Текст книги "Приземленный Ад, или Вам привет от Сатаны"

Автор книги: Б Липов

Соавторы: С Ящук
сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 20 страниц)

– Эх, Эдик-Эдик, а еще друг называется! Хоть бы намекнул, – обиженно протянул Яков.

* * *

В открытую форточку влетела черная ворона. Усевшись на угловатый, окованный железом сундук, она произнесла:

– Кар-р-р, кар-р-р! – И поманила Ярилу крылом, видимо, не желая общаться со староверцем вслух при двух свидетелях.

Ярило, нимало не удивившись, поднялся и подошел к важно обирающей перья птице. Ворона цапнула одной лапой бороду беса и притянула его к себе. Пощелкав какое-то время клювом у уха старца, ворона разняла лапу и отпустила бороду, оставив в когтях несколько волосин.

– А ты не брешешь? Сам святой Влас[52]52
  Св. Влас – покровитель животных.


[Закрыть] баил? – спросил с сомнением Ярило у гостьи.

– Кар-кар?! – возмутилась чернокрылая и, похлопав себя одним крылом по костлявой груди, другим, в знак своей искренности, чиркнула по отливающему синевой горлу.

– Ладно, верю! – Успокоил разволновавшуюся птицу старец. – Проваливай! Еще что выпытаешь, сразу ко мне.

– Как на кар! – Запереминалась с лапы на лапу ворона.

– Ух, ненасытная, – ругнулся Ярило. – На, лопай! Получив от беса изрядный кусман сыра, ворона шмыгнула в форточку и пропала.

– Ну вот, сынки! Дождались, дотянули… Эта дрянь Далдубовская без твоего, Яков, присутствия брачный контракт по всей форме обстряпала. Прими поздравления…

– Нет уж, извините, – взвихрился бес Яков. – Немедленный развод! Прямо сейчас пойду и разведусь. Натуральная чертовщина!..

Яша забегал по хате, но тут же сел опять, поняв, что эмоции здесь неуместны.

– Что делать теперь? – Беспомощно простонал он. – Подскажите?

– Развод – это точно, но как? – Лицо старца еще больше сморщилось. – Может, писатель подкинет мыслишку?

Ахенэев еще не до конца проникся сознанием случившегося. Какая-то, почти опереточная сценка разыгрывалась у него на глазах. А раз так, то и выход из положения должен соответствовать завязке.

– А что, Яша? Может быть ей любовника подсунуть? И с ним же – прихлопнуть! Скандал, развод и – ты как и прежде – свободный и независимый… На Земле, по крайней мере, сработало бы на сто процентов!

– Погоди-ка, погоди-ка, босс! – Яков заходил вокруг Ахенэева кругами. – А что, вполне подойдешь! Далдубовская – дама с претензиями, и на писателя, тем более с Сатанинской метой, клюнет – нечего и думать! Ну молодец, ну фантаст!

– Да я не о себе, об Эдике… Ты представляешь, что произойдет с Эльвирочкой, узнай она о моих похождениях?

– С Эльвирочкой? Босс, полный вперед! Сестричку беру на себя! Объясню – она поймет. Не боись… – и, видя нерешительность Ахенэева, попробовал сыграть на самолюбии. – А еще друг! Ну можешь ты меня вынуть из петли?!

– Ладно, Яша, будь по твоему, – сдался Владимир Иванович, – если конечно, графиня не почувствует подвоха. Но перед спектаклем обговорим детали с Эльвирочкой. Во избежание лишних эксцессов…

– А где Ваша подружка-то? – спросил молчавший до сих пор Ярило.

– Да здесь она. Прилетела на игрища, услышала, что Вольдемар обретается в седьмом круге. Любовь у них! А живет, скорее всего в отеле «Соблазн». Только – предупреждаю заранее – чрезвычайно чувствительная девушка. Поэтому, прямо в лоб посвящать нельзя. Исподволь… – Бес, по привычке потянул лапу к рогам, но вовремя отдернул, вспомнив о переклонировании.

Ярило три раза громко кашлянул и в комнату, согнувшись в поклоне, вошел одетый так же, как и единомышленник-повелитель, бес-посыльный.

– Напиши своей барышне пару слов, – предложил Ярило фантасту. – Он передаст.

