Текст книги "Цирк сновидений (ЛП)"
Автор книги: Б. Гринн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц)
ГЛАВА 9
Дэнни
Время здесь течет иначе.
Кажется, я целую вечность сидела за туалетным столиком, наблюдая, как Бетти творит чудеса с моими непокорными волосами. Я позволила ей трудиться в тишине, пока мой разум был одержим им. Глупые, влюбленные мысли, которые никак не могут исчезнуть, сколько бы раз я ни пыталась вытеснить их желанием вонзить в него кол.
Кажется, я окончательно сошла с ума.
Бетти оставила меня одеваться, как только осталась довольна моей внешностью. Врать не стану – она отлично поработала. Мешки под глазами исчезли под слоем тонального крема, густого, словно цемент. Соблазнительные розовые румяна придали щекам румянец, а дымчатая черная сурьма очертила глаза. Слегка чересчур драматично на мой вкус, но, похоже, здесь это главное правило выживания.
С тех пор как она ушла, я так и не смогла сдвинуться с места. Вместо этого я сидела и смотрела на себя, игнорируя сосущее чувство пустоты, поселившееся в груди. Поначалу это походило на учащенное сердцебиение, что вполне естественно, учитывая, что я застряла посреди пустыни в странном отеле, потакающем фантазиям. Но теперь оно исказилось, превратившись в глубокую, почти болезненную тоску.
Мне почти больно.
Дверь в мою комнату резко распахивается, вырывая меня из пучины страданий. Я хватаю кол, лежащий на расстоянии вытянутой руки, и направляю его на незваного гостя.
Тепло мгновенно покидает комнату. Нокс в своем строгом костюме и начищенных туфлях – само воплощение полуночи. Он словно затмевает собой всё пространство. Мое сердце бешено колотится, пока я оглядываю комнату в поисках выхода, но здесь лишь одна дверь – та самая, через которую он только что вошел. Грим исчез с его лица, обнажив безупречно бледную кожу, сотканную из резких черт и высокомерия.
– Ты не спишь, – сухо бросает он, пока его киношно-красные глаза скользят по моему телу.
Я невольно ежусь под этим взглядом.
– Еще бы, – огрызаюсь я и костяшки моих пальцев белеют от того, как сильно я сжимаю кол.
– Ты собиралась так долго, что я решил, будто ты уснула. – Его взгляд вспыхивает, останавливаясь на колу. Я сжимаю оружие еще крепче.
Нокс издает невеселый смешок, но глаза остаются неподвижны. Он прячет руки в карманы и сокращает расстояние между нами, теснит меня от туалетного столика к кровати.
– Осторожнее. Я люблю вызовы, но даже у меня есть предел. Особенно, когда дело доходит до вопиющего неуважения.
Чем ближе он подходит, тем сильнее воздух между нашими телами искрится от электрического напряжения. Глухая пустота внутри меня исчезает, сменяясь бурлящим потоком энергии.
Я облегченно выдыхаю. Туман в голове рассеился, стоило мне вдохнуть его густой мускусный аромат. Он пахнет полуночью и кровью.
К моему удивлению, он тоже издает вздох облегчения.
Он тоже чувствовал эту пустоту?
Мне не нравится мысль о том, что ему было больно.
Очнись! Только стокгольмского синдрома тебе сейчас не хватало.
– Ты держишь меня здесь против моей воли. С чего бы мне относиться к тебе иначе? – Мое сердце неистово, бешено бьется, но вовсе не от страха.
– Фамильяры должны быть благодарны. Каждый раз, когда мы прорываемся на поверхность, избирается лишь горстка. Но судя по тому, как твоя кровь смердит страхом и ненавистью к себе, мне следовало не глядя бросить тебя Бешеным. – Он прервал эту безумную игру в гляделки, чтобы смахнуть с пиджака невидимую пылинку.
– У меня нет никакой «ненависти к себе». – Я передразниваю его тон, как только могу. Знаю, это по-детски, но его замечание задело меня за живое.
– О, я тебя умоляю, – усмехается он. – У меня были сотни лет, чтобы научиться распознавать омерзительный запах ненависти к себе.
– Тогда почему бы не отдать меня Бешеным? Зачем подвергать меня пытке и дальше слушать твой высокомерный голос?
