Текст книги "Цирк сновидений (ЛП)"
Автор книги: Б. Гринн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 12 страниц)
ГЛАВА 26
Дэнни
К тому времени, как мы заканчиваем сборы, щемящая пустота в груди возвращается с новой силой. Путь до бального зала кажется бесконечным. С каждым шагом в нелепых туфлях, которые заставила надеть Селеста, пульс частит в предвкушении встречи с ним.
Весь мой наряд, верно, стоит больше, чем квартира в Хиллсвью. Лиф облегает плотно, глубокий вырез манит, а корсет утягивает талию до немыслимых пределов. Пышная юбка, напротив, расходится широким колоколом благодаря кринолину. Никогда не видела столь роскошной ткани. Поверх нежного кремового атласа переливаются и сияют изумительные оттенки лазури и пурпура, напоминая искусный витраж. Полюбовавшись этой красотой, догадалась, что материя заговорена, цвета менялись сами собой, будто платье подсвечивается изнутри.
Но когда Селеста достала подходящие к нему прозрачные крылья… боже, я ахнула. Несмотря на тяжесть, давившую на плечи, они завершили образ. Сегодня я – величественная бабочка, символ красоты и перерождения. Интересно, кто выбрал его для меня?
Замираю у золоченых двойных дверей. Кол, тем временем, надежно спрятан в расшитой сумочке на запястье. Сердце бьется неровно – в нем смешались волнение и тревога. Я на пороге чего-то грандиозного. Пути назад нет.
Будет ли за этими дверьми убийца матери?
Селеста держится на несколько шагов позади, как того требует традиция – по крайней мере, так мне сказали. Иерархия здесь просто чудовищная. Селеста прожужжала мне о ней все уши по дороге сюда. Оказывается, обычные люди – в самом низу пищевой цепочки. Ничего удивительного. Далее следуют так называемые «низшие вампиры», которым и вовсе запрещено посещать цирк, затем – Фамильяры, и, наконец, Пятерка и их наследники. Один из которых – мой Господин. Нокс.
Я всё еще неистово злюсь на него за то, как он обошелся со мной. Тот безумный оргазм меркнет перед его сумасшедшими перепадами настроения. Стоило мне единственный раз с момента прибытия позволить себе каплю эгоизма, как он тут же всё испортил.
Нокс – последний, кого я хочу видеть. И всё же узы ноют, взывая к нему. Они покалывают под кожей, напоминая, что я больше не властна над собственным телом. И неизвестно, смогу ли когда-нибудь вернуть этот контроль. Я сгораю по нему. Пылкое, бесконечное пламя. Боже, звучит как цитата из дешевого любовного романа. Что со мной происходит? Неужели этот мужчина превращает меня в… поэтессу?
Двери медленно распахиваются, являя взору роскошный зал, словно сошедший со страниц мрачной сказки. В полумраке мерцают бесчисленные свечи, отбрасывая томные блики на холодный мрамор пола. Люди и вампиры смешались в единой толпе, бесстыдно разглядывая обнаженные тела, что грациозно вьются на тонких лентах, свисающих с высокого полка.
Делаю несколько робких шагов на балкон и через прорези маски оглядываю присутствующих. Драгоценные оттенки юбок и фраков сливаются в пестрое море на фоне сияющего белого мрамора. Причудливые маски скрывают лица, мешая отличить хищника от добычи. Фантастические парики дополняют иллюзию: одни напудрены и взбиты, точно сливки, другие ниспадают до самого пола радужными локонами. Не удивилась бы, появись на этом празднике настоящий единорог. Это место – обоюдоострый клинок. На одной его стороне – сновидение, на другой – кошмар.
Что же ждет меня сегодня?
Руки непроизвольно дергаются: с трудом подавляю желание выхватить кол и начать истреблять их всех.
– Рано или поздно тебе придется спуститься, – Селеста толкает меня в бок и на её губах мелькает ухмылка.
– Это безумие. – Глазами ищу знакомые лица в толпе.
