Текст книги "Три фута под килем"

Автор книги: Борис Базунов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

– Я думаю, что лет через двадцать лицо нашего шлюза будет таким же привлекательным и свежим, как сейчас, – заметил Виктор. – И вовсе не потому, что шлюз еще нов и светлые краски облицовки не успеют постареть. Заметьте другое: линии всех построек очень современны, шлюзы просты и экономичны в эксплуатации.

Тут нет громоздких эмблем, которые встретишь на Волго-Доне. Башни сооружены из железобетона, который исключает лепку и украшательства. Неяркая северная природа, среди которой поставлен шлюз, подсказала архитекторам простоту и величественность наряда водного дворца.

На втором волго-балтийском шлюзе многое достойно удивления. Но пожалуй, самым поражающим была молодость тех, кто стояли у пульта управления сложнейшим гидротехническим сооружением.

Старший в рубке – оператор Виктор Перевощиков – безнадежно молод. Даже форменная фуражка и новенький китель с сияющими пуговицами не делали его старше двадцати лет. Он получил диплом в Ленинградском речном училище, когда первые сооружения Волго-Балта вступали в строй. О новом канале в училище не читали еще лекций. На экзаменах будущему гидромеханизатору не довелось разбирать достоинства шлюзов, плотин, береговых укрепительных сооружений. О производственном опыте и говорить нечего. Откуда он у двадцатилетнего юноши? Но Виктор попросил комиссию, ответственную за распределение молодых специалистов, направить его на Волго-Балт. Молодому специалисту дали возможность сначала познакомиться с «Мариинкой» – с одним из ее древних шлюзов. В лоции он значился под № 22. Более старое название у него было другое – святой Павел. Так подружился Виктор Перевощиков со святым Павлом у деревни Девятины. В начале нынешней навигации доверили встать за пульт управления вторым шлюзом Волго-Балта. И теперь привратник водного дворца встречает и провожает суда, идущие по Волго-Балту.

…Когда «Горизонт» вошел в шлюз и ворота сомкнулись за кормой, откуда-то сверху слетел знакомый юношеский голос, который не смогла изменить радиотрансляция:

– Начинается наполнение шлюза. Следите за швартовыми.

Это «привратник» водного дворца встал к пульту управления.

Скоро уровень воды в камере повысился до обычной отметки. Значит, мы поднялись еще на 13,5 метра над уровнем Онежского озера, продолжая марш к волго-балтийскому водоразделу. Потом вспыхнул впереди зеленый светофор. Отвел в сторону длинную руку автодорожный мост. Путь свободен. Перед нами еще одно водохранилище – Белоусовское, которое заняло свои берега совсем недавно.

А в это время в застекленной головной башне шлюза оператор В. Перевощиков присел, наверное, к столику, раскрыл вахтенный журнал и записал: «14 час. 55 мин. Шлюзовались буксир «Стрепет» и катер «Горизонт», идущие снизу». Значит, попал наш катер в разряд кораблей, которые освоили два новых шлюза Волго-Балта.

Стрелы кранов над

«Вытегорской Швейцарией»

Третий шлюз на нашем пути – копия того музейного, что встретился у Вытегры. По прежнему счету он десятый. И все суда, торопящиеся с Онежского озера на Волгу, останавливаются у его ворот. Дальше им идти не по Волго-Балту, а по старой Мариинской системе, ибо новая водная дорога еще не достроена.

После новых шлюзов этот, деревянный, воспринимаешь как нечто нереальное. Ощущение такое, будто попал на съемку фильма из жизни речников восемнадцатого века. Представьте деревенский пруд, в котором плавают не гусиные стаи, а небольшие суда. Так вот это и будет водоем перед шлюзом № 10 – место, где буксиры или самоходки ждут очереди войти в деревянную камеру. Ворота ее дырявы как решето. Вода сквозь щели бьет миниатюрными водопадами. Смотришь на журчащие потоки и спрашиваешь себя: а сумеет ли когда-нибудь камера шлюза наполниться водой? Но лицо нашего соседа по стоянке – рулевого с буксира «Стрепет» – безмятежно.

