Текст книги "Эротические истории пенджабских вдов"

Автор книги: Бали Джасвал

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 19 страниц)

– Я была в храме. Джагги находился на улице. До этого он нашел в телефоне у Майи несколько сообщений от мужчины, с которым она спала. И сообщил ей, что хочет развестись. Это повергло Майю в панику. Она не хотела разводиться. Боялась, что никогда больше не сможет смотреть в глаза землякам и родителям. В истерике Майя умоляла его остаться. А Джагги выскочил из дома со словами: «Все кончено». Тогда она бросилась в сад, облила себя бензином и чиркнула спичкой.

– Боже мой, – прошептала Никки. Она закрыла глаза, но чудовищная сцена встала перед ее внутренним взором. Тарампал продолжала говорить, но голос ее звучал где-то далеко.

– Вот как плохо иметь богатое воображение, Никки. Девушки начинают желать слишком многого.

Эта ущербная, косная логика выводила девушку из себя. Никки не имела никакого понятия о внешности Майи, но представляла себе Кулвиндер, только молодую и стройную, одетую в джинсы, с волосами, собранными в нетугой хвост. Современную девушку. В ее памяти снова прозвучали бессердечные слова тех сплетниц из лангара. «Девушка, лишившаяся чести». Если земляки были готовы заклеймить ее позором, она, наверное, не видела смысла жить дальше.

– Бедные Кулвиндер и Сараб, – проговорила Никки.

– Бедный Джагги, – воскликнула Тарампал. – Видела бы ты его на похоронах: он рвал на себе волосы, валился на землю, умолял жену не покидать его, несмотря на всё, что она натворила. Он страдал куда сильнее.

Но ведь горе – не соревнование.

– Я думаю, всем пришлось нелегко, в том числе и вам, – заметила Никки.

– Джагги было тяжелее всех, – упорствовала Тарампал. – Только представь, что говорили о нем Кулвиндер и Сараб: якобы это муж довел Майю до гибели, якобы он никогда не заботился о ней. Почему должна была страдать его репутация?

Никки ощущала все нараставшую дурноту. Когда разговор принял такой оборот? Меньше часа назад она бежала по Бродвею, думая, что сможет убедить Тарампал вернуться на занятия, но та оказалась гораздо более несговорчивой, чем ожидала девушка.

– У вас прекрасный дом, – быстро проговорила она, прежде чем Тарампал успела углубиться в мрачную тему чести и позора.

– Спасибо.

– Мама подумывает о кое-каких переделках у себя. У вас остались контакты бригады? Мама была бы рада поручить ремонт пенджабцам, которые поймут ее желание придать жилищу роскошный вид к грядущей свадьбе Минди.

Тарампал кивнула и вышла из кухни. Никки испытала облегчение, ненадолго оставшись одна. Она глубоко вздохнула и допила чай, проглотив даже семена и чаинки, случайно просочившиеся через ситечко. В доме было тихо, если не считать барабанной дроби дождя за окном. Девушка сняла с холодильника магнит «Британских воительниц» и покатала его на ладони. Подумать только, она сотнями раздавала такие на митинге в Гайд-парке, и где-то в этой бурлящей летней толпе могла находиться Майя!

Тарампал вернулась с рекламным буклетом подрядчика. Сверху была прикреплена визитка с именем бригадира, напечатанным золотыми буквами: «Рик Петтон. Ремонт домов под ключ».

– Англичанин? – удивилась Никки.

– Я просила Джагги помочь с общением, – пояснила Тарампал. – Он вернулся в Бирмингем, но довольно часто навещает нас.

– Как примерный сын, – сказала Никки.

Тарампал вздрогнула.

– Он мне не сын.

– Разумеется.

Какое тяжкое существование, должно быть, влачила Тарампал, не сумевшая родить сына духовному вождю общины. Девушка пожалела о своей необдуманной фразе. На лице Тарампал застыло беспокойное выражение. Никки взяла сумку и поднялась.

Проходя мимо гостиной, она чувствовала на себе пристальные взгляды дочерей Тарампал, которые смотрели на нее с фотографий на стене. В их глазах сверкала молодость. Толстый слой косметики и гирлянды свадебных украшений мешали, понять, какие эмоции испытывают девушки. «Волнение? – гадала про себя Никки. – Или страх?»