* * *

Холоп вернулся быстро. За время его посыла Владимир Иванович с Яковом испробовали Ярилиной бражки, напоминающей по вкусу сладенькую водицу, но по мозгам бьющую не хуже бормотухи…

Тяжелая дверь с грохотом отворилась и Ахенэев едва устоял на ногах от бурного натиска, отчаявшейся увидеть его целым и невредимым Эльвирочки. Девушка зависла на шее фантаста и, покрывая моложавое лицо поцелуями, сквозь радостные слезы попеняла:

– Милый! Я же тебя совсем потеряла… Почему не давал о себе знать, скрывался. И что это за таинственная встреча в избушке на курьих ножках? – Эльвирочка отступила на шаг и, обозревая стройного, изменившегося Ахенэева, проговорила с болью в голосе:

– Конечно! Что тебе до какой-то бывшей актрисы. Наверное, гулял в свое удовольствие, а я, взбалмошная дура, весь ад на ноги подняла, его разыскивая. Не стыдно?

Эльвирочка опять обняла раскрасневшегося Ахенэева и уже более тихо продолжила:

– Антихрист передавал, что ты проходишь курсы омолаживания, и я тут же помчалась в шестой круг. Но пограничники не пустили. Сказали, что пока нельзя, карантин…

Девушка запустила пальчики в густую шевелюру Владимира Ивановича и, как бы пробуя крепость волос, нагнула лицо фантаста и, не стесняясь присутствующих, надолго припала к губам.

– Сестренка, любовь – это понятно!.. Ты лучше расскажи, чем кончился вояж Охмуры-сана? Шибко подозреваю, что без твоего участия не обошлось! Наитемнейший растрезвонил, что по вине какой-то «фанатички» «апельсина» срочно переклонировали.

– Правильно, Яшенька, подозреваешь. Жаль ты под горячую ногу не попал… Ишь, тоже посвежел, да и рожки новее новехоньких, – девушка, когда-то сменившая гнев на милость, опять недобро взглянула на беса.

– Тихо, тихо, сестричка. Что было, то было, а я тебя очень люблю и уважаю… Эх, знала бы ты, в какой мы с Вольдемаром переплет попали. – И, сделав скорбную мину, Яков поведал их одиссею в НИИ ПСИНиА.

– Володенька! И тебя пытали? – Девушка готова была разреветься, но писатель успокоил. – Нет, родная. Все взял на себя Яша. Как истинный друг, отвел беду… Да, а что, все-таки, с Охмурой произошло?

– О нем и говорить не хочу. Сочинил про вас, что будто бы ушли в самих себя. Как это понимать?… Но я разобралась, помогла ему уйти от себя. Развалился, как перезревший арбуз.

Яков не ответил на вопрос девушки, а пожав плечами, хмыкнул:

– У идрисов все не как у чертей…

– Дочка, ты хоть со мной поздоровайся, – обратил на себя внимание хозяин скита. – Я ведь не пустое место, да и по годам уважения заслуживаю.

Эльвирочка стушевалась и смущенно, поясно поклонилась старому бесу.

– Тут, девонька, такое дело, – начал он вводить в курс событий девушку. – Придется нам твоего парня в одном щепетильном предприятии использовать.

Эльвирочка заметно напряглась и, окатив старца горячей синей волной своих глазищ, не предвещающих ничего доброго, переспросила:

– Что еще за дело такое? Учтите – больше я его никуда не пущу. Только на Землю. Довольно, поиздевались над человеком!

Ахенэев решил поддержать Ярилу.

– Эльвирочка, родная, мне необходимо помочь Якову выпутаться из одной деликатной истории. Не скрою, замешана женщина. – Ахенэев указал на князя. – Его жена.

– Какая еще жена? Ничего не понимаю. Ты когда же это успел жениться? – Задала Элочка вопрос и посочувствовала. – Бедная женщина, как я ее понимаю!

– М-да! – Произнес Владимир Иванович, не решаясь приступать к основной части объяснения.

Выручил хозяин скита, зарезавший за свое долгое многотрудное бытие не одну правду-матку.

– Короче, вот что, девка! Парня твоего мы с другой, с евоной женой познакомим. Так надо. Цени его порядочность: категорически возражал до тех пор, пока тебя в известность не поставит.

– Ну и что? Знакомьте на здоровье. И меня можете представить. В конце концов, как это называется – будем дружить семьями, что ли? Не имею ничего против. При чем здесь деликатность, щепетильность?