В домике рядом со шлюзом тоже спокойствие. Под березами – современницами Полтавской битвы – шлюзовщики допивают из пузатого самовара послеобеденный чан. Они-то уж все знают наперед: скоро ли откроются ворота, кто войдет в камеру первым, какие суда на подходе. Из палисадника видна им мачта танкера. Он идет с Волги. И заметен как человек, стоящий на верхней ступеньке лестницы. Пока танкер не пройдет этот шлюз, нет пути ни «Стрепету», ни «Горизонту». Только тогда оторвутся от самовара шлюзовщики. Налягут на жерди ворота, раздвинут ворота и откроют нам путь. Молодой парнишка – рулевой со «Стрепета» бросит на берег чалку, поздоровается с рабочими шлюза, назвав каждого по имени-отчеству. Долго потом будет полниться камера водой, что пришла с водораздела. Успеют речники и привратники шлюза расспросить друг друга о здоровье, о новой кинокартине, что идет в Вытегре, о ценах на молодую картошку, о заработках на строительстве Волго-Балта… А когда бревенчатые стены, осклизлые и тронутые дряхлостью, зальет вода и проскрипят верхние ворота, распрощаются молодой рулевой и древний старик – начальник водного полустанка.

Но мы не пойдем через шлюз № 10. Войти в него – значит отдаться во власть старины, не увидеть рождения новых шлюзов и каналов, трасса которых идет слева по высоким живописным холмам. Стройка видна из старого канала. Строительные краны взобрались на самые высокие кручи. Кажется невероятным, как можно строить гидроузел на такой возвышенности? Но именно на те высоты по воле проектировщиков должна прийти большая вода!

Мы оставили «Горизонт» у десятого шлюза и отправились на стройку пешком. К строящимся шлюзам – третьему, четвертому и пятому – по воде не добраться. Туда ведет только шоссейная дорога. Коробки будущих водных дворцов стоят на земной тверди среди дикого вологодского леса.

Чтобы увидеть новые сооружения, пришлось совершить горное восхождение – подняться от исконного русла Вытегры на высокую лесистую вершину. Перед нами возникла панорама «Вытегорской Швейцарии», как называют здесь высоты, живописно поднявшиеся над долинами. Отроги Андомской и Мегорской возвышенностей создают уголок редкой красоты. Крупные холмы, меж которыми пролились ручьи, ложбины, наполненные прохладой, царственно строгие леса, великое множество валунов, будто совсем недавно тут прошел каменный град, – такова «Вытегорская Швейцария», куда пришли строители Волго-Балта. На крутом балтийском склоне нового водного пути они ставят три камеры шлюзов, скомпонованных в одном гидроузле. Между серыми коробками прорыты уже два канала, каждый длиной не более километра. За башнями дальнего шлюза котловина, в которой на будущий год разольется обширное водохранилище.

Таким Новинковский гидроузел предстал перед нами с высочайшей точки «Вытегорской Швейцарии». Но это лишь общий, черновой рисунок незавершенного гидроузла. А какой будет эта ступенька северной лестницы Волго-Балта завтра?

Мы миновали две такие ступени. У первой, вытегорской, что лежит на тринадцатом километре трассы, нижний бьеф находится на уровне Онежского озера. Плотина гидроузла сдерживает напор воды в тринадцать с лишним метров. В состав гидроузла входят земляное напорное сооружение, водосброс, совмещенный с ГЭС, шлюз № 1 и мост автодороги. Вторая ступень – Белоусовский гидрокомплекс на двадцать четвертом километре трассы. Нижним бьефом его является Вытегорское водохранилище длиной 8,5 километра. Максимальный напор на плотине почти тот же, что и на вытегорской. Водосброс также включает ГЭС. В комплекс сооружений входит шлюз № 2. Новинковский узел – третья ступенька на волго-балтийской лестнице. Нижним бьефом будет служить Белоусовское водохранилище. В этом месте плотине придется сдерживать внушительный напор воды. Через водосброс поток будет мчаться со скоростью 45 метров в секунду. Севернее Новинковского комплекса займет приготовленное для него ложе водоем. «Вытегорская Швейцария» обзаведется искусственным озером.