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Никки протянула ногу и зажала край занавески пальцами, чтобы задернуть ее. Джейсон, лежавший рядом, зашевелился.

– Оставь его открытым, – пробормотал он.

– Да ты эксгибиционист, – поддразнила его Никки. – Я просто не хочу, чтобы солнце светило в комнату.

Было позднее утро. Всю ночь любовники читали друг другу рассказы, делая перерывы, чтобы реализовать на практике лучшие сцены.

Джейсон легонько шлепнул Никки по попе.

– Бесстыдница, – проговорил он, перегнулся через нее, задернул занавески и, опустив голову на подушку, запечатлел на ухе Никки восхитительный влажный поцелуй. Девушка снова спряталась у него на груди и натянула одеяло на их головы.

Джейсон отодвинулся и перекатился на бок. Послышался какой-то шорох. Он снова прижался к ней, держа в руке чуть смятый лист бумаги.

– «Давным-давно на окраине дворцового города жил талантливый, но скромный портной…» – начал Джейсон.

– Про портного мы уже читали.

– Я пишу продолжение, – заявил Джейсон. Он сунул руки под одеяло и пробежал пальцами по ее спине. Никки пронзил трепет. Джейсон прикоснулся губами к ее шее легкими, скользящими поцелуями. Потом стал водить руками по внутренней стороне бедер, медленно поднимаясь вверх, а затем отступая. Никки снова начала тонуть в своей мягкой постели.

Обуглившаяся плоть.

Этот образ вспыхнул в ее голове так внезапно, что Никки села. Джейсон, вздрогнув, отпрянул.

– Что случилось? – спросил он. Лицо у него было настолько встревоженное, что девушка почувствовала себя глупо.

– Ничего, – ответила она. – Видимо, ночью мне приснился плохой сон, а теперь снова вспомнился.

Обрывки этого сна задержались в ее сознании. Она уловила слабый запах гари и представила широко раскрытый рот, из которого рвется страдальческий вопль. Никки помотала головой. С тех пор как она побывала у Тарампал, Майя снилась ей трижды.

Джейсон легонько поцеловал девушку в ключицу и снова откинулся назад, продолжая обнимать ее за талию.

– Не хочешь мне рассказать?

Никки опять помотала головой. Прошла неделя после ее визита к Тарампал, и она всеми силами старалась забыть о нем. Это удалось лишь частично: обрывки разговоров больше не всплывали в сознании, но некоторые образы продолжали спонтанно возникать перед глазами.

– Это был кошмар или плохой сон? – спросил Джейсон.

– Какая разница?

– Кошмар – это страшное сновидение. А плохой сон – просто не очень… хороший, – Никки повернулась и увидела, что на губах Джейсона играет улыбка. – Как история женщины, которая тратит столько усилий на поддержание порядка в доме, что не может выкроить время, чтобы развлечься с собственным мужем.

Никки узнала начало одного из вдовьих рассказов. Джейсон продолжал:

– Она решает нанять служанку без ведома мужа. Служанка является после того, как муж уходит на работу, и исчезает раньше, чем он возвращается домой. Теперь женщина в течение дня вольна заниматься чем угодно, поскольку ей больше ничего не надо делать: ни отвозить детей в школу, ни ходить за покупками. Она целыми днями торчит в спа-салоне или осматривает лондонские достопримечательности, которые не имела возможности увидеть раньше.

– План отлично работает, – подхватила Никки, – до тех пор, пока однажды муж не возвращается домой за забытыми документами. И видит, как служанка стирает пыль с мебели. «Кто вы?» – спрашивает он.

– Девушка оборачивается и видит приближающегося к ней высокого мужчину. «Пожалуйста, не сердитесь», – говорит служанка. И объясняет мужу намерения жены. «Она просто хотела выкроить немного времени для себя. А я ей помогаю».

– Этот человек не знает, как реагировать. Он пристально смотрит на служанку, гадая, долго ли это продолжается. Служанка не может не заметить, что мужчина очень хорош собой. «Я могу делать все, что умеет ваша жена, – тихо говорит она, подходя к нему. – Я погладила все эти рубашки, – она дотрагивается до его воротника. – Я купила вам новый набор лезвий», – она гладит его по щеке, и щетина слегка колется под ее пальцами. Что еще она умеет?

