Текст книги "Приземленный Ад, или Вам привет от Сатаны"

Автор книги: Б Липов

Соавторы: С Ящук
сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 20 страниц)

Яков будто бы и не слышал.

– И еще одна проблемка, – он призадумался. – Где бы хорошего священника отыскать, не халтурщика. К Самому с такой мелочью обращаться как-то неудобно.

– Священника я тебе, Яков, обеспечу. Не мучься! – Антихрист поднял вверх большой палец. – Во, мужик! Такой дока в церковных делах… И не подведет. Давно его знаю. А бас, что у Шаляпина, если не почище. Да и возьмет недорого: распопкомпанейский! Лишь бы выпить да закусить… А эту Шарашкину, – по лбу Антихриста заходили тучи. – Из конторы, подойдет срок, уволю. Не по ндраву подобные, шибко вумные. К тому же самому скоро надо семьей обзаводиться. Положение обязывает.

– А что, Лука Виевич, и кандидатка есть на примете? – Полюбопытствовала Эльвирочка.

– Да уж, просватали мне сегодня одну… Ух и хороша! И статна, и лепа, и не мотовка. Одно не по сердцу, тоже сильно грамоте обучена. Но, ничего. Я эту дурь быстро вышибу. Враз позабывает ученых мужьев!

– Кто ж такая, – почти уверенный в ответе, сдержал смех Яков.

– Графиня Далдубовская, – четко, как бы пробуя на слух, ответил Бессмертный. – Да ты ее не знаешь, не того поля ягода!

Яков, перебивая хохот, закашлялся.

– Однако, милый альянсик образуется. – Покачала головой Эльвирочка. – Ох-хо-хо! Бедный Антихрист…

36

– Володенька, дорогой, отдохни. Отложи свои рукописи. На тебе лица нет. Пойдем, подарок молодоженам купим, да и в парикмахерскую надо успеть. К портному на примерку… Неужели ты не понимаешь, что одна я никуда не пойду?

– Почему? – Владимир Иванович оторвался от черновиков и непонимающе взглянул на Эльвирочку.

Девушка закончила выполнять последние упражнения комплекса ритмической гимнастики и, растянувшись в шпагате, сидела на ковре.

– Сходи, пожалуйста, милая, без меня. Боюсь мысль потерять. Закончу последнюю главу и – всецело отдаюсь в твое распоряжение.

– Нет! Хватит, родной, – девушка поднялась с ковра и, усевшись на колени Ахенэева, провела рукой по его щеке. Раздался легкий треск. – Кошмар! Не кожа а наждачная бумага.

Эльвирочка отдернула руку и, посмотрев на покрасневшую от жесткой щетины ладонь, скомандовала:

– Довольно отнекиваться. Быстро в ванную. Бриться, мыться, одеваться! Пять минут на сборы. Я не допущу, чтобы мой любимый мужчина зачах, пусть даже и в кондиционируемом помещении.

Владимир Иванович с сожалением отложил недописанные листы бумаги и, согласившись в душе с любимой, поплелся в ванную.

– Только не надолго. Часика на два. – Выговорил он себе поблажку. – Хорошо?

– Там посмотрим, – слукавила перебирающая наряды девушка. Глянув на себя в зеркало, она взбила волосы, потом наоборот, расчесала их широкими прядями и, сокрушенно вздохнув, заплела густую тяжелую волну в толстую косу.

Видя мучительные попытки казаться красивей, чем минуту назад, даже Ахенэеву стало ясно, что только парикмахерская отнимет не меньше двух часов.

– Пусть будет так, как она хочет. Выкрою вечерком время, допишу, – успокоил себя Владимир Иванович и принялся за бритье.

* * *

Минуло почти двое суток, а уехавшие за бабулькой Яков и Баламутрия, как сквозь землю провалились.

А началось с того, что жених категорически отказался проводить церемонию бракосочетания без родственницы, Баламутрия же поручила подруге связаться с Проксимой и вызвать отца.

Молодые уехали, а Сатана, тем временем, приказал готовить один из залов Адтелерадио к свадьбе.

И загудел телецентр.

Режиссеры и редакторы сбились с ног в поисках перечисленных самим Повелителем приглашенных. Список гостей изобиловал не только знаменитостями, но и нужными, в дальнейшем, молодоженам, лицами.

