Текст книги "Три фута под килем"

Автор книги: Борис Базунов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

Каких только судов не видела на своем веку матушка Волга! Держала она старинные парусники, что плыли в Персию, челны Разина, бурлацкие баржи, первые русские пароходы. А ныне появились на молодых ее морях красавцы теплоходы, крылатые «Ракеты» и «Метеоры». Не всюду пока им просторно. Но грандиозный план реконструкции первой реки континента близок к свершению. Начаты работы по созданию Чебоксарского, Саратовского водохранилищ. Скоро обновленная Волга станет водной лестницей длиной 3700 километров.

Если природа не позаботилась о соединении Волги с «настоящим» морем, то сделали это советские строители. В последний день мая 1952 года они устроили свидание Волги с Доном. Канал длиной 101 километр открыл путь морским теплоходам из Черного моря в Каспийское.

И вот водно транспортная система европейской части страны близка к завершению. Но ее никак не назовешь сплошь глубоководной. «Мелким местом» мы называем Мариинскую водную артерию, соединяющую Балтику с Волгой. Эта дорога, задуманная еще Петром I, устарела. Из-за того что у нас нет современной дороги с Балтики на Волгу, страдают почти все другие линии единого транспортного конвейера. Представьте себе автостраду Москва – Горький, один из участков которой проходит по грунтовой проселочной дороге, где не проехать двум встречным машинам. Чего будет стоить такая автотрасса? Злополучный проселок лишит прекрасную магистраль всех ее преимуществ. Вот и «Мариинка» стала для речников таким проселком. После того как в наше время протянуты глубоководные дороги изнутри страны к морям и последние получили отличные подъездные пути, особенно заметна стала ненадежность взаимосвязи их именно на волго-балтийском водоразделе.

Правда, и тут давно идет наступление – наступление от балтийских берегов навстречу Большой Волге. Очистилась от порогов Нева. Обзавелась шлюзами Свирь. Новые суда пошли напрямик через северные озера. Более двух третей прежнего Мариинского пути – обновленные Нева и Свирь, Ладожское и Онежское озера, Рыбинское водохранилище – превращено в глубоководную магистраль. Осталось перестроить переживший свой век водный переулок в широкий современный проспект, заменить последний участок «Мариинки» Волго-Балтом. Вот в чем суть нашего строительства, которое раскинулось от Онежского озера до Череповца.

Теперь о контурах проекта Волго-Балта, разработанного учеными, инженерами, техниками Гидропроекта.

Новая водная дорога проляжет от Череповца через Шексну, Белое озеро, Ковжу, Вытегру, Онежское озеро и пойдет далее – к Ленинграду. Судам с Большой Волги не понадобятся обходные каналы. Они двинут прямиком через большие озера. На пути их уж не будет 38 небольших деревянных шлюзов, недавно еще служивших верой и правдой речникам. Капитаны пройдут только семь волго-балтийских шлюзов.

Не две недели, а двое суток будет длиться плавание с Верхней Волги к балтийским берегам. Протяженность новой магистрали – 361 километр.

Волго-Балт прокладывается через невысокий водораздел в сравнении, скажем, с тем, через который соединились Волга и Дон. Прежний водораздельный пункт поглотится колоссальным водохранилищем – от вытегорской деревни Девятины до Череповца. Белое озеро станет частью нового моря, которое затопит Ковжу и Шексну. Два мощных гидроузла Нахимовский и Череповецкий – будут держать единый горизонт воды. На север с водораздела через шесть шлюзов по цепочке водоемов пойдут суда к Онежскому озеру. На пути к Волге с водораздела лежит только один шлюз – Череповецкий. За его южными воротами – Рыбинское море. Словом, трасса Волго Балта проляжет по вновь создаваемым водохранилищам.

