Текст книги "Цирк сновидений (ЛП)"
Автор книги: Б. Гринн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц)
ГЛАВА 6
Дэнни
Когда этот странный мужчина, называющий себя моей парой, выходит в самый центр манежа с поистине королевским величием, приковывая к себе внимание публики, во мне растёт странное чувство удовлетворения. Каждое его чувственное движение заряжает атмосферу внутри шатра; мы все замираем в ожидании, когда же он заговорит. Он властвует над залом без видимых усилий и глубоко в моих костях разливается тихий гул, подозрительно похожий на гордость.
Он определенно не похож на то, каким я представляла себе вампира. Тот, что на моих глазах лишил жизни мать, обладал уродливым, искаженным лицом с низко посаженными бровями и острыми, блестящими клыками, выпирающими изо рта. Великолепный мужчина в центре ринга не имеет ничего общего с чудовищем, преследующим меня в кошмарах. Собственно, как и все остальные вампиры здесь. Все они неземно прекрасны той сокрушительной красотой, что несет в себе гибель. Каждое их движение пропитано кровожадным превосходством. На краткий миг незнакомец встречается со мной взглядом. Дыхание перехватывает, а весь мир сужается до одного-единственного опьяняющего оттенка красного. Чары рассеиваются лишь тогда, когда его глубокий, хриплый голос разносится под куполом шатра.
– Надеемся, шоу вам понравилось. Я чувствую, в каком вы нетерпении перед следующим актом. Пока вы пребывали в трансе, мои помощники обыскали зал в поисках идеальных кандидатов, которые помогут нам в продолжении представления. – Его голос сочится царственной бесстрастностью, разительно контрастируя с тем неформальным тоном, которым он говорил со мной. Очевидно, этот человек носит множество масок. Желудок сжимается при мысли о том, каков же он на самом деле, когда маска снята.
Черт возьми, Дэнни. Сосредоточься.
– Но не волнуйтесь: если вас не выберут сейчас, у вас еще будет масса возможностей произвести впечатление на Великих. Большинство из вас всё равно сыграет ключевую роль в нашем мире. Вам выпадет честь стать в буквальном смысле венами нашей общины, питая нашу элитную расу.
Кровь застыла в жилах от этих слов. Я вижу его прекрасную иллюзию насквозь.
Это неправильно. До чертиков неправильно.
Платой за исполнение мечтаний станет превращение в человеческий банк крови.
Тревога достигла предела. У меня нет выбора: я обязана пройти это испытание. Плана спасения сотен людей, запертых здесь, у меня пока нет, но об этом я подумаю позже. Сейчас же нужно довериться интуиции и положиться на него, если я хочу выжить.
Вглядываюсь в лица остальных вампиров. Ни один из них даже отдаленно не напоминает того кровопийцу, что убил мою мать. Быть может, он прячется где-то еще – еще одна причина, чтобы продолжать.
– Итак, те из вас, кто был выбран на роль Фамильяра… Селеста, – он жестом указывает на блондинку, которая стоит к нему ближе, чем мне бы того хотелось. – Она проводит вас ко мне.
Он сцепляет пальцы в замок и шатер мгновенно наполняется приглушенным гулом голосов. По крайней мере, толпа больше не кажется сборищем безмозглых кукол.
Блондинка покидает манеж столь стремительно, что я едва успеваю это заметить. Она подходит к случайным людям в толпе и жестом велит им идти на арену. Лицо её ничего не выражает, а взгляд прикован к центру ринга, где всё еще стоит он. В крови закипает странная ревность; когда её взор встречается с моим, я не могу сдержать яростного взгляда. Однако, когда она направляется ко мне своей длинной грациозной походкой, я едва не теряю самообладание. Нет, к черту всё. Я не предоставлю ей удовольствие подойти и объявить, что меня выбрали для испытания. Я всё еще хозяйка своей судьбы. Затаив дыхание, я сама направляюсь к сцене, изо всех сил стараясь не замечать трепета в животе, усиливающегося по мере приближения к нему.
