Текст книги "Цирк сновидений (ЛП)"
Автор книги: Б. Гринн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 12 страниц)
ГЛАВА 28
Дэнни
Я провела всю ночь, блуждая по коридорам в своем заляпанном кровью платье. Волосы висели спутанными прядями, а лицо исчертили черные полосы туши.
Нокс не пришёл за мной.
Никто не пришёл.
И я этому только рада.
В голове слишком много всего нужно разложить по полочкам. Стоит мне хотя бы подумать о Ноксе, как узы начинают болезненно метаться внутри, поэтому я сосредоточилась на речи Егора.
Судя по всему, Егор считает, что я – потомок тех самых связующих, которые прокляли их давным-давно. Должно быть, именно в этом причина убийства моей матери. Но это предположение ни на йоту не уняло жажду мести. Чем больше я об этом думаю, тем нелепее всё звучит.
Я никогда не видела, чтобы мама пользовалась магией – а я перерыла все её вещи после её смерти. Не было ни книг заклинаний, ни намеков на скрытое наследие, замурованное в стенах. Она была обычным человеком и занималась обычными делами.
Типичная ошибка, да?
Тот вампир не заметил меня в ту ночь. Я пряталась под маминой кроватью и видела всё. Я запомнила его лицо тогда, но до сих пор не видела его здесь. Он должен быть одним из Пятерки… а я пока встретила лишь четверых.
К тому же, моя тетя всё еще жива и прекрасно себя чувствует за своим белым забором. Если мы происходим из какого-то магического рода, разве они не пришли бы и за ней?
Детали мозаики совершенно не сходятся. Как мне вообще докопаться до правды?
После скитаний, длившихся, кажется, часы, ноги вывели меня к самому входу в цирк. Замираю перед красным бархатом, пытаясь заставить мысли течь стройным потоком.
Финальное испытание уже сегодня. Я до предела вымотана борьбой с узами и собственной совестью. Блуждая по коридорам, я ловила себя на том, что пытаюсь защитить Нокса и оправдать всё, что он натворил. Теперь же во мне нет ни тени сомнения: каждый его шаг был направлен на то, чтобы удержать меня в качестве своей… зверушки.
Содрогаюсь в наступившей тишине.
Вкусив вчера его кровь, я поняла, почему Фамильярки столь… покорны. По телу ударила волна неоспоримой мощи. Глупо было бы врать, что мне это не понравилось.
Но это порождает другой вопрос: почему Нокс позволил мне ударить его? Стоило мне попробовать его кровь, как я стала видеть и слышать абсолютно всё. Черт возьми, он не мог не слышать, как я вожусь с сумкой, чтобы достать кол. Так почему он позволил это сделать?
Шаркающий звук за спиной вырывает меня из раздумий. Резко оборачиваюсь, чувствуя одновременно раздражение и страх от того, что я не одна.
– Вот ты где, Избранная. – Голос Дэймона скользит по коже, точно змея. Он в той же одежде, что и вчера. Как и мое платье, ткань его костюма запятнана кровью. Он небрежно привалился к деревянной колонне за кулисами, скрестив руки на груди, и оглядывает меня своими лукавыми гранатовыми глазами.
– Чего тебе? – спрашиваю я.
– О, того же, чего и всем остальным здесь… Свободы.
Я хмурюсь.
– Что значит «свободы»?
Неужели он знает путь отсюда?
Низкий смех Дэймона вибрирует где-то в его груди.
– Раскрыть карты так рано? Ни за что! Было бы правильно немного развлечься, прежде чем всё тайное станет явным.
Челюсти сжимаются.
– Если ты здесь, чтобы донимать меня своими дурацкими загадками, то, пожалуйста, просто оставь меня в покое. Мне нужно готовиться к испытанию. – Игнорирую его и отворачиваюсь к красной занавеске.
Моя первая ошибка.
Дэймон в мгновение ока оказывается передо мной, сверкая белыми зубами.
– У меня есть предложение. Думаю, оно тебе понравится. Но чтобы получить ответы, придется сыграть в мою игру.
Закатываю глаза.
