Текст книги "Приземленный Ад, или Вам привет от Сатаны"

Автор книги: Б Липов

Соавторы: С Ящук
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 20 страниц)

– Чеши к путанам! – приказал Яша. – Подготовь почву для нашего визита.

– Да меня туда не пустят… – Коммерсант потупил глаза с видом праведника.

– Хорош прибедняться, френдок. Уж я-то знаю, куда ты вхож, а куда – нет. Эту басню прибереги для фининспектора. Давай, полный вперед!

И Ахенэеву стало смешно до слез. Владимир Иванович понял, что эскорт в десять, двадцать рыл устроил бы коммерсанта больше, нежели один Яков – старый знакомый, внезапно обретший такую могучую руку.

* * *

Яков отступил на шаг, задумчиво помял пятерней рыло и лоб.

– Хм, хм!.. Для полной иллюзии не хватает двух-трех штришков. Изюминки…

Ахенэев потух окончательно. Состояние Владимира Ивановича можно было сравнить разве что с состоянием туземца, которого насильно впихивали в тяжелейший водолазный костюм.

По рогам размашистым криком «Адидас». Куртка типа «Летучая мышь» заселена орлами семейства «Монтана». Пятнистые бананы-варенки, с фурнитурой из молний, уголков и заклепок, бренчащие от малейшего колебания. Кроссовки на застежках-липучках фирмы «Найки».

– Хм, хм!.. Вот, кажется, то, что надо… – И Яков ловким движением захлестнул на шее новоявленного «фирмача» ремешки двух фотокамер: «Никона» и «Полароида».

– Ол райт! – Он оценивающе взглянул на Ахенэева. Можно выступать.

– Ага!.. – растягивая удавку, скрутившуюся из ремней, задыхаясь согласился фантаст и, узрев на пальце Якова переливающийся перстень, спросил. – А что это за печатка? Можешь не отвечать, если секрет.

– Да какой на фиг секрет. Должностной перстень уполномоченных на особое задание суперчертей. – Яков полюбовался на украшенную бриллиантами лапу. – Лишь из-за тебя, босс, Антихрист мне его и вручил. Сила у этой штуки, я тебе доложу, ну прямо как у того пропуска, что папаша Мюллер Штирлицу выписывал.

– А ты и Юлиана Семенова читал? – изумился фантаст.

– Почему бы и нет? Клево мужик излагает. Ты не в курсе, когда он «Экспансию» продолжит?

– Ну, это прогнозирование больше по вашей части.

– Не, босс! Что касается творчества, это не по нашей…

– А по чьей?

Яков почему-то смутился, и хрюкнув что-то невнятное, неопределенно указал на пол.

Писатель понял, что коснулся какой-то запретной темы и тактично умолк.

* * *

Самодовольный, раскормленный швейцар «Путантреста» оглядел Владимира Ивановича с головы до ног и было вякнул – «Визитку…» но тут же потерялся: увидел подсунутую Яковом под пятак с магическим для посвященных перстнем-печаткой в виде платинового черепа с бриллиантовыми глазищами.

– Виноват, не признал… – Он запоздало забил хвостом, выкинул ногами фортель, подобие реверанса и, пытаясь как-то сгладить неловкость, льстиво упредил. – Боб в голубом зале дожидается…

Швейцар опять шаркнул ножкой, подскочил к лифту, согнулся в поклоне.

– Вперед, Владимир Иванович. Держи карман шире! – Яков сладко, интригующе захихикал.

– Не понял!

– Сейчас поймешь! Короче, не буду темнить. В «Путантресте» спец. обслуживание введено в ранг необязательной для широкого круга роскоши. И если у вас, на Земле, проституция идет в ногу со временем, и труд женщин этой профессии – высокооплачиваем, то здесь – иное. Для наших грешниц создан определенный уют. Кто не желает терять квалификацию – закупают клиентуру. А остальные в постриг, в третий или в седьмой круг. Понятно, многие бабы сатанеют! Впрочем, увидишь, и про карман не забудь…

Открывшиеся двери лифта наполнили кабину оглушительной рок-музыкой и интенсивными взвизгиваниями. Яков вытолкнул Ахенэева из лифта и не успел Владимир Иванович пикнуть, как его окружили три до крайности экзальтированные особы. Первая, понахрапистее, не мешкая, выдернула из ложбинки на груди пачку долларов и в наглую попыталась впихнуть ее Ахенэеву.

