Текст книги "Цирк сновидений (ЛП)"
Автор книги: Б. Гринн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)
ГЛАВА 21
Нокс
– Это невозможно, я истребил этот род до последнего колена! – рычит Егор, обрушивая кулак на стол.
Внешне я сохраняю маску скуки, подчеркнуто невозмутимый тем хаосом, что воцарился после того, как Дэнни взломала внушение Егора. Я в ужасе.
Я ведь своими глазами видел, как Егор лишил жизни последнюю наследницу. Позже сам обыскал их лачугу, желая убедиться, что ни у кого не будет причин её искать. В том крошечном бунгало не осталось ни детских игрушек, ни малейших следов чьего-либо присутствия. Так как, черт возьми, это произошло? Это немыслимо. Но разве невозможное не случилось только что? Дэнни, должно быть, прямая наследница тех ведьм, которых мы считали уничтоженными, а Егора подвели его источники. Чья-то голова точно слетит с плеч, когда отец сопоставит факты.
Какое же это будет наслаждение – увидеть голову этого выродка на колу.
Я связан узами с человеком, таскающим осиновые колья в сумочке, так что нет ничего невозможного. Но сейчас моя задача – убедить всех в обратном.
– Тебе не приходило в голову, Егор, что ты просто… потерял сноровку? – усмехаюсь я.
Тщеславный сукин сын тут же принимается разглядывать свои ладони в поисках морщин. Вампиров заботит лишь собственная персона. Они могут сколько угодно разглагольствовать о благе клана, но я-то знаю: всё это – лишь способ разогнать скуку. Они стары, пресыщены и мечтают жить так, как жили древние римляне. Здесь, внизу, они мнят себя богами и это сходит им с рук. В конце концов, правила устанавливают они сами.
– Дерзкий щенок! – лицо Егора искажается, брови нависают над глазами, являя его истинный облик.
Моя уловка сработала. Уродлив же он, мерзавец. Мне нравится думать, что я остаюсь привлекательным, даже когда моё лицо меняется. Закатываю глаза и откидываюсь на спинку стула, стараясь не замечать недовольства отца. Он терпеть не может, когда я провоцирую его доверенных советников. Первое, что я сделаю, когда заберу власть у отца, – отправлю их всех на костер.
– Ты заладил одно и то же. Уже надоело. Просто признай очевидное: либо ты схалтурил во время резни, либо твоё «магическое касание» больше не работает. Сколько тебе там стукнуло?
Это стало последним гвоздем в крышку гроба. Егор вскакивает и бросается на меня. Хватает за ворот рубашки, едва не пустив её по швам.
– Как ты смеешь так со мной разговаривать! Ты хоть представляешь, на что я пошел, чтобы уберечь нас всех?! – Он говорит, брызгая слюной – черта, которую я всегда ненавидел. Демонстративно вытираю щеку, даже не вздрогнув.
– Я прекрасно осведомлен о твоих заслугах перед кланом, – отвечаю я, разжимая его пальцы. – Ты напоминаешь нам об этом каждый божий день нашего жалкого существования.
О да, Егор, я знаю твою тайну. Знаю, почему ты так отчаянно навязываешь мне нового Фамильяра. Знаю, зачем тебе нужно вернуть магии былую мощь в нашем королевстве. Будто услышав мои мысли, Егор сужает глаза и я готовлюсь к новому выпаду.
– Довольно.
Усталый голос отца разносится над столом. Вижу, как он сдавливает переносицу пальцами.
– Егор, ты знаешь, что наша магия слаба. Мы с Ноксом были рядом, когда ты отправился наверх, чтобы покончить с той женщиной. Возможно, ритуал уже слишком близко, потому твоё внушение дало сбой. Не секрет, что и мои силы тают. Когда ведьмовской род проклял нас, обрекая на жизнь под землей, было четко сказано: цена нашей вечной тьмы – одна-единственная ночь Жатвы раз в пятнадцать лет. Магия, питающая нас, угасает, Егор. Ты не первый, кто столкнулся с этим, и не последний.
С трудом скрываю изумление. Отец действительно только что поддержал меня? Неужели на улице пошел снег?
Егор фыркает и возвращается на место. Когда наши взгляды встречаются, глаза отца каменеют. Он знает, что я что-то скрываю. Остается лишь надеяться, что он поймет мои мотивы.