– Именно поэтому его прозвали Городом Грёз. После ритуала связи так будет каждую ночь. Ты здесь почти почетная гостья – Избранная. Так иди и веди себя так, будто рождена для этого.
Она мягко подталкивает меня за талию к лестнице. Платье вдруг кажется неподъемным, словно сшитым из свинца, а не из тюля и дымки. Смогу ли я притвориться хотя бы сегодня? Смогу ли смешаться с врагами и выведать то, что поможет освободить людей и спланировать побег?
Бросаю последний взгляд на пиршество с высоты и замечаю стол с пирамидами шампанского. Намечаю в голове маршрут и, сделав глубокий вдох, начинаю спускаться.
Оркестр берет новый аккорд, заиграв медленнее. Мелодия странным образом напоминает ту колыбельную, что слышалась у входа в шатер. На этот раз я совсем не борюсь с волной спокойствия, окутавшей чувства. Позволяю музыке и магии, которую та рождает, утопить страхи в глубинах разума. Чтобы вывести это место на чистую воду, нужно стать частью их мира. Его мира.
Узы завязались в тугой узел, сменив щемящую пустоту покалывающим предвкушением.
Он здесь. Но где?
Я пробираюсь сквозь толпу, игнорируя любопытные взгляды танцующих. Нужно успеть раздобыть бокал шампанского, пока храбрость не изменила мне. На полпути дорогу преграждает багровоглазый незнакомец в деревянной маске слона.
– Даниэлла, позволите ли украсть ваш первый танец?
Я невольно морщусь, услышав свое полное имя, но тут же облегченно вздыхаю, узнав размеренный, полный мудрости голос Сиприана. Не то чтобы я видела в нем друга или того, кому можно довериться, но он, пожалуй, единственный здесь, кто не жаждет моей смерти. Хотя то, как его испытующий взгляд скользит по моим обнаженным плечам, заставляет в этом усомниться.
Почему он так на меня смотрит? Из-за того, что я – Избранная? Или у него в памяти всплывают те безумства, что мы с Ноксом творили совсем недавно?
Боже.
Чувствую, как румянец разливается по шее и стараюсь не смотреть на его протянутую руку. Где-то в глубине души я невольно гадаю: таланты Нокса в эротическом плане – это плод долгой практики или всё же наследственность?
– Я не смогу танцевать, не пригубив сначала шампанского, – отвечаю я с легкой улыбкой.
Сиприан улыбается в ответ и в тусклом свете свечей поблескивают его зубы.
– Прошу, позвольте вас сопроводить.
Сглатываю, принимая его руку, и мысленно благодарю судьбу за высокие перчатки – мои ладони еще никогда не были такими влажными от волнения.
Он без труда увлекает меня за собой, лавируя между парами, полностью растворенными в чарующей музыке. Голова идет кругом; кажется, будто я бреду сквозь облака сахарной ваты и мраморный пол под ногами вот-вот растает. Тревога исчезает, атмосфера становится мягкой и невесомой, словно я могу просто улететь, отбросив все заботы. Смех, подступивший к самому горлу, вырывается наружу, когда я слегка спотыкаюсь.
В мгновение ока мы оказываемся у стола с напитками. Сиприан берет бокал с шипучей золотистой жидкостью и протягивает мне, не сводя глаз, точно гадюка перед броском.
– Должен признать, ваше появление пробудило в нашем народе безграничное любопытство. Но после вашего… ослепительного выступления с моим сыном, мне стало понятно, почему Нокс решил нарушить клятву ради вас.
Мне следовало бы смутиться, но я лишь смеюсь, делая очередной глоток. Любой остроумный ответ тонет в пушистом мареве, заполнившем разум. Даже мысль об одержимости Нокса, вызванной этими проклятыми узами, больше не ранит. Всё приглушено, кроме этой странной радости – чистой, как детский восторг.
Когда в последний раз я чувствовала такую легкость? Без вечного бремени мести, без осознания того, что я связана судьбой с чудовищем. Неужели обычные люди именно так ощущают жизнь?