– Ну да, конечно. Будто у тебя может быть хоть что-то, что мне нужно.
Снова пытаюсь уйти, но он хватает меня за запястье, подносит к лицу и глубоко вдыхает мой запах.
– Пусти меня! – В панике пытаюсь вырваться из его хватки.
– Соглашайся на игру и я дам тебе один ответ прямо сейчас. Если нет – я расскажу всем, что ты нарушила правила и вкусила кровь хозяина еще до обряда Связывания.
Ледяной холод окатывает кожу.
Откуда он знает? Неужели действительно чует запах? Или до его ноздрей доносится аромат уз?
Черт. Я плотно сжимаю губы.
– Ответы, которые ты ищешь, сокрыты глубоко под нашими ногами, – произносит он. – Тебе нужно лишь сыграть в мою игру, и я помогу тебе.
– С чего бы мне вообще желать твоей помощи? – шиплю я.
– О, поверь мне. Если бы ты знала, что грядет, ты бы вцепилась в любого союзника, которого только смогла бы раздобыть. – Его глаза пляшут и искрятся от удовлетворения. Он знает, что загнал меня в угол. Его зловещие слова пульсируют в моем сознании.
Неужели правда приближается что-то еще? Или это просто дурацкая шутка, чтобы заставить меня с ним возиться?
– Ладно. Я в деле, – говорю сквозь стиснутые зубы. – Но какая тебе выгода? И только не вздумай плести, будто тебе просто скучно.
– Мои мотивы раскроются достаточно скоро. А пока я отвечу на один вопрос. Выбирай с умом. – Он скалится, точь-в-точь как Чеширский кот.
Ломаю голову, пытаясь придумать что-то стоящее. Но вопросов слишком много.
– Почему ты хочешь мне помочь?
Озорное выражение исчезает с лица Дэймона, взгляд становится отрешенным. Видимо, ожидал, что я спрошу, действительно ли я Избранная или почему Егор жаждет моей смерти.
– Потому что, как мне кажется, ты – ключ ко всему.
– Ключ к чему?
– Но-но-но. Только один ответ. Удачи сегодня. Увидимся на церемонии. – Он оставляет меня с куда большим количеством вопросов, чем было до этого.
Бесячий придурок.
За кулисами слышатся голоса. Должно быть, тренировка начинается. Первой из-за угла выходит Меган, в её карих глазах светится решимость. За ней следуют остальные Фамильярки. Жаль, что я не сблизилась с ними за всё это время. Была слишком занята попытками спасти их, хотя они вовсе в этом не нуждались.
– Пожалуйста, скажи, что ты не собираешься идти в этом, – бросает Меган, приближаясь. Скольжу взглядом по её наряду, а затем по остальным. На всех какая-то боевая экипировка, будто они собрались на войну.
Что это за тренировка такая? Долбаные «Голодные игры»?
– У меня не было времени переодеться, – бормочу я, чувствуя, как в животе поднимается паника.
– Ну и намучаешься же ты в этом платье.
Боже, как же бесит эта её манера «королевы школы».
– Откуда тебе вообще знать, что мы будем делать? – огрызаюсь я.
– Егор рассказал нам вчера в конце Жатвы. Тебя разве не было? А вот Нокс был. – Она приподнимает бровь, оглядывая меня с ног до головы. Узы в груди мучительно сжимаются.
– Нокс был на Жатве? – Меня подташнивает.
– О да, он вчера явно испил всласть, если понимаешь, о чем я. Видимо, не такая уж ты и особенная. – Она указывает на две свежие раны на своей шее.
В ушах начинает звенеть, сознание отделяется от тела. В одно мгновение я вижу самодовольную рожу Меган, а в следующее – она уже валяется на полу. Я лишь чувствую, как саднит запястье, а костяшки пальцев разбиты в кровь.
– Охренеть! – Одна из девушек подбегает к ней, а я вскидываю взгляд и вижу избранника Сиприана: он смеется вместе с остальными, наблюдая за сценой.
– Похоже, она и в бальном платье справится, а, Меган? – подкалывает он.
Почему я не помню, как ударила её?