– Не дожидаясь его ответа, служанка расстегивает молнию на его штанах и достает его молоток, – сказал Джейсон.

Никки расхохоталась.

– Вы это так называете?

– Отличный же инструмент.

– Сам ты инструмент, – воскликнула Никки, толкая Джейсона.

– Это первое слово, пришедшее мне на ум. Хорошо, она достает его инструмент?

– А сейчас отдает больницей – хирургическими инструментами.

– Тогда нужно нечто мелодичное, сладкозвучное, – предложил Джейсон.

– Попробуй овощ.

– Она вынимает его пастернак.

– Подбери более подходящую форму.

– Что-то ты слишком требовательна к терминологии.

– Я хочу как можно точнее донести смысл.

– Ладно, пусть будет цуккини.

– У нас их называют кабачками.

– О, мне нравится. Звучит очень мужественно.

– Кабачок у него шелковистый на ощупь, – продолжила Никки.

Джейсон нахмурился.

– В последний раз, когда я готовил кабачки, они были шершавые и неровные, до того как я их почистил.

– Но тебе наверняка попадались и гладкие.

– Не-а.

– Где ты их покупаешь?

– Я уже совершенно не врубаюсь.

– А сейчас? – спросила Никки, перекинула ногу через Джейсона и оседлала его.

– Теперь я напрочь забыл все, что когда-либо знал, – сказал Джейсон, пялясь на обнаженную грудь Никки.

– Они занимаются сексом во всех комнатах подряд. После этого мужчину мучает совесть, и он во всем сознается жене. К его удивлению, женщина явно довольна. «Я так и думала», – говорит она. Оказывается, жена специально спрятала документы мужа, чтобы ему пришлось вернуться за ними домой. И подстроила, чтобы он встретился со служанкой. А теперь желает наблюдать за ними, пока они занимаются сексом. И получать от этого удовольствие.

– Где бы и мне найти такую девушку? – пошутил Джейсон.

– Закрой глаза, – приказала Никки. Потом наклонилась к нему и поцеловала, вдыхая запах его прокуренных волос. – Она наблюдает за нами, – прошептала девушка на ухо любовнику. – Доставим ей удовольствие?

Джейсон снова открыл глаза.

– Да.

Тишину в квартире внезапно прорезал телефонный звонок, заставив обоих вздрогнуть. Джейсон перегнулся через Никки, потянувшись к телефону, который лежал под кроватью, в кармане его джинсов, и улыбка моментально сбежала с его лица.

– Извини, – пробормотал он, глянув на экран. – Я должен ответить.

Он сунул ноги в штанины и натянул джинсы.

«Возможно, это с работы», – подумала Никки, но сегодня было воскресенье, и любовник ее был чересчур мрачен для человека, которого донимает требовательный босс. Такое случалось уже дважды. Внезапный телефонный звонок – и Джейсон тут же исчезал, буквально поднимая за собой клубы пыли. «Кто это был?» – осведомилась Никки в прошлый раз. Она не хотела показаться любопытной Варварой, но звонок прервал очередное свидание в ресторане: Джейсон настоял на том, чтобы держать телефон на столе. Его не было минут двадцать. «Нужно было уладить кое-какие рабочие дела», – пояснил тогда он.

Никки напрягла слух, но Джейсон говорил тихим, приглушенным голосом. Он закрылся в ванной. Девушка на цыпочках вышла в коридор, чтобы подслушать, но тут предательски скрипнула половица. Она поспешила на кухню и занялась приготовлением завтрака.

– У меня кончился кофе, – сообщила Никки, когда Джейсон появился из своего убежища. Вид у него был измученный. Девушка притворилась, что ничего не заметила. Парень сел за стол и обхватил голову руками. Никки придвинулась к нему поближе и взяла его за плечо. – Кто это был?

– По работе, – отрезал Джейсон. Никки наблюдала, как он торопливо одевается, лицо его было мрачным и задумчивым.

– Я собиралась сделать нам омлет, – проговорила Никки, открывая холодильник. – Тебе из двух яиц или одного достаточно?

– Прекрасно, – ответил Джейсон.

– Значит, из двух.

Джейсон поднял глаза.

– Ой, извини, – он улыбнулся. – Одного яйца вполне хватит. Спасибо.