Труппа артистов из Богемы, в который раз, прогоняла программу праздничного концерта.

В срочном порядке пригласили двух известных кулинаров из обеих систем, чтобы блеснуть национальной кухней.

Все упиралось в виновников торжества.

Ожидали прибытие новобрачных с родственницей поутру, но ни они, ни телефоны со знакомым Яшиным голосом не давали о себе знать.

Звонил кто угодно, даже Антихрист соизволил проявить заинтересованность и обещал приехать – не было самих: Якова и Баламутрии.

* * *

В парикмахерской, куда зашли Эльвирочка и переоблачившийся из фирменных джинсовых доспехов в шикарный, купленный в «саркофаге» костюм Владимир Иванович, естественно, было непродохнуть. Предусмотрительно захвативший записную книжку Ахенэев кое-как умостился на банкетке и, отправив Эльвирочку к маникюрщице, где была поменьше очередь, приготовился было продолжить творческие изыскания, как в это время чей-то, обращенный непосредственно к нему знакомый голос истерично взвился к потолку:

– Где мой муж? Верните мне князя, супруга… – перед фантастом стояла «мать» семерых, еще не родившихся детей князя Загробштейна.

Находящиеся рядом с Ахенэевым представители сильного пола, ожидавшие, как и он, своих спутниц, с интересом заводили мордами: превратились в активных болельщиков – наблюдателей. Скучное, скрашиваемое лишь тихим гудением фенов, безмолвие было нарушено. Сам того не желая, Владимир Иванович оказался в центре внимания.

– Вот ведь принесли черти идиотку на мою голову! – Ахенэев лихорадочно искал выхода из создавшегося критического положения и – нашел.

– Девушка?! Какого князя Вы имели в виду? Вы что-то явно перепутали.

Не блещущая идеальными формами грудь лаборантки застыла в стадии вздоха. По широко раскрытым глазам и бессловесно разинутому рту можно было предположить, что бедная девица вот-вот брякнется от удушливого возмущения в обморок. Владимир Иванович даже немного растерялся.

– Надо быть помягче, раз от чертовой бабушки сорвалась, то нервишки точно не в порядке. – Поднявшись с банкетки, он легонько похлопал спасительницу по худосочной спине и тем самым возродил работу дыхательных органов.

– Успокойтесь, девушка, – тронув руку несостоявшейся «матери-героини», он пресек следующий всплеск истерики просьбой отойти к выходу.

– Что Вы делаете? Принародно нарушаете конспирацию, – принялся выговаривать энергично задышавшей девице фантаст. – Видите, – Ахенэев указал на свою шевелюру.

– Вижу, волосы, как волосы. Ну и что? При чем тут мой супруг. Что вы голову морочите! Где Яша?

– Вы ничего не понимаете? Вспомните. Была у меня прическа или нет?

– Вроде бы не было. Только возле ушей, – девица уже заинтересованно взглянула на Владимира Ивановича. – Но, какое это имеет отношение к моему супругу?

– Самое прямое! Вы за прессой следите? – Заговорщицки прошептал Ахенэев.

– Какая пресса?! Где мой муж?… Во ВКиБ обратилась, так там вышел какой-то смазливый ангелок, накрашенный, расфуфыренный, в голубом балахончике и – лишь крылышками развел. Правда, стал допытываться, откуда я его знаю и говорит: «Я бы его само с огромным удовольствием увидело».

Пристал ко мне, паспортные данные зачем-то переписал и грубо так приказал позвонить ему лично, как только Яша объявится. Такой нахал – даром что с нимбом! – Лаборантка опять вернулась к наболевшему. – Скажете, вы, наконец, где мой супруг или нет?

Владимир Иванович убедился, что окружающие уже потеряли к ним интерес и тоном, позаимствованным у знаменитого Штирлица, вполне членораздельно и внятно произнес.

– Яков ныне, милейшая, в подполье! Неужели не в курсе, что весь прежний Вкибовский аппарат арестован? Самого Антихриста судить будут, и чем это кончится, одному Сатане известно! Даже мне, имеющему, казалось бы чисто косвенное отношение ко ВКиБу и Антихристу, и то приходится скрываться, переходить на нелегальное положение. Каждый день меняю внешность. А что поделаешь? – Владимир Иванович коснулся своих роскошных волос, – После контакта с Вами придется наголо сбрить. Учтите, только из-за Вас! Подняли крик на весь салон: «Где Загробштейн? Где Загробштейн?» После такого крика наверняка нагрянут агенты тайной службы, потащат пытать. Что Вы наделали?!