Узы довольно гудят. Они захватывают мое тело? Или я просто потеряла контроль?
Когда резкий, оглушительный голос заполняет пространство за кулисами, я инстинктивно вскидываю руки к ушам.
– Финальный этап вашей подготовки вот-вот начнется! Прошу всех на арену. Новая жизнь ждет вас внизу.
Внизу?
Мы по одному выходим на арену. Сердце колотится: место абсолютно пусто. На сей раз зрителей нет.
Без предупреждения комната кренится на своей оси, словно в каком-то безумном аттракционе. Меня отбрасывает вперед, я врезаюсь в другую Фамильярку и мертвой хваткой вцепляюсь в её рубашку, чтобы удержать равновесие. Все кричат, когда пол уходит в противоположную сторону. Внезапно он разверзается и мы проваливаемся вниз.
Волосы хлещут по лицу, очередной крик застревает в горле. Когда мне наконец удается разглядеть, куда я лечу, я тут же жалею об этом. Внизу ничего. Лишь тьма и тени.
Бездонная бездна.
Тело крутит и швыряет в воздухе, я нахожусь в свободном падении. Нет ни начала, ни конца. Я даже не вижу остальных падающих девушек. Интересно, пронесется ли сейчас вся жизнь перед глазами? Я бы предпочла обойтись без этих воспоминаний перед самым финалом.
Вздрагиваю и зажмуриваюсь еще сильнее, когда внезапно на что-то натыкаюсь. Ожидаю сокрушительного удара, но преграда кажется мягким и теплым облаком.
Приоткрываю веки – зрение мгновенно затапливает ослепительный свет. Я словно в приемной небесной канцелярии. Всё вокруг белое. Пронзительно, кристально белое. Холодный глянцевый пол, потолок, сквозь который я, судя по всему, провалилась… Здесь нет стен, лишь бесконечное пространство.
– Как это возможно? – шепчу я, озираясь в поисках хоть кого-то. Но я здесь совершенно одна.
Куда делись остальные?
– Эй? – мой голос бесследно тонет в тишине. Ни намека на выход, лишь безграничное сияние. Неужели я мертва?
Земля под ногами начинает рокотать. Опять! Изо всех сил пытаюсь удержать равновесие, пока нечто твердое и блестящее прорывается сквозь поверхность. Глаза расширяются от ужаса: из-под пола вырывается высокое зеркало и с содроганием замирает передо мной. Вслед за этим в пустоте воцаряется зловещее безмолвие. С опаской заглядываю в зеркальную гладь и вижу лишь пустоту. Что я должна там рассмотреть?
Стекло вдруг идет рябью, и я сталкиваюсь лицом к лицу со своим отражением – по крайней мере, я так думаю. Девушка в зеркале выглядит сияющей и здоровой, возможно, на пару лет моложе меня нынешней. На ней нет разодранного, залитого кровью платья. Вместо него – костюм цвета жженого апельсина, сидящий безупречно, словно сшитый на заказ.
Что это такое?
За спиной той, странной версии меня, скользит призрачная тень. Я оборачиваюсь, но сзади никого нет. Снова бросаю взгляд на зеркало, и сердце едва не выпрыгивает из груди. Это Нокс. Он обнимает меня за талию и смотрит так, будто я сама нахожусь по ту сторону стекла. Он что-то шепчет мне на ухо, и мое отражение заливается смехом. Эта пара выглядит так гармонично. Так естественно и просто. Тут я замечаю, что глаза Нокса больше не красные: они пронзительно-голубые, под цвет тех вен, что обычно проступают на его лице. Сами вены невидимы под теплой, загорелой кожей.
Неужели он человек?
– Этого не может быть. – Изучаю свои разбитые костяшки – доказательство того, что настоящая здесь только я.
Когда я снова поднимаю взгляд на отражение, оно меняется. Нокс исчез, и та, «лучшая» версия меня, стоит в одиночестве. Она выглядит разъяренной. Постукивает безупречными красными ногтями по скрещенным рукам. Делаю шаг ближе к зеркалу. Отражение видит меня и усмехается, точно владея тайной, которой ей не терпится поделиться.
