Текст книги "Висельное древо (ЛП)"

Автор книги: Бен Ааронович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)

– У вас есть от неё ключ? – спросила Гулид.

– Да, я почти уверена, что есть… – сказала Ванда и сделала пару шагов назад – подальше от двери, – Но я не думаю, что должна позволять вам её открыть.

Мы с Гулид обменялись взглядами. Мы оба понимали, что сейчас у Ванды на языке вертится «ордер на обыск», и у нас обоих за плечами было достаточно странных дел, чтобы насторожиться из-за такой реакции.

Я предложил вернуться в конец коридора, и по пути Ванда заметно успокоилась. Она спросила, увидели ли мы всё, что хотели.

Тогда я предложил одолжить её связку ключей – исключительно ради проверки безопасности, знаете ли, чисто в консультативных целях, сами понимаете, не беспокойтесь, это часть наших обязанностей.

Гулид закатила глаза, но ключи я получил, а Ванда осталась в конце коридора, где ей было спокойнее. Я оставил Гулид с ней и вернулся к двери – осторожно, с выключенными электронными устройствами и в полной готовности.

***

После такого вступления старая деревянная дверь просто обязана была выглядеть зловеще. Но даже вблизи я не ощущал ничего необычного.

Существует устройство, которое Найтингейл называет «демонической ловушкой» – своего рода магическая самодельная бомба, но с элементами жестокого обращения с животными. Безликий уже использовал их в прошлом, зачастую с летальным исходом, – и это лишь ещё один пункт в длинном списке тем, на которые мой шеф хотел бы побеседовать с ним с глазу на глаз. Эффект от демонической ловушки может быть самым разным: от мгновенной смерти до состояния, когда ты искренне жалеешь, что выжил, коротая дни в любой психушке на выбор.

Найтингейл обучил меня основам обнаружения таких ловушек – магическому аналогу того, как сапёр осторожно погружает лезвие ножа в землю, затаив дыхание в ожидании возможного «дзынь».

Визуальный осмотр ничего не дал, ни кругов, ни замкнутых фигур, вырезанных на дереве, ни замаскированных металлических пластин под поверхностью. Сам замок – тяжёлая железная штука – не выдавал ни гравировки, ни узора, когда я провёл по нему кончиками пальцев.

Но вот оно... на самой грани восприятия – едва уловимый запах оружейной стали и ритмичный звук «вжих-вжих-вжих» опасной бритвы, скользящей по гладкой коже ремня. Это был сигнум – магический почерк, который я уже научился безошибочно распознавать как принадлежащий Безликому.

Ощущение было пыльное и душное, как в старом садовом сарае. Определённо, ничего такого, что объясняло бы явное психологическое отторжение Ванды к этой комнате. Возможно, ловушка действовала только на фэйри... Возможно, именно поэтому Ванда и была нанята. Та часть моего разума, что вечно остаётся циником, задумалась, а не привлечь ли нам парочку фэйри для составления карты мест, куда они категорически откажуться соваться? В интересах науки и общественной безопасности, разумеется.

Замок был самым логичным местом для ловушки, поэтому, выждав пару секунд и предупредив Гулид отойти подальше, я срезал петли и, отскочив назад по коридору, выбил дверь импелло.

Обычно в результате такого взлома дверь поворачивается и повисает на замке, но эта просто рухнула внутрь с грохотом и подняв облако пыли. Осторожно приблизившись, чтобы выяснить причину, я увидел, что ригель замка был аккуратно срезан заподлицо с ответной планкой, а его кончик так и остался внутри паза. Дверь уже взломали – и это был не я..

– Теперь можно подойти? – крикнула Гулид.

Я попросил её подождать минуту, пока я осмотрюсь. И дело было вовсе не в том, что я боялся, что Гулид войдёт внутрь, – просто я вдруг забеспокоился, как бы наша Ванда не сделала ноги. Я натянул перчатки для сбора улик и осторожно вошёл внутрь.

Фрэнк Кэфри, инспектор по расследованию поджогов, бывший десантник и связной Безумства, всегда подчёркивает, если входишь в помещение, которое может быть заминировано, первое, чего делать нельзя – это машинально тянуться к выключателю.