Но все это вам предстоит еще увидеть. И тут тот самый случай, когда лучше раз увидеть, чем сто раз услышать. Вам здорово повезло. Вы сумеете в последний раз полюбоваться шлюзами и каналами «Мариинки». Они служат последнюю навигацию. На будущий год новая трасса оставит их в стороне. И еще придется увидеть вам эту рождающуюся трассу – наш Волго-Балт. Сравните тогда «век нынешний и век минувший».

Музейный шлюз

Мы привыкли верить карте больше, чем глазам своим. Как же иначе в путешествии? Десятки, сотни людей создавали ее, измеряя пространство и выверяя каждый квадратный метр земной или водной поверхности… И вдруг наша карта самого последнего издания подвела нас. И как подвела!

Доверившись ей, мы от городской пристани Вытегры повернули катер налево. Именно там, за поворотом старого речного русла, ждали нас ворота Волго-Балта – первый шлюз новой водной системы. Именно там, как подсказывала карта, было начало пути на Большую Волгу.

Спустя несколько минут слева по борту показались ворота шлюза… Но что это за ворота? Что за шлюз?

Над бревенчатой коробкой склонились древние липы. В их тени скрывался подслеповатый домик со ставнями, которые, видно, не открывались много лет. Кругом – ни души. Вот только мальчишки с удочками прошлепали босыми ногами по мостику над шлюзовыми воротами. И снова никого. Такой стариной и безнадежьем повеяло от оградительных стен, стоячей воды, дряхлых ворот и ручного ворота, что мы даже растерялись. Вот так ворота Волго-Балта! А где же сигнальные знаки? Куда подевались привратники шлюза? Быть может, мы вовсе не туда попали?

Дали задний ход. Развернули катер в узком канале и снова очутились на Вытегре. Обратно в город плыть не стоило. Устремились вперед. Должны же найтись настоящие волго-балтийские ворота! Ведь столько мы слышали восторженных слов о новом шлюзе под номером один.

Скоро над невысоким мысом увидели трубу самоходки. Потом берег заслонил эту необычную картину: русло реки повело нас вправо… И вот мы на водном перекрестке. Зыбкая площадь принимала три стремительные улицы. Снова показалась самоходка. Но теперь ее можно разглядеть целиком – от ватерлинии до мачты. Самоходка двигалась навстречу двум башням. У фундамента этих зданий плескалась вода.

Ну, вот это другое дело. Тут уж не может быть ошибки – перед нами шлюз № 1 Волго-Балта. Бетонные башни, увенчанные рубками из стекла, колоссальные створки ворот, мост автодороги, перекинутый над водой…

Когда мы рассказали вахтенному начальнику Вытегорского шлюза Павлу Крестьянинову о том, как подвела нас карта, он широко улыбнулся, провел рукой по полосам, в которых, казалось, запуталось само солнце, и сказал:

– Так вы попали не на шлюз, а прямо в музей. Два года назад закрыли для судоходства первый шлюз Мариинской системы и передали его в краеведческий музей. Теперь он экспонат под открытым небом.

Продолжая улыбаться, Павел добавил:

– Этому шлюзу повезло. А остальные просто под воду уйдут или, наоборот, на суше окажутся, когда Волго-Балт пустят. Пойдите дальше – сами увидите.

Так мы познакомились со старыми и новыми воротами водных систем, что встали на нашем пути с Балтики на Волгу. Оба шлюза предстали перед нами как символы двух эпох. Тот, первый, принадлежал «Мариинке», честно потрудившейся полтораста лет. Этот, что позволил нам плыть дальше, только начинал свою многовековую вахту.

История «Мариинки» неотделима от той эпохи, отмеченной основанием на берегах Невы Санкт-Петербурга. Возвращение России Балтийского побережья, возникновение города-порта поставили перед Петром I проблему надежной связи новых приморских территорий с глубинной Россией. Новорожденной столице нужен был волжский хлеб, уральский металл, вологодский лес. Поэтому в петровских планах утверждения на западных окраинах особое место отводилось водным путям от берегов Невы к Волге. Причем деятельному самодержцу рисовались не отдельные каналы, а цепь водных соединений. В его замыслах проглядываются контуры грандиозного предприятия, которое в наши дни известно как единая транспортная система пяти морей. Он пытался соединить Волгу с Доном. Он пробил судоходную вышневолоцкую дорогу от старой столицы к новой. Он посылал изыскателей, чтобы найти водный путь из Москвы на Волгу. Ему виделось единение Северной Двины с Камой через Вычегду. Даже переволакивание двух фрегатов через олонецкие леса и топи стало как бы наметкой будущей трассы Беломорско-Балтийского канала.