– Да понимаешь, девонька, обстоятельства заставляют в полюбовники его к графине определить.

– Что-о? В полюбовники?

Ярилина кружка разлетелась на мелки щепочки и, как не был кряжист Ярило, резкий удар локтем в солнечное сплетение усадил его с открытым ртом на пол.

– Я тут ни при чем! Я тут ни при чем! И вообще – бес я, бес!! А не черт! – Яков метался по комнате, уворачиваясь от рассекающих воздух Эльвирочкиных рук.

– Я тебе покажу, бес, и как седина зарабатывается, и как ребра пересчитывают. Опять Володиной добротой спекулируешь?

Ахенэев понял, что остановить девушку сумеет только он. Став перед ней истуканом, Владимир Иванович раскинул руки в стороны и умоляюще проговорил.

– Прошу тебя, выслушай. Я не собираюсь изменять, да и Яша с Ярилой далеки от мысли нас с тобой поссорить. Успокойся. Дело действительно серьезное.

Эльвирочка немного поостыла, но все же не пощадила и Владимира Ивановича, мстительно наступив каблучком ему на ногу.

– Хорошо, рассказывайте, что у вас стряслось. Только не вздумайте врать.

Ярило переглянулся с Яковом, как бы спрашивая у него, можно ли доверять всю правду девушке. Тот утвердительно закивал гривой.

– Говори! Она хоть и сумасбродка, но – честнюга. Не выдаст.

И старый бес повторил грустный рассказ.

Эльвирочка, вначале слушающая с недоверием, заметив, что с ней не шутят и не обманывают, уже с состраданием стала поглядывать на бесов.

Объяснив девушке, что требуется от ее любимого, Ярило умолк.

Эльвирочка молчала недолго.

– И что головы ломать? Неплохая интрижка. Но нужна хлесткая концовка. Доверьтесь мне и – скандал я вам гарантирую.

* * *

– О, князь! Мы Вас заждались! Позвольте поздравить с законным браком! Надеюсь, Вы не в обиде на нас за то, что брачный контракт оформлен. Хотя мы оставили право выбора, любой из присутствующих здесь моих заместителей по религиозно-культовым вопросам: кардиналов, пап и патриархов сочтет за честь проклясть с амвона ваш союз с графиней, вернее, теперь – с княгиней Далдубовской-Загробштейн.

Антихрист, ловко провернувший дельце, широко улыбнулся и покровительственно обнял Яшу.

– Простите за нескромный вопрос, – почтительно обратился он к Ахенэеву. – Куда это Вы похищали нашего питомца?

Владимир Иванович не ожидал подобного вопроса и немного растерялся. Выручил, как всегда, Яков.

– Шеф, а разве Вам не известна широка популярность Вольдемара среди представительниц слабого пола? Странно. Еще находясь в Богеме, мы дали обещание, что при посещении Армагеддонских игр в Идоле обязательно заглянем во вновь организованный фен-клуб писателя Ахенэева. Я сопровождал Вольдемара в качестве телохранителя, иначе бы его на сувениры разобрали…

Ахенэев смотрел на своего помощника, сочинившего подобный бред и ожидал, что сейчас раздастся хохот. Но, к его удивлению, никто не смеялся. Напротив, многие с сочувствием глядели на фантаста. Новобрачная же, порывшись в сумочке, достала две визитные карточки и, протянув их Владимиру Ивановичу, томно попросила:

– Я, честно признаясь, не читала Ваших произведений, но уверена, что писатель, снискавший такую популярность, действительно гениален. Поэтому прошу Вас осчастливить автографом. Вторую карточку можете оставить себе. Мой небольшой салон посещают многие знаменитости даже из других кругов, и я буду рада видеть Вас в их числе. Надеюсь, что станем друзьями.

Ахенэев впервые в жизни ставил свою роспись не на каком-то документе, а просто на память.

Перед тем, как черкануть на карточке банальность: «Очаровательной от очарованного», он прочел краткие данные графини и с удивлением узнал, что Далдубовская, плюс ко всему, является по совместительству и зам. предом Всеадовского общества меценатов. Вернув «очаровательной» меценатке карточку, Владимир Иванович обратил внимание на то, с какой пожирающей страстью сверкнули ее глаза, когда графиня протянула руку для поцелуя.