Скулы болят от улыбки, но я не могу ее стереть. Мне претит эта потеря контроля, однако теперь понятно, почему каждый здесь делает осознанный выбор в пользу этого морока. Просто так легче – сдаться и плыть по течению.
– К слову о вашем сыне… где он? – наконец выдавливаю я.
– А вот и важная гостья, наконец-то почтила нас своим присутствием.
Голос Дэймона – точно под ледяной водой всё тело мгновенно напрягается, почуяв опасность. Ментальный туман рассеивается, и всё то пепельное и тяжелое, что я носила в себе, обрушивается на меня с новой силой. Что ж, было приятно, пока это длилось.
Со стороны толпы доносятся повышенные тона и знакомый зов уз вспыхивает в груди. Я расслабляюсь: Нокс здесь, он близко. Перестаю замечать Дэймона и ищу его глазами. У лестницы замечаю Нокса и Блондиночку: они о чем-то спорят на повышенных тонах и оба без масок. Ноги сами несут меня прочь. Сквозь вихрь блесток и шелка вижу, как Нокс в раздражении сдавливает переносицу, а Селеста нежно касается его плеча.
– Ты должна найти ответ. Это важнее всего, – говорит Нокс. Я уже достаточно близко, чтобы слышать их, поэтому замираю, стараясь не выдавать себя. Узы фокусируются на руке Селесты: им не нравится, что она касается его с такой фамильярностью.
– Я ничего не смогу сделать, пока мы не вернемся под землю, – отвечает она. – Здесь возможности ограничены, так что наберись терпения.
Это узам тоже не по вкусу. Снова секреты, снова ложь.
– Забавная парочка, не правда ли? – Горячее дыхание Дэймона у самого уха заставляет меня вздрогнуть. В любое другое время я бы развернулась и ударила его, не раздумывая. Но сейчас я будто приросла к полу, не в силах отвести взгляд от Нокса и Селесты. Жду, когда он наконец явит свое истинное лицо и выставит меня круглой дурой.
– Когда-то они были страстными любовниками. Я даже грешным делом думал, что они могут оказаться парой, – мурлычет Дэймон.
Я каменею. В голове всплывают образы: Нокс и Селеста, сплетенные в объятиях.
– Не находите ли вы это интересным? Стоит вам появиться – и он больше не угрюмый, измученный принц. А она вдруг вновь проявляет такой живой интерес к его чувствам.
Ярость закипает в жилах. Знаю, что он провоцирует меня, жаждет сцены или признания. Нет. Нельзя выдать правду. Нельзя позволить ему понять, что нас с Ноксом связывает нечто большее, чем просто влечение. Собрав всю волю, я наконец отрываю взгляд от этой парочки и удостаиваю Дэймона вниманием.
Даже не пытаюсь скрыть своего презрения. Разумеется, он вырядился павлином. Длинные перья хвоста роскошным веером расправлены за спиной, каждая синяя и золотая нить мерцает в полумраке. Будь на его месте кто угодно другой, я бы восхитилась мастерством, но сейчас лишь оглядываю его с притворным безразличием.
– Чем могу быть полезна? – бросаю я, делая внушительный глоток и возвращаясь взглядом к толпе.
Дэймон сужает глаза, отчаянно пытаясь понять, задели ли его колкости за живое. Но в мгновение ока его лицо вновь принимает выражение самоуверенной скуки.
– Столько враждебности в голосе, Дэнни. Как и сказал Сиприан, нам всем просто… любопытно. – Он обводит залу бокалом. Замечаю, что в нем не шампанское, а густая, до краев налитая кровь. Отрезвляющее напоминание о том, где я и кто меня окружает.
– Вы ошибаетесь, если думаете, что я хоть на йоту понимаю помыслы своего Господина. Всё куда прозаичнее. Он выбрал меня своей Фамильяркой. Вот и всё. Не пора ли вам всем преклонить колено и целовать мне стопы за то, что я вернула этому месту магию?
Сама не знаю, откуда взялась эта дерзость. Хмельная храбрость или отголоски магической колыбельной?