– Зайчик! Пойдем со мной. – Зазывно поманила она. – Я тебе все-все гарантирую. Буквально все!

– Мочалка! Отвали со своими гринами. Кому они нужны? – Вторая энергично оттолкнула обладательницу долларов, откуда-то снизу, от заголенного бедра, извлекла пачку купюр с изображением мужчины в шляпе.

– Беби, – она томно закатила глаза. – Ты же цивильный мен. Только «Бундеса» помогут красиво балдеть. Пойдем со мной. То, что я умею – ни в одной «клубничке» не увидишь…

Однако третья претендентка оказалась предприимчивей других. Она не стала размахивать перед носом оторопевшего Владимира Ивановича конвертируемой валютой, а поймав его руку, шустро нанизала на пальцы перстни и кольца с крупными, на пять-шесть каратов, камнями.

– Дешевки. – Осадила она конкуренток. – Не видите, что ли, какой солидол? – И умоляюще, к Ахенэеву. – Пойдемте со мной, сэр! Я стажировалась в лучших отелях фирмы «Хилтон». Меня знают в Лас-Вегасе и Каннах. А Ницца и Майями – родной дом. А что умеют эти? Разве что доить фирмачей! Обслуга «Интуриста»…

Яков стоял в сторонке и прыскал в кулак.

Две посрамленных красотки спешно ретировались.

– Ну, так как, сэр? – Зеленоволосая секс-бомба, в насквозь просвечивающем наряде, плотоядно взирала на Ахенэева. И, не услышав ответа, истолковав молчание робостью клиента, дитя Ниццы и Майями находчиво зависло на Владимире Ивановиче. Сдернуло со своей шеи дорогую цепь и опутало нерешительного ухажера массивным золотым лассо.

Владимир Иванович окаменел. Его одолела икота…

* * *

– Где же ты запропастился, любезный? Сказали – ждешь… – Яков пронзил холодным взглядом спешащего на подгибающихся копытах Боба.

– Каюсь, подзадержался! – От сознания собственной оплошности коммерсанта повело: объемное пузо приклеилось к позвоночнику.

– Пробивал по своим каналам соответствующий положению гостя транспорт. Ведь наше кобчикодробящее нововведение – язык не поворачивался выговорить… Вот и подумалось – сделаю уважаемому, м-м-м, приятное, ублажу…

При упоминании об эскалаторе икота прекратилась и Ахенэев воровато, стараясь не привлекать внимания, ощупал свой многострадальный зад.

Яков удовлетворенно крякнул, отечески похлопал Боба по загривку.

– Это – другой коленкор!

Выдавшая Ахенэеву аванс секс-бомба, все еще не теряя надежды заполучить клиента, то удалялась, то приближалась к мужскому обществу, выжидающе вила круги. Зеленоволосая кокетка принимала отработанные позы, наглядно демонстрируя ту или иную часть фигуры.

– Да брысь ты отсюда! – Наконец не выдержал Яков. – Нашла черта, дура! Брысь, говорю, смотайся по-хорошему…

Секс-бомбу как ветром сдуло.

Владимир Иванович снял с себя драгоценности, протянул Бобу:

– Передайте, пожалуйста…

Но черт опередил коммерсанта, перехватил руку Ахенэева.

– Я сам передам. Может быть, когда-нибудь… Боб завистливо вздохнул.

* * *

– А вот и мадам Ляля! – Яков рассовал побрякушки по карманам, осклабился в улыбке. Тихо добавил, – Председательница местного профсоюза.

Ахенэев вылупил глаза.

– Опять поперла чертовщина. Ад и – профсоюз? Спятил я, что ли? – В голове засверлила старая мыслишка.

– Да не шалей! У девок на самом деле профсоюз. Свой. Путантрестовский. – Яков наступил Владимиру Ивановичу на ногу.

Мадам Ляля величаво проплыла по залу, церемонно протянула руку Яше, которую черт не замедлил прочувственно облобызать. На Боба – ноль внимания: видимо опальный.

– Прошу в мои апартаменты. – Матрона волооко повела глазами и предложила шествовать за ней. И, обращаясь к вьющимся рядом рядовым членам, властно изрекла:

– Девочки, развлеките коммерсанта…

– Отчаянный вопль Боба – «Не надо!» и довольный хохот девиц заглушила захлопнувшаяся дверь кабинета Ляли.

