Текст книги "Эротические истории пенджабских вдов"

Автор книги: Бали Джасвал

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)

Никки зашла в паб, однако украдкой все же покосилась на Джейсона. Вид у него был скорее усталый, чем несчастный. Никки почувствовала, что понемногу, хоть и против собственной воли, смягчается.

– О чем ты хотел поговорить? – сердито буркнула она.

– Вообще-то разговор предстоит долгий… – начал Джейсон.

– Я сейчас занята. Шина велела женщинам из моего кружка явиться ровно в семь.

– Из твоего литературного кружка? Вы что, теперь собираетесь здесь?

Никки кивнула.

– А что случилось с досуговым центром? – спросил Джейсон.

– Кулвиндер узнала, чем мы там на самом деле занимаемся, и распустила кружок. Меня уволили.

– А как она узнала?

– Зашла в класс и услышала. Пришли новые незнакомые женщины – заниматься, и мы не проявили должной осмотрительности. В общем, это долгая история, и я не хочу сейчас в нее вдаваться. Вдов везет Шина, и они будут здесь с минуты на минуту.

– Мы можем встретиться после занятия? Я снова подойду.

– У меня сейчас много забот, и у тебя, очевидно, тоже.

– Я бы хотел получить шанс объясниться с тобой, – сказал Джейсон. – Только выслушай меня. Просто скажи, когда и где мы встретимся, и я там буду.

– Даю тебе последний шанс, – ответила Никки. – В половине десятого у меня.

– Я приду.

Никки иронически подняла бровь.

– Приду, – твердо повторил Джейсон.

* * *

Первые несколько женщин появились почти через сорок пять минут после объявленного начала занятий. Они нерешительно остановились на пороге, заглянули внутрь и недовольно поморщились. Шина протиснулась внутрь.

– Пришлось попотеть, – прошептала она на ухо Никки. – Как только они сообразили, что я увожу их из Саутолла, сразу засыпали меня вопросами. Куда мы едем? В какую часть Лондона? Первый раз вижу этот указатель, где мы? Наконец я повернулась и говорю: «Мы едем в паб Никки, ясно? Не хотите со мной – можете выходить и возвращаться на автобусе домой».

– И что?

– Все остались. Бедняжки насмерть перепугались. Притам начала громко молиться.

Никки подошла к двери.

– Это я, дамы, – она улыбнулась. – Как чудесно, что вы все-таки приехали.

Арвиндер, Притам, Биби и Танвир, сбившись в кучку, уставились на нее.

– Это все? – шепотом осведомилась Никки у Шины.

– За мной ехала еще одна машина с женщинами, но они могли заплутать, – ответила Шина, проверяя телефон. – А может, решили повернуть назад.

– Входите, – сказала Никки. – Погода опять нас не балует, верно? А внутри тепло и уютно, – молчание вдов поколебало уверенность Никки. Все оказалось труднее, чем она представляла. – Мы подадим прохладительные напитки и сок, – продолжала девушка. Женщины не сдвинулись с места. – И чай со специями, – добавила она. Последнее было преувеличением: в пабе имелся лишь «эрл грей», который можно было сдобрить молоком и корицей. Лицо Биби слегка просветлело. Никки заметила, что она потирает руки. – На улице холодно, – хитро заметила девушка и нарочито поежилась. – Почему бы вам не зайти и не выпить чего-нибудь согревающего?

– Нет, – возразила Притам, когда Биби сделала неуверенный шаг вперед. – Здесь не место для пенджабских женщин. Мы не здешние.

– А я тут живу, – ответила Никки. – В квартире наверху, – внезапно в ней проснулась ожесточенная гордость за этот убогий паб. – И работаю в этом заведении больше двух лет.

– Если мы войдем, люди будут пялиться на нас, – сказала Танвир. – Вот что имела в виду Притам. Совсем как тогда, когда мы только перебрались в Лондон. Они увидят наши шальвар-камизы и подумают: «Убирайтесь, откуда понаехали».

– Окружающие привыкли так говорить, – подхватила Биби. – Сейчас уже реже, но мы до сих пор по глазам это видим.

Арвиндер неловко переминалась с ноги на ногу. Взглянув на ее напряженное лицо, Никки решила, что и она согласна с остальными.

