была… Долго будем вспоминать чудесные встречи и еще обсуждать, спорить, оценивать свершенное. Даже если были промахи у нас, если найдем, в чем упрекнуть друг друга, все равно не пожалеем о времени, которое провели вместе.

В путешествии было всего вдоволь. Мы набрались впечатлений, освоили управление судном, боролись с волнами. Мы отдыхали, дышали живительным воздухом, набирались сил.

Перевернута последняя страница путешествия. Впрочем, последняя ли? Готов план дальнейшего похода. Вахтенный журнал заполнят названия иных мест и городов, новых этапов нашего плавания.

Мы хотим побывать в верховьях Камы, на Вычегде и Печоре, где начнется скоро осуществление смелого замысла переброски вод северных рек через Каму и Волгу в Каспийское море. Потом «перевалим» Уральский хребет, чтобы увидеть сибирские, забайкальские и дальневосточные реки. Верим: удастся проплыть по маршруту Балтика– Тихий океан и снова повторить: «Здравствуй, берег!»

ИЛЛЮСТРАЦИИ

Итальянский пруд – наша первая гавань

На палубе крейсера «Киров» кронштадтские моряки преподнесли экипажу «Горизонта» реликвии морской славы, которые совершат путешествие от западных рубежей СССР до восточных

Гранитная скала со дна рейда Штандарт вознесла над Якорной площадью флотоводца и ученого С. О. Макарова

Легендарный Орешек – остров у истока Невы, ставший символом героизма защитников города Ленина

Израненный богатырь на берегу Ладожского озера – Осиновецкий маяк. Он выстоял в битве за «Дорогу жизни». И ныне он служит жизни

Осиновецкая гавань, стоявшая у истока «Дороги жизни»

Клочок земли на Ладожском озере – остров Сухо

Ладожские Ихтиандры поднимаются на поверхность бухты

Они первыми открывают навигацию на Ладоге и последними, под «носом у зимы», покидают водные дороги. Ни шторм, ни туманы, ни снегопад не могут сорвать вахту озерного путейца

Берег Свири расстелил мягкий, душистый, разноцветный, травяной ковер

Шлюз № 1 старой Мариинской системы. Вчера через эти ворота проходили суда. Сегодня это экспонат Вытегорского краеведческого музея

Вот каковы ворота Волго-Балта. За ними – глубоководный путь с Балтики на Волгу

«Анхимовское диво»… «Праматерь Кижей»… «Купольная сказка» – так величают северяне архитектурный шедевр, построенный без единого гвоздя

«Механизация» шлюза на старой системе, ставшая достоянием истории

У пульта управления шлюзом Павел Крестьянинов – «привратник» водного дворца Волго-Балта

«Святой Фома» – один из тридцати восьми шлюзов бывшей системы, сдавшей полуторавековую вахту Волго-Балту

Лопатой строил «Мариинку» крепостной мужик. Теперь земляные бастионы рушатся под мощными выстрелами водяной пушки. Вода прокладывает путь воде

Из вод Сиверского озера вырастают стены Кирилло-Белозерского монастыря

В этих местах текла когда-то Шексна – бурлацкая река. Ныне плещется рукотворное море

В вахтенном журнале мы записали: «Рыбинское водохранилище. Солнце готово нырнуть за облака. Обгоняем самоходку СТБ-865»

Встает рассвет над Горьковским рейдом

У древних кремлевских стен великая река заключает в объятия сестру свою – Оку

Испытатели Горьковского завода экзаменуют «Волгу»

С Нижней Волги везет речной гигант к обеденному столу москвичей пять тысяч тонн соли

Неприметный островок на Волге – Ивановский осередок – в створе будущей Чебоксарской ГЭС

Первые пробы грунта. Буровая разведка фундамента, на который обопрется Чебоксарская плотина

«Горизонт» завершил свой 3801-й километр. Теперь у него зимние каникулы на пермском берегу. До будущей навигации

INFO

91 С

Б 17

Базунов, Борис Анатольевич

Гантман, Владимир Бенцианович

ТРИ ФУТА ПОД КИЛЕМ. М., «Мысль», 1965.

216 с. с илл. (Путешествия. Приключения. Фантастика) 91 С

Редактор И. М. Любимов

Младший редактор М. И. Макарова

Художественный редактор А. Г. Шикин

Технический редактор Э. Н. Виленская

Корректоры Г. И. Замани и Л. В. Аль-Жабури

Сдано в набор 1/IV 1965 г. Подписано в печать 4/VIII 1965 г. Формат бумаги 84×108 1/32. Бумажных листов 3,37+0,25 вкл. Печатных листов 11,07+0,82 вкл. Учетно-издательских листов 12,31.

Тираж 58 000 экз. А10182. Цена 55 коп. Заказ № 1649.

БЗ № 8 – 1965 г. – № 143

Издательство «Мысль». Москва, В-71, Ленинский проспект, 15.

Ленинградская типография № 1 «Печатный Двор» имени А. М. Горького Главполиграфпрома Государственного комитета Совета Министров СССР по печати, Гатчинская, 26.