Как он справедливо отмечает: выключатель – это один из самых дешёвых и надёжных взрывателей для самодельного взрывного устройства. «Да у него даже собственный источник питания есть», – говорит он. И любит напоминать, что Безликий может сколько угодно забавляться со своими магическими игрушками, но он не настолько глуп, чтобы полагаться только на них.

Знаете... а ведь раньше я жутко переживал, что меня отправят работать под прикрытием в операции «Трайдент». Очевидно, тогда я просто не понимал своего счастья.

Это была ещё одна кладовая, вдоль стен от пола до потолка стояли металлические стеллажи с регулируемой высотой полок. Примерно половина полок была занята – в основном на уровне пояса для удобства доступа. На полках и на полу лежал тонкий слой пыли. По пыли трудно судить точно, и хотя я и не был таким экспертом, как моя мама, но благодаря опыту, полученному во время работы с ней, я мог уверенно сказать – эта пыль скопилась месяца за два. На ближайшей к двери полке стоял ряд стандартных семидесятипяти литровых пластиковых контейнеров с красными крышками на защелках. Сквозь их полупрозрачные стенки проглядывали очертания каких-то угловатых предметов. Пыль вокруг контейнеров была потревожена, на краях крышек – чёткие отпечатки ладоней.

Оставаясь на упавшей двери, чтобы не наследить на полу ещё больше, я осторожно приоткрыл крышку ближайшего контейнера и заглянул внутрь. Там лежали подозрительно знакомые старые книги в твёрдых тканевых переплётах. Верхняя книга имела грубую зелёную обложку – такие выпускались ограниченным тиражом издательством «Рассел Хаус», одним из подразделений самого Безумства. Я достал её и открыл на титульной странице.

Это было переиздание 1912 года книги Мерика Казобона «Истинное и верное изложение того, что в течение многих лет происходило между доктором Джоном Ди и некоторыми духами». И да, в самом низу значилось: «Рассел Хаус Пресс». Второе издание – судя по всему, Казобон пользовался большой популярностью у британских волшебников.

Я готов был поспорить на реальные деньги, что последний гроссбух Джонатана Уайлда когда-то покоился в одном из этих контейнеров. И «Машина Мэри» тоже – не говоря уже о «подлинном посохе волшебника» и чертовски занудной книге Виктора Бартоломью. Из-за чего возникал резонный вопрос, почему именно Бартоломью оказался на «Ибей», а не Казобон? С магической точки зрения оба выступали в одной весовой категории бесполезности, хотя как средство от бессонницы Бартоломью определённо побеждал по очкам с небольшим перевесом.

Из-за того, что это было второе издание Казобона?

Я аккуратно проверил остальные книги в ящике. Все они были либо вторыми изданиями двадцатых или тридцатых годов, либо имели значительные повреждения переплета или внутренних страниц. Было приятно видеть, что даже в золотые дни Безумства люди оставляли кружки с чаем на своих магических учебниках.

На дне ящика я нашёл часть карты, разорванной по сгибу – это была схема масштаба 1:40 000 местности под названием Утакаманд, которая, как я выяснил позже, была британской горной станцией в Тамилнаде. Горная станция – это такое место, где колониальные чиновники и иже с ними использовали прохладу высокогорья, чтобы спастись от удушающей индийской летней жары, поскольку разумное решение, то есть отказ от колониализма и возвращение в Суррей, им, очевидно, в голову не приходило.

Я подумывал проверить один из других ящиков, но мои мистические силы предвидения даровали мне видение: полномасштабный криминалистический обыск, люди в белых защитных комбинезонах, порошок для снятия отпечатков пальцев и оперативники, эффектно и драматично снимающие солнцезащитные очки.

Я всё же остановился на выходе, чтобы внимательнее осмотреть замок. И снова я ощутил знакомое ощущение бритвы – сигнум Безликого – и он определённо был сосредоточен в той точке, где ригель был чисто срезан.

В голове формировалась гипотеза. Если «Каунти Гард» принадлежит Безликому, значит, и «Каштан» тоже. Возможно, это даже актив, унаследованный от его предшественника, а значит, вполне вероятно, это его кладовая – эти вещи принадлежали ему.