Лаборантка, оглушенная преподнесенной новостью нервно закрутила по сторонам лошадиной челюстью. А Ахенэев, для пущей убедительности, взял с журнального столика номер «Преизподнеш пресс» и поднес его напуганной лаборантке.

– Вот, прочтите, – он указал место, где упоминался Э. Тьмовский. – Понятно теперь, каково сейчас Яше?! Так что, мой Вам совет – забудьте на время о Загробштейне! До тех пор, пока не кончатся гонения. А не то, – Ахенэев удрученно покачал пока еще не стриженной головой, – Я Вам не позавидую! И, учтите, агенты не дремлют. Могут нагрянуть в любую минуту!

Из дверей женского зала показалась довольно улыбающаяся Эльвирочка. Но, при виде стоящей рядом с Владимиром Ивановичем плоской очкастой дамы, улыбка моментально превратилась в хищную гримаску.

– Все, – обреченно выдохнул Ахенэев. – Опоздали! Вон идет по мою и вашу душу агент! Поразительное по жестокости и кровожадности создание. Бегите!! Я ее задержу… Прощайте!

Лаборантка моментально вышла из шокового состояния и, оставив на месте старта одну туфлю, подвывая от ужаса, исчезла за ближайшим зданием.

Увидев ретировавшуюся «соперницу» Эльвирочка вновь заулыбалась.

– Милый, кто эта девица? Что ей от тебя было нужно? И неужели я такая страхолюдина, что она рванула, как от пантеры?

Владимир Иванович обнял очаровательную девушку и поцеловал в благоухающую духами щечку.

– Ты просто восхитительна, дорогая! Не обращай внимания; это одна из жертв нашего любвеобильного «братца». Ну, так куда направимся дальше?

– На телецентр, Володенька! А по дороге заскочим за новым платьем. – «Жутко кровожадный агент» посмотрела на угол дома, за которым пропала «жертва» и посочувствовала. – Несчастная женщина!

* * *

– Как, разве новобрачные не с вами? – Удивился расфранченный режиссер-постановщик, ожидающий у входа в телецентр. И, не веря своим глазам, заглянул в обычный для ада экипаж с «шашечками». – Через десять минут выходить в эфир! Это – скандал!

Пришла очередь изумиться Эльвирочке и Ахенэеву.

– Разве Яков и Баламутрия еще не прибыли? Куда же они запропастились? Или по дороге что стряслось?

Из дверей Адтелерадио вывалился, слегка под «шафе» новый шеф князя и повторил вопрос режиссера.

– Срывается важное мероприятие, – Антихрист поймал за пуговицу Владимира Ивановича и, приблизив опухшие от безделья глаза, веско произнес. – Никакой, понимаете ли, ответственности и уважения к руководящему звену.

Ахенэев мягко отвел лапу экс-Наитемнейшего и, отстраняясь от дымившей перегаром морды, предложил Эльвирочке.

– Зайдем, милая, в здание. Не стоять же с подарками у входа.

Девушка подхватила грозящий вывалиться из-под локтя нагруженного коробками фантаста сверток и они ступили в холл.

– Был балдой, балдой и останется! И за что его бабы любят, не пойму?… Эх, Яков, Яков… – Эльвирочка нажала кнопку лифта и, спустя несколько секунд, они очутились на этаже, где находилась студия.

Звуки торжественного хорала оповестили собравшихся в зале гостей и работников центрального телевидения, что новобрачные прибыли. Репортеры наперегонки бросились к лифту – но!..

– Стоп! Стоп! Выключите музыку! Заставку, Заставку – срочно! Опять не те!..

Редактор программы расшвырял журналистов и, чуть не опрокинув телекамеру, подступил к прибывшим.