Я не могу рассказать ему, что Дэнни – моя пара. В нашем мире отцы убивали сыновей и за меньшее, а его любовь к власти всегда будет сильнее любви ко мне.
– Егор, на всякий случай, поведай нам еще раз, что же произошло той ночью. – Голос Дэймона разрезает воцарившееся напряжение. Он хмурится, погруженный в свои думы, и делает долгий глоток из кубка.
Егор прикрывает глаза и в раздражении склоняет голову. Маска спеси на мгновение соскальзывает, являя его истинную немощь и безмерную усталость. Он – лишь бледная тень того могущественного мужчины, коим был прежде. Я упиваюсь этим зрелищем, хоть и знаю, что каждый из нас ощущает на себе плоды моих трудов – расплату за то, что ритуал не доводили до конца уже многие десятилетия.
Именно я положил столько сил на то, чтобы довести их до этой черты. И как же претит мне мысль, что всё это придется пустить по ветру ради какой-то девчонки. А разве она «просто девчонка»? Я отгоняю эти мысли. Стоит дать ему волю и скрывать правду от остальных станет во сто крат сложнее.
Мы – монстры, и смерть – единственное, что мы заслужили. Но стоит Дэнни стать моей Фамильяркой, как она напоит их эликсиром жизни. И всё вернется на круги своя.
Егор принимается пересказывать события той ночи, но я слушаю лишь вполоборота. В груди разрастается тупая боль и очертания этой боли подозрительно напоминают женщину, которая мечтает меня прикончить.
Женщину, что может оказаться моим злейшим врагом.
ГЛАВА 22
Дэнни
Холодные, влажные руки Бетти вырывают меня из глубокого сна.
– Мисс Дэнни, просыпайтесь! Тренировка вот-вот начнется, вы сильно опаздываете!
Какого черта?
Открываю глаза и обнаруживаю, что по-прежнему нахожусь в постели Нокса. Его дурманящий аромат вновь застилает разум пеленой, убаюкивая ложным чувством защищенности. Нужно будет отчитать его позже за то, что притащил меня сюда, а не в мою комнату. Узы в груди довольно вибрируют – похоже, они рады, что я снова провела ночь рядом с ним.
– Какая еще тренировка? Нокс ничего не…
Договорить мне не дает резкий, высокий голос, который никак не должен звучать в столь ранний час. Чудесно, Селеста.
– Нокс не силен в общении. К тому же он занят – разгребает то, что ты натворила вчера. А ну, живо поднимай задницу, пока я сама тебя не выставила!
Блондиночка бесцеремонно откидывает одеяло, удостаиваясь неодобрительного взгляда Бетти, пока кожу покалывает от прохладного воздуха.
– О чем ты? Что я натворила? – стону я. – И где вообще этот ублюдок? – Спускаю ноги с необъятной кровати и плетусь в ванную.
– «Ублюдок»? Разве ты не должна быть под действием его чар? – раздается за спиной, пока я плещу в лицо ледяной водой, пытаясь прийти в себя.
Ох, блять…
Мне вообще противопоказано открывать рот до первой чашки кофе.
– Ну да, я безумно влюблена, но это не мешает ему оставаться мерзавцем, – ворчу я, понимая, что мои оправдания звучат неубедительно.
– Что ж, он определенно тот еще тип. Но тебе придется постараться получше, если хочешь впечатлить Великих своей игрой.
– Кстати, почему они называют себя Пятеркой, если вчера я видела только четверых?
Разглядываю свое отражение. Кожа стала еще бледнее, а тени под глазами – отчетливее.
– Ты собираешься отвечать на мои вопросы? – огрызаюсь на Блондиночку, выходя из ванной. Она уже развалилась на кровати перед подносом с едой, держа в руках кубок с густой красной жидкостью.
– Вчера ты разрушила внушение вампира. Ты хоть понимаешь, насколько это невозможно? Тем более когда речь идет о члене Пятерки. Они способны подчинять даже нас, обычных вампиров. Вот какой силой они обладают, – Селеста делает глубокий глоток, а я замираю, обдумывая её слова.
Как мне это удалось?
Помню трещину в его концентрации и то, как я мысленно разорвала её в клочья, но физически я ведь ничего не делала.