Первым волго-балтийским звеном стала Вышневолоцкая система. Под руководством «водяных людей» (так именовали приглашенных в Россию голландских инженеров) был сооружен сквозной путь от Твери до Петербурга. Однако он оказался слишком мелким и малопригодным для движения судов. Беды подстерегали торговые караваны за каждым поворотом. «Купецкий человек» Михаил Сердюков разработал свой вариант канала. Ему и было поручено пересоздать систему. На реках Шлине и Цне возникли шлюзы и водохранилище, расчистке и углублению подвергся сам фарватер. В итоге на пути из Москвы в Петербург пролегла совершенно новая судоходная трасса – Вышневолоцкая система. Прокоп канала между Твердой и Цной завершал устроенное самой природой водное соединение. Этот канал, занимавший древний волок, построили люди Сердюкова в 1703–1708 годах. Пропуск первого каравана состоялся весной 1709 года.

Однако вскоре, со спадом половодья, надежды на беспрепятственное плавание развеялись. Малая вода, пороги и перекаты тверецкие да мстинские стали непреодолимы для тяжело груженных судов. Огромные камни Боровицких порогов разоряли купцов.

А Петербургу требовалось все больше хлеба, леса, камня, металла. Петра I занимают поиски более надежных водных путей. Он посылает шотландца на русской службе Джона Перри в район Белозерья. Потом сам побывал на Ковже и Вытегре (водораздел будущей Мариинской системы). И у него не было, пожалуй, сомнений в том, что именно тут надо вести соединение, которое даст жизнь новому каналу. История, традиции, опыт поколений, мастерство безвестных русских судоходцев, знавших течение рек и умело их использовавших, – все это подсказало вариант наиболее целесообразного соединения великой реки с балтийским простором. Но начало работ по сооружению канала затянулось, а смерть Петра надолго отодвинула осуществление его замысла.

Преемники Петра на царском троне быстро забыли смелый проект. Спустя почти столетие на Ковже и Вытегре возобновились работы. Расходы на устройство системы грозили пробить основательную брешь в бюджете государства. Однако был придуман выход. Царица Мария – главноначальница благотворительных и сиротских домов обеих столиц – позаимствовала средства из петербургского воспитательного дома для скорейшей постройки канала. А Павел I в своем указе изъявил свою высокую признательность «к такому споспешествованию» и соизволил назвать будущий канал Мариинским. И, чтоб потомки не запамятовали, кому они обязаны этим каналом, на гранитном обелиске, воздвигнутом на старом соединении Вытегры и Ковжи, была высечена надпись на камне: «Петрову мысль Мария свершила».

Работы по устройству системы начались в последний год восемнадцатого века.

А в 1801 году началось возведение еще одного волгобалтийского пути – Тихвинского, завершенного через десятилетие. В 1811 году волжские суда пошли к Петербургу не кружным путем, а прямо на запад – по рекам Мологе, Чагодище, Тихвинке, Сяси и Ладожскому обводному каналу. Тихвинский путь был задуман как «скоростной» для небольших судов, доставлявших из Петербурга заграничные товары для Макарьевской, а впоследствии Нижегородской ярмарки. Эта дорога между Волгой и городом на Неве и впрямь была короче. От Рыбинска до Петербурга по Вышневолоцкой системе судно преодолевало 1250 километров, по Мариинской – 1123, а по Тихвинской – 750. Вот чем объясняется необходимость постройки третьего волго-балтийского звена.