Услышав мой выпад, Сиприан разражается громовым хохотом. Дэймон при его появлении заметно напрягся. Усмехаюсь, не скрывая удовольствия: по крайней мере, отец Нокса на моей стороне. Возможно, если надавить чуть сильнее, и он поделится информацией.
– Сиприан, кажется, вы задолжали мне танец, – вступаю я, одаривая его широкой улыбкой. Старик принимает приглашение с готовностью верного пса.
Не удостоив Дэймона даже взглядом, следую за Сиприаном. Тот кружит меня по залу, словно легкую куколку. Ноги почти не касаются пола. Но забытье длится недолго. Музыка нарастает, а покалывание под кожей становится невыносимым. Узы в груди затягиваются всё туже. Мне не нужно внимание Сиприана. Мне нужен его сын.
Предвкушение вытесняет всё остальное. Нокс где-то рядом. Ищу его среди мелькающих масок: сердце частит, а по груди разливается жар.
Погруженная в свои мысли, я не замечаю, как Сиприан отпускает меня посреди пируэта. Вскрикиваю, когда жгучее покалывание на миг стихает и оказываюсь в объятиях Нокса.
Даже маска волка не мешает узнать его по мощному электрическому разряду, пронзающему нас обоих. Алые глаза мечутся по моему лицу, изучая макияж и украшения. Они действительно прекрасны, пусть их цвет и знаменует смерть.
Мы прижаты друг к другу: когда музыка замедляется, он склоняет голову к моему уху.
– Твоя выходка с Дэймоном была настолько же смелой, насколько и глупой. – Его низкий голос вибрирует где-то в самом моем нутре. – Ну же, ответь: ты всё еще намерена дерзить? Или этим вечером ты наконец побудешь для меня хорошей девочкой?
В голове крутится лишь то, какое горячее у него дыхание. Непроизвольная дрожь бежит по позвоночнику, возвращая мне остатки остроумия. Стараюсь не думать о том, как он может меня наказать, если я продолжу вести себя плохо.
– Я не собиралась давать Дэймону повод выяснить, что нас связывает. Что бы это, черт возьми, ни было. И кстати, вам с Селестой стоит научиться говорить потише.
Боже, я правда только что озвучила то, что между нами происходит?
Фыркаю прежде, чем он успевает ответить.
– И да, я всё еще на тебя зла. Я никогда прежде не позволяла себе ничего подобного, а ты умудрился всё испортить, ведя себя как… самим собой.
Глаза за маской темнеют. С трудом подавляю желание сорвать её, чтобы увидеть выражение его губ… а затем поцеловать. Он сглатывает и его взгляд скользит к моему рту.
– Судя по твоему прерывистому дыханию и стонам, не похоже, что я хоть что-то испортил. Напротив, рискну заявить, что это был самый чувственный опыт в твоей жалкой человеческой жизни.
Моргаю, чувствуя, как пылают щеки.
– А судя по тому, каким твердым был твой член, тебе тоже всё понравилось.
Вот они – невысказанные слова, которые ни один из нас не осмелится произнести вслух. В порыве крайнего раздражения я замахиваюсь, чтобы ударить его в грудь, но он молниеносно перехватывает мое запястье и кружит меня в танце, ни на миг не сбиваясь с ритма.
– Прости за то, что было раньше, – шепчет он едва слышно. – Но ты должна понять, что твое присутствие здесь ставит меня в крайне затруднительное положение. – Он плавным движением стягивает мою белую перчатку и роняет ее на пол. Его ладонь касается моей, и под кожей взрываются искры. – Если я поддамся этому… а я этого дико хочу… то рискую пустить под откос всё, что спланировал.
В голове роится тысяча вопросов, но я цепляюсь лишь за одну его фразу…
Он хочет поддаться.
– Знаешь, ты прикусываешь нижнюю губу, когда пытаешься меня раскусить. Это сводит меня с ума, черт возьми. – Он глубоко вдыхает, не сводя глаз с моих губ.
Я тут же перестаю терзать губу зубами.
– Ого, так ты способен на эмоции помимо вечной хмурости? А я-то думала, твое сердце высечено из камня.