– И почему это вызвало такой переполох?
Бетти протягивает мне прозрачное, мерцающее платье – ткань усыпана серебристыми блестками, а крой оставляет слишком мало места для воображения.
– Потому что на такое способен лишь один тип людей.
Оборачиваюсь к Блондиночке, вопросительно вскинув брови и натягиваю через голову футболку Нокса.
Стоп, почему я в его футболке?
Он что, переодевал меня перед сном? Добавлю это в список вещей, которыми он успел меня взбесить сегодня.
– Потомок очень могущественного рода, – продолжает она. – Той самой семьи, что прокляла и изгнала нас сюда.
Хмурюсь, осознав её намек.
– В каком смысле? Я не какая-то там «избранная».
Или да? Я почти ничего не знаю о своих корнях. Мама не успела ничего рассказать, а у тети я спрашивать не смела. Я даже ДНК-тесты никогда не делала, в отличие от остальных. Я была слишком занята охотой на вампиров.
– Нет времени объяснять. Нам пора! – Блондиночка щелкает пальцами и я чувствую, как волосы сами собой заплетаются в сложную прическу. Никогда не привыкну к магии.
– То есть ты заявляешь, что я происхожу из великого рода, способного рушить чары вампиров, и просто ждешь, что я…
Селеста вскидывает руку, обрывая меня.
– У каждого здесь своя теория о том, кто ты и что твое появление значит для нашего народа, живущего еще глубже под землей. Если переживешь эту тренировку, я всё тебе расскажу. – Она ободряюще хлопает меня по плечу.
Бетти отвечает мне коротким уверенным кивком.
– Что я должна буду делать на тренировке? – спрашиваю я.
– Это задание из легких. Просто доверься Ноксу.
Легко сказать. И что это вообще значит?
Я по горло сыта неизвестностью. Я из тех, кто привык действовать по плану, а любые сюрпризы выбивают меня из колеи. Узы внутри делают кульбит при одной мысли о встрече с Ноксом, но мне хочется вырвать эту чертову штуку из груди. Если это вообще нечто осязаемое.
Да и кто, черт возьми, знает? Уж точно не я!
****
На этот раз очередь заметно поредела. Я и не осознавала, как много людей отсеялось после первой тренировки. Прямо передо мной стоит Меган во всеоружии: на ней костюм для бурлеска и темно-красное боа из перьев – точь-в-точь под цвет глаз Нокса.
Уф, почему мне всё напоминает об этом мерзавце?
Откусываю совсем не по-дамски огромный кусок круассана, который Селеста впихнула мне в руку перед уходом. Меган бросает на меня неодобрительный взгляд.
– Что? – спрашиваю я с набитым ртом.
– Ничего. Просто до сих пор не верится, что именно тебе удалось уничтожить внушение Егора, – язвит она, вскидывая бровь, которая скрывается в каскаде кудрей.
Я прищуриваюсь.
– И почему же? – Свободную руку упираю в бок и выпрямляюсь во весь рост. С такими, как Меган, я сталкивалась всю жизнь.
– О, просто так. – Она кривит губы в приторной улыбке, оценивающе оглядывая мою фигуру. Мне становится всё труднее напоминать себе, что я делаю всё это ради спасения таких, как она. Может, Нокс прав? Может, они вовсе не хотят спасения?
Сердце падает куда-то вниз в тот самый миг, когда за занавесом взрывается ликованием толпа. Видимо, предыдущий парень справился.
Меган делает глубокий вдох и выходит на арену, оставляя меня наедине с мыслями и ноющей болью в груди. Покоя мне хватает ровно на секунду: чья-то рука смыкается на моем запястье, бесцеремонно дергая назад. Я с силой врезаюсь спиной в твердую грудь.
Узы довольно урчат, боль отступает, а в местах соприкосновения кожи рассыпаются искры. На мгновение все страхи и тревоги меркнут, уступая место иной жажде – той, что сильнее жажды свободы.
– Ты наделала много шума, моя крошка.
Я содрогаюсь, чувствуя жар его дыхания у самого уха. Нокс прижимает меня к себе так крепко, что будь я из стекла – разлетелась бы вдребезги.