И их украли Кристина Чорли и Рейнард Фоссман.

Знали ли они, у кого крадут?

Наверняка его это чуть-чуть расстроило... Я встречался с ним всего пару раз, и на меня он не произвел впечатление человека, склонного к всепрощению и способного отнестись к подобным вещам с лёгким сердцем. И это, пожалуй, объясняет, почему лицо Эйдена Бёрли оказалось впечатано в дерево, а также что этот чёртов ублюдок забыл в подвале Фиби Бомонт-Джонс... искал там сообщников?

Это предполагая, что он не её отец.

Кристина и Рейнард – они тащили отсюда всё, что выглядело ценным, и занимались этим, скорее всего, не одну неделю. А потом в один прекрасный день Безликий заявляется сюда проверить свои сокровища или, может, им овладело жгучее желание освежить в памяти основы тауматургии и обнаруживает, что дверь заперта.

Допустим, его ключ по какой-то причине не сработал – он выжигает замок, входит внутрь и видит, что половина его добра исчезла. Значит, действие первое для меня – вызвать группу по отпечаткам пальцев для коридора и кладовой, потому что никто не носит перчатки постоянно.

Затем, Безликий пойдёт выяснять у управляющей Ванды, кого она пускала подсобку, возможно, используя седюсере, чтобы затуманить ей память, а может, она просто врёт куда искуснее, чем мы думали. Значит, действие второе – повторно допросить Ванду, теперь уже под протокол плюс два. Это подводит нас к действию третьему – разыскать остальной персонал «Каштана» и допросить их тоже

Золотое правило для рядовых констеблей, если у тебя уже три действия – пора передавать дело наверх.

12. Стометровка прогулочным шагом

– И тебе не пришло в голову сначала попробовать просто открыть дверь? – спросил профессор Постмартин.

Я промолчал, главным образом потому, что это был уже четвёртый такой вопрос – после Гулид, Найтингейла и Стефанопулос.

Профессор Постмартин выглядел удивительно элегантно в своём твидовом костюме и с одобрением наблюдал, как криминалисты в капюшонах и масках аккуратно каталогизируют улики. Впрочем, профессор, вероятно, считал, что все книги старше пяти лет следует обрабатывать именно так, особенно если их касались руки студентов.

Я остался в коридоре и старался не испачкать рукава порошком для снятия отпечатков.

– Нашли что-нибудь ещё интересное? – спросил я.

– Интересного – да, – ответил Постмартин. – Насколько это важно, не знаю. Твоя гипотеза о том, что здесь хранились последние подношения повешенных, весьма изящна, но пока не подтверждается фактами.

– А «Принципы» есть? – спросил я.

– Даже два экземпляра, – сказал Постмартин. – Один из них довольно редкий.

– Но повреждён физически?

– Видел я сохранность и получше, – заметил Постмартин. – Но вот маргиналии в одном из изданий весьма любопытны.

– Кристина Чорли и Рейнард Фоссман не знали латыни, – сказал я. Вторые «Принципы», «Philosophiæ Naturalis Principia Artes Magicis», никогда не издавались на английском – это была сознательная политика, чтобы их читали только «правильные» люди. – Они не поняли, что это такое, для них это была просто потрёпанная старая книга.

– Значение гроссбуха они поняли, – возразил Постмартин.

– Да уж, поняли, – согласился я. – Значит, был внешний источник информации?

– Боюсь, что так, – ответил Постмартин и вернулся к своим записям.

***

Я нашёл Найтингейла в кабинете управляющей. Он стоял, прислонившись к стене и скрестив руки на груди, и наблюдал, как констебль из отдела разведки сортирует бумаги на столе и упаковывает их в коробки для улик, удивительно похожие на те, в которых Безликий хранил свои сокровища. Надеюсь, их не перепутают.

Я спросил, куда подевалась Гулид.

– Заканчивает беседу с управляющей, – ответил Найтингейл. – Она решила, что без меня, маячащего в дверях, разговор будет продуктивнее.