С каждым шагом сомнения вгрызаются в душу всё глубже. Я утыкаюсь взглядом в пол, сосредоточившись на том, чтобы просто переставлять ноги, прежде чем разум окончательно сорвется в бездну.
Как я могла быть такой идиоткой?
Я прошла подготовку в полицейской академии, но с какого перепугу я решила, что справлюсь с режимом тренировок, разработанным кровожадными монстрами? Из того, что я читала, вампиры быстрее и сильнее любого обычного человека. В некоторых источниках и вовсе утверждается, что они способны управлять разумом.
Нет, я не справлюсь.
Я буквально иду навстречу верной смерти…
Когда я достигаю центра сцены, глубокий голос таинственного вампира вырывает меня из раздумий о неминуемой гибели:
– Тем из вас, кто был выбран для обучения Фамильяров, я хотел бы официально представиться.
Я не смею поднять на него глаз. Иначе снова утону в его дурацком взгляде, от которого каждая клеточка моего тела вспыхивает огнем.
– Меня зовут Нокс. И хотя я не вхожу в число Пятерки Великих нашего королевства, в этом году я тоже возьму себе Фамильяра.
Словно разряд электричества прошивает меня насквозь, когда я наконец узнаю его имя. Нокс. Оно звучит как мелодия, написанная лишь для меня.
Я трясу головой, пытаясь прийти в себя. Нужно взять себя в руки и при первой же возможности принять ледяной душ.
– Во время обучения за вами будут наблюдать Великие. Возможно, они даже примут в нем участие, чтобы проверить вашу совместимость.
Я оглядываю вампиров, оставшихся в шатре. Кто из них – Великие? Если они – самая элитарная каста в этом мире, значит, они и самые сильные.
В той иерархии, о которой я читала в своих изысканиях, подробностей было крайне мало. Чем старше вампир, тем больше уважения он вызывает в своем обществе. Если этот цирк придерживается той же структуры, то Великие должны быть здесь старейшими.
Но ни один из них не выглядит старше сорока!
Я продолжаю пристально изучать толпу, еще крепче прижимая сумку к груди, пока сердце гулко бухает в клетке ребер. А что, если тот, кто лишил жизни мою мать, – один из этой Пятерки? Сгинет ли он от обычного кола или же здесь потребуется нечто куда более… внушительное?
Зная моё везение, единственным оружием, способным их сразить, окажется кол из тысячелетнего древа, произрастающего в самом глухом уголке планеты, да еще и благословленный самим Папой Римским или чем-то в этом роде.
– Нам нужны лишь лучшие из лучших, – произнес Нокс, обращаясь к небольшой группе, собравшейся вокруг него. – Чтобы убедиться в этом, перед каждым испытанием вы будете проходить специальное обучение.
У меня всё внутри обрывается. Сколько времени займет эта подготовка? У меня ведь есть цель – я должна выследить и убить вампира. Оглядываюсь на остальных «избранных»: кажется, ни у кого больше на языке не вертится миллион вопросов. Что ж, я ни за что не позволю втянуть себя в это безумное действо вслепую.
– В чем именно заключается это обучение? – спрашиваю я как можно тише, несмотря на жгучее желание накричать на этих вампиров за то, что они посмели порабощать людей без их на то согласия. Здесь никто не находится в здравом уме, и они попросту не могут сделать подобный выбор по собственной воле.
Великолепные алые глаза вспыхивают, устремляясь в мою сторону. По затылку вновь лениво ползет то самое покалывание. Я начинаю замечать в этом определенную закономерность.
Интересно, чувствует ли он то же самое?
– На все ваши вопросы будут даны ответы в надлежащий срок. А пока давайте насладимся обществом друг друга, прежде чем начнется подготовка.