Говоря о Новинковском гидроузле, мы часто повторяли слово «будет». Тогда в его шлюзы и каналы еще не пришла вода. Строители ходили по дну будущих сооружений. Но, когда писались эти строки, газеты сообщили о событии, свидетелями которого нам, увы, быть не пришлось. Что это за событие? Весьма радостное для строителей и речников. И, если хотите, историческое. Вдумайтесь только в эти строки: «В 10 часов 30 минут 2 ноября 1963 года началось перекрытие реки Вытегры в створе Новинковского гидроузла. Тем самым прекратила существование Мариинская водная система, сооруженная свыше полутора столетий назад».

Значит, не стало больше Вытегры, которая спокойно текла с водораздельных высот к Онежскому озеру. Вместо этой труженицы-реки протянулась цепочка водохранилищ. Придется географам переделывать карты Вологодского края. Старой системе пришлось стать памятником самой себе. Ведь вода пошла по новому руслу.

Шестой бастион

К последнему шлюзу на северной лестнице Волго-Балта привели нас колышки. Те самые, что ставят строители для обозначения будущей трассы. От начального до самого крайнего прошагали сначала лесом, потом по кручам, а под конец – болотцем.

Нелегко было нам, привыкшим к зыбким, но в об-щем-то ровным водным путям. Пришлось шагать по бездорожью, через дикие, заросшие, заваленные валунами места. Уж бросить было решили это занятие – считать вехи, взбираться на холмы, вязнуть в песке или месить ногами грязи великие. Только упрямство вело вперед. Ведь нам сказали, что эти колышки – пунктирная линия будущего канала, подходящего к шестому шлюзу. И с трудом верилось, что будущим летом тут прольется глубоководный канал.

Вероятно, каждый на нашем месте имел бы право удивиться, попав на самое дно будущего шлюза – шестого по счету на Волго-Балте. Нас встретил напористый ритм стройки. Мы попали в атмосферу, чуждую праздности. Каждую секунду вокруг нас свершалось что-то новое. В стремительном трудовом потоке не было пауз. Огромный кран, «переросший» высоченную бетонную стену, двигался рядом с нами. Из кабины его, вознесенной к небу, девушка в белой косынке недвусмысленно показывала дерзкий кулачок нерасчетливому шоферу МАЗа – возчику бетонных монолитов. На фоне голубого неба, изрешеченного конструкциями, сварщики-верхолазы высекали ослепительные фейерверки. Огонь в небе. И огонь на земле. Можно подойти к огромному костру, в который рабочие подбрасывают строительный мусор. Будто завтра в шлюз придет вода и нужно приготовить ей чистое дно. Рядом с нами трое дюжих парней раскалывали пневмомолотками неподатливый камень. И эта оглушительная дробь патетически звучала, вливаясь в русло приподнятой строительной оратории.

Стройка не завод. На нее пропуск не нужен. Мы вошли сюда беспрепятственно. Нас приметили как гостей. Тут ведь каждый человек на виду. Старый рабочий у костра, где тлел строительный мусор, спросил:

– Ищите кого, что ли?

– Да. Старшего бы нам найти.

– Прораба? Так вон у машин с шоферами. Самый приметный он у нас.

И верно, нельзя не приметить этого человека: высок, плотен, смугл от загара. И совсем молод. Познакомившись со старшим прорабом Петром Пироговским, спросили его:

– Мы стали считать, рабочие скольких специальностей трудятся на стройке шлюза, да сбились. Подскажите.

Не задумываясь, Петр начал перечислять:

– Крановщики, экскаваторщики, бульдозеристы, шоферы, трактористы, газорезчики, плотники, электросварщики, бетонщики, опалубщики, монтажники… И кажется, все, – не совсем уверенно закончил он.

– А люди какой специальности самые важные на стройке?

– Все.

– Так уж и все?

– Да вот взять хотя бы шоферов… Большое дело вершат – дно нам чистят.