– Ну, так я надеюсь на встречу, хотя мы еще увидимся на свадьбе, – произнесла Далдубовская и отступила в сторону.

– Все, босс. Считай, дело в шляпе. Моя драгоценная женушка – известная на весь ад коллекционерка. Коллекционирует интимные связи со знаменитостями. Нет, ты только посмотри, как она тебя облизывает глазами. Ну, ты не робей, в обиду не дадим…

К ним снова подошел Антихрист в сопровождении высокого, облаченного в роскошное одеяние священнослужителя.

– Позвольте Вам представить одного из моих личных друзей, в свое время с блеском замещавшего меня на Земле.

Священник с достоинством поклонился и представился.

– Экс-папа Иоанн XXIII, в миру – Граф Балтазар Косса. Здесь же, в аду, заведую регистрацией и надзором за различными фенклубами. Многие из них, по моему представлению, получили статус официально признанных самостоятельных религий. Поклоняться и молиться в Идоле разрешено кому угодно и на что угодно. Не то что на Земле. О Вашем фэн-клубе не наслышан: вероятно вновь организован и поклонницы таланта Ахенэева разрабатывают программу. Но, как только мы его зарегистрируем, убедительно прошу посетить меня. Нужны Ваши фотографии, изготовим факсимиле, чтобы в дальнейшем пресечь деятельность всякого рода спекулянтов и фальсификаторов, которые, несомненно, постараются заработать на Вашей популярности. Такого рода деятельность беспощадно пресекается.

Одиозное имя пирата, папы Балтазара Коссы, не раз встречалось Ахенэеву в литературе. Интриган, сластолюбец, жестокий убийца! – короче, само воплощение всех наихудших человеческих страстей стоял перед ним. Антихрист был прав, назвав папу Иоанна своим заместителем на Земле. Балтазар, несомненно, заслужил право именоваться так по своим ухищреннейшим злодеяниям.

Экс-папа раскланялся с фантастом и принялся за Якова, убеждая того, что проклясть чету Загробштейнов лучше него никто не сумеет.

– Князь, я недорого возьму, – краем уха услышал Владимир Иванович увещевания папы.

Остальные священники, присутствующие на помолвке, поняв, что Иоанн XXIII перехватил инициативу в свои руки, с возмущением разорались, стыдя конкурента.

– Это надолго! – Ахенэевым вновь завладела графиня. – Прошу Вас, пойдемте в соседнюю комнату, побеседуем. Там никто не помешает.

– Началось! – С ужасом подумал Владимир Иванович.

* * *

Смежная с кабинетом комната, куда привела Ахенэева Яшина супруга, использовалась директором банка, вероятно, для отдыха.

– Брат иногда предоставляет этот будуарчик мне для деловых свиданий. Проходите, присаживайтесь.

– Ого! – подумалось фантасту. – Да она, к тому же, еще и сестра директора банка. Вот это клубочек! Недаром так усердствовал братец, да и Антихрист, не иначе как в паях состоит. Бедный бес!

На удобном диване, куда настойчиво предлагала сесть фантасту графиня, удобства Владимир Иванович не почувствовал. Наоборот! Вероятно, Далдубовская придерживалась мнения, что любой контакт с предметом своего интеллектуального вожделения должен быть тесным. Упругое бедро меценатки заставило неединожды ретироваться Ахенэева от середины дивана вплоть до подлокотников. Дальше отступать было некуда!

– Как Вы относитесь к трудам и деятельности Зигмунда Фрейда? – Бюст Яшиной жены вмялся в плечо Владимира Ивановича.

Ахенэев читал Фрейда и знал, что он проповедует. Отвечать на вопрос не хотелось, но отвечать было надо.

– Да, графиня, я уважаю эту незаурядную личность. Его теории действительно оригинальны. Но, честно говоря, я не слишком глубоко изучал работы этого апологета сексуальной революции. Одно время его труды считались реакционными и было опасно не только проповедовать, но даже публично называть имя приверженца новых сексуальных отношений между полами. Хотя, скажу откровенно, любые новации мне по душе.

Владимир Иванович с дрожью ощутил, что левая рука графини протискивается между подушками дивана и его спиной. Он инстинктивно отпрянул, но тут же, с небольшим опозданием, произнес:

– Я, графиня, считаю себя фрейдистом-теоретиком.