Что касается второй дороги, решавшей проблему соединения Волги – Балтики, то строительные работы на Мариинской системе продолжались двенадцать лет. Открытие судоходства состоялось 21 июля 1810 года.

В истории отечественной и мировой гидротехники это было выдающееся событие. Еще бы! К началу XIX века Петербург оказался связанным с главной водной дорогой России тремя водными звеньями. И это произошло раньше, чем Москву и невскую столицу соединили шоссе и железная дорога. Напомним, что Мариинская система на целый век старше Панамского канала. При отсталой технике крепостнической России удалось шлюзовать две реки и соединить их каналом. Как не гордиться нам мужеством и умением соотечественников наших? Разве не достоин славы вооруженный лопатой да тачкой русский мужик, перевернувший горы, чтобы дать путь воде? За этот подвиг многие заплатили жизнью. Кровь и пот смыла с берегов вода. Но течение времени не унесло в небытие память о тех, кто создавал «Мариинку».

Бурные разливы по весне и летнее мелководье, штормы на озерах и шекснинские пороги стали на многие годы спутниками бурлаков и лоцманов, рулевых и капитанов. Мариинский путь (он начинался в то время от Рыбинска, шел по Шексне, Белому озеру, Ковже, Мариинскому каналу, Вытегре, Онежскому озеру, Свири, по Приладожскому каналу и Неве) не дал спокойной судьбы волжским судоходцам. От Рыбинска товары отправлялись на баржах. Их тянули лямочники-бурлаки. В Крохино, откуда начиналось плавание по бурному Белому озеру, грузы переваливались с барж на двухмачтовые лодки-«белозерки». При первом попутном ветре эти палубные суда, принимавшие на борт почти десять тысяч пудов груза, отправлялись к устью Ковжи. В пути их нередко настигали внезапные штормы. И тогда не многим капитанам удавалось спасти судно, команду и собственную жизнь.

Вот почему гидротехническая мысль того времени стремилась оградить речников от опасностей на озерных водоемах. Вот почему русские инженеры и техники настаивали на прорытии каналов в обход грозных озер.

Когда наконец появились обводные пути на Ладоге, Онеге и Белом озере, важная артерия стала более надежной и благоустроенной. Но она оставалась по-прежнему «тихоходной». Караваны с верхних волжских пристаней шли к Петербургу в течение всего лета. Если грузы не зимовали в пути, то такое считалось верхом судоводительской удачи. Кое-какие усовершенствования на системе стоили немногого, ибо они напоминали латание небезызвестного тришкина кафтана. Пока, например, строили обводные каналы, старели другие участки водной дороги. Одним из таких гибельных мест на «Мариинке» была Шексна.

Сколько препятствий чинила судоходству своенравная река! Она долгие годы была проклятием для бурлаков и коногонов. На своем ходу Шексна разбросала коварнейшие мели и гряды, опасные пороги. А разливы Шексны? Бурлацкая река выходила из берегов весной, осенью и даже в ледостав. Бечевник – узкая бурлацкая или конная тропа вдоль Шексны – не успевала просыхать. По прибрежным трясинам коноводы тянули баржи от Рыбинска до Белого озера суток десять. Эти тропы, протоптанные людьми и лошадьми, и ныне можно видеть на некоторых участках старой системы.

В девятнадцатом столетии на «Мариинке» задымили первые пароходы. Пионерами «дымного» судоходства стали череповецкие купцы братья Иван и Василий Милютины, пустившие в 1860 году по Шексне небольшой пароходик «Смелый». На такой гибельной реке это было действительно смелым предприятием. Но оно отнюдь не сделало революции в судоходстве. Милютиных никто не поддержал, ибо никто по-государственному не смотрел на роль и значение системы. Поэтому она не была устроена так, как того заслуживала. Поэтому и реконструировалась все по тому же принципу тришкина кафтана. Лишь в последней четверти прошлого века состояние водного пути вынудило царских чиновников заняться генеральным переустройством «Мариинки».