– Я понимаю, вы боитесь, – сказала Никки. – Мне очень жаль, что люди были так враждебны к вам. Но я выбрала этот паб именно потому, что здесь рады всем.

Биби продолжала потирать руки.

– А вдруг нас заставят пить пиво?

– Никто не может вас заставить.

– А вдруг нам незаметно подольют в чай спирт, а? – не унималась Биби.

– Я буду очень внимательно следить за тем, чтобы этого не случилось, – заверила ее Никки.

Внезапно Арвиндер протиснулась мимо остальных женщин и решительно вошла в паб. Не успела Никки возгордиться собственным умением убеждать, как услышала громкий голос Арвиндер, вопрошавшей на ломаном английском:

– Извините, пожалуйста, где туалет?

– Я же велела ей, чтоб не пила столько воды перед отъездом, – проворчала Притам. – Она все время жаловалась, что у нее першит в горле.

Танвир закашляла.

– Кажется, она подхватила вирус от меня. Никки, ты сказала, у вас есть чай?

– Да.

– Я бы выпила немного, – и Танвир принялась энергично растирать ладонями хрупкие плечи Биби. – Пойдем, Биби. Внутри ты согреешься.

Виновато покосившись на Притам, обе женщины скрылись в пабе.

Притам осталась одна.

– Ох-ох, – зашептала она. – Меня предали.

Было неясно, к кому обращены эти слова: к Никки или к некой незримой аудитории.

– Там есть телевизор, – сообщила Никки.

– И что?

– По нему показывают хорошие английские сериалы.

Притам обиженно вздернула подбородок.

– Я все равно не пойму.

– Зато вы очень хорошо придумываете истории об увиденном на экране, – напомнила ей Никки. – Почему бы вам не войти? Другие женщины обожают ваши рассказы.

Притам на мгновение заколебалась, прежде чем сказать «нет». Вероятно, эта заминка ничего не значила. Никки вздохнула.

– Что ж, тогда вы подождете нас здесь? Нас не будет довольно долго.

Притам поправила на голове дупатту.

– Ничего страшного, – сухо ответила она.

– Воля ваша, – сказала Никки.

В пабе вдовы устроились за ближайшим ко входу столиком. Они оказались правы насчет внимания окружающих. Немногочисленные посетители и персонал бара взирали на пенджабок со смесью удивления и любопытства.

– Почему бы нам не найти уголок потише, – предложила Никки и отвела женщин в заднюю комнату, которая в действительности представляла собой дальний закуток главного зала. Арвиндер, Биби и Танвир шли молча, крепко прижав к себе сумки.

Они уселись за длинный стол в стороне от других посетителей. Над столом находилось окно, выходящее на тротуар. В поле зрения на секунду возникли, а затем снова исчезли ноги Притам. Никки заметила, что Арвиндер наблюдает за дочерью.

– Может, все-таки попытаться затащить ее сюда? – спросила Никки.

– Нет, – ответила Арвиндер. – Пусть получше познакомится с вашим районом.

Биби огляделась.

– Неужели обязательно должно быть так темно? Почему горе так любят выпивать в этих тусклых пещерах?

– Сюда приходят не только белые, – возразила Никки. – Случалось, я подавала выпивку и индийцам.

– Однажды я пробовала виски, – сообщила Танвир. – Муж плеснул мне в свой стакан на донышко. Я тогда сильно простудилась, и он сказал, что это успокоит пазухи, но оказалось ужасно. Я обожгла себе горло.

– А мы с мужем пили вино, – сказала Шина. – Врач сказал мужу, что это здоровая альтернатива пиву и каждый вечер можно пить один-два бокала. Я начала пить вместе с ним.

– Врач вам такое советовал? – воскликнула Биби. – Я уверена, это был английский доктор.

Шина пожала плечами.

– Ну да. И я не впервые пробовала спиртное. Когда я работала в центре Лондона, мы с коллегами часто ходили выпить после работы.

В кармане у Никки зазвонил телефон. Она открыла и увидела сообщение с неизвестного номера: «Привет, Никки. Еще раз прости. Сегодня вечером все объясню. Целую. Джейсон».

Никки подняла взгляд. Женщины возбужденно обсуждали, не упечь ли врача Шины в тюрьму за то, что он рекомендует вместо лекарств вино. Никки выглянула в окно. Кто это там разговаривает с Притам? Она увидела знакомые брюки, но лица за знаком автобусной остановки было не видно. Притам ожесточенно отмахивалась от него своей дупаттой.