Мы подошли к одной из машин, что ждала своей очереди стать под погрузку у экскаватора. От радиатора шло тепло, как от разгоряченного скачкой коня. Фары залеплены грязью. Номер едва различим. Дверца кабины открыта. Сиденье пусто. А у смотрового стекла алый треугольник флажка, на котором три слова: «Ударник коммунистического труда».

– Чья машина? – спрашиваем старшего прораба.

– Это из бригады Владимира Александровича Лущака. Одна у нас бригада с красными треугольниками. А кто водитель? Не скажу, правда.

Через несколько минут к МАЗу подршел невысокий парень в кепочке, с живым лицом и синими-пресиними глазами. Вскочил на подножку.

Один из нас попросился к водителю в кабину. Разве не интересно сделать рейс-другой с одним из лучших водителей стройки? Мы, правда, не были знакомы с бригадиром Лущаком, но старший прораб с большим уважением произнес его имя. Наверное, не зря. А этот парень из его бригады. И его машина ходит под флагом, авторитет которого не поставишь под сомнение. Стоит, пожалуй, посидеть рядом с этим симпатичным шофером из бригады Лущака. В конце концов много пришлось плавать на катере. Почему бы теперь не поездить на машине.

МАЗ взревел, будто пробуя крепость голоса. Подъехал к земляному холму, на котором стоял экскаватор. Тот зачерпнул грунт трехкубовой пригоршней и опустил ее в кузов. МАЗ вздрогнул, будто человек, взваливший на спину куль зерна, и плавно покатил за пределы котлована.

Только после этого удалось познакомиться одному из экипажа «Горизонта» с хозяином машины. Его звали Александром – Александром Ениным. На просьбу рассказать о себе он ответил так:

– А что рассказывать? Жизнь у меня короткая, как дорога до карьера. Родом вытегорский. Правда, вырос в другом краю, но тоже прионежском. Отец, сколько помню, на лесосеке работал. И я с ним. Успел уж в армии послужить. После демобилизации на лесосеку не потянуло. Кончил курсы шоферов – и на Волго-Балт.

Прибыл в Вытегру в полной солдатской форме. Только без погон, конечно. Мне же в автохозяйстве первый приказ вручают: бери старенькую трехтонку и трудись.

А пора тогда трудная на стройке была. Волго-Балт только-только начинался. Нелегко дело на ноги становилось после консервации. Помню: в котлованах вода, заводы целы наполовину, механизмы, почти все, увезти поторопились, а без них как без рук. Рабочих не хватало Жилья – тоже. Некоторые бежали со стройки. Крепости душевной не хватило.

В то время приехал на Волго Балт Володя Лущак. Тоже, как и я, демобилизованный. Вместе с ним другие ребята – чуть ли не всем взводом прибыли. По комсомольским путевкам. Начал Лущак сколачивать бригаду шоферов. Многие ему поверили. Потому что Володя коммунист, солдат. Я записался к нему.

Сразу авторитет завоевали на стройке. А нам одно задание труднее другого давали. Вое осилили. На втором шлюзе работали. Каналы помогали вести. Целые горы грунта перевезли. А одну гору песчаную до основания «съели», на ее месте сейчас озерко.

Потруднее тут, на шестом шлюзе, пришлось. Осенью прошлого года дали бригаде задание в короткий срок вывезти грунт из котлована, где сейчас коробку шлюза поставили. Приступили рыть котлован, а в него грунтовые воды пришли. Глубже взяли – со дна фонтаны холодные ударили. Но не бросать же дело! Проложили временные лежневые дороги. Плохо держали они тяжелые машины. А Володя Лущак и тут так организовал дело, что бригада полторы нормы в день выдавала.