Прелюдией к этому переустройству послужило создание Ново-Мариинского канала (1887 год), который заменил прежний так называемый Соединительный канал, проходивший на водоразделе через Матко-озеро. Система получила обильное питание из Ковжского озера.

Затем на «Мариинке» начались грандиозные работы по проекту инженера А. И. Звягинцева. Они велись на протяжении почти 700 километров без перерыва судоходства. Вдоль трассы в наиболее горячее время трудилось около 16 тысяч строителей. И опять-таки вся техника состояла в основном из лопат и тачек.

После капитального ремонта общая длина водного пути равнялась 1123 километрам. По нему плавали плоскодонные суда и баржи, железные нефтеналивные баржи. На реках осуществлялась буксирная тяга, а на шлюзованных участках – по-прежнему конная. Суда двигались со средней скоростью 32 километра в сутки.

Сквозное пассажирское сообщение было вещью невероятной. В таком виде система окончательно утвердилась как главный Волго-Балтийский путь (к тому времени Вышневолоцкую систему закрыли для сквозного движения, а по Тихвинской плавали лишь небольшие суда).

Одна из первых страниц в биографии системы послереволюционной поры – проводка в августе 1918 года военных кораблей с Балтики на Волгу и Каспий. Годы гражданской войны и разрухи привели в упадок важный транспортный путь. Но уже в 1924 году грузооборот достиг довоенного уровня. Добиться этого удалось лишь частичным переустройством системы. Однако к коренному переустройству новой системы народ приступил только после Великой Отечественной войны.

В 1952 году, до завершения Волго-Донского канала, началась переброска строительной техники с низовьев великой реки к водоразделу Вытегра – Ковжа. В 1953 году, правда, ряд обстоятельств заставил законсервировать строительство нового водного пути. Приостановка Волго-Балта продолжалась до 1954 года, когда правительство приняло решение развернуть работы в полную мощь. А через год был готов улучшенный проект нового пути.

Эти вехи истории одной из важнейших водных трасс страны заставили нас вспомнить деревянный шлюз № 1 «Мариинки», сданный ныне в краеведческий музей. И достоин похвалы тот человек, к которому пришла счастливая мысль оставить для потомков тот шлюз. Музейный экспонат поможет многим понять грандиозность наших дел, перед которой отступает величие прошлого.

Анхимовская легенда

Держась на почтительном расстоянии от винтов впереди идущей самоходки, мы продвинулись в чрево шлюза. Первый гигант Волго-Балта впустил нас в свои пределы.

Дальнейшее происходило поистине в кинематографическом темпе. Не успели мы закрепить конец за рым в бетонной стене, как за бортом вскипела вода. Катер начала поднимать зыбкая силища, поднимать наверх – к ровному и голубому прямоугольнику неба. Тут уж, когда шлюзная камера полнится водой, не зевай! Ослабнет конец – заиграет прибой катером, ударит о бетонную стену… Не успели мы толком осмотреться в первом волго-балтийском шлюзе – пошли в стороны створки его ворот цвета воронова крыла, подала сигнал самоходка и тронулись мы за ней.

Короткий выходной канал вывел нас на водный простор, по которому вольно разгуливал ветер. Он поднял навстречу нам волну под стать озерной. Не ожидали мы такого приема. Вот, оказывается, каково ты, Вытегорское водохранилище. Широко же раскинулось. И в твоих объятиях не тесно большим судам. Ничто уж не напоминает о том, что текла тут когда-то по ступеням шлюзов тихая вытегорская вода. Где же оно, прежнее русло? Где же дедовские шлюзы? Над их воротами сомкнулась большая вода в оправе зеленых холмов. Попробуй теперь отыщи прежние деревянные камеры.

Вытегорцы советовали нам не спускать глаз с левого берега, когда мы минуем первый шлюз.

– Увидите пригорок на берегу приметный, а на нем часовенку.