Апартаменты профсоюзного лидера поражали дизайном: удачно скомпонованная мебель различных эпох и стилей, мягкая подсветка. Но больше всего в этом полубудуаре-полусалоне не столь привлекало, как озадачивало – огромное ложе под пологом, сооружение в стиле «ампир».

– Не желаете расслабиться? – Мадам многообещающе улыбнулась Владимиру Ивановичу.

– Нет-нет, что вы! Мы – по делу. Хотелось бы поближе познакомиться с деятельностью Вашего, – Ахенэев замялся. – «Бутантреста»…

– «Путантреста». – Обаятельно блеснув ровными зубами, поправила его мадам.

– Босс, для того, чтобы поближе познакомиться с их Деятельностью, даже полного курса по сексологии – мало. Надо превратиться в полового гиганта. – Цинично съязвил Яков.

– Яшенька, фу, как грубо. – Пожурила черта матрона. – По-моему, не стоит сгущать краски. Достаточно нескольких встреч с передовичками, и все станет на свои места. Пригласить?

– Что вы, что вы!! – Владимир Иванович отчаянно замахал руками. – Нам – чистую теорию и никакой практики.

– Ну, это сейчас устроим. – Мадам Ляля хлопнула в ладоши. Дверь робко приоткрылась и вошла молоденькая девица.

– Розочка! Принесите подшивки периодических изданий.

Девица оценивающе стрельнула по гостям глазами и удалилась. А через некоторое время вернулась, неся на вытянутых руках прошнурованные стопки газет и журналов.

– Останься, Розочка! – Председательница с обезаруживающей лукавинкой взглянула на Ахенэева. – Возможно, некоторые неясности, все-таки, придется наглядно проиллюстрировать.

Мадам Ляля придвинула к инкрустированному столику резной стул, кивком предложила следовать ее примеру.

– Начнем с того, что, – она пролистнула журналы, – в любой среде общественной деятельности, реклама – лицо, один из основных движителей прогресса. Однако, до недавнего времени нас, узкоспециализированную, специфическую среду обслуживания населения, как это не парадоксально – попросту не замечали. Не желали принимать всерьез. Хотя профессия проститутки – одна из древнейших… Какая уж тут реклама… Но прогресс не стоит на месте! Верные идее, влюбленные в дело, в суть его, обольстительницы, кокетки, да и просто увлекающиеся натуры объединились, сплотились в свой, путантрестовский профсоюз. Романтика овеянного вековой славой труда!.. И вот – свершилось! – Голос мадам Ляли завибрировал на высокой ноте. – О нас вспомнили! Нашлись люди, взявшие на себя смелость проломить стену отторжения, решившиеся публично осветить, окружить заслуженным ореолом, на документально основанном материале донести до масс, кто есть кто… Нас официально признали, приравняли к категории работников, оплата которых производится по особой тарифной сетке. Это ли не отрадно! Вот, взгляните: очерк «Ночные бабочки». Казалось бы, пустячок – а приятно! У автора тонкое чувство меры, и название – поэтично и увлекательно… А оформление, коллажи…

– А здесь, в аду, – продолжила она, – наши девочки пожинают плоды своей земной деятельности. Любой из них за время – будем говорить прямо – конспиративной деятельности во имя любви – неоднократно приходилось задаривать всяческих прилипал. Я имею в виду сутенеров, альфонсов, представителей милиции и полиции нравов. Согласно полюбовному, ха-ха, договору с Самим Сатаной и Антихристом вышеперечисленные обдиралы здесь обязаны возвращать добытое нами с таким трудом, выплачивать своего рода алименты – пока тем девочкам, на содержании которых они состояли на Земле. Причем – и это говорит о справедливости властителя ада – конкретная сумма взысканных исков не ограничивается временем. Наши мучители будут платить до тех пор, пока обретаются в аду. Таким образом, чем больше девочка имела на Земле «котов», тем обеспеченнее ее существование во втором круге. Очень демократично, не правда ли.

– О, да! – деликатно согласился Ахенэев, мысленно прикинув – сколько же «прилипал» имела в земной жизни та, зеленоволосая жрица любви, которая буквально осыпала его драгоценностями. – Простите мадам, – исполненный любопытства задал вопрос фантаст. – Мне немного непонятна та ретивость, с которой ваши, с позволения сказать, девочки набрасываются на попавших в Путантрест представителей сильного пола. Вместо того, чтобы получать деньги с клиентов, они навязывают им свои и – как я заметил – немалые. И еще… Насколько я уяснил, в аду корыстолюбцев и развратников предостаточно. Однако по обитательницам Путантреста – как бы это лучше сказать – заметна явная сексуальная неудовлетворенность, что ли?!.