– Где Загробштейны? – Срываясь на хрипоту набросился он на Владимира Ивановича. – Без ножа режете!.. Что прикажете делать? Объявлять телезрителям, что вышла накладочка! Что передача отменяется по техническим причинам?! Ха. Ха. Ха. Желал бы я знать, что за причина у этого, с позволения сказать, жениха… Не-е-ет, наверное, я схожу с ума! Собрать в студии всех виднейших деятелей ада, пригласить самую дорогостоящую труппу, я уж не говорю о том, что предстоящая церемония разрекламирована по другим преисподням. А то, что передача будет транслироваться на Проксиму и Парасит!?… Не-ет! На подобные выверты способны лишь Загробштейны… Так что прикажете делать? – Редактор, выламывая от отчаяния руки развернулся и, вероятно, что-то решив, умчался прочь.

– Пока суть да дело, пойдем, Володя, поздороваемся с Повелителем, – предложила Эльвирочка и, не давая Ахенэеву полностью вникнуть в происходящие, на не по его вине возникшие неувязки, сгрудила подарки на первый попавшийся столик и, чуть ли не силком потянула любимого к ожидающим начала торжества привилегированным особам. Среди них Владимир Иванович увидел Тьмовского и настроение заметно улучшилось.

Эдик стоял рядом с Сатаной и, что-то объясняя, глазами показывал на Ахенэева и его спутницу.

Повелитель ада добродушно рассмеялся и, кивнув Эльвирочке и фантасту в ответ на приветствие, произнес:

– Эдуард Вельзевулович, я думаю, в моем присутствии эта удивительно красивая девушка вас не тронет. Хотя, гм – да… Прошу Вас, как рыцаря УРКи – развлеките даму. Предстоит небольшая беседа с Владимиром Ивановичем.

Тьмовский с некоторой опаской взял Эльвирочку под руку и, не встретив отпора, облегченно улыбнулся и сыпя комплименты, увел ее в сторону эстрады.

Ахенэев, робко подойдя к Владыке ада протянул отчет.

– Прошу извинить, если некоторые аспекты деятельности освещены не полно. А так же за возможные повторы… Спешил. Но, основная концепция кругов, по моему, выведена с достаточной достоверностью.

Сатана принял рукопись и передав ее приблизившемуся статс-секретарю, небрежно осведомился.

– Я вкратце ознакомлен со всеми перенесенными тобой треволнениями, а также с правдивыми авторскими бытоописаниями – копии рукописей имеются: телепатически фиксировались в мозговом центре ЭВМ Н-ного круга. Непонятна одна деталька. Если не секрет, кем приходится прибывшая с тобой девушка: знакомой, любовницей или…

– Невестой! – отдавая себе отчет в сказанном, тем не менее твердо ответил Владимир Иванович.

Сатана знакомо ослабил галстук и, окатив фантаста теплой улыбкой, безо всякой помпезности, обыденно произнес:

– Ну, что ж. Совет да любовь! Надо быть дураком, чтобы не догадаться… Начну с выполненного тобой задания. Я, можно сказать, доволен. А в отношении написания на Земле книги – одобряю. О публикации не беспокойся. Поручу кому следует – здесь задержки не будет. А теперь – о главном: Яков – плут, кое-что разболтал о восьмом круге. Ну да, бог с ним. Пойми одно: я вершу адовские дела. На выборной должности. А что касается обратного возвращения почивших на землю – это решается выше этажом и коллегиально! Могу, конечно, пропустить твою зазнобу и по старому каналу, но – сам пойми: не было ее и вдруг – явилась! Сразу милиция, спецприемник, начнут проверять прописку, метрики требовать, пятое-десятое… Канитель. Или другой вариант: добро за добро – пришлю твою любимую нелегально, только надо ее немного того!

– Чего – того? – Не понял Ахенэев.

– Чего, чего! Как маленький… Немного видоизменить, переклонировать. И – будь спокоен: душа останется прежней, а внешность оформим, как картинку. Аналогов на Земле не будет! Ну, так как?

– Нет, Повелитель! – вздрогнув от собственной дерзости ответил Владимир Иванович. – Я ее люблю, какая есть. Другой не надо.

– Ну тогда не отчаивайся, жди. Я своему слову верен. Попробую через восьмой круг. Авось, подберут какого-нибудь академика, осенят и – из анабиоза твою ненаглядную вызволят.

* * *

– Владыка! – Презрев правила этикета, к Сатане подскочил паникующий редактор. – Сроки истекли! Что делать? Ожидаются огромные неприятности – крупные неустойки…

Повелитель недовольно покривился и лишь присутствие писателя спасло нарушителя спокойной беседы от немедленной кары.