Никки кивнула и отвернулась к плите.

– Знаешь, я решила, что мы должны сходить на тот французский фильм. Я все еще хочу его посмотреть.

– Отличная мысль, – согласился Джейсон. – Он до сих пор идет?

– В том кинотеатре одни и те же фильмы крутят годами, – объяснила Никки. – Кажется, в прошлые выходные показ только начался. Пару лет назад там же шел документальный фильм о калькуттских трущобах. Мои родители за полгода посмотрели его трижды.

– Значит, слава богу, что есть люди, которые любят пересматривать фильмы. Они поддерживают этот кинотеатр.

– У моих родителей были очень разные вкусы. Папа обожал исторические программы и политические ток-шоу, а мама смотрела исключительно индийские сериалы или голливудские ромкомы. Они нашли в этом фильме то, что понравилось обоим.

Никки улыбнулась, вспомнив, как мама и папа возвращались домой с очередного утреннего сеанса и их лица сияли, как у людей, только что ставших любовниками.

– Похоже, в их случае этот самый брак по договоренности действительно сработал, – заметил Джейсон.

– Так и есть, – ответила Никки и сама удивилась этой мысли. Ее глаза наполнились слезами. – Ну что, добавить тебе сыр в омлет?

– Конечно, – сказал Джейсон. Его телефон снова зазвонил. Никки обернулась и увидела, что он хмуро пялится на экран. – Мне нужно ответить еще раз, Никки. Извини.

И Джейсон поспешно вышел из квартиры. Никки боролась с желанием подкрасться на цыпочках к входной двери, чтобы подслушать разговор. Она слышала, как молодой человек расхаживает по тесной лестничной клетке. Вернувшись, он снова попытался бодро улыбнуться, но потерпел фиаско.

– Что происходит? – спросила Никки.

– Просто работа. Трудно объяснить. Назревает аврал.

Никки подала омлет, и оба молча принялись за еду. Какие-то тучи сгустились над квартирой. Неужели Джейсон почувствовал, что она пыталась задержать его на завтрак только для того, чтобы спросить – небрежно, разумеется, – насколько далеко зашли их отношения? Возможно, еще слишком рано для таких вопросов, но с того, первого свидания они виделись почти каждую ночь. Пылкое начало бывает захватывающим, однако страсть быстро гаснет, а Никки захотелось большего, чем просто интрижка.

Джейсон закончил есть и тут же ушел, еще раз извинившись и пообещав перезвонить позже. «У него очень ответственная работа. Он вынужден уехать по важному делу», – сказала себе Никки, проверяя правдоподобность каждого слова. Увы, звучало неубедительно.

* * *

В тот вечер Никки спустилась в «О’Райлис» и обнаружила там девицу, которой никогда раньше не видела: каштановые волосы, стянутые в хвост, и толстый слой косметики на лице. Девица небрежно улыбнулась Никки и снова принялась накручивать на палец прядь волос из хвоста.

– Привет, – сказала Никки.

– Я Джо, – сообщила девушка без дальнейших разъяснений. Из подсобки вышел Сэм.

– О, прекрасно… Никки, ты уже познакомилась с Джо, Джо, это Никки. Я учу Джо работать в баре, так что вечером ты мне понадобишься на кухне.

– Ладно, – ответила Никки.

Предупреди ее Сэм заранее, она бы приготовилась провести вечер с теми двумя шутами с кухни, но сегодня, похоже, не ее день. Направляясь на кухню, девушка мельком оглядела Джо. Она красотка, а значит, русские опять будут хихикать и перешептываться, комментируя новую протеже Сэма. Джо, казалось, была равнодушна ко всему, что говорил Сэм, наклонявшийся к ней все ближе. «Вперед, Сэм», – подумала Никки. Жаль, Олив сейчас не здесь, но подруга объявила бойкот слякотному ненастью и благодаря удачной онлайн-сделке умотала на выходные в Лиссабон. Никки достала телефон и быстро набрала эсэмэску: «В Лондоне сейчас погано. Возвращайся!» Вместо ответа пришла фотография девственно пустынного солнечного побережья. Никки откликнулась: «Хватит тыкать этим мне в лицо».