Его голос звучит точно нежная ласка, скользящая вдоль позвоночника.
И я, черт возьми, ненавижу это чувство.
Наконец я встречаюсь с ним взглядом, наплевав на последствия. Если он хочет, чтобы я ему доверяла, пусть докажет, что он этого достоин.
– То есть вы всерьез ожидаете, что мы будем тренироваться ради чего-то, о чем не имеем ни малейшего представления? Хотя бы объясните нам, кто такой этот «фамильяр», прежде чем мы принесем свои жизни в жертву призрачной мечте.
Глаза Нокса темнеют, становясь почти черными от ярости. Я жалею о сказанном в ту же секунду, как слова слетают с моих губ, но всё равно упрямо вскидываю подбородок.
Вот и славно. Пусть хоть кто-то здесь почувствует такой же гнев, какой испытываю я.
Люди, собравшиеся на арене, начинают неловко переминаться с ноги на ногу, словно мой голос разрушил невидимые чары, заставив их наконец задуматься о том, во что они ввязались.
– Прошу вас, Господин, позвольте мне избавиться от неё, – умоляюще шепчет блондинка на ухо Ноксу, точно какая-то навязчивая пустышка, жаждущая внимания. – Она не заслуживает тех благ, что дает роль Фамильяра.
Погодите, она только что назвала его Господином?
По какой-то странной причине от этого вскипела кровь. В ушах раздается звон, куда более пронзительный, чем её голос. Губы кривятся в отвращении – и вовсе не от того, как именно она его назвала, а от того, насколько близко её язык и губы коснулись его уха. Пальцы мелко задрожали от ярости.
Что, черт возьми, происходит? Почему мне так хочется оторвать ей голову?
Вкрадчивый, исполненный харизмы голос Нокса ничуть не усмиряет разбушевавшийся внутри меня пожар:
– Сегодня вечером вы приглашены на трапезу, где сможете поближе познакомиться друг с другом. На время пребывания здесь вам будут предоставлены роскошные покои – своего рода предвкушение того, что ждет вас в случае успеха.
Я лишь тяжело вздыхаю. Полагаю, сейчас не самое подходящее время для расспросов. Или для обезглавливания этой блондинки.
Нокс указывает на самую глубину сцены, где тяжелый занавес скрывает наше туманное будущее.
Пребывая в нерешительности, я, вместе с остальными, направляюсь к нему.
ГЛАВА 7
Дэнни
Занавес поднялся сам собой, открывая взору длинный коридор, освещенный тусклым оранжевым сиянием антикварных светильников, расположенных вдоль стен. Без малейших колебаний остальные двинулись гуськом в это узкое пространство. Я оглядываюсь через плечо, желая в последний раз увидеть Нокса, но, к моему разочарованию, манеж абсолютно пуст. Ни вампиров. Ни толпы. Тягостное, выворачивающее душу чувство начинает зарождаться где-то под ложечкой.
Куда же они все делись?
Всё это какая-то несусветная чушь.
Сглатываю страх, словно огромную пилюлю, и делаю первый шаг в коридор. Затхлые коричневые обои выглядят так, будто их дизайн сошел прямиком из двадцатых годов прошлого века. Я медленно иду мимо дверей, выстроившихся вдоль стен, стараясь подметить каждую деталь. Всё это до боли напоминает старый отель. Готова поспорить, что, пройди я чуть дальше, в конце холла непременно обнаружится лёдогенератор. Стоило мне поравняться с дверями, как на темном дереве магическим образом проступают имена претендентов – буквы сами собой вырезаются на поверхности.
Стараюсь не поддаваться панике. Какая-то часть меня даже жалеет, что я не нахожусь под вампирскими чарами. Полагаю, в забытьи осознать весь этот процесс было бы куда проще.
Всего за несколько часов я превратилась из журналистки из захолустья, одержимой поисками убийцы матери, в пленницу цирка кошмаров. Цирка, чьим сердцем и двигателем является вампирская магия.