– Тебя на кой ляд поставили?! – Напрямик спросил он. – Что вы обычно в подобных случаях делаете?

Редактора словно ветром шатнуло.

– Мультики показываем, – одними губами ответил тот.

– Вот и крути свои мультики до посинения. Загробштейны вот-вот явятся. Не того Загробштейна знали, который опрохвостится… Иди и выполняй, что сказано!

Но редактор не уходил, а сцепив пальцы, чтобы унять дрожь, заикаясь проблеял:

– Повелитель! Разреши грешному испросить совета? Есть выход!

– Ну, что еще? Да прекрати подпрыгивать, как тетерев на току! Говори.

Воодушевленный снисходительным жестом Сатаны редактор начал муторный рассказ.

– Мультики, – это, если передача по нашей преисподней. И не связанная с транслированием непосредственных участников. Тогда – да: или мультики или, чего скрывать, дело прошлое – замена отсутствующих их дублерами. Случалось, признаюсь, даже под Антихриста гримировались. Он то не шибко пунктуальный был. Позвонит, и – в приказном порядке: «Сотвори Спидон речь. Прием у меня нынче». А в трубку визги, музыка… Ну как не подчиниться. Так что, приходилось вместо него перед многомиллиардной аудиторией выступать. И никаких претензий от зрителей. Гримеры у нас перворазрядные: из слона муху при желании соорудят. И – наоборот. Вот и сейчас, осмелюсь предложить невинный подлог. Единственная заминка в кандидатурах. – Он перешел на шепот. – Дело, как я понимаю, государственной важности, а следовательно и дублеров придется подбирать проверенных.

Он осмотрелся по сторонам и остановил взгляд на Ахенэеве.

– Может быть Вы согласитесь? А с девушкой поговорим, она – актриса, поймет.

Сатана поднял лапу, заставив замолчать редактора и взглянул на часы.

– А ну-ка, позови ко мне Тьмовского и Эльвирочку.

Телевизионщик молниеносно исчез.

– Так как, писатель? Выручай своего приятеля. Идейка-то дельная!

Владимир Иванович не отличался талантом перевоплощения, если не считать участия в студенческих спектаклях. Но выручить Якова, да и поддержать авторитет ада – шутка ли сказать…

Ахенэев, потупив взор, растирал невидимую пылинку по паркету и молчал. Да и отказать Сатане? Этого он не мог себе позволить.

– Как Эльвирочка, – собравшись с духом, наконец произнес фантаст.

Эдик и весело улыбающаяся, не робеющая перед Владыкой ада девушка появились в сопровождении запыхавшегося редактора.

– Я согласна, – телевизионщик успел объяснить причину срочного вызова и теперь, внутренне торжествовал. – Надеюсь, подружка не обидится. Володя, ты готов?

Ахенэев лишь обреченно кивнул.

– Повелитель, – вставил слово Тьмовский. – Можно упростить подготовку к выходу в эфир. На Якова в той трофейной штуковине у меня сохранилась полная информация. Не надо никакого грима. Берусь в течение нескольких секунд представить Загробштейна перед вами. Ну, а Эльвирочке придется гримироваться.

– Мне не привыкать. В конце концов – это моя профессия, – девушка загорелась идеей и потянула Владимира Ивановича в сторону служебных помещений, но вдруг остановилась и строго обратилась к Тьмовскому.

– Эдик, а ты гарантируешь, что аномалий не произойдет, ведь Володя омолаживался.

– Ох! – Озноб прошел по спине Тьмовского. – Хорошо, что вспомнила. Намесил бы глины… – Он задвигал рычажками, защелкал кнопками. – Все. Готово. Заложил в блок памяти дополнительные данные. Теперь можешь быть спокойной, качество – гарантирую!

…Через пять минут начался первый дубль. Под звуки хорала перед телекамерами предстали лже-Яков и лже-Баламутрия.

– Как настоящая! Доченька, – прошептал Сатане прилетевший с Проксимы и посвященный в подробности отец Баламутрии.

37

Рыжебородый поп-расстрига, вероятно, изрядно авансированный, при виде новобрачных слезно умилился и паровозно гуднул. – Анафема!!!

– «Анапема»? – Параситянский «адмирал», вцепившись в темную, до пят, ризу, запутался в епитрахили и тенором, в унисон запищал. – Где «анапема»? Взорвалась «анапема»?…

– Изыди!! – оборвал, как присосавшегося клеща, разноцветного инопланетянина священник.