– Вы совершенно правы, – сокрушенно посетовала мадам Ляля. – Это – наша проблема! Все дело в том, что мужчины, обитающие в Путантресте, или близ него – либо импотенты, либо пассивные гомосексуалисты. Первые – как говорится, хотят, но не могут, а вторые – могут, но не хотят!

– Сволочи! – не сдерживаясь прошипела за спиной Владимира Ивановича Розочка.

– Доступ же нормальных, полноценных особей мужского пола, – принялась жаловаться дальше матрона, – к нам строго регламентирован. Только по спец. пропускам за подписью Самого и – не более суток. – Мадам Ляля склонилась к уху фантаста и добавила, – И по великому блату!.. Понятно, на всех не хватает, вот и приходится девочкам поневоле перекупать клиентуру.

– Не пойму, к чему все эти сложности? – удивился Ахенэев.

– Так ведь ад, милейший. Ад! – сделав трагические глаза, ответила мадам Ляля. – Должны же мы мучиться… Но вернемся к прерванной теме.

Матрона придвинула подшивку Владимиру Ивановичу.

– Стоп! – Остановил себя Ахенэев, судорожно помассажировал лысину и вчитался в текст. – Не могу вспомнить, но где-то подобное встречалось. – Он занервничал. – Погоди, погоди…

И Владимир Иванович окунулся в прошлое.

В тот день творчески-финансовая неудовлетворенность выманила Ахенэева из дома. Мучимый похмельной тягой, он прихватил в киоске «Союзпечать» первый попавшийся под руку журнал и направился в пивной бар.

Посидеть, погонять сюжетики, философски помудрствовать о смысле бренной жизни, земной суете, грядущем времени…

Владимир Иванович обставился пивом, ополовинил исходящую пеной кружку и бесцельно перелистывал страницы издания. На одном из абзацев взгляд задержался. Описывалась шикарная жизнь девиц, потерявших счет деньгам, разъезжающих на «Мерседесах»… Владимир Иванович отодвинул журнал в сторонку, вторично испил пивка и глубоко задумался…

– Заснул, что ли? – Яков приподнялся из-за стола.

– Да нет, мимолетное… – Ахенэев очнулся от воспоминаний…

– А вот – прямая реклама! – Мадам Ляля возбужденно подсовывала Ахенэеву следующую подшивку.

– Что ж, понятно. – Владимир Иванович устало провел ладонью по лбу и, отчетливо сознавая, что порет чушь, добавил. – А раньше как обходились? Без рекламы?

Матрона недоуменно-вопрошающе вскинула брови, снисходительно произнесла. – Ах, вероятно, вы об этом? Визуально?… Минуточку… Розочка, угостите, пожалуйста, гостя фирменным коктейлем.

Девица прокачала идеально слепленными бедрами, умело распорядилась шейкером и с поклоном подала Ахенэеву высокий хрустальный стакан.

И взгляд Владимира Ивановича невольно уперся в глубокое декольте, где на упругих грудях, наколотые цветной тушью, читались надписи.

– I make Love[19]19
  I make Love – я умею делать любовь (англ.)


[Закрыть]. – Price – 100 dollars[20]20
  Price – 100 dollars – цена – 100 долларов (англ.)


[Закрыть].

8

– Отцепись! Сказал не сдам, значит – не сдам! Шефу приберегу, для полной коллекции. – Поиграв, пожонглировав реквизированными у зеленоволосой драгоценностями, Яков ссыпал их обратно в карманы. – Значит не угомонили тебя девочки? Сдюжил, хряк. – Подковырнул язвительно.

Заплывшие жиром глазки Боба умоляюще захлопали щетинистыми ресницами.

– Френдок. В любой валюте, любым дефицитом…

– Ни за бабки, ни за тряпки… Впрочем – имеешь шанс отличиться: оставить меня не только без драгоценностей, но и без прикида, в одних трусиках. – Яков ощерился. – Заглянем в Катран? Пару партеек в Кинга или Деберц…

Коммерсант разве что не захрюкал: перспектива оставить Якова в чем мать родила, была по-видимому, сокровенной мечтой Боба. Воображение моментально угодливо нарисовало картину: голый черт ползает по полу, унизительно волочит хвост, вымаливает у него, у Боба, отсрочку платежа.