В общем я так скажу: легкой работы не было. Особенно зимой. Нынче она лютая стояла. Ребятам досталось. Мне-то, может, поменьше. Почему поменьше? Отослали меня в Минск принять новенький МАЗ. Получил, проверил автомобиль. Машина что надо! Потом своим ходом из Минска пришел на Череповецкий гидроузел – на засыпку плотины. А бригаду тем временем на помощь послали на ту же плотину. Сквозь пургу и заносы пробивались от Вытегры к Шексне. Несколько суток шли. Володя Лущак впереди. Он у нас всегда за самое трудное берется. Недаром его на двадцать второй партийный съезд делегатом от стройки посылали. Так вот… Отсыпали мы череповецкую плотину. Не видали вы ее? Махина! Серьезной работы от нас потребовала. Десять километров с грузом ходили и столько же порожняком. А таких рейсов – двадцать в день. Самое малое – шестнадцать. Меньше не выходило. А норма – восемь рейсов. Торопиться надо было. Плотина-то сильная. Теперь вот воду великую держит.

Скоро уж добьем шестой шлюз. Куда потом? Понятно, на другую стройку. В Молдавии, слышал, канал будут вести. А может, на Печору подамся. Там, говорят, интереснее. Большое дело – Волге воды добавить из северных рек. В общем не знаю, куда поеду: на юг ли, на север. Куда бригада решит, туда и двинем.

Пока один из нас совершал рейс в кабине МАЗа, украшенной алым треугольником, другой расспрашивал старшего прораба о будущем шлюзе.

– Шестой бастион Волго-Балта одолеть не так-то просто, – говорил Петр Пироговский. – Этот шлюз – самое мощное гидротехническое сооружение на канале. Когда делали под него котлован, пришлось выбрать больше миллиона кубометров грунта. Целая пирамида Хеопса. А сколько надо уложить железобетона, сколько потребуется смонтировать металлоконструкций! Тут счет идет на тысячи кубометров и тонн. И шлюз надо построить быстрее чем за два года.

Когда разговор заходит о трассе канала, который ляжет на водоразделе, П. Пироговский вспоминает Девятинскую «лестницу» шлюзов на старой системе. Ее построили при реконструкции «Мариинки» в последнем десятилетии прошлого века. Прорыли тогда через известковую гору короткий канал, который нарекли Девятинским перекопом. Эта щель в горе, куда провели воду и где поставили шлюзы, считалась венцом отечественной гидротехники. А эта полуторакилометровая трасса с шестью шлюзами достойна смелых эпитетов. При ее устройстве вынули 776 000 кубических метров грунта. Дно канала было заложено на 23-метровой глубине. На трассе работало в среднем 1200 человек, 500 лошадей.

– Да, вот по лошадям мы явно отстали, – заметил старший прораб. – Нет у нас на стройке ни одной. И тачек тоже у нас ни одной. Зато у нас «другие» тачки, самоходные, да и повместительнее – МАЗы. И в баржах у нас строители не живут, как семьдесят лет назад, а в благоустроенных поселках! Что же касается внушительных цифр прежнего строительства, то я так скажу: двух пустых шлюзов Волго-Балта хватит, чтобы уместить все, что вырыли когда-то на Девятинском перекопе. Да и поглубже наши сооружения дедовских. Вот тут уж не придется пройтись будущей весной: поднимется над шлюзом мощная толща воды. Ну, а главная особенность шестого шлюза в том, что он последний на северной волго-балтийской лестнице. Вместе с плотиной, что у Череповца, придется ему держать единый горизонт воды. Представляете, какой будет напор на ворота шлюза! Этот напор превзойдет на треть тот, который прежде считался предельным. Вот и решайте, где настоящее чудо гидротехники.

Произнес это старший прораб просто, по-будничному. И совсем не был похож на всезнающего гида. Ведь Петр Пироговский знал о том, что говорил, не с чужих слов.

К водораздельному гребню

С гигантской строительной площадки у небольшого селения Пахомово, где воздвигался сложнейший комплекс гидросооружений, названный по имени скромной вытегорской деревушки, мы повернули вспять.