– Ты знаешь, что она полукровка? – спросил я.

– Сахра объяснила, – кивнул Найтингейл.

– Ты не выглядишь удивлённым.

Найтингейл пожал плечами.

– Если Абдул когда-нибудь найдёт то, что ищет... – он нахмурился. – Как он это называет? Генетический маркер?

Определение генетической основы принадлежности к фейри было одним из приоритетов исследований доктора Валида. Я почти уверен, что его стремление нанять доктора Вон объяснялось желанием высвободить время для этой работы.

Я подтвердил, что Найтингейл прав и речь действительно идёт о генетическом маркере. Хотя, конечно, всё гораздо сложнее с точки зрения генетики. Как всегда.

– Если он найдёт свой маркер и проведёт исследование, думаю, обнаружит, что кровь фейри распространена гораздо шире, чем принято считать, – сказал Найтингейл.

И большинство из них успешно выдают себя за обычных людей, – подумал я, – прямо как наша управляющая Ванда.

– Ни один из предметов, выставленных на «Ибей», ещё не продан, – сказал я. – Значит, они где-то хранятся.

– Несомненно, – согласился Найтингейл. – Полагаю, наш хитрый лис имеет тайник, о котором нам не рассказал. Все последние известные адреса Рейнарда Фоссмана уже обыскали на выходных, а также несколько вероятных складов, которые, как признал Найтингейл, имели весьма шаткую связь с этим человеком. Не говоря уже о том, что мы до сих пор не нашли антикварный «Рено 4 GTL», который, по данным агентства по регистрации транспортных средст, числился за ним.

– Было бы неплохо найти «Машину Мэри», – сказал я. – Возможно, это единственный сохранившийся оригинальный разностный механизм. Можно было бы загнать его Музею науки.

– За него пришлось бы биться с Гарольдом, – заметил Найтингейл.

Постмартин очень серьёзно относился к своей роли архивариуса.

– Но это ведь не книга? – уточнил я. – Значит, у нас приоритет. Вы знаете, делали ли ещё такие? Был ли у нас в Безумстве хоть один?

– Ходили слухи, что Бэббидж работал над каким-то механическим устройством для Безумства, – сказал Найтингейл. – Которое могло бы найти применение на практике... но это были только слухи.

– А Ада Лавлейс? – спросил я.

Найтингейл странно посмотрел на меня.

– Дочь Байрона? – переспросил он. – Не уверен, что понимаю связь.

– Она была невероятно одарённым математиком, – объяснил я. Сам-то я знал о ней в основном из стимпанк-литературы, но упоминать об этом, конечно же, не собирался, – Общепризнано, что именно она написала первую в истории настоящую компьютерную программу.

– – А-а, – протянул Найтингейл. – Ну, теперь мы по крайней мере знаем, кого винить.

– Рейнард не скажет нам, где его настоящий тайник, – заметил я. – И вряд ли он настолько глуп, чтобы привести нас туда. Он должен понимать, что мы будем следить за ним после освобождения. Можно было бы всё равно предъявить ему обвинение по тому, что у нас есть. Или попросить продлить задержание.

– Нет, – отрезал Найтингейл. – Пусть лис бежит. Но не раньше, чем мы сооющим ему, что Безликий может встать на его след.

– Это может напугать его прямо на месте и он просто попросит защиты.

– Тем лучше, – улыбнулся Найтингейл. – Тогда мы сможем назначить цену за его защиту. А если не попросит... страх может загнать его обратно в нору. Не так ли?

– А если мы выставим его в качестве приманки, а Безликий его шлёпнет? – спросил я.

Найтингейл положил руку мне на плечо и наклонился ближе.

– Я думал вмешаться до того, как это случится, – тихо сказал он. Потом выпрямился и добавил: – К тому же Рейнарду будет полезно хоть раз побывать в роли гончей, а не лиса.

Мне всё это казалось отчаянным планом, но Найтингейл был тем человеком, который пешком вернулся из Эттерсберга и внушал трепет классически образованным волшебникам от Херефордшира до Владивостока.

– Думаете, сможете справиться с Безликим? – спросил я.