«А вот это я не прочь тыкнуть в лицо СЕБЕ, ха-ха-ха». Мгновение спустя на телефоне Никки появилась фотка: загорелый мужчина без рубашки и с такими рельефными мышцами на животе, что они казались нарисованными, обнимал одетую в купальник Олив за талию, а она прижималась щекой к его груди и подмигивала, зажмурив один глаз. «Привези мне такого же», – написала Никки в ответ.

Когда она вошла в кухню, там кипела работа и звенела иностранная речь. Русские парни переговаривались друг с другом, а Саня носилась между ними. Заметив Никки, они сразу заговорили тише и обменялись сальными ухмылками. По слегка напряженному выражению Саниного лица Никки поняла, что та услышала и поняла их шутку. За стенами кухни паб сотрясали аплодисменты и взрывы смеха. Там шла очередная викторина, и ведущий разогревал зал небольшими порциями стендапа.

Внезапно рядом с Никки нарисовался Гарри.

– Ты что, не слышала? Я сказал: отнеси это на пятый столик.

– Извини, – пробормотала Никки.

– Надо слушать. Тут кухня, а не кабинет Сэма.

И он непристойно вильнул бедрами.

– Знаешь, Гарри, по-моему, с твоей стороны непозволительно намекать…

Но не успела Никки закончить фразу, как Гарри отошел. Девушка взяла заказ. Щеки ее пылали от негодования. Она прошла мимо Джо, копавшейся в телефоне.

– Кажется, тебя ждут клиенты, – заметила Никки. Джо в ответ нахмурилась.

Вернувшись, Никки увидела в дверях Саню.

– Не обращай на них внимания, – сказала та. – Два недоумка. Они хотят работать в баре, поскольку думают, что это поможет им охмурять девчонок.

– По-моему, они сильно ошибаются.

– Лично я предпочитаю работать на кухне. Но я, пожалуй, получше новенькой буду.

– Любой будет получше. Не знаю, о чем только Сэм думает.

Заметив, как Джо маячит своим декольте, наклоняясь к клиенту, она подумала: «А может, знаю».

Возвратившись на кухню, Никки сосредоточилась на заказах, мечтая, чтобы этот вечер поскорее закончился. Ей хотелось вернуться к себе в квартиру и просто свернуться калачиком на кровати. Кухня содрогалась от шума – каждый раз, когда дверь распахивалась, сюда доносились оглушительные вопросы ведущего:

– Это земноводное млекопитающее родом из Австралии откладывает яйца.

– Какая актриса играла Марту в «Звуках музыки»?

– С чем Иисус послал своих учеников? А – с елками и палками, б – с хлебом и солью, в – с сумами, г – с посохами.

«Что такое сума?» – задумалась Никки, открывая дверцу посудомоечной машины. В лицо ей ударила волна обжигающего пара. Она взвизгнула и захлопнула дверцу. Саня бросилась к ней.

– Эй, открой глаза и дай мне взглянуть!

Никки несколько раз моргнула, пытаясь рассмотреть в застлавшем зрение тумане лицо Сани.

– Ты с ней поосторожнее, – сказала Саня, злобно покосившись на посудомойку. – Она начинает пищать еще до того, как посуда высохнет. Надо было тебя предупредить.

Тут Саню окликнул Гарри. Она скороговоркой огрызнулась на него по-русски.

– Спасибо, – сказала Никки, наконец открывая глаза. – И за то, что заступилась за меня, тоже спасибо.

– Ты ведь не знаешь, что я сказала.

– Думаю, что-нибудь вроде «пошел на хрен».

– Точно, – подтвердила Саня.

Благодаря Саниной доброте оставшееся до конца работы время продвигалось немного быстрее. Участники сегодняшней викторины были на редкость добродушны даже после того, как Стив, у которого дед расист, ответил на вопрос о Северной Корее фразой из «Цельнометаллической оболочки» Кубрика: «Моя любить тебя долго!»

Но к тому времени когда смена Никки закончилась, ее гнев на Сэма еще не утих. Она подошла к его кабинету и постучалась.

– Войдите.

Никки вошла и объявила:

– У нас проблемы с посудомойкой.

– Да знаю я, – ответил Сэм, не отрываясь от бумаг на столе. – Скоро починю.

– Скоро – это слишком долго, – произнесла Никки дрогнувшим голосом.