– А я-то думал, с тобой будет скучно. – В его глазах вспыхивает багряное пламя и узы довольно вибрируют.
Прочищаю горло и слегка отстраняюсь.
– Селеста упоминала какое-то «связывание». Что это вообще такое? – спрашиваю я, глядя куда угодно, только не на него.
– Связывание – это ритуал, необходимый для того, чтобы ты официально стала Фамильяркой. Церемония, которая помогает нам поддерживать жизнь в местной магии.
Оглядываюсь и с тревогой замечаю, что бальный зал пуст. Я так заслушалась его, что не заметила, как мы перестали танцевать.
– Что происходит? Куда все делись? – Отхожу еще на пару шагов, чтобы мыслить здраво.
– Я решил, что нам лучше поговорить наедине. – Нокс снимает маску и бросает ее на пол.
– Я не понимаю, – бормочу я.
– Дэнни, я обходился с тобой ужасно. И я хочу извиниться. Мой народ живет надеждами и мечтами однажды встретить свою истинную пару, а я растратил впустую возможность насладиться той невероятной связью, что возникла между нами.
Оу. Значит, это все-таки тот самый разговор.
– Воу, притормози, – отвечаю я. – Ты не обязан этого делать. Мы ведь почти незнакомцы, я даже твоей фамилии не знаю.
Уголок его рта дергается вверх.
– Нет, я должен сказать это сейчас. Дай мне договорить, пока я не растерял храбрость. – Сглатываю и делаю глубокий вдох. Что бы он ни собирался сказать, это либо разобьет меня вдребезги, либо затянет в его сети еще глубже. – И моя фамилия Коллард, к слову.
Хмурю брови.
– Что?
– Моя фамилия. Коллард.
Я ошеломлена. Ожидала чего-то… менее человеческого. Чего-то возвышенного или величественного.
Он нервно проводит рукой по волосам.
– Ты должна понимать, что мы, прежде всего, хищники. Я делал всё возможное, чтобы оттолкнуть тебя, чтобы ты до смерти боялась меня и этого мира. Но мне причиняет физическую боль такое отношение к тебе. Я больше так не могу. – Он в тревоге меряет шагами зал. – Я в ужасе от того, что случится, если они узнают, кто ты для меня.
– И кто же я для тебя? – спрашиваю я осторожно.
Нокс запрокидывает голову и смеется – горько, надломленно. Его руки бессильно повисают вдоль тела, плечи опускаются.
– Разве не очевидно? Ты – всё. И в то же время – ничто. Я обязан привязать тебя к себе и стать твоим Господином, но как я могу это сделать, зная, что ты не исполнишь ни единого моего приказа? Ты ненавидишь меня за то, кто я есть, а я не виню тебя. Но мне тошно от мысли, что мы никогда не станем чем-то большим, чем союзники, преследующие одну цель – вытащить тебя отсюда.
Я не могу ни думать, ни дышать.
Он замирает.
– Твое присутствие убивает меня, Дэнни. Потому что я не могу обладать тобой так, как хочу. Они убьют тебя во сне, если пронюхают, что мне в этом мире дорого хоть что-то, кроме самого себя.
Дыхание перехватывает еще сильнее. Я смотрю на этого сломленного мужчину, а мое сердце разлетается на куски – и за него, и за себя. Потому что, как бы я ни боролась, я чувствую то же самое.
– Нокс, я не ненавижу тебя. Ты сводишь меня с ума. Когда ты рядом, я до смерти боюсь, что ты перегрызешь мне глотку, но еще больше я боюсь того, что я тебе позволю! – Признание срывается с моих губ и повисает в звенящей тишине.
– Я никогда не причиню тебе вреда, – шепчет он, сокращая расстояние между нами и прижимаясь своим лбом к моему.
И всё кажется таким правильным.
Его ладони скользят по моей шее к челюсти, костяшками пальцев он приподнимает мой подбородок, не оставляя иного выбора, кроме как смотреть ему в глаза.
– Мы никогда не сможем стать чем-то большим, чем мы есть в это самое мгновение. Ты понимаешь?