– Идет, френдок. Заметано. Покатили.

– Погоди. Забыли Босса. – Яков шевельнул разомлевшего после коктейля Ахенэева.

– А? Что? Куда? – Владимир Иванович испуганно замотал адидасовой головой.

– Подъем, Босс. Есть предложение. Махнем в адово «Монте-Карло».

– На чем махнем-то? – Ахенэев проснулся, с надеждой взглянул на Боба. Тот потупился. Яков хмыкнул.

– На своих двоих. Это – рядом.

* * *

Публика в заставленном рулеточными и ломберными столами игорном доме, и в прямом, и в переносном смысле, собралась разношерстная. Прямой смысл заключался в том, что Ахенэеву сразу бросилось в глаза отсутствие на некоторых из находящихся в помещении предметов туалета. Они крутились вокруг столов, в надежде отыграться и различались лишь цветом шерсти.

– Играть будете? – поинтересовался Яков у Владимира Ивановича.

– Нет. Я понаблюдаю. – Ахенэев прислонился к колонне и сосредоточил внимание на одной партии.

Яков с Бобом расселись у рулетки.

– Зарядим, что ли? – К Владимиру Ивановичу подкатил какой-то облезлый тип.

– Что зарядим?

– О, да ты, видать, новенький? Или та еще – акула! – Тип с интересом разглядывал Ахенэева. – По стольничку? Для начала?

– Какие стольнички! – Возмутился Владимир Иванович.

– Точно – акула! – Восхищенно взвизгнул завсегдатай. – Пойдем, двиганем фишки…

– Какие фишки? – Ахенэев съежился, отстраняюще выставил ладони.

– Да брось ты выпендриваться… Поперли!

– Вот зараза… Этот – не отстанет. – И Ахенэев, чтобы избавиться от назойливого соседа присел на пустующий у рулеточного стола стул, взглянул на Якова с Бобом. – Ежели что, переведу на них стрелки…

Но переводить стрелки не пришлось. К коммерсанту, сквозь толпу зевак пробился служитель казино и, дождавшись последнего оборота рулеточного колеса, завистливо поглядев на груду подгребаемых Бобом выигранных фишек, сказал.

– Вас срочно к телефону, сэр. Двадцать пятая кабина, межгалактическая связь.

Ссыпав за пазуху выигрыш, Боб бросил Якову: «Я ненадолго» и, расталкивая пузом толпу, отправился на переговоры.

– Делайте игру. – Объявил маркер, и рулетка вновь помчалась по кругу.

Яков же безобразно проигрывал, спуская переданные ему Ахенэевым драгоценности зеленоволосой. И Владимир Иванович не выдержал, с пробудившимся азартом заорал:

– Ах, негодяй! Обнаглевшая рожа! А ну, вываливай, что осталось. Давай, давай… – И решившись, бросился как с обрыва в омут, крикнув. – Мой черед! Так – и я умею…

Опрокинутый фортуной навзничь, Яков, досадуя, выгреб остатки роскоши, предварительно изрыгнув на окружающих цветистый фонтан сквернословия.

Ахенэев поманил облезлого ханурика.

– Пойдут? – Осведомился он.

Завсегдатай вылупился на переливающиеся всеми цветами спектра бриллианты, судорожно хватнул ртом воздух и – рот заклинило.

Яков нежно подсунул кулак и челюсть встала на место.

– Даже поедут! – Наконец прохрипел ханурик. – Что, на все? Ва-банк?

Владимир Иванович чисто интуитивно понял, что ему предлагают сыграть крупную игру. Разом. Яков жевал сопли.

– А-а-а, не нравится?… – Ахенэев утвердился в своем решении. – Да, ва-банк! – И придвинул под лопаточку крупье горку уцелевших драгоценностей.

– Принято! – Крупье подвел черту под невиданно широким жестом залетного фирмача.

– Ваш номер? – Поинтересовался он.

– Тринадцать! – Ахенэев вошел в раж.

– Играет заведение! – Объявил крупье и запустил рулетку.

Круглый стол, на котором разыгрывался престиж заведения облепили примолкнувшие болельщики.

Шарик лениво поплыл по накатанной дорожке и, неожиданно мягко, лег в лунку с недюжинным номером 13.

– О-о-ох! – Раздался вздох многих глоток.