Однако, признание не помогло. Вторая рука, скользнув по груди, сомкнулась с левой в капкан.

– О, какая мелочь, я сделаю из Вас практика! – Прошептала графиня таким взвинченным голосом, что Ахенэев провел безуспешную попытку вернуть свою свободу. Но тщетно. Он даже не успел что-либо возразить, как меценатка, задушив его в объятиях, впилась губами в обнажившуюся из-под распахнутой в неравной борьбе рубашки волосатую грудь.

– О!!! – Произнес фантаст.

– О!!! – С несколько другой интонацией ответила Яшина половина и перенесла всплеск эмоций на напрягшиеся губы Владимира Ивановича.

Капкан несколько ослаб от того, что правая рука нервно зашарила по пуговицам, обдирая липучки на куртке и брюках фантаста.

«Однако, решительная дамочка и, что самое страшное, профессионально подготовлена! – Мелькало в голове полузадушено втягивающего ноздрями воздух Ахенэева. – Этак я и действительно превращусь в практика».

И Ахенэев, проявив титанические усилия, выскользнул из капкана и, отскочив на середину комнаты, стал лихорадочно приводить себя в порядок.

– Простите, графиня, но, по-моему, сейчас не время и не место заниматься подобными обрядами. – С трудом переводя дух просипел фантаст. И в ту же секунду прикусил язык. – Что я мелю? А Яша?… – И, обозвав себя мозгляком и трусом, добровольно шагнул к графине.

– Извините, совсем зарапортовался… Время, не время… Просто не привычен к подобной трактовке выдающихся фрейдовых идей. Насколько все неожиданно, согласитесь со мной?… – И, замолчав, с надеждой взглянул на дверь. – Господи, где же Эльвирочка?

Супруга князя повернулась к Владимиру Ивановичу спиной и энергично предложила:

– Распустите мне молнию и раскрепоститесь, раскрепоститесь, в конце концов. Что вы, в самом деле, как малахольный юнец!

Ахенэев судорожно потянул за язычок полуметровой молнии и знатная фрейдистка, выскользнув из своего платья, как змея из кожи, притянула полуобморочного фантаста к себе и, не встречая сопротивления, продолжила начатое ранее его «раскрепощение».

– А если войдут? – Заплетающимся языком спросил Владимир Иванович.

– Отгоните посторонние мысли. Думайте об одном… – деловито ответила графиня, заканчивая раздевание писателя.

Пружинный всхлип принявшего на себя груз двух тел дивана слился с разрывающим барабанные перепонки криком Якова.

– Неверная! – Загремел возмущенный голос. – И эту потаскуху мне подсунули в жены?! Требую немедленного развода. Соблазнила близкого друга! Будьте свидетелями, господа, позвал он находящихся в соседнем зале. Пусть ищет себе другого, с меня хватит…

В комнату, помимо Якова, проникло несколько священников, жадными глазами оценивающих графинины стати. А следом за ними, во главе полыхающих фотовспышками репортеров светской хроники появилась и Эльвирочка.

– Дорогой, – нимало не тушуясь, обратилась к Якову супруга. – К чему этот шум? Мы с твоим писателем обменивались мнением о фрейдовском учении. И в наших действиях я не вижу ничего шокирующего. Убери, пожалуйста, репортеров, милый. И не будь ханжой.

Однако, перед тем, как вползти обратно в платье, графиня, потворствуя пишущей братии, не забыла принять несколько наиболее выгодных поз.

– А впрочем, пусть продолжают снимать. Неплохая реклама, – она разрешающе махнула рукой.

– Я тебе покажу рекламу! – Эльвирочка яростно растолкала репортеров и, вплотную приблизившись к фрейдистке, одним рывком разодрала платье на сопернице.

– Володенька! – Принесла она разбросанную по всей комнате одежду. – Ты не успел мне изменить? Нет? Ну, и то хорошо…

34

– Всем посторонним покинуть помещение, – Антихрист решил не дать разгореться скандалу, но тут же спохватился. – Стоп-стоп-стоп! Назад!! Балтазар! Незамедлительно изымите у всех репортеришек дискредитирующие чету Загробштейн фотопленки и готовые снимки. И возьмите подписку о неразглашении.