Сэм поднял голову.

– Починю, когда у меня будут деньги, Никки. Если ты еще не заметила, сейчас я сижу без гроша.

– Посудомойка представляет опасность. Кроме того, если у тебя ни гроша, зачем ты нанимаешь новых сотрудников? На кой тебе сдалась эта Джо, Сэм?

Было приятно увидеть на лице Сэма смущение.

– Я что, обязан консультироваться с тобой, прежде чем нанять человека?

– Думаю, я подошла бы к этому вопросу более профессионально, чем ты.

– Разве? – криво усмехнулся Сэм.

– Знаешь, что те идиоты с кухни про меня болтают? Якобы ты нанял меня потому, что я тебе отдалась. Разве, Сэм? Лично я такого не припомню. Мне-то казалось, что я получила эту работу благодаря своему трудолюбию, но…

– Никки, на этом месте мне придется тебя прервать, – голос Сэма был раздражающе спокоен, но на лбу у него обозначились отчетливые тревожные морщинки. – Я не нанимал Джо. Она моя племянница, дочь сестры. Помнишь, я отправился на выходные в Лидс? Я тогда ездил за Джо. Взялся обучать ее в качестве одолжения. Ей недавно исполнилось восемнадцать, и она понятия не имеет, чем хочет заниматься. Они с моей сестрой не очень ладили, и я решил их выручить.

Это было похоже на Сэма.

– Однако это не оправдывает… – начала Никки.

Сэм отмахнулся от слов Никки.

– Мне давно надо было объясниться с тобой насчет того приглашения на свидание. Но я был слишком смущен. Откуда мне было знать, что эти парни тебя донимают. Я с ними поговорю.

– Не надо.

– Разве не будет лучше, если я велю им придержать языки?

– Предпочитаю, чтобы они услышали это от меня. Как только ты встанешь на мою защиту, они удостоверятся, что были правы.

– Тогда ладно, – сдался Сэм. – Главное, чтобы ты знала: я взял тебя, потому что на тебя можно положиться. Ты хороший работник. Я сразу это в тебе разглядел.

– А мой научный руководитель на юридическом говорил совсем другое. Он без конца твердил, что я принципиально не желаю себя утруждать.

– Ты понимала, на что не хочешь тратить свое время. Это само по себе ценное качество. Если честно, я жалею, что не прислушался к себе получше, прежде чем открывать этот паб. Сейчас мое заведение потихоньку разваливается, и я хотел бы любить его намного сильнее, поскольку мне придется выложить кругленькую сумму, чтобы придать ему пристойный вид.

Никки никак не могла избавиться от стыда за свою вспышку. Она полезла в сумку и достала оттуда визитку подрядчика Тарампал.

– Сэм, если тебе интересно, есть одна бригада – вполне бюджетная, я полагаю, потому что они делали ремонт у одной моей знакомой в Саутолле.

Сэм взял карточку и присвистнул.

– Шутишь? Бюджетная бригада? Знаю я эту фирму. Звонил им как-то узнать расценки, когда хотел заново отделать туалеты. Дерут не по-божески.

– В самом деле? – спросила Никки, забирая визитку и внимательно изучая ее. Как же одинокая Тарампал, не имеющая доходов, потянула ремонт? – Слушай, Сэм, эти финансовые трудности не повлияют на мою работу?

Сэм помотал головой.

– Мое мнение – ты можешь работать здесь вечно.

Никки с облегчением улыбнулась.

Сэм добавил:

– Но это не значит: обязана. Ты должна попробовать что-нибудь другое, Никки. С твоими-то мозгами и умением ладить с людьми!

– Что-нибудь другое? Я до сих пор не поняла, что именно.

– Рано или поздно разберешься, – Сэм вздохнул и обвел кабинет блуждающим взглядом. – Если б мне сейчас было чуть за двадцать, я бы все сделал по-другому. Паб я унаследовал от отца, потому что это было готовое занятие для меня; не будь его – открыл бы прокат велосипедов на каком-нибудь пляжном курорте. А теперь я прикован к этому месту. Поначалу меня просто перло – и от того, что я пошел по стопам отца, и вообще, – но как только новизна прошла, «О’Райлис» стал для меня просто местом работы. Думаю, с велосипедами все было бы иначе, но пока паб существует, я должен быть здесь, – он пожал плечами. – Обязательства, понимаешь?