Его глаза темнеют на тон, когда я упоминаю Бешеных. Но эта перемена исчезает так же быстро, как и появилась; вместо этого он делает нечто ужасное… он улыбается.
– А знаешь почему?
– Ах да, потому что я твоя пара или типа того? Ты, кстати, так и не объяснил, что это, блять, значит. – Этот мужчина просто невероятно выбешивает.
– Ах, тогда бы я слишком быстро раскрыл все карты, милая. – Он делает еще один шаг вперед, увлекая меня своей тьмой.
Руки шарят позади в поисках спасительной спинки кровати. Я отклоняюсь назад, чтобы увеличить дистанцию, но от этого его улыбка, кажется, стала лишь шире. Он наслаждается, видя меня такой. Хрупкой, беззащитной, загнанной в ловушку.
– Ты ненормальный. – Костяшки моих пальцев белеют от того, как сильно я вцепляюсь в дерево.
Нокс усмехается, на этот раз с искренним весельем и его взгляд скользит к моим губам. – Ты даже не представляешь насколько. Давай прибережем грязные разговорчики на время после ужина, хорошо?
Дыхание перехватывает. Все, чего я хочу – это выпрыгнуть в окно за спиной, но мое тело – предательская шлюха и у него совсем другие планы.
– Я не собираюсь ужинать с тобой, и никакого «после» не будет. – В моем голосе нет ни капли уверенности в собственных словах.
– Ты будешь ужинать со мной через час. Нам нужно обсудить твое обучение. И да, «после» будет. Парной связи не нравится то, что мы так долго находимся врозь.
Мои глаза расширились от ужаса, отчего он только шире улыбнулся. На его правой щеке появилась ямочка.
– Ты не останешься в этой комнате. – От одной этой мысли между ног собирается жар. Его глаза темнеют настолько, что кажутся почти черными. Он хватает меня за подбородок и притягивает к себе так близко, что я чувствую металлический привкус его дыхания. Свежая кровь. Он недавно питался. Словно услышав мои мысли, он сильно вонзает пальцы в мою кожу, настолько, чтобы оставить синяк.
– Если ты не придешь на этот ужин, я закину тебя на плечо и принесу туда сам. Никто во всем этом блядском королевстве не должен знать, кто ты для меня, усекла? Для всех остальных ты – безмозглая смертная, готовая отдать левую руку, лишь бы поклоняться мне всеми возможными для Фамильяра способами.
Мне следовало бы отбиваться. Следовало бы брыкаться, кричать и выброситься из окна, чтобы спастись. Но я подаюсь навстречу его прикосновению – собственнический тон ослабляет мою решимость. Его тело вплотную прижимается к моему, пока он удерживает меня за челюсть. Он наклоняется, вдыхая аромат кожи на моей шее и запрокидывая мою голову назад. Зубы нежно скользят по моей коже.
Мое собственное тело обращается в пылающий ад ради этого… мужчины… этого монстра.
– Если хоть кто-нибудь здесь узнает, кто ты такая, ты умрешь. Так что играй свою гребаную роль в этих отношениях и притворись, что ты здесь по тем же причинам, что и все остальные. – Он отпускает меня, практически отталкивая прочь и это отвержение ощущается так, словно на меня вылили ведро ледяной воды.
– Я не буду с тобой ужинать. – Мой голос срывается на придыхание, пока я прижимаю руку к бешено колотящемуся сердцу.
– Тогда, полагаю, ты останешься голодной. – Его взгляд снова скользит по мне. – Надень что-нибудь красивое, белый цвет смотрится на тебе ужасно.
Я бросаю взгляд на свою рабочую блузку.
– Белый, серьезно? А, может, та грязь, что осталась после того, как меня таскали снаружи ваши твари?!
– Ношение белого здесь означает нечто совершенно иное и это не то, что должен носить Фамильяр. Или ты хочешь сказать мне, что чиста и я должен выставить тебя напоказ, как золотой трофей? – Нокс ухмыляется и эта дурацкая ямочка появляется снова.
Что он имеет в виду под чиста? Ох…
Я ни секунды не раздумывая, бросаюсь к прикроватной тумбочке, чтобы схватить канделябр и швырнуть в него. Разумеется, я промахиваюсь и канделябр с бесполезным лязгом падает на пол рядом с ним, но его глаза всё равно вспыхивают от веселья.
Я ненавижу этого мужчину.