Жаль было уезжать из мест, над которыми день и ночь стоит гул моторов и полыхают зарницы электрических пожаров. Мы только-только раскусили суть грандиозного замысла переделки природы, увидев, как запросто сдвигают люди земляные холмы, прорывают каналы среди топей и болот, переливают воды озера в Вытегру. Темпы стройки, поражающие масштабы ее, армада техники и, конечно, люди, что ведут решительное наступление на природу, – все это не могло не полюбиться. Хотелось продолжить путешествие по сухопутью дальше – к водоразделу, где другая строительная армия ведет нелегкий и напряженный бой за Волго-Балт.

В сущности не представляло большой сложности пройти или проехать на вездеходе по будущей трассе канала. Каких-нибудь полдня достаточно, чтобы добраться от Вытегры до Ковжи, которая течет с водораздельного гребня в обратную сторону от своей соседки. Но мы решили продолжить путешествие по старой водной дороге. И не потому, что была нам так мила «Мариинка». Пока только по прежней системе можно плыть к водоразделу, а оттуда дальше – к Волге. Кроме того, плавание по древней водной дороге обещало много интересного. «Мариинка» доживала свой век. Нынешняя навигация для нее последняя. Следующим летом тут не пройти. Может быть, мы будем последними, кто пропутешествует по старой системе и увидит ее хлопотную работу.

Словом, мы вернулись с Пахомовского гидроузла к старому шлюзу № 10. Там на спокойной воде нас – поджидал «Горизонт». За несколько дней мы успели соскучиться по нему. Как было б здорово, если наш катер умел «ходить» по суше. Тогда бы не пришлось нам расставаться с ним. И на воде, и на берегу служил бы домом и походной лабораторией. Увы, такая амфибия существует лишь в воображении путешественников и изыскателей.

Итак, мы начали марш по Мариинской системе. Начали только теперь. Ведь до этого мы плыли по готовому участку Волго-Балта. Карта подсказывала, что до водораздела всего 36 километров. Зато шлюзов здесь порядочно – двадцать! Выходит, почта через каждые два километра придется шлюзоваться. Вот так лестница!

Первым маршем этой лестницы для нас был тот, который вытегорцы называют Марковским. У старого шлюза № 10 отчетливо просматривалась именно «лестница», которую на шлюзовских каналах можно лишь воображать, но не видеть, поскольку шлюзовые камеры отодвинуты друг от друга на большие расстояния. Серия марковских шлюзиков так поставлена, что на глаз определишь, насколько один выше другого.

Из одного микромира (тут масштабы против волгобалтийских уменьшены во много раз) попадаешь в другой. Очередной участок шлюзовского пути – тот самый Девятинский перекоп. Но здесь уж забываешь про шлюзы с теми же щелеватыми воротами И ветхими бревнами, схваченными скобами, с достопамятными воротами, забываешь про невероятно узкий канал… Все это уступает место сильному впечатлению от природы, которая позволила себе тут вволю пофантазировать.

От удивления мы привстали со своих сидений, когда вдруг увидели впереди ущелье с известняковыми осыпями на крутых лесистых склонах. Из ущелья сливалась вода, шумная и стремительная, как горный поток. Нет, не по природному руслу идет он сверху. Направил его человек, разрубивший меловую белую гору надвое.

Но самая захватывающая панорама открывается не с борта катера, а с вершины прибрежной горы. На просторы прионежские – изумрудные леса, голубые чаши озер, хмурые возвышенности, нити рек из чистого серебра – глядится свободно. Говорят, с вершины искусственного ущелья можно увидеть при восходе Онежское озеро. Так ли? Судить не станем. Горячая полуденная дымка завесила от нас северный край неба.

Хорош знаменитей перекоп, сооруженный на исходе прошлого века. Ну что ж, инженерная мысль тут действительно достигла вершин высокого искусства. Достойны похвалы и строители, осуществившие смелый замысел спрямления Вытегры. Степы перекопа достигают в иных местах сорока метров. И щель пробита в твердых породах. Но это история перекопа. А каково его будущее? Новый канал оставит его в стороне. Однако чудесное место не утратит своей прелести, поскольку воды одной из речушек пустят по рукодельному ущелью.