– Что тебе нужно? – Узам не нравится мой тон. Они бьются внутри, завязываясь узлами. Низкий смешок Нокса у моего виска заставляет температуру тела подскочить до предела.
– Пришел пожелать удачи. И предупредить: все ждут возможности увидеть, на что ты способна. Так что не облажайся. – Его слова звучат как ласка, от которой шевелятся волоски на лбу. – Доверься узам и просто начни мне верить. Если не сделаешь этого, они попытаются украсть тебя у меня, а я этого не допущу.
– Нельзя украсть то, что тебе никогда и не принадлежало, – голос предательски дрожит. Последние крохи самообладания тают с каждым его выдохом в чувствительную ложбинку под ухом.
Нокс склоняется еще ближе, втягивая мой запах. Его губы едва касаются кожи и в животе начинает завязываться тугой узел.
– Я не обреку тебя на эту жизнь, Дэнни. Но пока ты здесь, ты моя. Чувствуешь?
Он вжимается в меня всем телом, отчего я не могу сдержать стон, сорвавшийся с губ.
– Вот что ты со мной делаешь. Я схожу по тебе с ума. День и ночь я грежу о том, как буду доставлять тебе удовольствие. – Он снова ведет бедрами и я всхлипываю, отчаянно нуждаясь в большем.
Нокс проводит языком по моей шее до самого уха. Игриво прикусывает мочку и я невольно представляю, как он проделывает то же самое с моими сосками.
Что он со мной делает?
– Ты должна доверять мне, если хочешь убедить их, что полностью в моей власти, моя крошка. Сделаешь это – и я тебя вознагражу. Ты же этого хочешь?
Хочу ли?
Разум кричит: «Наступи ему на ногу!» или «Ударь локтем в пах!», но тело – предательское и похотливое – требует прикосновений. Я понимаю, что он делает. Великие сидят там и ждут, чтобы увидеть, такая ли я, как остальные претендентки. Я должна пылать страстью к нему. От меня не должно пахнуть страхом.
Вспоминаю Меган и то, что она явно не ждет спасения. Могу ли я хоть на один день забыть о долге и просто позволить себе раствориться в нем? Это опасная игра, но, может, никому не станет хуже, если я просто получу удовольствие?
Я еще сильнее прижимаюсь к нему, пока мысли роятся в голове.
– Да. – Мой шепот эхом отдается в пустом закулисье.
Еще один укус за мочку уха.
– Обещаю, ты не пожалеешь.
И в следующий миг он исчезает. Тело внезапно обдает холодом, внутри воцаряется пустота, но ком предвкушения продолжает ворочаться где-то глубоко в животе.
Неужели я только что продала душу вампиру?
ГЛАВА 23
Дэнни
Выхожу на сцену и дыхание перехватывает: одно из моих самых сокровенных желаний оживает наяву.
Да. Это действительно Цирк Сновидений.
В центре подмостков установлено металлическое кольцо: кожаные манжеты на золотых цепях безвольно покачиваются в пустоте этого нимба. Видела подобные приспособления на кадрах, запрятанных в дебрях тематических форумов, но никогда не представляла в этой роли себя. Страх подступает к горлу – горький, едкий, точно желчь. Тысячи глаз поблескивают из темноты за пределами единственного прожектора, освещающего мое следующее испытание.
– Что ж, этого я не ожидал. Не думал, что ты склонна к эксгибиционизму, но, признаться… я рад исполнить твои желания, – голос Нокса мягко ласкает кожу вдоль позвоночника.
Оборачиваюсь и вижу его протянутую руку. Рукава неизменной черной рубашки аккуратно закатаны до локтей, темно-серые брюки облегают бедра, точно вторая кожа. В глазах горит голод, какого я прежде не видела.
– Я не причиню тебе вреда, – заверяет он, не сводя с меня глаз.
Тяжело сглатываю.
Смогу ли я? На виду у всех? И есть ли у меня выбор?
Нет. Его нет.
Я должна пройти через это. У меня есть цель. Я ведь дала себе клятву перед тем, как спуститься сюда: я сделаю что угодно, лишь бы отомстить за смерть матери.
Вопреки здравому смыслу, вкладываю свою ладонь в его руку. Вспышки жара пронзают тело при соприкосновении нашей кожи: внизу живота пускает корни иное чувство – куда более коварное, чем страх.