– Уже вижу: из тебя выйдет превосходный Фамильяр. – Его улыбка становится еще шире.
– Пошел к черту. – Я скрежещу зубами, слыша его низкий смех.
– О, милая, оглянись по сторонам. Это ведь ты уже в Аду.
ГЛАВА 10
Дэнни
Слова Нокса еще долго звенели в ушах после его ухода. Несмотря на всю показную напыщенность, в его глазах на мгновение промелькнуло беспокойство, когда он упомянул, что меня убьют, едва узнав, что я – его пара. А от мертвецов в мести толку мало. Значит, придется прислушаться к его совету. Я дам ему то, чего он хочет, и притворюсь той самой безмозглой дурочкой-фамильяром, которая ему так нужна.
Ничто и никто не помешает мне отыскать убийцу матери и вывести на чистую воду каждого из этих кровососов, обнажив их истинную монструозную сущность. Отныне я – истребительница под прикрытием.
Подол моего непомерно пышного изумрудно-зеленого платья задевает стены коридора, а мягкая тафта4 ласкает кожу. Быстро иду по бесконечным переходам отеля в полном одиночестве, пытаясь отыскать столовую. Разумеется, Нокс и не подумал объяснить, где она находится. Очередная уловка, чтобы позлить меня. Он обожает игры и, признаться, это скорее будоражит, чем пугает.
Я плутала по тускло освещенным залам целую вечность. Стоило повернуть за угол, как впереди вырастал ровно такой же коридор, по которому я только что шла. Лишь когда я в третий раз прошла мимо портрета высокомерной дамы, до меня дошло: я хожу кругами.
Стараясь не поддаваться раздражению, замираю и прислоняюсь к стене напротив картины. Несколько глубоких вдохов в абсолютной тишине. Открываю глаза… и на месте портрета появляется дверь.
Я поворачиваю ручку и толкаю створку сильнее, чем планировала. Она с грохотом бьется о стену, пронзая тишину.
– Я тоже люблю эффектные появления, но постарайся впредь не оставлять за собой сколы и вмятины, – низкий голос Нокса вибрирует во мне, вызывая на руках армию мурашек.
– Я думала, это приветственный ужин для всех. Где остальные? – спрашиваю я, медленно закрывая дверь.
– Перенес на завтра. После нашего недавнего разговора я решил, что нам стоит сперва узнать друг друга поближе.
Киваю, стараясь скрыть разочарование.
Столовая оказывается меньше, чем я себе представляла – почти камерная. В центре кирпичной кладки камина уютно потрескивает пламя. Мягкое янтарное сияние подсвечивает мужской профиль, делая черты лица резче, хищнее и властнее.
В этом свете он невероятно красив. Всё в нем притягивает, манит, ослепляет.
Идеальный хищник.
Губы Нокса кривятся в обезоруживающей полуулыбке, пока взгляд жадно пожирает каждый дюйм моего тела. Внутри всё вспыхивает от этого вожделения, мерцающего в его глазах.
– Сядь.
Ближайший к нему стул сам собой выезжает из-под стола. Я замечаю, что приборы накрыты лишь для одного. Похоже, сейчас я воочию увижу, чем он на самом деле питается.
Эта мысль поднимает на поверхность новую волну страха и я вспоминаю, как здесь оказалась: меня похитили вампиры, удерживая против воли в неведомом мире. Но всё же связь между нами сладостно вибрирует. Словно мне здесь и место. Я правда пытаюсь подавить это чувство, но тщетно.
– Я не собака, – огрызаюсь я, не двигаясь с места.
Он склоняет голову набок. Напряжение между нами становится почти осязаемым, упоительно-острым.
– Ты права. Дворняжки и то воспитаннее тебя, – он вздыхает и на смену азарту приходит скучающее выражение. – Если не сядешь сама, я тебя заставлю. Обычно я не злоупотребляю внушением, но для тебя с удовольствием сделаю исключение.
Внушением? Не успела я нахмуриться, как его глаза вспыхивают, превращаясь в глубокий водоворот мерцающего алого пламени.
– Сядь.
Голос эхом отдается в голове, нежно касаясь сознания. Мое тело же откликается с пугающей готовностью.