* * *

Танцы под дождем

Он любил подолгу принимать душ, чтобы смыть с себя напряжение тяжелой смены. Жена жаловалась, что никогда его не видит; с утра он торопился на работу, а вечера тратил на то, чтобы смыть с себя грязь и пот из-за работы в шахте. Им приходили баснословные счета за воду, и к тому времени, когда мужчина заканчивал водные процедуры, горячая вода тоже заканчивалась.

– Ничего не поделаешь, – настаивал он. – Это единственный способ расслабиться.

Жена обижалась.

– Есть и другие способы расслабиться, которыми мы можем наслаждаться вдвоем, – напомнила она как-то раз и вышла, а мужчина растерянно посмотрел ей вслед. Потом пожал плечами, отправился в ванную и стал раздеваться. Он чувствовал ноющую боль в мышцах и напряжение в плечах.

Мгновение спустя дверь ванной распахнулась. На пороге стояла жена в одном полотенце. Мужчина начал понимать, что она имела в виду, но ему по-прежнему хотелось побыть одному. Он отмахнулся от жены, упрекая ее, что она мешает ему. Жена не обратила на его протесты никакого внимания. Она отпустила руки, и полотенце соскользнуло вниз. Когда оно упала на пол, мужчина невольно взглянул на тело жены и попытался вспомнить, когда в последний раз видел ее совершенно обнаженной. Он отвернулся, чтобы включить душ, и почувствовал, как она обняла его сзади, прижавшись твердыми сосками к его голой спине. Струи воды хлестали им в лица, словно супруги танцевали под дождем, хотя вообще-то двигались они очень медленно. Ее нежные руки плавно пробегали по его коже, стирая песок и грязь, налипшие на него в недрах земли, где не было даже такой роскоши, как глоток чистой воды после мучительно жаркого дня. Мужчина ощутил трепет, когда жена наклонилась и стала нежно поглаживать его огромную дубинку. Она целовала его лицо, губы, шею. Чем быстрее и прерывистее он дышал, тем энергичнее становились ее ласки. Он вложил свой мужской орган в ее ладонь. Другой рукой она обняла его и легонько царапала ногтями его спину. В сверкающих брызгах воды кончики ее пальцев нашептывали его телу слова любви. Внезапно мужчина с гортанным стоном содрогнулся под ее рукой.

– Мы никогда такого не делали, – выдохнул он. Женщина улыбнулась и зарылась лицом в его волосы. Они много чего еще не делали.

Теперь пришло время вернуть жене долг, и мужчина был очень внимателен. Она прижалась спиной к стене и раздвинула ноги. Муж лизнул тугой бутон внизу ее тела. Струи воды продолжали падать на них. Ноги женщины дрожали от одуряющего наслаждения, и она вцепилась мужчине в волосы, чувствуя, как по мере приближения разрядки ее нутро испускает все более мощные волны тепла. То было почти болезненное ощущение: кожу покалывало от капель воды, каждая клеточка тела внезапно стала чувствительной и осязаемой. Женщина громко вскрикнула.

– Не останавливайся, – простонала она. – Не останавливайся.

И он не остановился.

Кружок дружно зааплодировал. Притам залилась краской. Для нее это необычная история, подумала Никки и вдруг сообразила, что не хватает одной детали.

– А как зовут супругов в вашем рассказе?

– У них нет имен.

– О, надо дать им имена, – заметила Арвиндер жалостливым тоном, словно уговаривала Притам дать ребенку конфетку.

– Джон и Мэри, – сказала Притам.

Последовал взрыв смешков и протестов.

– Дай им пенджабские имена. Или по крайней мере индийские, – посоветовала Биби.

– Я просто не могу представить, чтобы индийцы вытворяли такие вещи, – заявила Притам.

– А как, по-твоему, появляются дети? – осведомилась Арвиндер.

– Но ведь эта пара не детей делает, – возразила Притам. – Они всего лишь ублажают друг друга.

– Откуда ты взяла сюжет? – спросила Танвир, с прищуром посмотрев на Притам.

– Из головы, – ответила та.

Танвир повернулась к Никки.