Могучий Балтазар Косса, заслонив свои телом входную дверь, прорычал что-то свирепое из пиратского жаргона и приказал:

– Фотоаппараты на бочку! А не то, всех повздергиваю на рее, как рыбу в коптильне. Вы меня великолепно знаете – шутить не намерен.

Раздосадованно-испуганные репортеры поспешно свалили на стол свою амуницию и скучковались в углу будуарчика.

– Что ты наделала, идиотка! – Подлетел к стоящей с отрешенно-спокойно скрещенными на груди руками графине братец-директор. – Сорвать такую выгодную сделку! Не могла потерпеть с приобщением к своему любезному Фрейду до лучших времен? Ну и наградил Сатана сестренкой! Да запахнись ты, наконец, дура эмансипированная!

– Телка яловая, – добавил Балтазар.

Графиня переменилась в лице, гримаса злобы и ненависти ко всему миру страшно исказил ее красивые черты.

Хлесткая пощечина откинула директора метра на три, но Далдубовская только распалилась и, настигнув братца, яростно врезала по второй щеке.

– Господи! – Звенящий визг графини перешел на истерику. – Как вы мне все опостылели! Дикари средневековые… А ты, скот в папской рясе, как ты посмел оскорбить чистопородную ведьму?! Вспомни, папское отребье, свои похождения… Как в одном монастыре триста монахинь сделал своими наложницами! Вспомни, как со своей дочерью и со своей внучкой… А ну, прочь с дороги!

И настолько была страшна в гневе растерзанная красавица, что Балтазар попятился.

– Как я вас ненавижу! – Уже с порога негодующе добавила Далдубовская и, обращаясь к князю, с едким сарказмом кинула. – Загробштейн! Я отказываюсь от своих супружеских прав. Так что считайте контракт расторгнутым… О-о, вечная тьма!! Никто не хочет меня понять, да и не поймет никогда. – С пронизывающим стоном воскликнула графиня и, защемив дверью пальцы бросившегося вслед за ней братца, покинула кабинет.

– Ай-яй-яй! Какая хорошенькая была королева! Настоящее украшение нашей многострадальной планеты. Ах, какая женщина! – «Адмирал» шастал по кабинету, хлопая бриллиантом по кругленькому пузцу и приглаживая ушами макушку. – Ай-яй-яй! Я же ей три бриллианта авансом выдал! Ай-яй-яй! Какие убытки! И изумрудное колье унесла в сумочке… Может, стоит забрать назад? Другой подарим?

– Ну, что Вы, дядюшка! Вы же джентльмен, и, наконец – это просто нетактично, – укоризненно произнес ликующий в душе Яков. – Пусть подавится… На память. Чай, не обеднеем?

– Обеднеть-то не обеднеем… Не обеднеем, конечно, только – все равно, не по едурейски это… Ну да, слово монарха – закон! – Согласился с Яковом адмирал, но еще долго охлопывал макушку, приговаривая: Ай-яй-яй! Какие убытки. Драгоценность – тю-тю…

К Якову подошел директор ДНК-банка.

– Князь! Может стоит замять дело? Не будем консерваторами. Уверяю, что после полученного урока моя сестра переродится и станет воплощенной добродетелью и верной супругой.

Директор предпринимал попытки уладить конфликт полюбовно.

– Подумайте сами, князь! Речь идет не о банальной, тривиальной семье, а о первоистоках новой династии! Сумейте перебороть в себе личное ради общего блага!

– К сожалению, уважаемый, если даже я поддамся после всего случившегося на Ваши увещевания, то где гарантия, что именно я буду родоначальником династии? Ведь одних слов родственника мало! А ваша сестрица способна такого натворить, что после ни одна ДНК-комиссия не расхлебает… Так что – увольте. И оставим этот разговор.

– Да-да, – перешел на сторону князя «адмирал». – Нам нужны гарантии…

Но директор не думал сдаваться. Он лишь переменил тактику и продолжал вести свою игру.

– А не могло ли произойти так, что основная вина лежит на Вашем друге? При чем здесь графиня? Она слабая, беззащитная женщина, а этот мужлан – писака, ее просто-напросто, соблазнил?

– Что-о?! – Немного успокоившаяся Эльвирочка мгновенно оказалась рядом с братцем Далдубовской. – Что вы сказали? Повторите?