– Отойди от меня, идиот! – вдруг взвизгнула она. Никки тотчас вскочила и выбежала на улицу. Это был Стив, у которого дед расист.

– Намасте, – ухмыльнулся он и помахал рукой. – Я как раз пытался проводить эту даму в «Тандур экспресс».

– Иди домой, Стив. Тебе запрещен вход в паб.

– Но снаружи-то я ошиваться имею право, – возразил Стив, повернулся к Притам и низко поклонился. – Цыпленок тикка масала, – торжественно произнес он.

Притам повернулась на каблуках и прямиком направилась прямо в паб. Когда Никки догнала женщину, та бросила на ходу:

– Все лучше, чем торчать на холодной улице в компании этого психа.

Никки рассмеялась и обняла ее.

– Я так рада, что вы решили к нам присоединиться, – сказала она, показывая Притам дорогу. Увидев женщину, вдовы зааплодировали, а она покраснела и отмахнулась.

– У кого-нибудь есть история? – осведомилась Никки.

После заминки поднялась одна-единственная неуверенная рука, принадлежавшая Биби.

– Я сочинила ее по дороге сюда, – сказала она.

– Давайте, – подбодрила ее Никки и устроилась поудобнее.

– «Женщина, которая любила кататься верхом», – объявила Биби. Вдовы прыснули со смеху.

– А на рикшах по ухабистым дорогам она тоже любила ездить?

– И прислоняться к стиральной машине, когда та работает на отжим?

– Тише, – скомандовала Биби. – Я пытаюсь рассказать историю, – она откашлялась и начала снова. – «Женщина, которая любила кататься верхом».

Жила-была женщина, у которой были большие земельные угодья. Они достались ей от покойного отца вместе с наказом: не выходить замуж за корыстолюбца, потому что он попытается завладеть этой землей…

Все женщины внимательно слушали, кроме Шины, которая подошла к Никки и опустилась на соседний стул.

– Не поможешь мне с чаем? – тихо предложила Никки. Шина кивнула. Они тихонько извинились и отошли к бару. Никки приготовила поднос с чашками и поставила чайник.

– Не желаешь чего-нибудь выпить? – спросила Никки.

– Пожалуй, немного вина, – сказала Шина и оглянулась на вдов. Те были слишком поглощены рассказом Биби, чтобы заметить даже отсутствие молодых женщин, не говоря уже о вине, которое Никки налила Шине.

– У тебя усталый вид. Все в порядке?

– Просто на работе выдался тяжелый день, после того как ночью не выспалась. Мы допоздна болтали с Рахулом, – объяснила Шина. – Я сказала ему, что события развиваются слишком быстро.

– И как он это воспринял?

– В конечном счете нормально. У нас был долгий разговор. Но его первоначальная реакция меня удивила. Рахул стал оправдываться. Сказал: «Но тебе же нравится!»

– Выходит, он решил, что ты обвиняешь его в неуважении к тебе?

– Ну да. Я говорю: «То, что мне нравится, не означает, что я не могу передумать и взять паузу, ясно?» И на его лице промелькнуло такое выражение! Словно мои слова его ошеломили, но в то же время произвели впечатление.

– Ты дала ему пищу для размышлений.

– Самое смешное, я сама удивилась. Я не осознавала, что хочу сказать, пока не произнесла это вслух. Вот почему я поначалу избегала выяснять с ним отношения, – Шина отпила несколько глотков вина и снова украдкой покосилась на вдов. – Эти наши литературные занятия оказались не только забавными, но и полезными: по-моему, я научилась выражать свои мысли вслух. И выражать очень точно.

Никки вспомнила, какой неожиданный прилив уверенности она испытала, когда схлестнулась с Гарри и Виктором.

– Я тоже, – сказала она. – Хотя считала, что кому-кому, а мне в таком деле помощь не нужна, – молодые женщины с улыбкой переглянулись. В это мгновение Никки почувствовала безграничную признательность Шине за ее дружбу.

После того как Шина допила свое вино, они вернулись к вдовам и Никки раздала чашки с чаем. Взгляд Биби по ходу развития сюжета становился все мечтательнее.