– Никки, как это называется, когда обнародуешь под своим именем произведение, которое изначально тебе не принадлежит? За такое могут и из университета выгнать: на этом поймали сына Сатприта Сингха. Есть такое английское слово.

– Плагиат, – сказала Никки.

– Точно. Я его запомнила, потому что никто не знал, что оно означает; сам Сатприт Сингх недоумевал. Он не думал, что за списывание нескольких абзацев из библиотечной книжки так жестоко накажут. «Мой сын использовал свои мозги», – все твердил он. Но англичане очень щепетильны насчет истины. Притам, ты плагиаторша, – заключила Танвир, произнеся последнее слово с забавным акцентом.

– С ума сошла? – огрызнулась Притам, но виду нее был слегка встревоженный. – Я не умею читать по-английски. Откуда я могла взять эту историю?

– Пятьдесят шестой канал, час ночи.

Присутствующие начали украдкой переглядываться. Никки не нужно было спрашивать, что идет по Пятьдесят шестому каналу в час ночи: понимающие улыбки вдов говорили сами за себя.

– Вчера показывали фильм про влюбленную пару. Приходит домой мужчина в ярко-оранжевом жилете (он шахтер или что-то в этом роде), лопочет по-английски, и жена ведет его в ванную. Там они занимаются именно тем, что ты описала.

– Он лопотал не по-английски, – поправила Арвиндер. – На английский было не похоже; по-моему, это был французский или испанский язык.

– Лучше всех немцы, – неожиданно вставила Биби. – У них такие дюжие мужчины.

– Твоя тайна раскрыта, Притам, – усмехнулась Танвир.

Притам смутилась.

– По индийскому каналу ночью смотреть нечего, – сказала она.

– Может, пойдем дальше? – предложила Никки.

– У меня готово продолжение истории, – сообщила Танвир.

– Той, что про Риту и Миру? – уточнила Арвиндер. Танвир кивнула.

– Да, пожалуйста, расскажи нам, что было потом, – попросила Биби.

Рита подвела Миру к кровати. Простыни со вчерашней ночи остались слегка помятыми, но Мира не стала отчитывать невестку за то, что та не застелила постель. Женщина ощутила сильную, горячую пульсацию между бедер, когда, следуя приказаниям Риты, легла на кровать и закрыла глаза. Дыхание Риты обжигало ей кожу. Они страстно поцеловались, поигрывая языками. Расстегнув на Мире блузку, Рита нежно прикусила ее соски через ткань лифчика. Мира стиснула зубы. Близость этой юной красавицы, раздразнившей ее плоть, вызывала у Миры желание кричать от экстаза, но она знала, что впереди еще больше наслаждения. Рита погладила нежный персик между ног Миры. От него исходил такой жар, что Рита поняла: женщина готова. Она сорвала с Миры одежду и запустила пальцы в ее влажное, набухшее нутро. Мира разрыдалась от восторга. Ее всхлипы перешли в низкие стоны в такт мерным движениям Риты. Девушка мягко вращала пальцами, подготавливая Миру к тому, что скоро должно было случиться. На прикроватной тумбочке лежал глиняный фаллос. Мира время от времени поглядывала на него. Девушка помотала головой.

– Не сейчас, – твердо сказала она. Рита понимала, что жестоко оттягивать удовольствие этой женщины, которая так сильно его желала, но хотела продлить ее теперешние ощущения. Сейчас она обладала огромной властью над Мирой и могла заставить ее делать все, что угодно. То, как Рита управится с этим, может определить всю ее дальнейшую жизнь в этом доме.

Рита отстранилась от Миры и достала из ящика комода бутылку кокосового масла. В первую ночь они с мужем вместе пользовались кокосовым маслом, и иногда, чтобы удивить супруга, молодая жена натиралась с ног до головы, а потом ждала его в постели, обнаженная и блестящая. Теперь она медленно разделась перед Мирой, которая жадно следила за каждым ее движением, затем взяла бутылку с маслом в руки и медленно натерла им грудь, живот и бедра. Рита прекрасно сознавала, как сексуально она выглядит: богиня с сияющей бронзовой плотью. Она вернулась в постель и потянулась за глиняным фаллосом, а потом стала катать его по телу от шеи до живота, пока тот не стал скользким от масла. Мира наслаждалась зрелищем. Повернувшись на бок, она завороженно следила за Ритой.