– Уф-ф! – Крупье завалился на стул и простонал. – Заведение больше не играет…

* * *

– Сколько я его знаю, постоянно – ва-банк! И – постоянно – в куражах! Асс – непревзойденный! – Вещал навострившим уши любителям сенсаций облезлый ханурик.

– А ну, сдуйся отсюда, жала бутебродная! Расквакался. – Яков вспомнил о престижных обязанностях ангела-хранителя не только Ахенэева, но и его достояния.

Завсегдатай хотел отбрехнуться, но, нюхом признав в черте особу, приближенную к Антихристу, благоразумно решил исчезнуть.

Яков сгреб на поднос из-под горячительных напитков солидный выигрыш и рявкнув, – расступись! – прошествовал с Владимиром Ивановичем к хозяину казино.

Кабинет хозяина напоминал небольшой вычислительный центр. Всевозможные компьютеры и ЭВМ перемигивались индикаторами, перепискивались зуммерами. На главном дисплее то вспыхивало, то гасло слово:

– Промот! Промот! Промот.

Яков брякнул оттянувший лапы поднос на близстоящий компьютер, чем вывел из состояния прострации пребывающего в позе Роденовского «мыслителя» солидного черта.

– Привет. Пришли за расчетом… – Яков быстренько выбрал из кучи купюр и драгоценностей несколько десятков разноцветных фишек, каждая из которых имела определенную цену.

«Мыслитель» стоически стиснул зубы, ударил по клавиатуре вмонтированного в стену сейфа, и – поднос значительно огрузнел.

– Можно Вас на минуточку? Тет-а-тет, – он признал в Ахенэеве старшего.

– У нас с Боссом секретов друг от друга нет. – Вякнул Яша.

– Да, да. – Подтвердил фантаст. – Нету у нас секретов.

– Уважаемые! – Без предисловий взял быка за рога руководитель пыхнувшего игорного предприятия. – Вы оставляете у меня половину выигрыша. Казино – в прогаре, обанкротились. Для всех… А на самом деле – заводим на паях новую шарагу. Идет?

– Да за это на Земле… – Владимир Иванович вовремя осекся, замолчал. – В принципе, решайте с помощником. Я здесь ни при чем. Случайный фарт…

Яков радостно залаял.

– Можно! Только никому, ни гу-гу! – И перейдя на серьезный тон. – Конкретно. Моя доля? Если контрольный пакет, то – заметано!

Дверь с треском распахнулась и в кабинет скользяще, фиксируя глазами присутствующих, проникли два строго одетых молодца.

– Всем оставаться на местах! – Приказали они.

Роденовский «мыслитель» опять впал в состояние прострации.

Один из молодцев, резво подскочив к нему, защелкнул на запястьях наручники.

– Все, комбинатор, спекся! Против фактов – не попрешь! Плачет по тебе третий круг! – И откуда-то из-под дисплея вытащив магнитофонную кассету, радостно заржал.

Второй в это время составлял опись содержимого подноса.

– Что делать думаешь? – Прошептал в усмерть перепуганному Якову Ахенэев. – У нас… – он безвольно махнул рукой.

– П-попробуем… – Черт унял дрожь, подошел к описывающему и что-то забормотал.

– В пользу кого? – Донеслось до Владимира Ивановича.

– На Ваше усмотрение!.. Но цепочку и прочие побрякушки оставьте. Это его – фамильные. – Яков указал пальцем на Ахенэева.

В лапах представителя власти Владимир Иванович увидел золотую цепь.

– Легко отделались… Я то, идиот, влип в историю… Расскажи дома – не поверят! – Ахенэев затряс головой, мысль о том, что он сам себя не узнает мелькнула – и затерялась в круговерти адовых ассоциаций.

9

Бобу дико повезло. Не уйди он, по срочному звонку, из казино – разделил бы участь хозяина заведения.

– Эй ты, тюфяк из-под жмурика! Где обещанный транспорт? – Из здания Туза выкатил Яков. За ним поспешал Ахенэев.

– Подан. Давно подан. В лучшем виде! – Боб с готовностью засеменил к скопищу нелюдей.

У подъезда, окруженная толпой зевак, покоилась на воздушной подушке летающая тарелка. Зеваки плющили Рыла о прозрачную обшивку кабины, делились мнениями о технических достоинствах НЛО.