Оказывается, приметен для вытегорцев тот пригорок. Молва рассказывает, будто приезжал Петр I на разведку будущего канала, останавливался на берегу Вытегры. Крестьяне со всей округи встречали царя на горе, откуда далеко было видно вокруг. И присел царь на горе отдохнуть. Узнал, что ходят по реке люди с товарами к Онежскому озеру. Говорят, что тогда-то и зародился у царя план соединения рек. Говорят еще, будто тогда-то и родилась поговорка «вытегоры-воры», ибо на Вытегре лишился государь дорогого камзола. Во всяком случае называли с тех пор гору, на которой расспрашивал Петр I крестьян о путях между Вытегрой и Ковжей, Бесединой. У ее подножия поставили вытегорцы деревянную часовенку тонкой кружевной отделки. Архитекторы утверждают, что общим рисунком напоминает она шапку Мономаха.

Один из последних путеводителей по водным путям Севера сообщает: путешественник сможет увидеть часовенку в последний раз, так как эта территория входит в зону затопления в связи с реконструкцией водного пути. Но строители не дали погибнуть прекрасному творению. Беседина гора ушла на дно. А часовенку перенесли на другой, высокий берег. Все, кто будут и впредь путешествовать по этим местам, увидят «шапку Мономаха» на макушке полуострова, омываемого новым водохранилищем.

Мы только начали плавание по Волго-Балту, а берега, словно искусственные театральные декорации, пленили нас причудливой сменой старины и новизны. У деревни Анхимово прямо к берегу подобралась многоглавая церковь фантастических очертаний. Над высоким срубом поднялись купола.

– Интересно, сколько же их там? – сказал Борис и приник к биноклю. Он шевелил при этом губами, а лицо являло озабоченность первоклассника, который к десяти яблокам прибавляет семь груш.

Потом бинокль взял Владимир. Он насчитал сначала двенадцать, потом семнадцать, а под конец двадцать четыре луковицы. Тогда Борис решительно заметил, что это уж дело принципа. Как же так люди с высшим образованием, один из которых кандидат технических наук, не могут сосчитать, сколько куполов у церкви? В конце концов, если падение интеллекта зашло так далеко, нужно принимать срочные меры.

Через несколько минут приблизились к берегу. Экипаж готовился к экспедиции. Цель ее – считать купола.

Вблизи церковь с пустынным, заросшим травой двором производила еще более ошеломляющее впечатление. Раза четыре мы обошли вокруг высокого сруба. Ряды луковицеобразных куполов уходили ввысь, где был посажен самый большой купол. Считали их и так и эдак. Наконец сошлись на том, что у церкви двадцать глав.

Но теперь нам этого было мало. Раз уж сделали остановку, не уйдем, пока не узнаем все об этой церкви.

Постучались в ближайший дом. На крыльцо вышел немолодой человек, который, как дознались потом, прежде работал на пятом шлюзе «Мариинки», а ныне трудится на бетонном заводе. От Ивана Сидоровича Мартынова мы и услышали рассказ о дивном диве – церкви в деревне Анхимово.

…Один анхимовский крестьянин нанялся к купцу тянуть лодки до Онеги. Решил он уйти из дому, поискать счастья да богатства на других реках. И не хотел возвращаться, пока не наживет больших денег. Остался за хозяина в доме малый сын.

Много лет скитался в чужих краях анхимовский мужик. Счастье наградило его удачей. Но не торопился он домой. Все мало денег было ему. А тем временем сын подрос. Стал молодец молодцом.

И вот однажды по деревне проезжали вельможные гости из столицы. Сильно торопились куда-то. Да так, что всех лошадей заморили. И принялись слуги отбирать у крестьян коней. Пришли в дом мужика, который ушел счастья искать. А сын его не дает лошадь.

– Не дам! – отвечает смело. – Батя не велел.