Найтингейл усмехнулся:

– Он начал совершать ошибки. Что-то выбило его из колеи. И если он поплыл, мы сможем его свалить хорошим ударом.

Он совершает ошибки, подумал я, но почему? Да, Рейнард и Кристина стащили у него ценности прямо из-под носа. Но я не видел никакой связи между этим и Эйденом Бёрли. Тем более такой, которая могла бы оправдать столь эффектное расчленение. И зачем он допрашивал Фиби в её подземном бассейне? Разве что Безликий – её отец, Джереми Бомонт-Джонс, и решил, что Эйден Бёрли – ещё одно звено в заговоре, куда входят Кристина Чорли и подозрительный Рейнард... В таком случае под угрозой окажется и Оливия Макаллистер-Темз.

– Нужно закрыть остальные хвосты, – сказал я.

– Согласен, – ответил Найтингейл. – Посмотрим, как там Сахра.

***

Мы распределили задачи, конечно, с одобрения Сивелла. Гулид взяла на себя процедуру проверки и допроса того самого «регионального менеджера», который когда-то собеседовал нашу управляющую Ванду при приёме на работу.

– Уверена, к тому времени Кэри уже закончит с эскортами, – заметила она.

Потом мы оба должны были отправиться в легендарные земли за Хай-Уикомом, чтобы выяснить, не заныкала ли Кристина украденное в доме своего отца.

– Разве Мартин Чорли не в списке «тигров»? – спросила Гулид.

– Наша цель сделала ставку на анонимность, – ответил я. – Так что если на минуту предположить, что он это отец Кристины, что вряд ли, то он ни за что не раскроет себя только потому, что нам приспичило осмотреть комнату его дочери. Особенно если мы заранее предупредим его о своём визите.

Гулид нахмурилась, предупреждать людей о том, что мы перевернем их дом вверх дном – плохая практика, но если Мартин Чорли и есть Безликий, я думаю, что комната уже вычищена до блеска. К тому же пугать вооружённых и опасных подозреваемых тоже плохая практика – лучше медленно и нежно взять ситуацию под контроль. Ну, по крайней мере, так нам говорит теория.

– Он не станет раскрывать себя, если решит от нас отделаться, – сказал я. – А если он не тот, кто нам нужен, то и прятать ничего не станет, потому что не поймёт, что мы ищем.

Найтингейл предложил Гулид взять с собой электрошокер, но она заявила, что не проходила обучение.

– В таком случае тебе, пожалуй, стоит взять с собой «крикуна», – заметил Найтингейл.

– Только если вы тоже возьмёте, – ответил я.

– Что ещё за «крикун»? – спросила Гулид.

Я пообещал показать ей по возвращении в Безумство. Постмартин хотел, чтобы мы перевезли пару ящиков туда и заперли их в нашей надежной комнате для улик. Под комнатой для улик он, разумеется подразумевал библиотеку – не появилась еще на свете сила, которая заставила бы его оставить «свои» книги на хранение в подвальном арсенале.

Молли вышла нам навстречу, когда мы въехали через задние ворота. Она сурово посмотрела на меня, а затем указала взглядом на верхний этаж каретного сарая, где у меня стоит широкоэкранный телевизор, настольный компьютер и вся та техника, которая по разным причинам плохо работает в самом Безумстве.

Мы оставили ящики в машине, а я и Гулид поднялись по винтовой лестнице и обнаружили внутри Кэролайн, она играла в «Шэдоу оф Мордор» на моей «Плейстейшен 4». Тоби свернулся у её ног, вновь доказав свою истинную ценность как сторожевого пса.

– Слава богу, вы здесь! – воскликнула она, отложив джойстик. – Я уже с ума схожу от скуки.

Я наскоро осмотрел свои вещи, но всё вроде бы лежало на своих местах. Я ещё не настолько скатился в паранойю, чтобы приклеивать волоски к дверным косякам, но с тех пор, как Найтингейл повадился смотреть тут регби, пока я пропадал у Бев, а Молли – тайком пробираться всякий раз, когда думала, что я не вижу, чтобы обменяться рецептами в «Твиттере», я завёл привычку запирать всё мало-мальски важное в архивных шкафах.