Ноги несут меня к столу сами собой, вопреки воле. Напоминаю себе, что как бы чертовски хорош ни был Нокс, мне нужно бежать от него за тысячи миль – едва только удастся вырваться. Он отпускает мой разум лишь тогда, когда я оказываюсь в резном деревянном кресле. Я бессильно склоняюсь вперед, упираясь руками в стол и пережидая накатившую волну тошноты.
– Я думал, ты лучше контролируешь свой разум, учитывая твое упрямство. Жалкое зрелище.
Я уставляюсь в изящную тарелку перед собой – белоснежно-белую с золотой каймой. Она выглядит новенькой, будто к ней еще ни разу не прикасались.
– Что это было? – спрашиваю я, едва переводя дыхание.
– Я подчинил тебя своей воле. И я предупреждал, – слышу щелчок его пальцев, и дверь мгновенно распахивается.
– Ты не имел права, – бормочу, всё еще ощущая на себе последствия его магии.
– Выпрямись, если не хочешь, чтобы волосы плавали в супе.
Послушно выпрямляюсь, потому что больше не хочу испытать на себе это внушение.
Передо мной ставят тарелку, до краев наполненную аппетитным томатным супом. Я никогда в жизни не чувствовала ничего вкуснее. Жадно вдыхаю аромат, пока в животе мучительно урчит. Я готова на что угодно поспорить – на вкус он еще лучше. Не помню, когда ела в последний раз, ведь в этом месте время утратило смысл.
Поднимаю взгляд и вижу, что он уже не сводит с меня глаз.
– Оно не отравлено. Ешь.
Ему не пришлось повторять это дважды. Я настолько голодна, что, вероятно, съела бы этот суп, даже если бы он действительно был отравлен.
С первой же ложкой мои вкусовые рецепторы буквально взрываются. Требуется вся моя сила воли, чтобы не поднять миску и не выпить всё содержимое залпом. Нокс наблюдает за мной с пристальным интересом, но, как ни странно, я не чувствую себя неловко или стесненно, поедая в его присутствии. Это кажется естественным. Словно что-то такое, что мы делали тысячи раз прежде. Он подождал, пока я закончу, прежде чем снова заговорить.
– У тебя, должно быть, миллион вопросов, – говорит он, поднося к своим губам бокал красного вина.
– Да. – Мой ответ звучит слишком уж нетерпеливо.
– Я позволю тебе задать три.
Я демонстративно закатываю свои глаза.
Он продолжил:
– И еще три завтра за ужином.
Естественно, здесь не обошлось без подвоха.
– Почему ты так настаиваешь на том, чтобы ужинать со мной, если ты на самом деле ничего не ешь?
Он широко усмехается мне, откидываясь на спинку своего стула и покачивая вино в бокале против часовой стрелки.
– Это был твой первый вопрос.
Невыносимый мужлан.
Я открыла было свой рот, чтобы возразить, но я уже не доверяю себе и боюсь, что вырвется еще один случайный вопрос, поэтому снова плотно смыкаю свои губы.
– Я настаиваю на совместных ужинах, потому что хочу быть спокоен, что о тебе позаботились. – Он отводит свой взгляд от меня, словно слегка смущен этим признанием.
Узы между нами гудят в ином тембре. Обо мне никогда раньше не заботились. Я живу одна с тех пор, как мне исполнилось шестнадцать лет.
Перед глазами внезапно проносится видение будущего, которого я, сама того не зная, желала. Нокс и я сидим вместе на диване в моей уютной квартире: мы смеемся и смотрим фильмы. Да просто счастливы вместе.
Я мысленно встряхнулась. Должно быть, это связь играет со мной злую шутку.
– И я ем. – Его зубы блестят, когда он подносит бокал к своим губам и делает большой глоток.
Томатный суп внутри меня мгновенно грозит попроситься наружу.
Я смотрю куда угодно, только не на него, стараясь разобраться во всех своих эмоциях, чтобы я могла задать действительно важный вопрос. Мне нужно быть умнее и хитрее. Никакой неопределенности, иначе я не получу того ответа, который мне нужен. Это если он вообще скажет мне правду. Так как я ничего знаю, всё может оказаться полнейшим бредом. Так что вопросы должны быть прямыми, чтобы он не смог ответить загадками.
– Что такое Фамильяр, если точнее?