Цель, которую я поставила перед собой столько лет назад, внезапно кажется наименьшей из моих проблем. Я и понятия не имела, что вампиров так много. Думала, их наберется от силы два десятка, но, судя по речи Господина Нокса, здесь скрывается целое поселение.
И раз уж об этом зашла речь – я даже пытаться не стану сейчас разбираться в ситуации с Ноксом. Понятия не имею, что это за «пара» такая, но не хочу иметь с этим ничего общего.
Шаг за шагом, Дэнни. Просто найди свою дверь, запрись в комнате, а уж потом предавайся истерике.
Сердце пускается вскачь, пока я продолжаю путь по бесконечному коридору, который с каждой секундой пустеет по мере того, как люди находят свои комнаты. И когда мне уже начинает казаться, что этот путь никогда не кончится, на ближайшей двери проступают слова: «Даниэлла Мартин». С готовностью я хватаюсь за ручку и толкаю дверь.
Комната являет собой разительный контраст с обветшалым коридором. Она невелика, но настолько просторна, что двое запросто могут разместиться здесь с полным комфортом. Напротив входа располагаются огромные парижские окна от пола до потолка, наполняющие пространство естественным светом. Слева стоит широкая кровать с белым деревянным изголовьем, украшенным изящной резьбой и затейливыми узорами. Шелковые простыни нежно-голубого цвета – мой любимый цвет. Справа видна небольшая дверь, ведущая, как я догадываюсь, в ванную, а на противоположной от кровати стене красуются величественное зеркало в стиле французского прованса и туалетный столик.
Обстановка вовсе не разочаровывает, просто она совсем не такая, какой я её себе воображала. Подхожу к окнам, надеясь открыть их, но, разумеется, они запечатаны намертво. За стеклом расстилается Межмирье. Та самая бескрайняя, беспощадная пустыня, по которой я мчалась, служит суровым напоминанием о том, где я окажусь, если всё же рискну совершить побег.
Я в полной заднице.
Сумка, всё еще плотно прижатая к груди, кажется тяжелее прежнего, несмотря на свое скромное содержимое. Медленно снимаю её и бросаю на туалетный столик. Случайно ловлю свое отражение и едва не содрогаюсь. Выгляжу я так же скверно, как и чувствую себя. Обычно смуглая кожа побледнела, а под глазами залегли глубокие лиловые тени. Моя рабочая одежда тоже видела лучшие времена. Белая блузка, которую я надела лишь утром, теперь вся в пятнах грязи и песке, а подол и вовсе разорван, что ужасно меня злит.
Машинально принимаюсь приводить себя в порядок, по достоинству оценив огромную отдельно стоящую ванну. Не представляю, во сколько нас должны кормить. Я не заметила ни единого хронометра ни в Межмирье, ни в этом проклятом месте – как бы оно, черт возьми, ни называлось. Наконец, вымыв песок из волос, я заглядываю в гардероб, который чудесным образом возник в комнате, стоило мне выйти из ванной. Он до отказа забит нарядами. От облегающих блестящих трико телесного цвета, почти не оставляющих простора для воображения, до пышных бальных платьев с кринолинами. Я плотнее кутаюсь в полотенце, перебирая всё это великолепие. Неужели они всерьез ждут, что я наряжусь, как один из тех клоунов?
Дверь спальни резко распахивается, заставляя меня вздрогнуть. Я отпрыгиваю от гардероба и бросаюсь к сумке, всё еще покоящейся на туалетном столике. Мои глаза расширяются от ужаса, когда в комнату ступает одна из тех зеленых чешуйчатых тварей, что пытались меня убить.
В отчаянной попытке нащупать в сумке кол я не замечаю, как полотенце бесцеремонно падает на пол, оставляя меня обнаженной и уязвимой. Длинные влажные волосы липнут к коже; я резко оборачиваюсь и угрожающе выставляю оружие перед собой. К моему удивлению, существо в шоке вскидывает руки, закрывая ими глаза.