Я спросил, как долго она тут сидит одна.

– Мы приехали, чтобы побеседовать с вашими экспертами, – сказала Кэролайн. Всем своим видом она давала понять, что её притащили сюда столь же насильно, как ребёнка в художественную галлерею. Несмотря на предложенные чай и пирожные, Кэролайн казалось, что она уже достигла апогея скуки, когда профессора Постмартина наконец куда-то вызвали.

– Тебя не интересует «Третий принцип»? – спросил я.

– Там ведь ничего нет про аэродинамику? – уточнила она.

– Аэродинамику? – переспросила Гулид.

– Кэролайн хочет летать, – объяснил я.

– Она знает про твой прыжок ласточкой с вершины башни «Скайгарден»? – поинтересовалась Гулид.

Теперь знает, подумал я.

– Той самой башни, которую взорвали? – уточнила Кэролайн.

– Уже когда он падал, – сказала Гулид, явно не прибавляя себе популярности в моих глазал

Я принялся искать в стойке пару «крикунов», а Кэролайн тем временем выпытывала подробности. Я действительно летел или планировал? Или замедлял падение с помощью магии? И если да – то как?

– Замедлял, – сказал я, проверяя «крикунов». – Только не я, а Безликий.

Я передал устройство Гулид и показал, как им пользоваться.

Кэролайн хотела знать, видел ли я, как Безликий управлял спуском. Я вспомнил падающую башню, крики, запах кирпичной пыли и весь огромный мир, который стремительно нёсся прямо мне в лицо.

– Я был немного отвлечён в тот момент, знаешь ли, – сказал я. – Но ему приходилось концентрироваться для поддержания контроля.

– А что стало с доктором Валидом и леди Хеленой? – спросила Гулид, она всегда старалась держать разговор в русле дела.

– После того как профессор убежал, твои два безумных патологоанатома спросили мою маму, не хочет ли она взглянуть на их непревзойдённую коллекцию ужасов, – сказала Кэролайн. Она объяснила, что сама не горела желанием идти. Хотела бы осмотреть Безумство, но Молли всё время ходила за ней по пятам. Тогда она вышла во двор и нашла «техническую пещеру».

– Она была не заперта? – спросил я.

– Нет! – ответила она с невинной улыбкой. – А должна была?

– Вообще-то я обычно держу её на замке.

Я спроводил её наружу – она помогла мне и Гулид отнести ящики с книгами в библиотеку.

– Есть тут что-нибудь для мамы? – спросила Кэролайн.

– Пусть обсудит это с профессором, – ответил я. Но именно тогда я решил взять Кэролайн с собой осмотреть комнату Кристины Чорли.

***

И всё шло просто отлично до тех пор, пока я не заметил часы Мартина Чорли. После этого всё пошло под откос.

Дом Чорли находился сразу за Лейн-Эндом – деревней сразу за Хай-Уикомом. Сам Хай-Уиком можно было бы назвать небольшим городком сразу за Лондоном. Поскольку нам удалось поймать М40 в редкий момент отсутствия пробок, мы добрались туда меньше чем за час – не считая остановки у «Маркс и Спенсер» на перекус.

Мы проверили местоположение по картам «Гугл», и если только за последние пару лет не произошло кардинальных изменений ландшафта, дом представлял собой два крыла в форме буквы Г и располагался чуть ниже гребня поросшего лесом холма, откуда открывался вид на долину и извивавшуюся по ней автомагистраль. К дому вела частная подъездная дорога, отходившая от главной и петлявшая через лес – Мартин Чорли явно ценил уединение.

Мы остановились у въезда на аллею для короткого совещания перед визитом и доели остатки жевательных конфет.

Я не хотел, чтобы Кэролайн шла к дому.

– При ничтожной вероятности, что он и есть Безликий, – сказал я, – он может знать о тебе и твоей маме. Лучше, чтобы он не догадался, что мы работаем вместе.

– Ты предлагаешь мне ждать в машине? – спросила Кэролайн.

– Вообще-то, нет. Потому что мы оставим машину прямо здесь, – ответил я. – Я думаю тебе лучше подождать нас в пабе, который мы проезжали.