Сидя верхом на этом великолепном жеребце, она управляла каждым его движением. Его мускулы размеренно двигались под ней, терлись о самые интимные ее места…

Повествование Биби было прервано появлением еще двух запыхавшихся пенджабок. Они были так рады возможности наконец сесть, что, кажется, не возражали даже против пребывания в пабе.

– Я Рупиндер, – представилась первая.

– Я Дхоти, – сказала другая. – Манджиндер тоже скоро будет. Она ищет, где припарковаться.

– Мы ехали прямо за вами, – объяснила Рупиндер. – Но по дороге Дхоти показалось, что она заметила знакомого, и нам пришлось свернуть в переулок и пригнуться, пока она пыталась выяснить, он это или не он.

– О-о-о, и кто же это был? Тайный любовник? – поддразнила женщину Танвир.

– Что за чушь! – воскликнула Дхоти. – Это двоюродный племянник Аджмал Каур.

Разумеется, у всех женщин имелись внутренние радары, настроенные на обнаружение членов общины даже за пределами Саутолла. Арвиндер заметила улыбку Никки.

– Ты его знаешь? – полюбопытствовала она.

– Нет.

– Вот и хорошо. Он курил, – заявила Дхоти.

Женщины зацокали языками.

– Ну вот, опять, – прошептала Шина по-английски, закатывая глаза.

– Курил? – переспросила Арвиндер. – Он не произвел на меня впечатления повесы. Я несколько раз встречала его в храме.

– У него и родители приличные. Помнишь его свадьбу? Ничего подобного он там не делал.

– Очень пышная свадьба, – высказалась Танвир. – И жених, и невеста первенцы. Праздновали целую неделю.

– Впрочем, я слышала, брак не задался, – сообщила Дхоти. – Соседи семьи жены работают вместе с моей дочерью. Говорят, девушка вернулась к родителям. Вот почему я удивилась, увидев его тут. Я-то думала, он тоже уехал домой, но, похоже, остался, чтобы все уладить.

– Подскажи-ка, откуда он? – осведомилась Арвиндер. – Его родители из Канады, не так ли?

– Из Калифорнии, – поправила Танвир. – Помнишь, какое вышло недоразумение? Отец девочки сказал: «Моя дочь выходит замуж за американца», – и все подумали, что он гора.

– Все так решили потому, что у него не пенджабское имя, – возразила Притам. – Джейсон.

Никки вздрогнула.

– Джейсон? – повторила она. Женщины закивали.

– А невеста такая хорошенькая, правда? И мехенди на ее светлой коже выглядело таким темным. Все ее поддразнивали: «Это значит, муж будет богатый, это значит, свекровь будет добрая», – сказала Притам.

Никки извинилась перед вдовами и, скрывшись из виду, тут же достала телефон. Ей казалось, будто у нее вырвали сердце. Джейсон женат! Все это время он был женат! Ее раздирали два противоположных желания: позвонить ему и сказать, какой он ублюдок, или заблокировать его номер – и пусть всю оставшуюся жизнь гадает, как она его раскусила. В голове ее безмолвно прокручивались недавние воспоминания. Вот она лежит с ним в постели, целует его, а в это время его жена в другом конце Лондона места себе не находит. Никогда еще Никки не чувствовала себя такой дурой.

Наконец она отправила ответ на его сообщение: «Не трудись приходить. Между нами все кончено». И без колебаний нажала «Отправить».

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Телефон Кулвиндер, оставленный ею на столе, громко жужжал. Женщина увидела незнакомый номер, и ее охватила тревога. Она взяла трубку, поднесла к уху, но ничего не сказала.

– Алло? – это был Гуртадж Сингх.

– Сат шри акал, – с облегчением выдохнула Кулвиндер.

Председатель правления торопливо ответил на приветствие и сказал:

– Насколько я понимаю, ваш литературный кружок сегодня закончился пораньше.

Женщина взглянула на часы. Было четверть десятого; впрочем, женщин сегодня и не было. Класс был заперт.

– Занятия не проводятся, – Кулвиндер удержалась и не сказала «больше не проводятся». – Сегодня, – добавила она вместо этого.

– Значит ли это, что свет не выключили с прошлого урока? – спросил Гуртадж.

– Свет?