Директор, не предполагающий, на что способна стоящая перед ним очаровательная девушка, небрежно улыбнувшись продолжил развивать теорию безвинно опороченной сестры. Тем более, что из соседней комнаты выглянул Балтазар и поощрительно кивнув, дал тем самым понять, что компрометирующие материалы уничтожены.

Директор повысил голос и завещал, как общественный обвинитель:

– Я уверен, что Ваш друг воспользовался беззащитностью моей сестры и спровоцировал ее на подобное поведение. Она же ужасно чувственная.

– Ну-ну, дальше! – Эльвирочка едва сдерживалась и даже несколько раз пыталась выдернуть свою руку из ладони Ахенэева.

– Что – дальше? Могу официально подтвердить, что мою сестру хотели изнасиловать!

Яша оттеснил вошедшего в раж директора и с наливающимися кровью глазами, прошипел:

– Ты, бык тряпошный, соображаешь хоть, что говоришь? Отдаешь себе отчет, на кого поднял лапу? На писателя!..

Антихрист забыл представить директору Ахенэева и тот продолжал гнуть свое.

– Да мне какая разница, кто он? Подумаешь, жук навозный, писатель! Или вам неизвестно, князь, что они – все как один, растленные типы, развратники… А моя сестра не только благородна по происхождению, но и по духу. Не стала ничего объяснять и, естественно, глубоко оскорбившись – ушла!

– А известно ли тебе, осел, кто ему покровительствует? Вот урод…

– Попрошу без оскорблений, князь! Сам дурак! – Директор нервно рванул на фраке пуговицы и увидев, что из будуара появилась поддержка в виде Антихриста с экс-папой, рубанул:

– Плевать я хотел на его покровителей! Видел я таких в раю, в белых тапочках.

Страшный, скрежещущий звук пригнул головы спорящих и перед зарвавшимся в словах болтуном скрестились две, нестерпимо яркие молнии.

– Так кого ты видел в белых тапочках? – Набатно заухало по кабинету.

Молнии вонзились в пол и в ярких, языкастых всплесках огня вырос повелитель ада – Сатана!

* * *

– Плевать, говоришь, на меня хотел?

Всеадовский Властелин, упершись лапами в бока и расставив ноги, презрительно сдерживая гнев, разглядывал осквернившего его имя директора.

Антихрист, понявший, что в этот момент его реноме висит на волоске, тут же нашелся.

– Типун ему на язык, Владыка! Этот неблагодарный лихоимец где не попадя насаждает против Вас склоку, хулу! И – я даже подозреваю – говорит заговор!

– Так почему ты до сих пор не доложил мне об этом? Да и сам я, хоть и держу под контролем с помощью Всененавидящего Ока преисподнюю, а о заговоре в Идоле не знаю.

– Расследование проводил, Повелитель! Расследование. А Око твое задремало по простой причине: все то же экранирование. Удумали на свою голову технику. Да Вы не подумайте плохого, досье на эту тлю почти готово. Магнитофонные записи разговоров, фотографии – все имеется! И скольких грешников в рай через ангелов-комивояжеров переправил, учтено! Хотел преподнести Вам всех скопом, прихлопнуть, так сказать, на горяченьком… Да и сестричка его – два сапога пара: на связи с ангелами, в основном, проходила.

– Подлец! – Прохрипел распластавшийся перед Сатаной директор, тянувший морду к его расклешенной штанине. – Сколько он у меня геннзнаков выманил за этапирование без сопровождения грешников, минуя Чистилище – один бог знает! А кто со свадьбой Загробштейна замутил? Я, что ли? Задумал организовать свой платный рай на Парасите. Каюсь, я не святой, соблазнился барышами, – чем хуже других? Но, ни о каком заговоре, ни о какой измене и не помышлял! А досье на этого обормота и у меня имеется. Да и сестра – надо же так оклеветать женщину – располагает кое-каким материалом… Умоляю, Властелин, не карай строго! Этот проходимец сам завяз по уши, а чтобы хвост вытащить – меня прицепил. А оговорился я не со зла, от скудоумия лишь…

– Владыка! – Антихрист тоже грохнулся на колени. – Не верь этому облыжнику! Я ли не доказал свою преданность? Одному тебе доподлинно известно, сколько душ я загубил лично – во славу Сатанинского, вселенского авторитета… А что касается поборов, так это мизер – завтра же сполна верну в казну.