– Не подходи! – кричу я, направляя острие прямо ей в лицо.
– Мне так жаль, мисс! Господин Нокс сказал, что вы уже будете одеты. Я могу зайти позже!
Не знаю, чего именно я ожидала, но уж точно не такого мягкого женского голоса.
– Ты умеешь говорить? – Твари, встреченные мной в пустыне, были отнюдь не так гостеприимны, но эта, похоже, куда больше обеспокоена моей наготой, нежели тем, что я угрожаю ей колом.
– Да, мисс, я не такая, как Бешеные. Я – нечто иное.
Сжимаю кол крепче.
– С чего бы мне тебе верить?
– Прошу вас, мисс, я здесь, чтобы помочь вам собраться на приветственный ужин. Меня прислал Господин Нокс.
О. Так она с ним заодно.
Внутри вновь развернулась нешуточная борьба с самой собой. Как вообще такое возможно – я просто знаю, что могу ему доверять, и что он, по сути, моя единственная спасительная соломинка? В этом проклятом месте не осталось ни капли здравого смысла.
И она что, только что назвала тех тварей Бешеными?
– Ладно, сейчас я… подниму полотенце. Но только дернись и ты труп, усекла? – Я увидела, как существо лихорадочно кивает, всё так же пряча глаза за ладонями. Поспешно прикрываюсь, ни на секунду не выпуская её из виду.
Откуда мне знать, действительно ли её прислал Нокс? Всё это может оказаться искусно расставленной ловушкой. По правде говоря, я ничуть не удивлюсь, если она вцепится мне в яремную вену3 в тот самый миг, когда я опущу кол.
– Можешь убрать руки. Я оделась.
На мгновение она замирает в нерешительности. Легкая дрожь в её руках, когда она открывает лицо, подсказывает мне, что, возможно, она и впрямь не похожа на остальных. Её черты всё так же искажены и покрыты чешуей, но в пугающе алых глазах теплятся эмоции и сама жизнь. Она выглядит искренне напуганной. В этот миг я ощутила крохотный укол совести.
– Мисс, простите, что напугала вас. Господин Нокс велел мне помочь вам…
– Одеть меня к ужину, верно? – спрашиваю я чуть мягче, чем прежде. Кажется, она немного расслабляется: её плечи опускаются, а на лице проступает робкая улыбка. Довольно странное зрелище.
– Господин сказал, что вы, скорее всего, не знаете, с чего начать. – Я наблюдала, как она осторожно приближается к гардеробу, словно боясь, что резкие движения могут меня спугнуть. Она достала шелковый халат того же нежно-голубого оттенка, что и постельное белье. На нем нет никаких узоров. Да они и ни к чему. Единственным украшением служат рукава, отделанные замысловатым лабиринтом белого кружева.
– К слову, меня зовут Бетти.
Она распахивает передо мной халат, пряча за ним лицо. Я грациозно скольжу в него, наслаждаясь прикосновением нежной ткани к коже. Материал просто невероятен – как и всё в этом месте.
– Ну что, закончим приготовления? – спрашивает Бетти. – Господин Нокс не отличается особым терпением.
Полагаю, у меня нет иного выбора, кроме как довериться ей.
– Господин Нокс, видимо, считает, что весь мир и расписание каждого должны вращаться исключительно вокруг него… – Мой тон так и сочится сарказмом, что, к счастью, кажется ей забавным.
Её смех звучит хрипло, словно она выкуривает по сорок сигарет в день.
– Он бывает немного избалован. Но так уж выходит, когда ты – последний оставшийся наследник одного из Пятёрки Великих. – Она подводит меня к туалетному столику и твердо нажимает на плечи, заставляя сесть.