Она протягивает руку.
– Всё, о чем ты когда-либо мечтала, здесь, со мной. Позволь мне показать тебе.
Вздрагиваю, услышав знакомый голос. Голос матери.
– Мама?
Зеркало преображается вновь – и вот она стоит передо мной. В тех самых джинсах и футболке, в которых была в день своей смерти.
– Иди же ко мне, любовь моя. Я здесь. Я так долго тебя ждала. – В её глазах блестят слезы, и мое зрение затуманивается в ответ. Прижимаю ладонь к губам, чтобы заглушить рыдания.
– Ты мертва, – выдыхаю я сквозь всхлипы. Отступаю назад. – Нет. Это не по-настоящему. Тебя здесь нет, всё это – ложь.
Лицо матери искажается, становясь уродливым, и она запрокидывает голову в приступе смеха.
Оглядываюсь, пытаясь отыскать хоть какую-то трещину в иллюзии, но вокруг лишь пустота. Ослепительное ничто. Я бросаюсь прочь от зеркала, твердо решив найти выход. Насмешливый, ранящий хохот матери преследует меня повсюду. Где-то же должен быть конец.
Земля снова содрогается: из пола вырываются новые зеркала. Каждое преграждает путь, заставляя меня метаться из стороны в сторону. Пробегая мимо, стараюсь уловить, что скрыто в их глубинах. Кажется, в одном я вижу роскошный пир, в другом – горы золота.
Неужели они показывают мне всё, о чем я грезила? Должна ли я выбрать?
Самое огромное зеркало вырастает прямо передо мной, окончательно отрезая путь к бегству. Ноги скользят по белому полу. Я едва успеваю затормозить, чтобы не врезаться в него. Сердце замирает от увиденного. Я спотыкаюсь и едва не вваливаюсь прямо в зазеркалье, в раскрытые объятия Нокса, но в последний момент ухватываюсь за позолоченную раму.
– Прошу, скажи, как мне выбраться! – молю я. Мне плевать, что он ненастоящий. Мне просто нужно уйти.
– Выбирай, – в унисон роняют зеркала.
Оглядываюсь: я окружена со всех сторон, и каждое зеркало обрамляет иную версию моей жизни.
– Кого мне выбрать? И застряну ли я там, если сделаю это?
В огромном зеркале передо мной Нокс запрокидывает голову в приступе злобного хохота.
– Неужели ты настолько жалкая, что не в силах догадаться сама? Неужели я должен разжевывать тебе каждый шаг? – Его насмешка ранит сердце.
Я закрываю глаза и пытаюсь сосредоточиться.
Это ничем не отличается от предыдущих тренировок. Очередное испытание. Но что именно они проверяют? Каждое зеркало отражает мои желания. Какое же из них – «правильное»?
В памяти всплывают слова Дэймона: «Я расскажу всем, что ты нарушила правила и вкусила кровь Господина».
Это проверка на верность.
Передо мной расстилаются бесконечные возможности, потакающие моей жадности, чревоугодию или гордыне. Но мне нужно выбрать то зеркало, где находится Нокс. Нужно доказать свою преданность, признать его своим Господином.
А что, если я ошибаюсь и останусь там запертой с его фальшивой копией?
Черт.
Есть лишь один способ узнать правду. Я нахожусь в шаге от финала и того, чего жажду по-настоящему – смерти убийцы матери от моих рук. Вновь смотрю на зазеркального Нокса. Беру себя в руки и, расправив плечи, шагаю внутрь.
Стекло идет рябью от моего прикосновения: по ощущениям это напоминает прогулку сквозь атласные простыни. Когда я оказываюсь по ту сторону, Нокса и след простыл. Вместо него я вижу комнату в средневековом стиле: темные деревянные балки на потолке и свечи в каждом углу у кремовых стен.
Здесь же находятся и другие Фамильярки, но их стало куда меньше. Замечаю, что Меган среди нас нет.
– Мы все прошли? – спрашиваю я, озираясь.
Фамильяр Сиприана качает головой.