Пригрозили ему плетками. А он на своем стоит. Тогда приказали в тот же час казнить ослушника, забрали лошадь и ускакали. Вернулся анхимовский мужик домой. Узнал, что сына потерял, пока богатство наживал. В тот же день выложил все деньги да золото и сказал мужикам: ставьте церковь на удивление людям. Да так ставьте, чтоб другую такую не сумел никто построить…

Верно или нет молвит легенда, но поставили у реки Вытегры русские мастера церковь, подобную которой сработали потом только в Кижах на Онежском озере. Редчайшим памятником русского деревянного зодчества, вдохновенной купольной сказкой величают анхимовское диво. Мы видели надписи на иконостасе. Одна из них гласила, что при реке Вытегре в 1708 году была освящена эта церковь. На досках остались имена плотников, строивших храм. Да, именно плотников. Ведь вся церковь от фундамента до последней маковки – сработана топором. Без единого гвоздя. А церковь – современница Ленинграда. Она пережила «перепоставлепие на каменный фундамент». Но и теперь меж бревнами волосок не пройдет. Вот какова сила русского дарования! Создатели ее – местные крестьяне. Некоторым к исходу строительства перевалило за восемьдесят лет. И этим старикам под силу оказалось создать истинный шедевр – двадцать куполов, освященных самой поэзией. И расположить их так, что с первого взгляда не сосчитать.

Привратник водного дворца

Второй шлюз Волго-Балта встретил нас сомкнутыми воротами. Видимо, сверху, с водораздела, спешил «пассажир» или самоходка. И встречным водным путникам приходится ждать его. А сколько – неизвестно. Может, рискнуть подплыть к воротам шлюза поближе и разглядеть их?

Курсирование вблизи шлюза – дело в общем– то недозволенное. Но слишком велико искушение, если не пощупать сами ворота, то уж непременно разглядеть как следует.

Вблизи ворота удивительно велики. Чтобы увидеть их верхний край, пришлось задирать голову. Отсюда, с воды, они казались прямо-таки сказочными. Уж не в такие ли неприступные врата заколдованных замков стучался копьем сказочный богатырь?

Впрочем, сказочные масштабы совсем не мерило для таких сооружений. Фантазия предков утратила характер чуда. Ныне более понятны космические сравнения и величины. Правда, мы не станем утверждать, будто поражающий величиной водный дворец Волго-Балта удивляет какими-то неземными линиями. Лучше скажем так: у этого дворца самые большие в мире ворота. Кто в этом сомневается, пусть устроит выставку ворот всех времен и докажет обратное.

Долго не отворялись многотонные створки ворот. Но мы не стали, как добрый молодец из сказки, обращаться за помощью к волшебнику, чтобы тот побыстрее впустил нас в крепость на воде. У «волшебника» свои дела. Сидит он в одной из четырех застекленных башен. И уж, конечно, не услышит нашей мольбы. И нам ничего не оставалось другого, как пристать к берегу и предаться безделью.

Говорят, ничегонеделание не рождает больших мыслей. Мы не согласны с этим. Во всяком случае в те минуты созрел у нас план овладения шлюзом не с воды, а с суши. Готовность экипажа идти на приступ – стопроцентная. Но кому же оставаться в катере? Бросили жребий. Ему угодно, чтобы на штурм пошел Борис.

Он глотнул из термоса вчерашнего чаю, видимо для храбрости. Йотом выбрался на берег и, насвистывая что-то воинственное, ринулся вперед. Вернее, не вперед, а вверх по ступенькам, что вели на первую башню шлюза.

Один лестничный марш позади, другой, третий, четвертый… А он только достиг верхнего края шлюзовых ворот. Остановился, перевел дух, с грустью поглядел вверх, где виднелся балкон из стекла, потопал дальше… Триста семьдесят девятая ступенька была последней.

Она привела в рубку со стеклянной стеной. В квадратном помещении – шагов пятнадцать по диагонали – трое: девушка и двое парней. Склонившись над пультом, они о чем-то жарко спорили, как умеют спорить только люди технического склада ума. Перед ними лежали схемы, логарифмическая линейка, справочники. И они вели дискуссию на языке цифр и формул. Девушка в очках нервно покусывала кончик карандаша. Один из парней – тот, что в спортивном свитере, – быстро выводил в тетради столбики цифр. Третий лаконично и спокойно парировал возражения товарищей, изредка поглядывая через стеклянную стену рубки.