Нокс ведет меня к кольцу, не отрывая взгляда. Сердце колотится так сильно, что кровь шумит в ушах. Занимаю место в центре круга. Пути назад нет.
Он ведет пальцами по моей обнаженной руке и эта интимность застает врасплох. Узы внутри удовлетворенно вибрируют, когда он поднимает мою руку над головой и затягивает кожаную манжету на запястье. То же самое проделывает и со второй рукой, а я пользуюсь моментом, чтобы полюбоваться им. Острые черты лица, безупречный профиль, зачесанные назад темные волосы.
Когда мои руки оказываются надежно закреплены, а кожа чувствует хватку чепрака, он встает прямо передо мной. Я тону в этом густом багровом цвете и весь остальной мир просто перестает существовать.
Боже, я падшая женщина.
– Металл заговорен: он ударит тебя током, если попытаешься пошевелиться. Выбери стоп-слово. – Его властный тон посылает разряды прямиком к моему естеству.
Никогда не пробовала ничего подобного. Хотела, но так и не нашла того, с кем могла бы себе это позволить. Никогда не доверяла случайным связям настолько, чтобы позволить партнеру зайти так далеко. И вот теперь мной собирается помыкать вампирский принц на глазах у тысячи зрителей.
И всё же – я доверяю Ноксу.
В конце концов, я нужна ему живой, верно?
Грудь тяжело вздымается, когда он касается моих губ большим пальцем. Не знаю, дело в необходимости играть на публику или в моем собственном желании, но я приоткрываю рот и слизываю капельку с его кожи. Нокс самодовольно вскидывает бровь: его зрачки расширены настолько, что алый цвет кажется почти черным.
– Стоп-слово, – повторяет он, по-прежнему не отрывая взгляда от моих губ.
– Ананас, – произношу я уверенно.
Кольцо вокруг меня вспыхивает нежно-голубым светом.
– Скажешь слово и манжеты разомкнутся. Ты когда-нибудь занималась чем-то подобным? – спрашивает Нокс.
Честно качаю головой. Разочарую ли я его?
– Хорошо.
Разряд чистой энергии прошивает меня, когда я опускаю взгляд на его брюки и вижу, как подействовало на него мое признание. Во рту пересыхает, кончик языка проходится по нижней губе.
– А ты? – спрашиваю затаив дыхание, снова встречаясь с его лукавыми глазами.
– Бывало. Ты в надежных руках. А теперь – ни слова без моего позволения. Поняла?
Я мокрая. Чертовски мокрая.
– Да. – Поворачиваю голову к залу, осознавая, что воцарилась гробовая тишина. Готова поспорить, в этой вязкой пустоте они слышат грохот моего сердца.
– Умница. – Его ладонь смыкается на моей челюсти, силой заставляя снова смотреть на него. – Мое единственное условие: когда будешь кончать, смотри мне в глаза.
Оооох, блять.
От его требования по шее пополз жар густого румянца, вызвав у Нокса тихий смешок где-то в глубине груди.
Он опускается на колени, грубо обхватывает мои щиколотки и слегка разводит их в стороны. Забываю, как дышать, пока узы между нами натягиваются с мучительным наслаждением. Прикосновение его кожи к моим обнаженным ногам подобно электрическому разряду, бьющему прямо в цель. Сдержать стон почти невозможно. Руки скользят выше, увлекая за собой подол платья и полностью выставляя меня на обозрение толпы.
– В этом нет нужды, – произносит он, подцепляя пальцами белое кружево и стягивая белье вниз.
Настоящая пытка. Но, полагаю, в этом и смысл… Раззадорить несчастный урожай на глазах у зрителей, чтобы вкус крови стал для вампиров еще слаще. Невероятная мерзость.
– Смотри на меня, – приказывает он.
Беспомощно повинуюсь, не отрывая от него пристального взгляда, пока он разводит мои ноги еще шире, так что стопы оказываются на противоположных краях кольца. Мышцы бедер протестуют от растяжки. Он затягивает мягкую кожу на щиколотках, оставляя за собой пылающий след от прикосновений. Когда я оказываюсь надежно закреплена и не могу пошевелиться, даже если захочу, Нокс снова замирает передо мной.