– Проезжали? – переспросила Кэролайн, выделяя прошедшее время.

– Примерно в пятистах метрах отсюда, – пояснил я. – Там, кажется, есть еда.

– И ты не подумал остановиться, когда мы проезжали мимо?

– Я не подумал об этом, пока мы не приехали сюда, – признался я. – Послушай, мы отвезём тебя обратно по дороге и вернёмся.

Я ожидал более долгих споров, но Кэролайн только посмотрела на меня, подняла руки и сказала, что пойдёт пешком.

– Можешь занять нам столик на время, пока мы не закончим? – крикнул я, когда она уже шла обратно по дороге. Она не ответила.

– И ради чего это всё, если честно? – спросила Гулид.

– Я им не доверяю, – сказал я. – Не доверяю ни ей, ни её матери. Я не мог оставить её бродить по Безумству, и уж точно не хочу, чтобы она первой добралась до всего, что Кристина могла спрятать у отца. Особенно если у неё был экземпляр «Третьего принципа».

– Ты думаешь, Кэролайн попытается это украсть? – спросила Гулид.

– Можешь не сомневаться, – ответил я.

– А что думает Найтингейл?

– Может, ему просто нравится с кем-то обсуждать профессиональные вопросы, но мне кажется, он слишком ей доверяет.

– Возможно, он перенял у кого-то дурные привычки, – заметила Гулид.

– Это у кого это?

Гулид посмотрела вниз по дороге туда, где, несмотря на поворот, ещё была видна Кэролайн, устало бредущая обратно к деревне.

– Есть какая-то причина, почему мы всё ещё стоим здесь? – спросила она.

– Хочу убедиться, что она не вернётся, – сказал я, – К тому же она может полететь.

Я вышел из «асбо», чтобы было лучше видно.

– Когда закончишь, я буду в машине, – сказала Гулид.

К моему разочарованию, Кэролайн не взлетела. Я вернулся в машину, и мы поехали по извилистой аллее к центру владений Чорли.

Дом был красив – если, конечно, вам нравятся отдельно стоящие виллы в стиле Вильгельма и Марии в глухомани. В нём сохранилось множество оригинальных элементов и я даже удивился, почему его не внесли хотя бы во II класс Списка архитектурных памятников Великобритании – по крайней мере такая информация не встплыла при проверке по базам информациооной системы на начальном этапе расследования. К дому вела отличная асфальтированная подъездная дорожка с аккуратными дренажными каналами по обочинам. Не то чтобы тут, на холеме, им грозило наводнение, но Бев бы точно одобрила

Осматривая крышу, я заметил солнечные панели на южном скате и готов был поспорить, что водостоки направляют дождевую воду в бочки на случай запрета на полив из шланга. Я припарковался рядом с «БМВ» 5 серии, стоявшим у гаража, который составлял первый этаж соседнего перестроенного амбара. Вероятно, зарегистрированный на имя Мартина Чорли «Феррари 288 GTO» стоял внутри. Я заметил пристройку, похожую на офис, у одного конца гаража и сделал мысленную пометку проверить её – хотя бы ради того, чтобы взглянуть на «Феррари».

– Твое предположение? – спросила Гулид, когда мы подошли к двери.

– Озадачен, но готов сотрудничать, – сделал ставку я.

– Смирился, но будет мешать в пассивно-агрессивной манере, – ответила Гулид.

– Какая уверенность!

– Мне-то вручать разные уведомления довелось почаще тебя, – сказала она и позвонила в дверь.

Как выяснилось секундой позже, мы оба ошибались.

Мартин Чорли знал о нашем визите и успел прибраться на кухне, привести в порядок гостиную и спрятать свою коллекцию порно. Шутка. Про уборку, конечно. Пяти секунд в доме было достаточно, чтобы понять: у него есть уборщица, приходящая минимум три раза в неделю.