– Так он у нас кто? Принц? Черт, так вот почему моя комната похожа на влажные фантазии Золушки? – фыркаю я.
Я замечаю, как лицо Бетти приобретает странный теплый оттенок зеленого. Она что, краснеет?
– Комната создается с учетом индивидуальных особенностей каждого. Магия этого места никогда не лжет. Она воплощает ваши самые сокровенные желания.
Теперь настал мой черед краснеть.
– О. Понятно, – смущенно бормочу я, пока она принимается расчесывать мне волосы.
– Не волнуйтесь, я никому не скажу, что истребительница вампиров питает слабость к спальням принцесс, – поддразнивает она.
– Я не истребительница вампиров, – сухо констатирую я.
– Ну конечно, а зачем бы еще вам приносить с собой колья? – Она кивнула в сторону окна и раскинувшейся за ним бескрайней пустыни. – Мы все видели, как вы убили там одного из Бешеных. Это не так-то просто. Должно быть, вы отлично обучены.
Я готова сгореть от смущения. За моей спиной не было никакой подготовки – лишь жажда кровной мести.
ГЛАВА 8
Нокс
– Ты сейчас серьезно?! Нокс, у нее в сумке колья. Она представляет угрозу для всех нас, а ты просто взял и позволил ей участвовать в испытаниях? – Селеста горько смеется. – Теперь официально: ты окончательно спятил!
Мой кулак с силой обрушивается на стол. Дерево стонет, прежде чем расколоться надвое. Может, Селеста и права. Возможно, я сошел с ума. По крайней мере, ощущения именно такие. Мой разум застрял в бесконечном цикле: «защищать, защищать, защищать». Внутренности горят неутолимой жаждой к ней. Я хочу – нет, мне необходимо – быть рядом с ней. Я хочу забраться ей под кожу, но даже это, думаю, не утолит ту жажду, которую она во мне разожгла.
Я всегда безупречно контролирую свои желания, но это гораздо хуже жажды крови. Сейчас я балансирую на лезвии ножа. Мысли о том, чтобы защитить ее, трахнуть ее и сделать своей, поглощают меня до головокружения. Мне нужно увести ее отсюда. Она не может здесь остаться. Я могу жить без нее. Я должен, потому что ее присутствие здесь способно разрушить пять сотен лет правил и договоров. И если кто-нибудь хотя бы пальцем ее тронет, я, блять, сверну им шеи и сам сожгу их на костре.
Глухая боль пульсирует за моими ребрами, вырывая меня из кровожадных мыслей. Болит там, где должно быть мое сердце – если бы оно у меня было. Я не чувствовал ничего подобного с тех самых пор, как обратился. Мне потребовалась каждая чертова унция сил, чтобы выдержать ту речь и не заявить на нее права прямо там, на глазах у всех.
Мне нужно взять себя в руки. Великие скоро прибудут и я могу лишь представить, что они сделают, если узнают, что сюда только что заявилась моя пара.
Моя, мать ее, истребляющая вампиров пара.
Великие уже почти столетие ищут повод меня шантажировать. Я содрогаюсь от мысли обо всех способах, которыми они могут попытаться использовать ее, чтобы заставить меня делать то, что им нужно. Магия в нашем королевстве почти мертва. Я подошел слишком близко к тому, чтобы похоронить ее навсегда, а теперь мои планы рушатся.
– Мне нужна кровь, – приказываю я Селесте, не отрывая взгляда от разбитых щепок темного дерева, усеявших черный мраморный пол. У меня кружится голова, словно всю мою жизненную силу высосала раздражающая брюнетка со смертью во взгляде.
Почему мне так паршиво?
– Нокс, поговори со мной. Зачем ты на самом деле это делаешь?
Вопросы, вопросы, вопросы. Как же я, блять, ненавижу вопросы.
– Ты оглохла? Мне. Нужна. Кровь. – Я выговариваю каждый чертов слог, чтобы до нее дошло.