– Врата закрылись сразу после тебя, – бормочет он, после чего указывает на круглый стол в центре комнаты. На нем в футляре с бархатной подкладкой покоится несколько флаконов. По одному на каждого выжившего.
– Похоже, не все были верны своим господам, – замечаю я, осторожно приближаясь к столу. Поднимаю один из флаконов, но стекло слишком темное, чтобы разглядеть содержимое. – Что это?
– В каждом – кровь хозяина, – отвечает подопечный Сиприана. – Но имен на них нет, только эти странные рисунки. Полагаю, они хотят проверить, насколько хорошо мы знаем своих господ, заставив выбрать верный флакон.
Интересно, ему подсказали, как пройти это последнее испытание или он просто сообразительнее остальных? Черт, а если в одном из них кровь Дэймона? Осторожно ставлю флакон на место, боясь ошибиться.
– Я пойду первым. Если ошибусь, вы хотя бы будете знать, чего ждать. – Он делает шаг ко мне, пока остальные за его спиной тревожно перешептываются.
– Как тебя зовут? – спрашиваю я, когда он тянется к первому флакону в ряду.
Он одаряет меня жестокой улыбкой.
– С чего вдруг такой интерес? До сих пор ты нами не больно-то интересовалась.
– Прости. Я думала, так будет проще – держать дистанцию, раз не всем суждено пережить обучение. – И потому, что у меня есть опасная миссия, которую нужно исполнить.
Он пристально изучает меня прищуренными глазами.
– Возможно, если бы ты вела себя иначе, не была бы так одинока. Тебе стоит внимательнее присматриваться к тем, кто тебя окружает, Избранная.
Я морщусь от этого прозвища, но в его словах есть зерно истины.
– Ну, была не была.
Он вытаскивает пробку, салютует нам и осушает сосуд одним глотком.
Где-то за пределами комнаты раздается колокольный звон. Наши головы резко поворачиваются на звук – и в этот миг пол разверзается, поглощая Фамильяра Сиприана. С расширенными глазами и бешено колотящимся сердцем я пялюсь на пустое место, где он только что стоял.
Снова смотрю на флаконы, затем на оставшихся девушек. Сейчас или никогда. Я не собираюсь пропускать никого вперед – не думаю, что вынесу вид еще одного провала. Принимаюсь изучать каждый флакон, вглядываясь в фигурки животных, выгравированные на матовом стекле.
Фамильяр Сиприана пил из того, на котором был изображен слон. На остальных красуются сова, павлин, змея, волк и еще какой-то зверь, которого я не могу толком опознать – он похож на гиену. Все они кажутся знакомыми, но я никак не могу вспомнить, где их видела.
В памяти вспыхивает воспоминание. На балу-маскараде Нокс предстал в образе волка. Сиприану досталась маска слона, Егору – змеи. Как предусмотрительно. Беру тот флакон, на котором выгравирован волк.
Вот и всё. Я вот-вот официально свяжу себя с ним. Стоит сделать глоток и пути назад уже не будет. Но какой у меня выбор?
Только тянусь к пробке, как тяжелый гул заставляет обернуться. Голая стена за спинами остальных девушек идет рябью и из неё выныривает Меган.
– Полагаю, этот флакон принадлежит мне, – выплевывает она сквозь зубы.
Меган тычет пальцем в сосуд у меня в руках. Выглядит она так, будто её дюжину раз протащили задом наперед сквозь колючий терновник, а после швырнули в овраг. Кудри превратились в спутанное месиво, одежда изорвана и покрыта пятнами, а на лице живого места нет от синяков.
– Вообще-то, нет. Ты – избранница Егора, а не Нокса, – вытаскиваю пробку, пока она наступает на меня.
– Ошибаешься. Нокс вчера велел мне выбрать его. И кто его осудит? Ты же смертная скука по сравнению со мной.
Какая поразительная наглость.
– Ты бредишь, Меган. Тебя приставили к Егору и так было всё это время. Ты сдохнешь, если выпьешь это – в этом и заключается весь гребаный смысл последнего испытания.