Проходит миг, мы смотрим друг на друга, затерянные в собственном мире. Не успеваю я задаться вопросом, что будет дальше, как он подается вперед и приникает ртом к моему естеству. Язык нежно ласкает и кружит в мучительно медленном ритме, пробуя на вкус, дразня. Вцепляюсь в цепи, что удерживают меня и громко стону. Его руки блуждают везде: от икр до изгибов ягодиц, каждое нетерпеливое касание обжигает. Живот сводит, всё тело натягивается. Я так близко. Почти на грани.
И вдруг наслаждение обрывается.
Задыхаясь, распахиваю глаза и вижу его перед собой – Нокс стоит в полный рост с порочной ухмылкой на лице.
Я смотрю на него с яростью.
– Скотина, – шепчу сквозь зубы.
– Тш-ш. Ты нарушила мое правило. – Улыбка становится звериной, он обходит кольцо и встает сзади.
О боже. И что теперь?
Слышится металлический щелчок, верхняя часть круга на скрытых петлях начинает наклоняться вперед, вынуждая меня согнуться вслед за ней. Стараюсь не поддаваться панике, но невольный жалобный всхлип всё же вырывается из груди.
– Я велел молчать, пока я не позволю говорить.
Кольцо замирает и я остаюсь подвешенной в воздухе, волосы каскадом падают на лицо. Не вижу ничего, кроме пола сцены. Нокс не дает времени на раздумья: одним резким движением разрывает нижнюю часть моего платья надвое. Клочья блестящей ткани опадают на пол прямо передо мной. Сердце бьется чаще. Я согнута и полностью открыта ему. Скованна и лишена возможности дать сдачи. Нужно сказать стоп-слово и бежать без оглядки. Но губы остаются плотно сжатыми.
Это моя самая темная, самая грязная фантазия. Называйте меня эгоисткой или шлюхой, но такой шанс может больше не представиться. До сих пор я не позволяла себе ничего из того, что может предложить этот мир. Я пожертвовала многими отношениями ради того, чтобы выследить убийцу матери, не говоря уже о потерянных квартирах и работах. Я отдала так много.
Разве я не заслужила хоть каплю удовольствия? Хотя бы раз, с тем, кто… нет, об этом сейчас нельзя.
Это ничего не значит. Мы просто незнакомцы, чьи судьбы случайно сплело воедино нечто таинственное и разумное, живущее внутри нас. Что мы… что мы творим?
Ладонь Нокса опускается на левую ягодицу. Вскрикиваю от неожиданности. Жгучая боль мгновенно сменяется нежным поглаживанием в том же месте. Но эта нежность быстро перерастает в угрозу: он стонет и глубже впивается пальцами в плоть.
– Тебе ведь понравилось? – шепчет он. – Я вижу, как ты блестишь для меня. Чувствую твое возбуждение. Должен признать, ни один женский аромат еще не доводил меня до такого безумства. – Нокс хватает меня за волосы на макушке и тянет вверх, заставляя смотреть прямо на зрителей. – Я задал вопрос, крошка.
Содрогаюсь от нового прозвища. О боже, да просто трахни меня уже!
– Да… да! Мне понравилось. – Голос охрип, во рту пересохло от частого дыхания.
– А теперь скажи залу, кто довел тебя до такого?
Живот пульсирует, а узы внутри затягивает узел туже от его собственнического тона.
– Ты, – выдыхаю я.
Он удерживает мою голову, на этот раз нанося удар за ударом. Лица зрителей расплываются, грань между болью и блаженством стирается. Я тону в мягкости его касаний, когда Нокс осторожно растирает горящую кожу. Левая рука всё еще крепко сжата на моем затылке, и, кажется, я не захочу, чтобы он меня отпускал.
Узел в животе затягивается всё туже и узы тянутся к нему с еще большей свирепостью, чем прежде. Они извиваются внутри, умоляя сорвать оковы и отдаться ему прямо здесь, на сцене. Цепляюсь за жалкие остатки самообладания, хотя кожа уже начинает пылать. Не знаю, сколько еще выдержу.
Всё точь-в-точь как той ночью, когда мы…
Рука Нокса снова опускается на меня, на сей раз тяжелее. На глазах выступают слезы, но я благодарна за эту боль – она хоть немного отвлекает от адского пламени, разгорающегося внутри.