– Да-а, – Сатана брезгливо поморщился и гулко прогрохотав вдоль и поперек по кабинету, опустился в директорское кресло и пододвинул ультрасовременный телефонный аппарат. – Тут без бога не обойтись… То-то он мне на совещании выговаривал: твои-де, помощнички балуют. А я, демон, не поверил, отмахнулся. Он мне – про святого Фому, а я – про грешного Ерему. За свои, мол, кадры, ручаюсь: хоть и черти, но без греха. А оказывается, пока обмозговывал, как сбагрить в рай никчемных грешников, ближайшие заместители обскакали, внедрили «эксперимент», да еще с такой подоплекой. Ну и молодцы, стервецы! Не даром говорят: гляди в оба, а зри – в три… Князь, – подозвал он Якова. – Ты, случаем, не помнишь кода рая? Записная книжка где-то запропастилась…

Яков достал из фалды фрака памятку и, открыв ее на букве «Б», ответил:

– Бог. Секретариат рая. Звонить через восьмерку, код 0000007. А прямо к нему – код 2567709-23761119. Соединить, Повелитель?

– Не надо, я сам. Дай-ка сюда шпаргалку. Хвалю за осведомленность.

Забрав из лап Загробщтейна памятку, он внимательно оглядел находящихся в кабинете священников, параситян, ползающих по полу Антихриста и директора, улыбнувшись, подмигнул Владимиру Ивановичу и защелкал кнопками аппарата. Короткие гудки возвестили, что абонент занят и Сатана, положив трубку, обратился к Балтазару Косса.

– А ну-ка, милейший папа, порадей о своих бывших единомышленниках. Скрути им потуже хваталки, да друг к другу спинами привяжи. А то, что-то Антихрист глаз на дверь положил. Хоть и не сдует далеко, а ловить его – лишняя канитель.

Балтазар поискал глазами какую-нибудь веревку и, не найдя ничего подходящего, скрылся в будуаре. Вскоре вышел, неся довольно-таки удачную замену – графинины капроновые колготки. С усилием разодрав крепкую синтетику, священник, не особо миндальничая, сноровисто сотворил из сообщников сиамских близнецов.

Параситяне удивленно вращали выпуклыми глазами, перешептывались и с опаской поглядывали на грозного Владыку ада.

Сатана повторно взялся за телефон. На этот раз дозвониться удалось.

– Дайте мне бога, – пробасил он в трубку. – Что? Бога нет? – Властелин отстранил морду в сторону и усмехнулся, – на днях, как себя видел, а говорят – нет, – и вновь приблизив трубку, продолжал допытываться. —

– Слушайте, мне, один черт, какую ипостась. Любого из трех давайте. Что? В разбеге? Тогда запишите номер: 0013777666. Записали? Да – правильно! Как кто-либо из них появится, пусть срочно позвонит. Всего хорошего.

Аппарат досадливо звякнул от небрежно брошенной на рычажки трубки.

– Обоих прикрутить к батарее отопления и – глаз не спускать, – распорядился Сатана.

Балтазар, не церемонясь, исполнил и это приказание Повелителя и, решившись, обратился к нему с просьбой.

– Может, позволите с ними подразмяться? Я дело знаю. Папа Бонифаций подтвердит.

Скромно потупившийся, небольшого росточка священнослужитель закивал головой.

– Пока погоди. Не трожь. Все решит звонок бога. А там – развлекайся, как знаешь. – Сатана решил быть до конца справедливым.

Параситяне, одобряя его мудрость и великодушие, радостно захлопали ушами и Балтазар неслышно вышел.

– Владыка, а он их – не того? – Предупредительно вставил Яков. – Вроде из одной кампашки.

– Не волнуйся, князь, Косса верен сильнейшим! Пальцем не тронет, без особого на то разрешения. Ты мне лучше вот что расскажи. Как это ты ухитрился с проксимоцентаврянской маркизой ребенка состряпать? Тут в канцелярию такая «телега» пришла на мое имя. Да и не далее, как вчера сам имел счастье на приеме лицезреть. Хороша! Ничего не скажешь: губа у тебя не дура! А то, что три руки, так это к лучшему: в хозяйстве подмога! И чего балбесу неймется? Женись! Лично сам – прокляну! Впрочем, об этом успеем поговорить.