– Сегодня вечером после ужина я проезжал мимо храма и заметил в окнах свет. Вы понимаете, что деньги на оплату счетов за электричество придется брать из бюджета?

Кулвиндер отстранила телефон от уха, так что сетования Гуртаджа звучали теперь где-то далеко. Женщина припомнила, как закрыла дверь в класс и заперла ее на ключ, а перед этим, как всегда, щелкнула выключателем. Или нет? Видимо, она была настолько взбешена, что оставила свет включенным. Ее накрыла волна сомнения; что-то было не так.

– Я вернусь и выключу свет, – заявила Кулвиндер.

– Не нужно выходить из дома на ночь глядя, – назидательно сказал Гуртадж.

Может, он позвонил, просто чтобы выместить на ней раздражение?

– А я и не говорила, что сейчас дома, – возразила женщина, оставив вопрос, где она и что делает, без ответа, и представила себе, какое изумление написано сейчас на лице Гуртаджа.

* * *

Зажав сумочку под мышкой, Кулвиндер быстрыми широкими шагами направилась к храму. Ей пришло в голову, что за ней снова могут следить, но она почувствовала, как ее охватывает прежняя воинственность. Она вспомнила, как рассказывала очень юной Майе, что сикхи – воители, и в глазах дочери загорались понимающие огоньки, пугавшие Кулвиндер. «Но девочки должны вести себя как девочки», – добавляла она. Со времени гибели Майи Кулвиндер позволяла себе осознавать ее отсутствие лишь краткими яростными вспышками. Теперь эти вспышки что-то зажгли в ней, и Кулвиндер почувствовала, что может извергнуть огонь на любого, кто встанет у нее на пути.

Все окна, кроме класса и кабинета Кулвиндер, зияли ночным мраком. От страха у женщины по коже поползли мурашки, но она продолжала идти, пока не добралась до коридора третьего этажа.

– Эй? – крикнула она, размеренным шагом направляясь к двери. Ответа не последовало. Сквозь маленькое стекло в двери виднелся свет. Заглянув в него, Кулвиндер ахнула. Комната была перевернута вверх дном. Столы и стулья валялись кверху ножками, опрокинутые, бесполезные. Повсюду были разбросаны бумаги, доска и пол исчерчены полосами красной краски из баллончика. Кулвиндер схватилась за сердце и бросилась в свой кабинет.

Здесь вандалы проделали ту же работу: перевернули всю мебель, приведя в полнейший беспорядок рабочее хозяйство Кулвиндер. Папки с документами были раскиданы по полу, одно окно выбито.

Внезапно послышались приближающиеся шаги. Кулвиндер заскочила в кабинет и начала лихорадочно искать, где бы спрятаться. Шаги становились все громче. Кулвиндер схватила степлер – самую тяжелую вещь, которую смогла найти, – и вцепилась в него обеими руками. Шаги стихли, и в дверях появилась женщина в темно-синей блузе с шитой серебряной каймой. Вид у нее был одновременно знакомый и странный.

– Что здесь произошло? – воскликнула женщина, изумленно оглядывая разгромленный кабинет. Наконец Кулвиндер узнала Манджит Каур. Последний год Кулвиндер видела ее исключительно во вдовьем наряде.

– Кто-то… – Кулвиндер беспомощно развела руками, не находя слов.

– А где остальные женщины? – спросила Манджит. – Я была в отъезде, но сегодня вернулась в Саутолл. Из дома увидела, что в классе горит свет, и пришла, чтобы сделать вдовам сюрприз.

– Они здесь больше не собираются. Я закрыла кружок.

– О! Значит, ты все знаешь?

Ошеломленная Кулвиндер продолжала разглядывать учиненный беспорядок. Аккуратный письменный стол, за который она всегда садилась с такой гордостью, был полностью выпотрошен, один ящик выдвинут до упора, точно непристойно показывал язык.

– Думаю, нам пора приниматься за уборку, – промолвила Кулвиндер.

– Вот еще! – возразила Манджит. – Я начала этот день с того, что ушла от мужа. И не собираюсь заканчивать его, убирая за другим мужчиной.

Кулвиндер удивленно подняла взгляд.

– Ушла от мужа? Я думала, он…

Манджит покачала головой.