Слезы щиплют глаза. Мы открыли свои чувства, но разве это что-то меняет? Хочу ли я, чтобы что-то менялось? Я – охотница на вампиров, в моей сумке лежит острый кол, ждущий своего часа. А он – единственный наследник трона Сиприана.
Я так устала. Устала быть хорошей. Устала сражаться за людей, которым не нужна моя помощь.
Но прежде чем я успеваю ответить, реальность возвращается взбалмошным рывком. Нас снова окружает толпа, музыка гремит громче прежнего, а с потолка золотым водопадом сыплется конфетти.
ГЛАВА 27
Дэнни
– А вот и вы! – Селеста возникает рядом, подхватывая меня под локоть. – Егор сейчас начнет свою речь. Я уж думала, придется снаряжать поисковый отряд.
Я хмурюсь, глядя на её бледную руку с выступающими венами.
– Что ты творишь? – вопрошаю я, гневно сверля её взглядом и пытаясь высвободиться из хватки.
К чему это внезапное дружелюбие? После нашего недавнего разговора я поняла, что она уже не жаждет моей смерти так неистово, как прежде. Но как быть с их ссорой? Узам она сейчас явно не по нраву. Вдруг вся эта доброта – лишь часть её хитроумного плана? Заманить меня дружбой, а потом увести Нокса…
Нет, он на это не пойдет. Не может. Эти слова, эти взгляды, эти чувства… Это всё яд Дэймона – он отравляет мой разум сомнениями.
Селеста закатывает глаза и вздыхает.
– Телохранитель, забыла? – высокомерно шипит она.
Разумеется, у каждого здесь своя роль, особенно когда столько вампиров мечтают увидеть мою голову на пике. Внутри вспыхивает крошечный огонек страха. Остается лишь надеяться, что никто этого не заметит. Но то, как Нокс перехватывает мою ладонь и сжимает её, намекает, что я уже выдала себя. Прижимаюсь к нему: электрический разряд между кожей отзывается довольной вибрацией в незримых узах. Сосредотачиваюсь на этом ощущении и на тех опасных признаниях, что прозвучали втайне. Страх тает.
Танцы окончены и толпа начинает переключать внимание на балкон. Нокс уводит меня глубже в гущу гостей, используя вычурные костюмы как прикрытие, пока Селеста сжимает моё плечо мертвой хваткой. Очевидно, что-то идет не так, раз они взяли меня в такое плотное кольцо, но я стараюсь думать лишь об узах и о том, как сладостно меня обволакивает его нежность.
– Дамы и господа! – провозглашает Егор с балкона. – Благодарю, что почтили нас своим присутствием. Знаю, все жаждут начала истинного торжества, так что не стану вас долго задерживать.
По залу проносится мрачный смешок и тело Нокса, прижатое к моему, напрягается.
О чем это он? Разве праздник еще не начался?
– Сегодня мы празднуем окончание обучения Фамильярок – череду игр, которых все мы ждали с нетерпением. Но нынешний год – особенный. Как вам известно, Нокс, единственный наследник члена совета Сиприана, наконец согласился исполнить свой долг перед ковеном и спустя сто лет обзавелся Фамильяркой.
Толпа взрывается аплодисментами. Бросаю взгляд на Селесту – та стоит, понурив голову и уставившись своими кроваво-красными глазами в пол.
– Для тех, кто гадает, почему это так важно, я позволю себе небольшой экскурс в историю. – Глаза Егора блестят, когда он обводит взглядом толпу. Не нужно быть телепатом, чтобы понять, кого он ищет. И когда его взор останавливается на мне, в глубине зрачков вскипает злоба.
– Наш род был создан могущественными существами много веков назад. Вы знаете их под именем ведьм, мы же называли их Связующими. Они подчиняли магию своей воле, а мы стали их совершенным оружием, созданным охотиться и истреблять любого человека на пути.
Сглатываю, стараясь запомнить каждое слово, которое так щедро раздает Егор.