– Совсем как на Земле! – Умилился Ахенэев. Его квартира выходила окнами на посольский особняк и толпы любопытствующих, подобным же образом осаждали пришвартованные к бордюру крейсера и фрегаты – машины иностранных марок: «Форды», «Кадиллаки»…

Окутанный тайной, загадочный НЛО для писателя Ахенэева не был чем-то, из рамок вон выходящим. Наоборот. Перспективная тема межпланетных передвижений не раз обыгрывалась им в своих фантасмагорических произведениях. И с Яковом: Ахенэев не оставлял мысли выудить у крученого, как поросячий хвост, черта кое-какие детальки темной стороны магии и вкупе с ней…

– Извольте занять места? – Коммерсант выбросил трап, сопроводил под обзорный колпак гостей.

Владимир Иванович с Яковом опустились в мягкие удобные кресла, благостно расслабились. Боб подлил меда.

– Для уважаемых – лоб готов расшибить… Техника – на грани фантастики! Приятель с Фобоса по случаю уступил. – И, доходчиво поясняя принцип работы, уточнил. – Передвигается посредством антигравитации. Развивает скорость света – минус эпсилон. При этом легко выполняет маневр под прямым углом.

– Твой коронный номер, – не удержавшись куснул Яков. – Чуть жареным запахнет – враз линяешь за угол…

– Ну, зачем вы так! – Оскорбился коммерсант.

– Помолчи, урод комнатный, – черт презрительно поднял губы. – Управлять-то хоть этой кастрюлей умеешь?

– А как же! Техника простая. В эксплуатации неприхотливая. Поехали, что-ли?

– Гони. – Яков взглядом испросил разрешения у Ахенэева. – В третий круг.

– Куда?? – Забуксовал Боб и возвратил тумблер в исходное положение.

– В третий, третий…

– Извини, Яша, но я туда – ни ногой!

– Фаршмак сделаю! Бунт на корабле? – Зловещий шепот размазал Боба по блистеру кабины. – Никак слишком пушистый хвост?!

– Убей – не полечу! Ни за что!.. Да – хвост… – рассвирепевший Яша был страшен, но еще страшнее для коммерсанта было оказаться в лапах сбагренных в проклятый круг дружочков.

И Боб поспешил откреститься.

– Тарелку – берите, летите. Но – без меня. Ради всего гнусного…

– Ну что с тобой делать? – черт обескуражено заводил мордой, посмотрел на пульт.

Боб выкупил, – кажется, гроза миновала, и суетливо затараторил.

– Да здесь и ума не надо. Любой ребенок справится… Вот, – он указал на красную рукоятку, – взлет. А это, – ткнул когтем в синюю, – посадка. Сейчас запрограммирую траекторию, введу в компьютер – и все. Только, – Боб убедительно смодулировал голосом, – упаси грешного колыхнуть другие приборы. Враз укатите к черту на кулички, куда-нибудь в созвездие Скорпиона… Ну, чао… Езжайте… Обратно на автомате доползете…

И коммерсант, вздохнув с облегчением, поспешно выпулился из чуть не ставшей ловушкой тарелки. Черт поколдовал над приборным щитком.

– Обойдемся… Сообразим без Боба, эка невидаль… – самоуверенно констатировал он. Плавно нажал «пуск», и суперкорабль взвихрился смерчем, штопором ввинтился в шестое измерение, вдавив в кресла тела путешественников.

Полет продолжался недолго: каких-то несколько минут.

Сработали автоматы торможения – заданная программа выполнялась неукоснительно – и НЛО зарулил на цель полета.

– Тоска, – как стюард на самолете объявил Яков. – Теневой отдел судимого контингента.

Ахенэев вгляделся в проносящийся мимо мир и протер очки. Открывшаяся картина не радовала.

– Серость. Беспросветная серость: серые строения, серый фон…

– Уж не дальтонизм ли? – Окончательно пал духом Владимир Иванович. – Может, со временем отпустит?…

– Босс! Приготовиться к мягкой посадке. – Черт от вольного, до отказа выжал зеленую рукоятку, тарелка резко накренилась и Яков, оступившись, случайно задел копытом какую-то педаль. Последствия неловкости сказались незамедлительно. Днище НЛО распахнулось и Яков с Ахенэевым, кулями грохнувшись оземь, заявили о своем присутствии в третьем круге громогласно, в две орущие от боли глотки.

– Мы на че-ортовом катались ко-олесе! – Доносились слова знакомой песни.