По всему было видно, что гость пожаловал явно не ко времени. Это, кстати, не сложно было прочитать на лицах молодых людей. Но, увидев в руках пришельца мандат путешественника – крейсерскую книжку с доброй дюжиной печатей горисполкомов, пристаней и сельсоветов, – ребята подобрели. Старший из них – парень в кителе речника, который назвался Виктором Перевощиковым, – заметил:

– Отлаживаем управление шлюзом. Автоматика проверяет наши инженерные силенки.

– А давно ли работает шлюз?

– Вот в этом гроссбухе, – и Виктор достал с полки вахтенный журнал шлюза № 2, – вся история нашего водного дворца. Тут и записано, что семнадцатого мая 1961 года через шлюз Белоусовского гидроузла впервые прошли суда со стороны Балтийского моря. Даже перечислены названия и типы судов. Первым упомянут теплоход «Сусола»…

– Памятная страничка, – добавил Сергей, товарищ В. Перевощикова, парень в спортивной куртке. – Правда, мы тогда не работали еще на Волго-Балте: госэкзамены в техникуме сдавали.

По первым словам, по жестам или интонации нельзя было не заметить, что ребятам нравится шлюз. Они рассказывали об устройстве гидросооружения, о новой технике, которую конструкторы заставили служить речному транспорту, об архитектурном ансамбле построек.

– Какое сооружение! Вы посмотрите: сверху это особенно внушительно выглядит! Правда? – говорил Виктор. – Одна площадь воды в нашем бассейне около двух тысяч квадратных метров.

Действительно, из рубки – с высоты птичьего полета – видишь шлюз во воем его великолепии. Да, в этом «аквариуме» могут плавать не только, речные, но, по-видимому, и морские «рыбки». Каков размах! Таких катеров, как наш, уставилось бы в длину, пожалуй, не один десяток. Впрочем, что для такого гиганта речной катерок. Пять старых деревянных шлюзов «Мариинки» встали бы здесь. И еще бы место осталось.

Ребята сыпали цифрами, которые, по их мнению, лучше всего аттестуют их шлюз. Каждая из четырех створок шлюзовых ворот весит, оказывается, сорок тонн. А в бетонном теле шлюза скрыто столько всевозможных проводов, что если их вытянуть по прямой, то из конца в конец придется идти пешком часа четыре. А с какой гордостью они отзывались об автоматике!

– Она тут у нас полновластная хозяйка. Пока немного капризная, но толковая хозяйка. А придет время – на всех семи шлюзах Волго-Балта будет введено дистанционное управление. Операторы из Вытегры будут руководить транспортным конвейером на канале.

Как, однако, далеко шагнула наша техника! Дерзновенная мысль оставила далеко позади образцы гидротехнического искусства прошлого. То, чем по праву гордились наши деды, теперь достойно лишь музейного зала. Право, куда тягаться деревянным шлюзам «Мариинки» с сооружением, которое действует как завод-автомат? Достаточно однажды увидеть те, прежние шлюзы, чтобы оценить эти, современные агрегаты на воде. Там ворота отворялись с помощью мускульной силы, когда створники налегали на ворот. Тут одно нажатие кнопки на пульте – и судну открыт путь. Там средней величины самоходка едва умещалась в камере. Тут хоть полдюжины таких самоходок можно пустить в шлюз. Сравнения можно бы продолжить. Но все они будут не в пользу прошлого века. Может, поэтому трое молодых людей у пульта управления так поэтизировали техническое совершенство своего шлюза.

Несомненно, их сердца были отданы технике. Но они не были теми «физиками», которым чуждо чувство прекрасного. Когда разговор зашел о том, что современная техника Волго-Балта получила новые одежды, все трое сказали немало лестных слов по адресу архитекторов.