Эдик улыбнулся уголками губ и отведя взгляд от разыгравшегося спектакля защелкнул ненужную теперь метлу в «дипломат» и обратился к Сатане.

– Владыка! А Яков неплохо смотрится. Как настоящий! Вот только рог подбирать пришлось. Эльвирочка-то о любимом не забыла, напомнила про омоложение, а что «братец» переклонировался – это ей начхать. А так – машинка нужная.

– Да, стоящая штуковина, – согласился Сатана. – Можно в серийное производство запускать. Жаль, на Баламутрию нет данных, а то бы закрутили свадьбу и без Загробштейнов. Ну, а коль прибудут гулены – пусть подстраиваются по ходу пьесы… Ладно, надеюсь, пока обойдемся писателем и невестой, а к проклятию явятся, как миленькие. И пусть благодарят судьбу, что Параситянам приглянулись, монарх срочно потребовался. Иначе, за подобную нервотрепку не миновать им райской жизни!

Шарашкина, воодушевленная тем, что ее показывают по телевидению, открыла церемонию регистрации брака.

– Дорогие Яков и Баламутрия! Вы вступаете в самую ответственную, радостную стадию жизни! Создание адской семьи – это не только незабываемый, но и налагающий определенные обязанности шаг… – Шарашкина шпарила без шпаргалки, наизусть. – Князь Яков Загробштейн! Согласны ли Вы взять в жены Баламутрию Потустороннюю?

– Согласен! – Не задумываясь ответил Ахенэев и нежно, приязненно посмотрел на «Баламутрию».

– А Вы, согласны ли стать женой Якова Загробштейна и принять его фамилию?

– Да! – Не сводя мерцающего взгляда с Яши-Владимира Ивановича подтвердила она.

– В таком случае, обменяйтесь кольцами.

– Стоп! Стоп!! – заорал стоящий рядом с оператором режиссер. – Явная недоработка. Слава богу, что дубль…

– В чем дело? – поспешил к режиссеру Тьмовский. – Теперь-то в чем задержка?

Телевизионщик сердито махнул рукой и вытер катившийся со лба пот.

– На что он ей кольцо одевать будет? На щупалец, то есть, на щупальцу, тьфу, черт, на щупальце, что ли? А ведь такой момент снимается крупным планом!

– Так где вы раньше были? Или считаете, что Повелителю в охотку, подобно бездарному статисту красоваться на десять раз перед телекамерами? Тащите нужных размеров кольцо – быстро!!

Режиссер ойкнул и указал ассистенту на лифт. Ассистент без слов понял, что от него требуется и, скакнув к раскрывающимся дверцам, сшибся с выходящим из кабины пожилым чертом в ливрее.

С подозрением взглянув на вошедших в роль Владимира Ивановича и Эльвирочку, он просеменил к Сатане и зашептал, по всей видимости, важную информацию.

– Остановить съемку, – распорядился тихо и властно Властелин ада. – Настоящие прибыли.

* * *

Как только захлопнулась дверь уборной, Эльвирочка, не желая смущать подругу, принялась сдирать с себя грим и стягивать ненужное теперь чужое одеяние.

Тьмовский впопыхах забыл в зале «дипломат» и поэтому Владимиру Ивановичу ничего не оставалось, как поджидать истинного Якова в его обличии.

…– Не троньте меня – взорвусь! – Раздался за дверью истошный вопль.

В театральную уборную, чуть дыша, прижимая к груди туфли, ступила измученная, запыленная Баламутрия! Увидев, что посторонних нет, девушка разрыдалась и со стоном опустилась на диван.

За ней, расставив лапы и балансируя по совершенно гладкому полу, как канатоходец, вплыл Яков. На женихе буквально не было лица: белая размытая маска с отвисшей челюстью. Все говорило за то, что бес сошел сума.

– Что с тобой, «братец»? – Бросилась к нему Эльвирочка.

– Не прикасайтесь ко мне! Я – заминирован!