– Когда Связующие стали вызывать слишком много шума, люди взяли на себя смелость сжигать вершителей магии на кострах. То были кровавые времена. Но из пепла связующих восстал наш создатель. Юный маг, что заигрывал с темным, запретным искусством. Он спас свой род и породил наш. У людей не было шансов. Мы резали их тысячами, доходя до безумия в своей жажде крови. Тот юный связующий позволил нам осквернить свои души, приказав спасти его народ от огня, но в итоге обернулся против нас, наложив на наш ковен гнусное проклятие.
– Солнечный свет стал сжигать нашу плоть. К нам вернулись чувства. И нам был дарован дар бессмертия – чтобы мы были обречены вечно проживать каждое свое убийство. Мы выиграли войну, но были изгнаны глубоко под землю, оставшись лишь с жалкой каплей силы для поддержания жизни. Эта сила укрепляется ритуалом, который мы называем обрядом Связывания. Каждый год старейшие лидеры соглашаются делить свою мощь с людьми, чтобы мы могли просуществовать еще год.
Слишком много информации. Мне нужны блокнот и ручка.
– А теперь я поднимаю тост. За Нокса и Даниэллу: пусть это празднество принесет богатый урожай благодаря вашей жертве.
Жертве?
Поворачиваюсь к Ноксу. Ледяные синие вены на его шее отчетливо пульсируют под полупрозрачной кожей.
– Что за жертва? – шепчу я, пока толпа рукоплещет и выкрикивает приветствия в нашу сторону. Вижу, как дергается его кадык.
– Когда ты будешь связана со мной, ты станешь иным существом, не тем, что сейчас, – он не сводит тяжелого взгляда с Егора.
– Иной? Нокс, о чем ты вообще? – Вырываю руку из хватки Селесты, чтобы полностью повернуться к нему.
– А теперь, по традиции… – голос Егора разносится над толпой, вновь приковывая мое внимание. – Я объявляю начало Жатвы!
После этих слов воцаряется хаос. Всё происходит быстрее, чем способен осознать мой человеческий разум. Тени мелькают размытыми пятнами, люстры над головой содрогаются. По залу разносится эхо криков.
А затем появляется кровь. Море крови.
Она летит брызгами на мое платье и лицо. Весь мир превращается в ленты хлещущей плазмы, искаженные лица и жемчужно-белые острые клыки – бальный зал оборачивается скотобойней. Разум кричит телу, умоляя что-то предпринять, остановить эту резню, разворачивающуюся прямо перед глазами. Но я оцепенела.
– Нокс, уводи ее отсюда! – кричит Селеста. Голос звучит иначе: глубже и грубее.
Оборачиваюсь: лицо Селесты исказилось, являя монстра, скрытого под кожей. Темно-багровые глаза. Тяжелые надбровные дуги. Морщины, уродующие бледную плоть.
– Я не могу это контролировать. Уводи ее, пока они все на нее не набросились! – Она дрожит всем телом, а воздух наполняется тяжелым запахом меди.
Через мгновение руки Нокса обхватывают меня и мы быстро взбегаем по лестнице к дверям по бокам балкона.
– Нет, я должна им помочь! – с трудом выдавливаю я.
– Ты не можешь им помочь, Дэнни. Они знали, на что шли, – бросает он буднично.
– Не верю, что кто-то в здравом уме согласится, чтобы его забили как свинью на жатве! – огрызаюсь в ответ. Ярость закипает от того, насколько он спокоен посреди этой бойни. Как можно быть настолько бесчувственным?
Ледяная волна ужаса накрывает меня.
– В скольких жатвах ты участвовал? – Вопрос срывается с губ, когда за нами захлопываются тяжелые золоченые двери. Нокс ставит меня на ноги в пустом коридоре. В его взгляде на миг мелькают стыд и неловкость.
– В большем количестве, чем ты можешь сосчитать, – голос звучит монотонно и отчужденно. Он не смотрит на меня.
К горлу подступает желчь.
– Сколько людей погибнет сегодня?