Девятинский перекоп настолько очаровал нас, что захотелось узнать, откуда у него такое имя. Тем более что в названии угадывалось слово «девять». Один шлюзовщик не совсем научно, но весьма убедительно растолковал нам следующее:

– Когда проходили шлюзы святой Борис и святой Павел – это по-теперошнему счету двадцать первый и двадцать второй будут, – на левой руке при взгорье Девятины были. Так? Вот, значит, по деревне и перекопу название дали.

– А откуда у деревни имя такое? – допытывались мы.

– В старину, говорят, одна крестьянка три раза родила по три сына. С тех пор и величают Девятины деревней девяти сыновей. Даже церковь там поставили девятиглавую.

В верхнем течении характер Вытегры уж не тот, что прежде. Бежит поток, волнуется, реже встречая искусственные преграды. Будто радуется вольному течению. Берега схожи с вологодским кружевом в легких задумчивых линиях. А особую красу различаешь, когда лес подступит к самой воде. За придвинувшейся чащей угадываются щедрые лесом дебри. Сойдешь на берег – и попадешь в глушь без наезженных дорог.

Но вот торжественное безмятежье берегов нарушает паровозный гудок. От самого Ленинграда не слышали такого гудка. Его нетрудно спутать с сигналом теплохода. Откуда же в здешних местах паровоз? Ведь железная дорога проходит от «Мариинки» в доброй сотне километров.

Об этом полюбопытствовали мы, пристав к Белоручейской пристани. И стало ясно нам, откуда прикатил в эти бездорожные места локомотив. Несет он службу, оказывается, в местном леспромхозе – таскает бревна по узкоколейной ветке из недр таежных к Вытегре. Днем и ночью пыхтит этот паровоз на единственной в этом краю железной дороге. Составы свежерубленого леса доставляет на нижний склад леспромхоза. Там бревна, или хлысты, как профессионально выражаются лесорубы, ложатся на цепной конвейер, который сбрасывает их в воду. А в гавани склада сплачивают лес или грузят сразу на суда.

Белоручейский нижний склад – это Игарка в миниатюре. Те же баржи, по «макушку» загруженные бревнами, досками или поленьями. Те же ленты плотов, протянувшиеся вдоль берега. Тот же неистребимый и хмельной запах смоляного ствола. Те же штабеля бревен, что ждут водяных возчиков. Те же краны, готовые поднять нелегкую ношу. Те же солидные буксиры под парами. Они, эти буксиры, неторопливы потому, что им предстоит далеко тащить плоты и баржи. Может, на Онегу, а может, в Череповец. Словом, все тут как в настоящем порту, откуда дерево начинает путешествие к столяру и строителю, шахтеру и бумажнику. Только масштабы, конечно, не те. Впрочем, люди, которые берут лес у прозрачного Белого ручья, уверены, что их леспромхоз только набирает силы.

– Приезжайте к нам годика через три-четыре. Не узнаете нашего поселка: станет городом. С новым названием: Белоручейск. И леспромхоз вырастет. По-новому заставит нас работать Волго-Балт, – говорил нам Михаил Юринов, мастер лесоучастка.

В получасе хода от будущего центра лесной индустрии лежит Волоков Мост – стариннейшее вытегорское поселение. Оно значительно старше «Мариинки». Когда-то в этих местах Вытегра была так маловодна, что лодки едва протаскивали. Приходилось купцам подряжать окрестных мужиков. Перегружали те товары с челнов на подводы, перевозили посуху грузы волжские, чтобы снова наполнить лодки в том месте, где река силу брала.

Восемнадцать ступенек отсчитали мы, двигаясь к водоразделу. В восемнадцати старых шлюзах бросали чалки, здоровались со шлюзовщиками, теснились в деревянных камерах, ожидая, когда они наполнятся до краев пришедшей сверху водой. И вот заметили мы: вода, что поднимала нас на водораздельные выси, стала терять прежний цвет. Там, в нижних шлюзах, посмотришь за борт и увидишь: пора тебе бриться или нет. Матовым зеркалом в деревянной оправе стояла там вода. Тут же катер стоит в рыжей гуще. Будто в шлюз слили плохой кофе. Что случилось с Вытегрой?