Металлическое кольцо дергается с громким лязгом и начинает возвращать меня в вертикальное положение. Тело обмякает от облегчения, запястья горят. Я и не замечала, насколько сильно цепи впились в кожу, пока я была в той позе.
Нет, нет! Неужели это всё? Мне нужно, чтобы он… Мне нужно, чтобы он заставил меня…
– А теперь будь послушной крошкой и покажи всем, кому ты принадлежишь. – Он замирает передо мной, заслоняя от взглядов толпы, окутывая своим ароматом и сиянием глубоких красных глаз. – Я хочу видеть, как ты изнываешь на моих пальцах.
Облизываю губы и он прослеживает за этим движением, точно хищник.
Нокс снова запускает руку в мои волосы, на этот раз зажимая затылок, чтобы заставить смотреть только на него, пока два пальца входят внутрь. Вскрикиваю от неожиданности, чем заслуживаю очередную ослепительную улыбку. Он заполняет меня, проникая очень глубоко, и я не могу сдержаться – вжимаюсь в его ладонь, безмолвно моля о любом трении. Большой палец надавливает на мой бутон с той самой силой, которую я так люблю и я кричу от наслаждения.
– Кончай для меня, – шепчет он, наконец начиная лениво двигаться внутри. Дразня. Терзая.
Использую оковы как опору, двигаясь навстречу его руке. Его палец ласкает меня быстрее, чем можно вообразить, – почти как вибратор. Бедра неконтролируемо дрожат. Это слишком.
Боль от цепей.
Его прикосновение.
Обожание в его глазах.
Непрекращающийся зов уз.
Это не просто избыток чувств. Это настоящая катастрофа.
Узел в животе затягивается в мучительной хватке, пока мы движемся в унисон, преследуя разрядку. И затем, с криком, вырвавшимся из самого нутра, мой мир взрывается. Тело бьется в конвульсиях, бедра извиваются на его руке, а стоны становятся единственным звуком в этом огромном зале.
Нокс прижимает меня к своей твердой груди, и всё, о чем я могу думать, – это как сорвать с него рубашку и провести языком по…
– Так, так, так. Какое же зрелище ты нам подарила, Дэнни.
И в миг всё внутри пересыхает, стоит голосу Дэймона зазвучать ближе.
Взгляд Нокса леденеет, лицо снова принимает привычное выражение надменного презрения. Он вынимает пальцы и оборачивается к Дэймону.
– Нокс, тебе стоит вкусить плоды своих трудов. Мы не смогли удержаться и тоже предались утехам, наблюдая за вами. Дэнни – настоящий подарок для всех нас.
К горлу подступает тошнота: реальность этого ада возвращается рывком. Кровь стынет в жилах, когда до меня доходит вся тяжесть содеянного. Я подыграла им ради собственного удовольствия. Не отрываю взгляда от груди Нокса, используя его руку, что всё еще сжимает мой затылок, как единственную опору. Я всё еще в цепях, у меня нет кола, но, боже, я бы отдала что угодно, лишь бы стереть эту самодовольную ухмылку с лица Дэймона.
– Я должен вернуть свою Фамильярку в комнату. Её старания имеют цену. Если её будут использовать подобным образом, то ей необходим отдых и восстановление сил.
«Использовать подобным образом»? Вынуждать испытывать оргазм за оргазмом ради их забавы?
Кровь закипает от ярости.
Дэймон безразлично вздыхает.
– Ладно. Но не опаздывайте к ужину. Твой отец желает тебя видеть.
Слышу, как его шаги удаляются, и наконец осмеливаюсь поднять взгляд на Нокса. Его лицо – холодный камень, точно изваяние из мрамора. Нечитаемое. Он подносит пальцы к губам и медленно слизывает с каждого капли моей влаги, не сводя с меня глаз. Сердце в груди дает сбой.
– Ананас, – бормочу я.
Оковы размыкаются и я падаю в его объятия. Нокс, не теряя ни секунды, подхватывает меня и выносит с арены. Я позволяю это, бросив взгляд через его плечо на зрителей.
Дэймон и Егор, не отрываясь, смотрят на меня, пока вдвоем питаются одним и тем же человеком.
Содрогаюсь от отвращения и прячу лицо на плече Нокса.
В следующий раз на её месте могу оказаться я…