– Ты ничего не получишь, если продолжишь так со мной разговаривать, – шипит она. – Приведи Бешеного. Я тебе не рабыня.
Когда я наконец смотрю на своего бывшего Фамильяра, мои челюсти сводит от напряжения. В ее широко распахнутых гранатовых глазах мелькает тревога.
– Нет, ты не рабыня. Но ты мне и не ровня. Достань мне гребаной крови, пока я не показал тебе, как выглядит настоящий безумец.
Угроза абсолютно пустая. С каждой секундой меня покидает все больше энергии и разгром этого стола делу не помог.
Эта девчонка – какой-то энергетический демон?
От этой мысли моя кровь леденеет. Все это должно быть какой-то нелепой, блять, космической шуткой.
Защищать, защищать, защищать.
Я не слышал, как Селеста позвала Бешеных и не помню, как опустился в огромное кресло, чтобы перевести дух. Моя голова слишком забита ею. Тем, как ударил мне в голову этот дурманящий аромат черных гранатов и тем, как восхитительно дико она выглядела, когда мчалась на байке Бешеного через Межмирье.
Кровь полилась мне в горло. Ее тепло прогнало пронизывающий меня холод.
– Нокс, скажи мне, что происходит, прошу тебя! Пожалуйста!
Я ненавижу мольбы. Ненавижу их даже больше, чем Великих. Селесте ли не знать, что умолять не стоит. Я лениво открываю глаза и встречаюсь с ней взглядом. Когда-то я считал ее самой красивой женщиной из всех, кого мне доводилось видеть. А теперь я не чувствую ровным счетом ничего. Ее затмила варварка блеском смерти в глазах с, которая сегодня ночью перевернула мой мир с ног на голову.
– Если ты мне расскажешь, я смогу тебе помочь. Если нет, то у меня не останется иного выбора, кроме как отправить тебя домой.
Вспышка страха вернула меня к жизни.
Я не могу оставить ее здесь без защиты.
Она не сможет сбежать обратно в мир людей.
Из Межмирья не выбраться.
Кроме того, все это забытое богом королевство дает сбои все чаще и чаще с тех пор, как магия начала угасать. Она может затеряться в бесконечной пустыне и просто перестать существовать.
Я не хочу, чтобы меня это волновало. Все, чего я хочу – это смотреть, как умирает магия этого мира, утягивая за собой Великих. Все мы погибнем, как и наше королевство. А я так близок к достижению своей цели. Но, похоже, выбора у меня нет. Я крайне мало знаю об узах пары, поскольку для нашего вида они – огромная редкость, а я никогда не утруждал себя тем, чтобы копнуть глубже. Однако чутье подсказывает мне, что ни один из этих симптомов не отступит, пока она жива.
– Ты не можешь отправить меня домой, – бормочу я, забирая кубок со свежей кровью из ее рук и жадно делая еще несколько глотков.
– Почему нет? Ты же явно болен…
– Я не болен. Вампиры не болеют, – усмехаюсь я. – Сколько тебе сейчас лет? Восемьдесят пять? И ты до сих пор это не запомнила?
– Отлично. Храни секреты. Но ты знаешь не хуже моего: Великие почуют, что бы с тобой ни происходило. – Выражение лица Селесты становится ледяным, пока она возвышается надо мной, скрестив руки на груди. – У тебя есть час до ужина. На твоем месте я бы взяла себя в руки. – Не сказав больше ни слова, она оставила меня одного в комнате наедине с моим жалким, помешавшимся разумом.
Защищать, защищать, защищать.
Я со стоном сжал переносицу. Я знаю, что должен сделать. Девчонка станет моим Фамильяром. Единственный выход из Межмирья ведет вниз, в холодные глубины нашего плотоядного королевства.
А единственный выход из этого королевства лежит через магию, которая стремительно умирает.
Пиздец.