У этой загадки оказалась и разгадка. Когда на подходе к старой деревне Верхний Рубеж мы увидели целые эскадры земснарядов и землечерпалок, все стало ясно: «мутят воду» в Вытегре строители, углубляя дно реки. Потому и бежит она в русле шоколадным потоком. Шлюзы здесь не так часты. Отстаиваться воде негде.

Потом гидрокорабли пошли непрерывной чередой. Вот старенькая землечерпалка эпохи Волго-Дона стоит под береговым обрывом. Скрежещут ее ковши, полня грязью наливную баржонку. Чуть дальше, средь реки, красуется земснаряд. Он похож на крупный пассажирский теплоход, идущий в первый рейс. Его трубы белы как снег. В окошках кают свежие занавески. Палуба просторна, словно не палуба, а танцплощадка. И весь он чистый и отмытый, хотя занимается грязным делом – сосет жижу донную. А справа на болотистом берегу торчит над осокой рубка третьего. Этот режет напрямки… Попробуй реши, какая машина старое русло углубляет, а какая новую трассу ведет.

А в стороне от каравана дноуглубителей покачивались на волнах плавучие общежития и домики.

Плавучие дома. Они все разные – синие, зеленые, красные. Только бело-красные спасательные круги по бортам одинаковые. В домах множество комнат кают, кухни, красные уголки, коридоры, балконы, веранды. Здесь отдыхают перед сменой главы семей. Их жены стряпают и стирают. А наследники гидромеханизаторов мастерят плоты и играют в Хейердала. Словом, здесь все как на твердой земле: любят и ссорятся, танцуют и готовят обеды, смотрят фильмы и удят рыбу. Только в гости и на базар не ходят, а плавают на лодке. Столовая, магазин, парикмахерская, поликлиника тоже на воде. Настоящая волго-балтийская Венеция!

Землеройный караван у деревни Верхний Рубеж остался позади. Просветлела кофейная река. Навстречу текла прежняя Вытегра. Впрочем, это уже не наша спутница, с которой мы успели подружиться на Марковской лестнице шлюзов и у Девятинского перекопа. Перед нами начало небезызвестного Ново-Мариинского канала.

Южные ворота канала – Петровский шлюз, у которого стоит щит с цифрой 29. Двадцать девятое сооружение на «Мариинке», шумные водоспуски возле шлюзов, гранитный обелиск неподалеку от водной дороги – многое здесь на водоразделе связано с именем основателя системы. До сих пор в памяти народной сохранились предания о «государевой дороге», по которой крестьяне волоком перетаскивали царский фрегат. Петр I, прибывший для обследования волго-балтийского водораздела, вместе с изыскателями продвигался почти двести верст по зыбям и болотам, по горам и водам. Отряд разведчиков рубил на своем пути вековые деревья, клал клади, плоты мастерил. Приходилось ночевать в шалашах, в хижинах звероловов и лесных добытчиков.

О пребывании Петра на водоразделе напоминает гранитный обелиск. Он поставлен на лужке в обрамлении старых берез возле села Старо-Петровское. А от этого мемориального возвышения полтора километра до другого памятника основателю системы – шлюза, который впустил нас в канал.

Он миниатюрен, как все прочие на системе. Ничем внешне не выделяется. Разве что особой чистотой, опрятностью. И еще цветами. Пестрая и ароматная плантация протянулась вдоль камеры. Дивные астры и пионы столь же хороши, как и хозяйка шлюза. Молодая обладательница озорных серых глаз не хотела открывать ворота, пока мы не заплатили дани. От подарков она отказалась. А в качестве выкупа потребовала вскопать под цветник пол-лужайки.

Делать нечего. Поделили меж собой те пол-лужайки, поплевали на ладони да нажали на лопаты. Копали и думали: а здорово девушка придумала. Шлюзование дело небыстрое. То сверху судно идет – нижние дожидаются, то наоборот. Простаивают речники и пассажиры понапрасну, скучают. А ведь за работой летят минуты! Уж не руками ли рулевых и матросов, капитанов и плотовщиков создана эта цветочная плантация?