Когда он открыл дверь, то выглядел уже не таким измождённым: тени под глазами стали меньше, а скорбные складки у рта казались не столь явными. Похоже, он начинал понемногу свыкаться со своим горем, но в его глазах читался какой-то лихорадочный блеск, который мне совсем не понравился. Он был одет в брюки цвета хаки и клетчатую бело-чёрную рубашку с закатанными до локтей рукавами. На левом плече виднелось чёрное пятно – то ли масло, то ли чернила, не разобрать.

– Пожалуйста, – сказал он при виде нас. – Входите, чувствуйте себя как дома.

Гулид бросила на него острый взгляд.

– Могу я спросить, как вы себя чувствуете? – сказала Гулид.

Мистер Чорли удивлённо посмотрел на неё и пожал плечами.

– Чёртовски плохо, – сказал он. – Но спасибо, что спросили.

В прихожей был низкий потолок, который казался ещё ниже из-за старых балок. Вверх вела лестница с голыми деревянными ступенями, покрытыми тёмно-коричневым лаком. Сбоку от неё был квадратный арочный проход в комнату, которая, как я узнал позже, называлась «уютная», с настоящим камином, старой кожаной мебелью и потёртым ковром, на котором не хватало только свернувшегося клубком ирландского волкодава.

Я взглянул на лестницу, и Гулид тут же подхватила идею, спросила, можно ли сначала осмотреть комнату Кристины. Мистер Чорли может присутствовать при осмотре, добавила она. Хотя на самом деле мы оба надеялись, что он этого не сделает.

В итоге он провёл нас на второй этаж, коридоры были покрыты толстым кремовым ковром – чистить его наверняка было сущим кошмаром.

– Она практически хозяйничала на этом этаже, – сказал он. Официально главная спальня с собственной ванной принадлежала ей, а остальные комнаты предназначались для гостей. Затем он оставил нас одних, слава богу! – и добавил: когда закончим, кофе будет ждать нас на кухне.

Главная спальня и ванная комната оказались до неприличия опрятными. Современная копия латунной кровати была аккуратно заправлена, ящики ужасающего розового туалетного столика и гарнитурного шкафа были закрыты, а когда мы выдвинули их, чтобы заглянуть внутрь, то обнаружили, что вся одежда сложена стопочка к стопочке – даже нижнее бельё. Гулид разочарованно цыкнула. Комнату практически вылизали до блеска, и произошло это, скорее всего, уже после смерти Кристины. Вот это было странно. Убитые горем родители обычно до последнего откладывают любые изменения в вещах потерянного ребёнка. Но горе бьёт каждого на свой лад, так что я не стал делать из этого поспешных выводов.

В комнате не было школьных тетрадей – видимо, все они остались в общежитии школы Святого Павла, – зато обнаружилась любопытная коллекция книг. Много молодежной литературы в американском стиле «утопи сестру», плюс разные романы Мэлори Блэкмен, «Мы всегда жили в замке» Ширли Джексон и «Страна смеха» Джонатана Кэрролла.

– Немного более готично, чем я ожидала, – заметила Гулид, и я вспомнил, что мы задержали Рейнарда в том готическом раю в Арчвее. Возможно, именно это их и объединяло.

Под кроватью ничего не оказалось, равно как и в матрасе, не оказалось и запечатанного конверта, прикреплённого скотчем под ящиком с трусиками. Единственная мягкая игрушка, подпиравшая изголовье, не имела подозрительных выпуклостей, молний или распоротых швов, а ценные магические артефакты семнадцатого века под расшатанными половицами определённо никто не прятал.

Мы расширили зону поиска, тихо вышли в коридор и так же бесшумно заглянули в ванные и гостевые спальни. Мы не крались, но решили, что если мистер Чорли не услышит наших действий, то и беспокоиться не станет – мы, копы, ребята заботливые.

К тому же у нас нет совести, поэтому, не найдя ничего примечательного на втором этаже, мы разделились, Гулид отправилась проверять третий этаж, где располагались владения мистера Чорли, а я спустился вниз – присмотреть за ним самим и, если повезёт, взглянуть на его машину.

Я нашёл его на кухне, он предложил мне чай, но я спросил, нельзя ли посмотреть гараж. Он поинтересовался, люблю ли я автомобили, и когда я ответил утвердительно, на его лице промелькнула слабая, но искренняя улыбка.