– Что ты буровишь? – Презрительно бросил эквилибрирующему и вибрирующему камраду Эдик. – Умнее ничего не придумал? Даже на собственной свадьбе не можешь без фокусов. Кончай дурить! Быстро приводи себя в порядок и – в зал. Из-за вас на полчаса передачу задержали…

Эдиковы слова подействовали и Яков, закрыв пасть, захлопал ресницами. Но говорить он не мог. Вместо Якова, то и дело вытирая платочком выступающие слезы, его историю поведала Баламутрия.

– Это я, дура ревнивая, во всем виновата. Хотела, как лучше, а ему, вместо «торпеды», «фаустпатрон» вшили.

Из последующего, сбивчивого рассказа Баламутрии, подтверждаемого лишь слабым мычанием жениха следовало:

Прибыв к бабушке, Яков огорошил девушку тем, что объявил о послесвадебном путешествии на Парасит, где он принимает корону монарха, а его нареченная становится, понятно, королевой. И сдуру сболтнул про разговор в посольстве об обмене дисциплинированными отрядами «камикадзе», и про сухой закон упомянул. Бабульке невеста понравилась и, зная блудливый характер внука, старуха изрекла:

– Вот что, внучок! Чтоб ты там не шлындался по ихним девкам от своей женушки-раскрасавицы, ступай к дохтуру-наркологу и вшивай себе в то место, на котором сидишь, торпеду. Соседки судачили, что она дюже хорошо на вас, кобелей, действует. А иначе проклятия от меня не дождешься. Благословлю, как ославлю…

Баламутрия поддержала бабушку и они отправились к наркологу. Откуда было знать новобрачным, что в кабинете у доктора, в другой его половине, проворачивал какие-то свои темные делишки вездесущий Охмура-сан.

Положил врач Якова на операционный стол, налепил на морду маску с изрядной дозой хлороформа, а сам вышел в соседнюю комнату. И, уже засыпая, бес услышал тихий разговор.

– Вшивай фауст-патрон, озолочу! Заодно от лишнего свидетеля поможешь избавиться. Он у меня в печенках сидит…

– Миллион геннзнаков!

– Идет!

Отошел Яков от наркоза, не поверил в услышанное – бред, мол. А когда прикрывал дверь, обернулся и – застыл: из второй комнаты выглядывает Охмура-сан и хихикает. Не поджимай свадьба – времени осталось в обрез: только-только дотопать до Идола – Охмуре не поздоровилось бы. Но – опозориться перед Повелителем… И Яков, стиснув зубы, покинул кабинет. Двинулись пешком – эскалатор отпадал… Поэтому и опоздали…

Тьмовский, выслушав рассказ, недоверчиво приложил ухо к заминированному месту и, резко отстраняясь, констатировал:

– Да, действительно. Тикает. Нетранспортабелен. Вот-вот рванет. А может и не вот-вот… Интересно, на сколько завода осталось? Владимир Иванович, идите, пожалуйста, в зал с Баламутрией. Необходимо, чтобы никто ни о чем не догадался. Вместо меня возьмите в свидетели Эльвирочку. А я – пока с Яковом займусь. Попробую разминировать. Баламутрия только теперь обратила внимание на псевдо-Якова и в испуге отшатнулась.

– Спокойненько! Спокойненько! – Привел ее в чувство Тьмовский. – Это всего лишь копия…

* * *

Прямая трансляция церемонии бракосочетания прошла без сучка и задоринки.

Шарашкина отрепетировано произвела регистрацию молодоженов и даже Баламутрия, чувствовавшая себя на первых порах несколько скованно, поддалась общему настроению праздника и, забывшись, совершенно искренне, назвала своего партнера Яшенькой.

А подошедшие после регистрации родственники: бабулька и отец Баламутрии и вовсе не заметили подмены. Больше того, бабулька покачала головой и любовно оглядывая беса, проговорила:

– Ишь, какой ты у меня прыткий, внучок! Не успел объявиться, а уже щеголь-щеголем: и переоделся и лоск навел… Давай, ужо, расцелую вас и прокляну за остатных родственников. Мамка-то совсем загордилась с этим восьмым кругом. Вот ведь беда – сын женится, а родители не могут работу оставить, совсем осупостатились. Ты им хучь сообщал?

Владимир Иванович впервые услышал о том, что у его двойника есть родители. Яков постоянно вспоминал одну бабульку, а про отца с матерью замалчивал.

– Сообщал, – односложно ответил бес-Ахенэев, но в подробности вдаваться не решился.