Подношу флакон к губам и выпиваю кровь. Меган бросается на меня, но слишком поздно. Я поглотила всё до последней капли.
– Сука! – визжит она.
Кровь Нокса на вкус совсем не такая, какой я её воображала. В ней нет характерного металлического привкуса. Напротив, она удивительно приятна. На вкус она – как заходящее солнце погожим летним вечером. Сладкая и дарящая покой.
Меган хватает меня в тот самый миг, когда мир взрывается всеми цветами радуги. Но прежде чем я успеваю насладиться новыми красками и ощущениями, которые, я знаю, вот-вот нахлынут, раздается колокольный звон и пол поглощает нас обеих.
ГЛАВА 29
Дэнни
Первое, что я слышу в этой темноте – стон. Я настолько дезориентирована, что не могу понять, мой ли это голос или чей-то чужой. Слева что-то шевелится, а следом наваливается стужа. Непоколебимый, лютый холод просачивается под кожу, пробирая до самых костей. Кажется, даже если я сяду перед пылающим камином, укрывшись тремя одеялами, меня всё равно будет бить дрожь. Зубы выстукивают чечетку, пока я пытаюсь приподняться. Запястья сковывают холодные железные цепи. Ладони впиваются во влажный, неровный камень подо мной.
Что я наделала? Неужели всё это было лишь грандиозной вселенской шуткой? Все те обещания блеска и славы – ради того, чтобы в итоге оказаться в оковах, точно узница? Поднимаю голову, глядя сквозь завесу мокрых волос, и из горла вырывается крик.
Чья-то рука зажимает мне рот и рывком тянет назад, в надежные, теплые объятия. Я уже почти расслабляюсь, готовая довериться, но тут мой взгляд падает на Меган – её окровавленное тело безжизненно распростерто на полу.
Впиваюсь ногтями в руку, закрывающую мой рот, стараясь вонзиться в плоть как можно глубже. Но я слишком истощена, чтобы причинить хоть какой-то вред. Кости кажутся хрупкими, будто они переломятся от любого резкого движения.
– Это я. Просто я, – шепчет мне на ухо Фамильяр Сиприана. – Тише, прошу. Тебе нужно успокоиться, потому что они уже идут.
Вздох облегчения при звуке его голоса обрывается, когда Меган начинает шевелиться. Её стоны гулким эхом разносятся по этой странной камере. Она хватается за живот и перекатывается на бок, рвота расплескивается по холодному камню прямо между нами. Затем она затихает. Слишком пугающе затихает.
Мне нужно к ней. Заставляю тело обмякнуть, убеждая его, что мне можно доверять и руку пора убрать.
– Я должна ей помочь. – Ползу к ней, и ржавое железо цепей на запястьях впивается всё сильнее с каждым рывком. Будто моё наказание – просто смотреть, как она умирает. Дергаю оковы в бессильной ярости. Всё, что я делала до сих пор, было ради защиты: Фамильярок, толпы, жаждущей зрелищ… каждого, кто оказался заперт в этом кошмаре. И я потерпела крах. Кажется, всё было впустую.
– Ты ничем не сможешь ей помочь. Она не прошла испытание.
Лицо Меган покрыто липким потом. Она выглядит смертельно больной. Её юная красота теперь измарана кровью и рвотой. Я запомню это лицо. Когда придет время и я наконец смогу поведать миру о тех ужасах, что вампиры творили ради забавы, я вспомню всё. Вспомню каждого, кто стал жертвой в этой больной игре. Оборачиваюсь к Фамильяру Сиприана; его голубые глаза пронзают меня насквозь суровой уверенностью. Похоже, иллюзия наконец развеялась и теперь не только я вижу это место тем, чем оно является на самом деле – изматывающей игрой разума.
Отвожу взгляд, чтобы осмотреться. Мы в темнице – из тех, что показывают в фильмах про замки: с железными решетками и вечным, мерным стуком капель воды.
– Где мы? – спрашиваю я, глядя куда угодно, лишь бы не на Меган.
– Под землей. Какой флакон ты выбрала? – вопрошает он.