* * *

Высота, с которой сверзились черт с Владимиром Ивановичем, к счастью, оказалась небольшой. Но даже с такой плевой, в три-пять метров высоты падение, при всем желании, приятным назвать было нельзя. А уж определение «Мягкая посадка» подтверждалось разве лишь тем, что богом данные, природные амортизаторы соприкоснувшись с твердью, действительно, как-то смягчили удар. Но разладились, и при малейшем движении поскрипывали в суставах. В довершении ко всему, на многострадальную Яшину голову шмякнулась тяжеленная, забытая второпях Бобом, сумка.

Сшибив искусственный рог, сумка истошно заорала, вытеснив из головы все другие мотивы.

– Если вы в своей квартире,

Сели на пол, три-четыре —

Выполняйте правильно движения…

Черт со злостью лягнул баул, но пение не прекратилось.

– Да выключи ты это издевательство, – заломил руки Ахенэев.

Яков дернул молнию сумки и вытащил из нее надрывающийся «Шарп». Разобраться во множестве кнопок сразу контуженный черт не мог, ткнул наугад в одну из них и этим только усугубил положение. Серебристый двухкассетный «Шарп» моментально перестроился, прервал агитацию о пользе гимнастики, запел окающим, ликующим голосом:

– А-ай, хо-ро-шо!

О-ой, хо-ро-шо!

– Хорошо, говоришь? – Взвыл черт и с размаха трахнул магнитофон о землю.

Фирменная техника не осталась в долгу, мстительно отреагировала:

 
– У кенгуру с утра
Плохое настроенье,
У кенгуру с утра
Не ладятся дела…
 

Это было уже слишком. Черта, за многолетнюю службу, оскорбляли разнообразно и изощренно. Но чтобы так… Чуть ли не несуном!

Яша с надрывным всхлипом оторвал от земли огромный булыжник и, застонав не столько от натуги, как от перенесенных стрессовых перегрузок, запустил его в «Шарп».

Булыжник, гудя, пронесся мимо Ахенэева, слегка зацепив магнитофон и вспахал двухметровую борозду.

Сменившая звуковую дорожку фирменная техника мгновенно съязвила:

 
– Опять скрипит потертое седло,
И ветер бередит былую рану.
Куда вас, сударь, к черту занесло,
Неужто вам покой не по карману?…
 

Яша, заскрежетав зубами, в бессилии опустился на землю.

Владимир Иванович судорожно тряхнул головой, подполз к знакомой модели магнитофона и, нажав нужную кнопку, ликвидировал конфликт.

– Что делать будем? Куда нас, на самом деле, нелегкая занесла?

Черт мутными глазами уперся в Босса.

– Куда, куда?… – Яков, ни с того, ни с сего завертелся волчком.

– Куда запропастился рог? Ф-фу, здесь! – Черт прихлопнул рог на положенное место. – Куда? – Вновь повторил он. – В Тоску…

Яков почухал ушибленные места, встал, огляделся.

Плотный серый туман ушел, но картина оставалась прежней. Перед путешественниками вырисовывался высоченный бетонный забор, с рядами колючей проволоки наверху.

– Не перепутал ли Боб квадрат? – Черт ожил, заковылял вдоль забора. – Да нет! Тайник на месте. – Он отколупнул неразличимую от облицовки дверцу, вытащил приличный сверток тряпья, засургученный пакет.

– Какой-то сюрпризик! – Яков разломил печати и, прочитав, понуро опустил голову. – Ну, мразь! Ну, коммерсант! Как шкурой чувствовал, не полетел – забуксовал в Тузе. Вот собака! – И, обращаясь к Ахенэеву. – На, ознакомься…

Владимир Иванович взглянул в загрифованное Сатанинской канцелярией предписание.

Агенту 00-13-13-777, Агенту 000-14-14-881.

Во исполнении решения: исх. 123456789-987654321-0/15 о приведении Тоски (Теневого отдела судимого контингента) в Радость (Радиально-диаметральное соответствие), для перепроверки агентурных данных, поступающих из третьего круга.

Приказываю:

Произвести внедрение в среду грешников. Дотации, инструкции – через запрограммированного по УПРСТ-8-Васю контакт с резидентом – ежедневно, с 8.00 до 8.15, канал – спиритический. Аварийный вариант по коду – Люмен-Кварк-196, телекинетический или сонарной разверткой. В случае крайней необходимости – задействовать ЗОМБИ.

ШЕФ

– Если радость на всех одна

На всех и Тоска одна… – Фальцетом переиначил Яков.