– Он меня бросил. А потом решил вернуть. Я и вернулась, считая это своим долгом, но оказалось, ему было нужно, чтобы кто-то готовил ему и убирался, ведь его новая жена сбежала. Как только я это поняла, мигом собрала вещи и возвратилась домой. И когда на обратном пути в поезде меня начинали терзать сомнения, я просто напоминала себе, что другие вдовы и Никки будут меня подбадривать.

Кулвиндер ощутила приступ раскаяния.

– Всего этого не случилось бы, если бы кружок продолжал работать. Не надо мне было его распускать.

Манджит перешагнула через бумаги и обняла Кулвиндер.

– Не вини себя. Этих безумцев ничто не остановит, – она на минуту умолкла и огляделась. – Мне-то казалось, «Братья» более почтительны и никогда не станут учинять разгром, подобный этому, особенно в гурдваре.

Кулвиндер присела на корточки, чтобы поднять папку, и, заметив, что ее содержимое намокло, отпрянула. До нее донесся едкий запах мочи. Она отступила к двери и почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Она с ожесточением смахнула их. Манджит права. «Братья» не боялись портить машины и дома заблудших женщин, но территория храма священна. С порога Кулвиндер стало видно, что все разбросано слишком тщательно, словно для того, чтобы создать впечатление бессмысленного вандализма.

– А рассказы-то они нашли? – спросила Манджит.

Кулвиндер медленно помотала головой.

– Ты права, мне не верится, что это сделали «Братья».

– Тогда кто же?

Кулвиндер уже хотела ответить, но тут ее внимание снова привлек открытый ящик стола, второй справа. Он был совершенно пуст, в отличие от других. В нем лежали только резюме Никки и ее заявление о приеме на работу. Кулвиндер вспомнила, как освобождала этот ящик от старых пыльных папок, после того как Никки написала заявление, и радовалась, что теперь и у нее завелось собственное делопроизводство.

Женщина внимательно осмотрела пол. Резюме, заявление, личные данные Никки… К горлу начала подступать паника.

– Кажется, я знаю… – проговорила Кулвиндер.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Свирепый ветер обжигал лицо Никки, когда она мерила шагами тротуар перед «О’Райлисом», выкуривая третью сигарету. Она определенно заслуживала этого, после того как огромным усилием воли довела занятие кружка до конца, неотступно терзаясь мыслью о разоблаченном Джейсоне. Мимо прошла компания мужчин, один оглянулся и крикнул:

– Улыбнись, крошка!

В окне проезжающего автобуса Никки увидела свое отражение: лицо, искаженное яростью. Она сердито посмотрела вслед мужчине, который подтолкнул своего друга локтем и, посмеиваясь, зашагал прочь.

Поднимаясь по лестнице в свою квартиру, Никки услышала, как в кармане у нее зазвонил телефон. Она остановилась на ступеньке и ответила:

– Иди к черту, Джейсон.

– Никки, пожалуйста, давай просто поговорим.

Никки отключилась, и ей страшно захотелось швырнуть телефон в окно, чтобы что-нибудь разбить. Продолжая подниматься, она полезла за ключами. Из глазу нее покатились слезы и стали капать на руки, пока она шарила по карманам. Только добравшись до верхней ступеньки, девушка заметила стоящую на площадке Тарампал.

– Что… – начала Никки, тыльной стороной ладони вытирая слезы.

– С тобой все в порядке, Никки? – спросила Тарампал. – Что случилось?

– Это долгая история, – пробормотала Никки. – Откуда вы здесь?

Тарампал протянула руку и потрепала ее по плечу.

– Бедняжка, – промолвила она. Сочувствие ее казалось искренним и немного успокоило девушку, но недоумение так и не исчезло. Может, Тарампал прослышала про занятия в пабе и решила присоединиться? Маловероятно. Никки чуть не рассмеялась над абсурдностью ситуации: у ее порога стоит Тарампал и утешает ее из-за любовника, который оказался женат!

– Я подумала, не могли бы мы поболтать? – спросила Тарампал. И выжидающе покосилась на дверь.

– Э-э… конечно, – протянула Никки, отперла дверь в квартиру и впустила неожиданную гостью. – Обувь снимать не обязательно, – сказала она, но Тарампал, конечно, сняла, после чего замялась в дверях. – Пожалуйста, чувствуйте себя как дома, – попросила девушка, внезапно осознавая свою несостоятельность в роли хозяйки.