– Нокса. С символом волка. Он был в такой маске на балу. – Горло перехватывает от этого воспоминания, от всего, что мы сказали и о чем промолчали… прежде чем я вонзила в него кол. Щемящая пустота в груди возвращается.
– А Меган? Что с ней случилось?
К моему облегчению, она снова стонет, услышав свое имя.
– Она пыталась отобрать у меня кровь Нокса. Она её не пила, но, поскольку она вцепилась в меня, врата забрали нас обеих. Думаю, поэтому ей так плохо. – Перехватываю цепи поудобнее и подползаю к стене рядом с ним. Каждое движение причиняет боль.
Он протягивает руку.
– Кстати, меня зовут Джек.
– Дэнни.
– Я знаю. Приятно познакомиться официально, Дэнни.
Но не успеваю я ответить на рукопожатие, как ропот и шарканье за пределами камеры приковывают мое внимание. Джек крепко сжимает мою ладонь.
– Это они. У нас мало времени, слушай меня очень внимательно. – Его хватка становится почти болезненной, он притягивает меня ближе. – Делай всё, что они скажут. Без вопросов. Не вздумай сопротивляться. Бешеные любят погоню куда больше, чем подчинение приказам.
И словно по команде, утробное рычание приближающихся Бешеных становится всё громче, заполняя всё подземелье.
Почему они здесь? Почему флаконы перенесли нас в тюремную камеру, а не к нашим Господам?
Джек отпускает мою руку и в поле зрения вплывает дрожащий свет факела, а следом – двое существ, что наверняка будут преследовать меня в кошмарах до конца дней. Селеста подводит их к железной решетке: её лицо бесстрастно и холодно, будто между нами в цирке никогда ничего и не было. Будто она не была моей подругой.
Неужели всё это мне приснилось?
– Что ж, я удивлена, что ты до сих пор жива. – Её пронзительный голос рикошетит от каменных стен, делая пребывание в темнице еще невыносимее. – Забирайте их. Обряд Связывания начнется через тридцать минут.
Кровь стынет в жилах, когда прутья решетки раздвигаются сами собой. Тянусь к Джеку, пока монстры хватают меня за предплечья и рывком ставят на ноги, невзирая на тяжесть цепей, но он, должно быть, успел скрыться в тенях камеры.
Не сопротивляюсь, в точности как он и наставлял. Пытаюсь запомнить дорогу, пока меня тащат сквозь лабиринт сырых туннелей. Здесь нет ничего, что могло бы послужить ориентиром на обратном пути. Непроницаемые каменные стены кажутся одинаковыми. Когда факел в руках Селесты освещает тропу впереди, замечаю, что на скалах поблескивает налет того же тошнотворно-зеленого оттенка, что покрывает Бешеных… а теперь и Меган.
Неужели Меган превращается в Бешеную?
Следуем за Селестой по извилистым коридорам и, кажется, проходят часы. Легкие наполняет спертый воздух. Сосредотачиваюсь на этом ощущении, а не на собственном страхе, пока тропа уходит вниз, увлекая нас всё глубже во тьму. Неровная поверхность из зазубренного камня обдирает босые ступни. Бесчисленные крошечные порезы начинают саднить.
Когда же я потеряла туфли?
Всё это напоминает какую-то сеть подземных пещер. Мы под горой? Не здесь ли вампиры были прокляты оставаться на веки вечные?
В конце спуска резко сворачиваем налево и проходим под аркой. За ней открывается вид на самый захватывающий город из всех, что мне доводилось видеть.
Глубоко в камне высечена средневековая крепость, подобной которой я никогда не встречала. Город окружает ров шириной с реку, и единственный путь внутрь лежит через мост. Даже если бы армия сумела перебраться на ту сторону, заградительные стены цитадели настолько толсты и высоки, что для их прорыва, держу пари, потребовалась бы тысяча таранов. Над всем этим теснятся гроздья домов, квадратных и маленьких, в окнах которых мерцают янтарные огни. А за ними высятся еще более внушительные шпили.