Наконец он вскидывает на меня взгляд. Резко обхватывает мое лицо ладонью, запуская пальцы в волосы. Узы вновь вибрируют, но я проклинаю их. Не хочу ничего к нему чувствовать. Как судьба могла быть настолько жестока, чтобы связать мою жизнь с этим чудовищем?
– Их не убьют. Жатва нужна для кормления, а не для резни. – В его глазах застыла мольба, а я незаметно опускаю руку в сумочку на запястье. – Прошу, Дэнни, просто выслушай меня…
– А какой именно я стану после обряда Связывания? – кричу я, перебивая его. С меня хватит полуправды.
У Нокса дергается желвак.
– У доступа к моей силе есть цена. Ты станешь чем-то средним между человеком и вампиром. Ты сможешь выживать, лишь испив моей крови, а я – твоей. Всё остальное станет для нас ядом на то время, что мы будем вместе.
Сердце бешено колотится о ребра, пока пальцы сжимают холодный деревянный кол.
– Ты говорил, что делаешь всё это ради моей защиты. Но это была ложь, чтобы удержать меня здесь, верно? Чтобы я стала твоей пищей, как и все те люди в зале. – Соленые слезы обжигают глаза, когда я достаю кол из сумки. Нокс всё также держит мое лицо в своих ладонях. Его взгляд отчаянно прикован к моему, в повисшей тишине он неустанно молит меня о чем-то.
Его губы приоткрываются. Жадно вдыхаю воздух, когда он наклоняется ближе. Он говорит, едва касаясь моих губ своими.
– Всё, что я делал, было ради твоей защиты. Это не было ложью.
Узы сжимаются и умоляют поцеловать его.
– Как я могу доверять тебе, зная, что ты натворил? – На лбу выступает испарина. Тело дрожит под его прикосновениями, пока я борюсь с крепнущей внутри связью.
– У тебя нет выбора.
Нет. Выбор у меня есть.
Он был у меня всё это время и на каждом шагу я выбирала доверие. Сейчас я могла бы быть дома. Одна. Заниматься своими привычными делами. Если бы только прислушалась к интуиции и не позволила ему и этому чертову месту ослепить себя. Как же я была глупа.
Мягко целую его, пока за сомкнутыми веками взрываются фейерверки, а затем изо всей силы вонзаю деревянный кол ему в бок.
Нокс отстраняется. Его рука всё еще сжимает мои волосы, а на бледном лице застыла глубокая печаль понимания.
– Значит, теперь ты меня ненавидишь? – шепчет он.
– Значит, теперь ненавижу, – отвечаю я.
С пустым лицом Нокс отшатывается, пока узы внутри меня неистовствуют. Они в истерике бьются о мои кости, пока я наблюдаю, как он, не дрогнув, вытаскивает дерево из своей плоти.
– По крайней мере, теперь я знаю, на чем мы стоим. – Он бросает окровавленное оружие к моим ногам, выпрямляясь во весь рост. – Увидимся завтра на твоем последнем испытании.
Моргаю – и он исчезает.
Оседаю на пол. Каждый судорожный вдох грозит разорвать легкие в клочья. Перевожу взгляд на кол, перепачканный его кровью. Навсегда оскверненный его предательством и моим безрассудством. Поднимаю дерево и провожу большим пальцем по вязкой мазне, покрывающей его.
Пульс частит, пока я разглядываю его кровь на своем пальце. Во рту пересыхает, а странное жжение лижет горло изнутри. Не раздумывая, подношу палец к губам и размазываю его кровь по рту.
Что я творю?
Втягиваю нижнюю губу и чувствую его вкус.
Мир мгновенно взрывается лихорадочным сном в безумных красках. На голых стенах проступают многочисленные двери, а уши атакует жуткий шум Жатвы. Слышу обрывки сотен разговоров, доносящихся по ту сторону, – всё происходит слишком быстро, чтобы я могла разобрать хоть слово. Цвета в коридоре сменяются спектром, которого я никогда не видела прежде, а ноющая боль в костях бесследно уходит.
А затем всё вновь растворяется, возвращаясь к привычному миру, который я знала всегда.