Она указала на маленький кухонный столик. Тарампал осторожно ступала по комнате босыми ногами, напуганная скрипом половиц.

– Садитесь, – пригласила Никки. Тарампал осталась стоять. На одном из кухонных стульев висел лифчик; Тарампал таращилась на него, пока Никки не убрала с глаз гостьи этот интимный предмет гардероба, зашвырнув его в спальню. Зажигалка и пачка сигарет тоже лежали на видном месте. Никки решила не прятать их, чтобы не привлекать еще больше внимания.

– Никки, я думаю, у тебя сложилось неверное представление обо мне, – начала Тарампал, когда они наконец сели.

– Это и привело вас сюда? – спросила девушка. Интересно, откуда Тарампал узнала ее адрес? Однако у гостьи был настолько удрученный вид, что от этого вопроса следовало воздержаться. – У меня нет никаких особенных представлений о вас, – добавила она.

– А по-моему, есть, – возразила Тарампал. – Полагаю, вдовы сказали тебе, что я дурной человек. Это абсолютная неправда.

– А правда, что вы берете у людей деньги в обмен на молитвы? – спросила Никки.

– Да, но они сами ко мне приходят. Им нужна помощь.

– Я слышала другое.

Тарампал потупилась и стала елозить ступнями по полу, точно наказанная школьница. Оскорбленная свекровь бесстыжей Майи исчезла, ее место заняло это одинокое, беспомощное существо, чья неграмотность заставила Никки принести ей домой кассеты с аудиокнигами.

– А как бы ты выживала, Никки, – спросила Тарампал, – если бы осталась вдовой без средств к существованию? Разве я не стремилась выучить английский, чтобы иметь возможность устроиться на работу? Но ты и остальные женщины меня прогнали.

Никки ни на секунду не поверила, что ее гостья преодолела весьма длинный путь, намереваясь лишь прояснить кое-какие недоразумения.

– Что вам нужно, биби Тарампал? – спросила Никки.

– Чтобы мы стали подругами. Мне бы очень этого хотелось. Тебя, должно быть, отпугнуло то, что я говорила о Майе. Ты, верно, считаешь, что я желала ей смерти. Но разве я чудовище? Я просто мечтала о мире в своем доме. Мечтала, чтобы Джагги был счастлив. Я не ожидала, что Майя покончит с собой. Но Кулвиндер в это никогда не поверит.

– Разве можно ее винить? – возразила Никки. – Ее дочь умерла под вашей крышей.

– Но умерла добровольно. Она была нездорова, Никки. Повредилась в уме.

Женщина покрутила пальцем у виска и многозначительно закивала. Никки поняла, что это не отработанный жест; Тарампал говорила ту правду, которую знала. Какую бы историю ни сочинил Джагги, женщина на нее купилась.

– Вы не считаете, что в ту ночь могло произойти что-то еще? – спросила Никки.

Тарампал покачала головой.

– Джагги никогда никому не причинил бы вреда. Он не такой человек, – ее глаза засияли, на губах заиграла легкая улыбка. – Джагги очень хороший.

«Фу», – подумала Никки. Ей невольно вспомнились рассказы вдов о свекровях, спящих между своими сыновьями и невестками. Она гадала, какой оказалась бы судьба Майи, будь у Тарампал сыновья, а не дочери. Возможно, она не была бы так привязана к Джагги. Или же Майю выдали бы замуж за кого-то из ее сыновей.

– Послушайте, я знаю, вы очень печетесь о Джагги, но вам, быть может, не известны все подробности, – заметила Никки.

Гостья покачала головой:

– Просто Кулвиндер хочет добраться до него, потому что чувствует себя виноватой.

– Вы в этом уверены? – мягко спросила Никки. – А я считаю, вас ввели в заблуждение.

– Это тебя ввели в заблуждение, Никки. Я знаю, ты вообразила, будто у тебя есть какие-то улики против Джагги, но я точно знаю, что это фикция.

– Откуда вам об этом известно?

– Сегодня вечером я разговаривала с Кулвиндер. Она явилась ко мне домой и сказала, что идет в полицию. Я пыталась отговорить ее и в конце концов убедила дать мне твой адрес. Мне очень хотелось поговорить с тобой.