Вскидываю взгляд еще выше, мимо череды жилищ и башен, пока он наконец не замирает на готическом замке, словно сошедшем со страниц романа о Трансильвании. Он прекрасен в своем извращенном величии. Невольно гадаю: был ли этот исполинский город плодом воображения моих предков и есть ли во всей этой истории хоть капля правды.
– Что это за место? – спрашиваю я.
Селеста оборачивается, её лицо кажется измученным и печальным.
– Ад.
Идем к началу большого каменного моста. В голове теснится миллион вопросов. Цепи на запястьях уже не кажутся такими тяжелыми, как в камере. Виной тому адреналин или магия?
Ничто из этого не кажется реальным. Вот-вот я проснусь от этого лихорадочного сна в своей маленькой однокомнатной квартире. Прокляну себя за то, что проспала, но всё равно загляну в любимую кофейню перед работой. Поздороваюсь с Тревором и поблагодарю его за то, что он приготовил кофе именно так, как я люблю. Затем сяду за рабочий стол и буду жаловаться на Алана любому, кто готов слушать. Буду писать дурацкие колонки со сплетнями и съем бейгл на обед.
И я ни на миг не вспомню о Ноксе, о том, что он заставил меня почувствовать или о щемящей боли в груди, которую может унять лишь его прикосновение.
Когда мы приближаемся к концу моста, железная решетка на въезде в город поднимается.
– Где все остальные? – спрашиваю я. Когти Бешеного впиваются в кожу еще сильнее, причиняя боль, но не проливая крови.
– Фамильярки, полностью принявшие магию, уже на церемонии Связывания, – бросает Селеста через плечо.
Так вот почему мы с Джеком оказались в камере: мы прошли испытание, но не сумели убедить магию в том, что искренне желаем быть здесь.
Селеста идет впереди, её длинный светлый хвост качается из стороны в сторону. Преодолеваем несколько крутых лестничных пролетов: икры горят при каждом шаге. Даже в лучший из дней мне бы нелегко далась такая нагрузка. Но она шагает так легко, будто прогуливается по парку. Селеста замирает на самом верху, следя за каждым моим движением, точно ястреб.
– Иногда я забываю, насколько ты хрупкая. – Она морщит нос. – Ты серьезно не переоделась перед финальной тренировкой?
Фыркаю. Разумеется, наряд беспокоит её куда больше, чем моё самочувствие.
– А я забываю, насколько ты стерва, – огрызаюсь в ответ.
Она усмехается, затем разворачивается на шпильках и стремительно идет вперед под своды арки, освещенной мерцающими факелами. За внешней границей города тянутся узкие мощеные улочки с покосившимися домами, которые, кажется, рухнут от первого же сильного порыва ветра.
Здесь тихо. Жутко тихо.
Дорогу освещают уличные фонари и это кажется странным. Они выглядят викторианскими, тогда как сами дома кажутся еще древнее – возможно, в стиле Тюдоров: их резкие черные балки контрастируют со светлыми стенами.
Мы идем дальше, и лишь цокот каблуков Селесты нарушает безмолвие. С трудом поспеваю за ней – усталость наконец обрушивается на меня неподъемным грузом. Пока мы петляем по узким улочкам, похожим одна на другую, что вновь лишает меня шанса найти обратный путь, до нас доносится низкий гул. Сначала не могу разобрать, что это, но стоит нам добраться до самого сердца города, как рокот толпы становится оглушительным.
Едва держусь на ногах, когда меня затаскивают на огромную каменную арену, столь же величественную, как римский Колизей. Окидываю взглядом толпу, отчаянно надеясь увидеть Нокса, пока щемящая боль в моей груди достигает мучительного предела. Ужас ледяной хваткой сжимает кости, когда тысячи людей разражаются приветственными криками. Кажется, я вот-вот рухну на колени от этого шквала звуков.
Оглушительный рев затихает, едва мой взгляд замирает в самом центре арены. Нокс стоит у каменного алтаря. Наблюдает. Ждет. Вырываюсь из мертвой хватки Бешеного. Мои ноги несут меня сами. Песок впивается в порезы, но мне плевать.
Мучительная боль наконец уходит и ничто больше не имеет значения. Только он.
Мне нужен Нокс.