Ведущий богемской группы, возложив на себя обязанности тамады, вооружился микрофоном и обходил наиболее знаменитых гостей. Следом ползли телекамеры, давая крупным планом то одного, то другого поздравляющего.

А на балюстраде, декорированной под хоры, в это время шла подготовка к кульминационной сцене. Собрав певчих, поп-расстрига, размахивая здоровенным кулачищем перед носом каждого из них, давал последние наставления.

К новобрачным подошел закончивший телепоздравления Сатана.

– Ну что, писатель, финита ля комедия? Или еще погостишь? Посмотри, как твоя любимая переживает.

Ахенэев взглянул на стоящую в сторонке и всхлипывающую украдкой Эльвирочку, на общее веселье и, чтобы раз и навсегда снять камень с сердца, грустно, но вместе с тем окончательно произнес:

– Благодарю за честь, Властелин! Но, оставшись в аду, я отодвину часы земного счастья. Буду жить ожиданием Эльвирочки и работать над книгой. – Он затянулся сигаретой. В последнее время Владимира Ивановича все чаще тянуло курить.

– Значит веришь мне, писатель?

– Верю!

– Хорошо, – Повелитель ада тоже задымил трубкой, прищурился. – Мало осталось смертных, кто мне верит. Подравняли нечисть под одну гребенку. А все по его вине, – Сатана кивнул на Бессмертного, приплясывающего вокруг Далдубовского. – Мало того, что родословная загажена, бог знает, кого расселил по земным хлябям да твердям. Да и на прежнем посту столько наворочал, что эхом в церквях наверху до сих пор отдается… Ведь недаром говорят: не верь лукавым. Это о них… А ты мне доверил свое счастье. Ценю!

– Властелин! По мужски, так по мужски. Долгие проводы – лишние слезы. Переправь на Землю так, чтобы Эльвирочка не знала.

– И это одобряю. К слову: вернешься к себе, захочется вновь свидеться – выпей стакан-другой водки. Буду рад гостю. Одно плохо: обратно через реанимацию возвращаться придется… – Сатана замолчал и кивнул в сторону появившегося Тьмовского. Эдик стоял у лифта и, радостно улыбаясь, призывно махал Владимиру Ивановичу лапой.

– Ну, иди, – разрешил Повелитель. – Раз улыбается, значит разрядил Яшку. Нет, постой! На Землю отправишься сразу после проклятия новобрачных. Будь готов.

Владимир Иванович пригубил щупальце Баламутрии, раскланялся с Сатаной и, пригласив Эльвирочку следовать с ним, заторопился к Эдику.

…Лифт остановился и трое Яшиных друзей прошли в театральную уборную, по которой, пробуя походку, кособоко прошмыгивался обезвреженный Загробштейн. Каждый шаг, видимо по инерции, сопровождался выбрасыванием лап в стороны.

– Ну как, босс? Торжественная часть закончилась?

– В основном. Проклятие на твою с Баламутрией головы осталось.

– М-да, тогда отчаливаю к невесте, – Яков проковылял к вешалке, но покачнулся и, не удержав равновесия, растянулся на полу. – Вот видишь, вестибулярный аппарат пошаливает. Это после Эдикова хирургического вмешательства. А знаешь, чем он меня кромсал? – И бес указал на «скальпель».

На гримерном столике, голубея непротертым лезвием, возлежал турецкий ятаган.

– Брось придуриваться! – Обозлился на него Эдик. – Через пяток-другой минут заживет, как на собаке! Разминайся, да вали к разлюбезной. А мне еще Владимира Ивановича в божеский вид приводить надо…

Тьмовский достал «метлу» и привычно, чуть ли не наугад, защелкал кнопками. Ахенэев, как и при первом опробовании аппарата ощутил легкое головокружение и покалывание во всем теле. Он, скорее машинально, потянулся к голове и с успокоением нащупал вместо рогов густую, пышную шевелюру.

– Не сомневайся, камрад, я теперь спец по подобной электронике, владею этим веником, как ковбой кольтом. Можешь переодеваться в свое барахло, а эти – пригодятся в костюмерной.

Услышав слова Тьмовского, Яша потух лицом и спросил с надломом:

– Что, босс, уже?… А продлить командировку нельзя? – Всплеск надежды застыл в его глазах. Ахенэев подошел к действительно расстроившемуся бесу и обнял с признательностью.