– Кулвиндер дала вам мой адрес?

Какую игру затеяла Кулвиндер, посылая сюда Тарампал? И зачем ей понадобилось идти в дом этой женщины и злорадно похваляться обнаруженной уликой? Что-то не складывалось.

– У меня нет вашего заявления, если вы пришли за ним.

У Тарампал вытянулось лицо.

– А у кого оно?

– У Кулвиндер. Разве она вам его не показывала?

Тарампал отвела взгляд.

– Нет, она сказала, что оно у тебя и, если я хочу его получить, мне нужно поговорить с тобой.

Голос женщины дрожал. Она явно лгала.

Мысленно Никки видела аккуратно сложенный бланк заявления, лежавший в ее сумке, которую она, достав из нее телефон, зашвырнула под кровать, уходя на встречу со вдовами.

– У меня его нет, – твердо сказала Никки. Она заметила, как гостья в отчаянии оглядывает квартиру. Девушка встала. – По-моему, вам лучше уйти, биби Тарампал.

– Я так долго до тебя добиралась, – проговорила Тарампал. – По крайней мере, угости меня чашкой чая. Я ведь оказала тебе эту любезность, когда ты приходила ко мне.

– Извините, но у меня нет чая. Я не ждала гостей, – отрезала Никки. Она понимала, что ведет себя невежливо, но незваная гостья вызывала у нее тревогу. Тарампал громко откашлялась и кивнула. Она встала и, сопровождаемая Никки, направилась к двери, больше не стараясь избегать скрипучих половиц. Надевая туфли, женщина еще раз попыталась прочистить горло и вновь зашлась кашлем.

– Ох! – просипела она. – Ох, я так простудилась под дождем, – Тарампал с глухим стуком навалилась на дверь, продолжая кашлять. – Не могла бы ты поставить чайник и согреть мне воды, прежде чем я уйду?

В театральности женщина не уступала Притам.

– Хорошо, – сказала Никки. Она вернулась на кухню и наполнила чайник водой, украдкой поглядывая на Тарампал. Та снова закашлялась. Никки нещадно ругала себя за то, что испытывает жалость к этой притворщице. Она открыла шкафчик. Если Тарампал согласится на «эрл грей», может быть, сделать ей чашечку, прежде чем отправлять восвояси?

– Тарампал, вы будете… – Никки подняла взгляд и осеклась. Дверь была открыта, и Тарампал, высунувшись на лестницу, с кем-то тревожно перешептывалась. – Кто это? – воскликнула Никки. Дверь распахнулась, в квартиру ворвался мужчина. Он втолкнул Тарампал внутрь и ногой захлопнул за собой дверь. Крик застрял в горле у Никки. Это тот самый тип, что преследовал ее вчера ночью!

– Что, черт возьми, происходит? – выдохнула она.

– Заблокируй дверь, – велел мужчина Тарампал. Та бросилась к двери и привалилась к ней спиной. Незнакомец ткнул пальцем в Никки. – Только закричи – сразу поплатишься, – тихо прошипел он. – Поняла?

Девушка быстро кивнула. Через плечо мужчины она увидела, что глаза Тарампал широко распахнуты – от напряженного внимания, а вовсе не от изумления. Ведь эта мерзавка помогла злоумышленнику проникнуть в квартиру! Должно быть, это и есть Джагги.

– Я видела вас вчера вечером, – проговорила Никки. – Вы… вы следили за мной.

Видимо, Джагги подслушал, как она рассказывала Шине о заявлении.

Он злобно уставился на Никки.

– Ты сеешь смуту с того самого дня, как попала в Саутолл. Тебе вздумалось учить вдов писать похабные историйки? Прекрасно. Но зачем совать нос и в нашу жизнь? – Джагги оглядел квартиру. – Поясняю: все, что мне нужно, – это заявление. Отдай его, и мы оставим тебя в покое.

– Ты думаешь, можешь просто вломиться в мой дом…

– Ты сама меня впустила, – усмехнулся Джагги, указывая на дверь. – Никаких следов взлома.

– Заявление не у меня, – отрезала девушка. Она заметила, что Тарампал переминается с ноги на ногу, комично раскинув руки поперек двери, – ни дать ни взять вратарь на воротах. Это придало ей смелости. – Можешь обыскать квартиру, если хочешь.