Его брови хмурятся в раздумье. Я готовлюсь услышать ту самую часть про живой мешок с кровью…
– Фамильяр – это своего рода спутник. Ты служишь мне и беспрекословно выполняешь мои приказы, а взамен я дарую тебе крупицу силы. Это происходит в ходе очень долгой и скучной церемонии установления связи, но самая важная часть заключается в том, что обе стороны должны дать на это свое согласие, иначе заклинание просто не сработает.
Впервые за долгое время я лишилась дара речи.
Зачем ему нужно, чтобы я стала Фамильяром? И какое отношение это имеет к тому, что я – его пара?
– Что случится, если я не дам своего согласия? Я буду свободна? – спрашиваю я и тут же осознаю, что я только что истратила свой последний вопрос.
– Ты уже магически обязана завершить обучение. Если ты не дашь согласия мне, тогда ты просто перейдешь к другому члену Пятерки Великих. Магия не допустит иного пути. Ты умрешь, если ты этого не сделаешь. – Он пренебрежительно машет своей рукой, словно моя жизнь совершенно ничего не значит. Будто ему всё равно, что именно я выберу.
– Что ты имеешь в виду под тем, что я обязана завершить обучение? Это же не добровольно! Я не согласна…
Он поднимает свою руку, заставляя меня замолчать.
– Твоя душа согласилась в тот самый миг, когда ты шагнула за тот занавес в цирке. Ты задала четыре вопроса. Я больше не буду отвечать. – Его глаза становятся на тон темнее, пока он делает еще один глоток из бокала, но я не боюсь его.
– Значит, я либо должна пройти обучение, либо умереть? И я должна хранить в секрете тот факт, что я твоя пара, иначе смерть?
Он вздыхает и поднимается со своего места.
– Из Межмирья нет иного выхода, кроме как пройти через обучение. Если другие вампиры узнают, что ты моя пара, ты труп. Какую часть из этого ты не понимаешь? Ты должна сделать это, если ты хочешь жить.
Он прав. У меня нет выбора.
– Тогда, я полагаю, ужин окончен. Спасибо за суп. Я отправлюсь обратно в свою комнату прямо сейчас. – Мне нужно пространство, чтобы подумать. Я встаю со своего места, избегая его взгляда, пока направляюсь к двери.
– Погоди, – окликает он меня. – Ты хотела сказать «в нашу комнату»?
Я прищуриваюсь в ответ. Он сокращает расстояние между нами, протягивая руку и выискивает на моем лице какую-то реакцию. Полагаю, сейчас у меня тоже нет выбора. Он был прав насчет того, что узы не любят, когда мы находимся врозь слишком долго. Не ответив, я прохожу мимо него и выхожу за дверь в коридор.
Я позволяю ему идти впереди и он ведет меня гораздо меньшее расстояние, чем то, что я прошла до этого самостоятельно. Похоже, отель больше не хочет играть со мной в свои игры. Когда Нокс и я доходим до моей комнаты, то неловко стоим бок о бок, молча глядя на дверь.
Может быть, он в таком же замешательстве, как и я?
В один момент он флиртует, а в следующий – язвит и грубит. Нахождение рядом с ним похоже на резкий удар хлыстом. Никогда не знаешь, какая его сторона достанется: тот, кто крепко держал меня за лицо и вел себя так, словно я была его собственностью или тот, кому безразлично, буду я жить или же я умру.
Нокс наконец толкает дверь. Моя уютная спальня сменилась просторной гостиной с двумя дверями по обе стороны. Бескрайняя пустыня всё так же видна сквозь стеклянную стену от пола до потолка. В центре стоит большой шезлонг и маленький журнальный столик, окруженный мраморными колоннами, украшенными букетами цветов. Картина с изображением озера, которое кажется мне смутно знакомым, украшает соседнюю стену.
Мы входим вместе, оба изучая новое пространство и игнорируя ток, пробегающий между нами.
Он открывает дверь слева, за которой оказывается моя прежняя комната.
– Я буду здесь, если боль станет слишком сильной. – Он жестом указывает на гостиную, а затем сжимает свои руки в кулаки, пряча их в карманы.
– Не станет. – Мой голос звучит совсем неубедительно.
Прежде чем я успею выставить себя еще большей идиоткой, прохожу мимо него в свою спальню и с грохотом закрываю за собой дверь.
Надеюсь, это даст ему понять, что я ненавижу это всё так же сильно, как и он сам.
ГЛАВА 11
Стоит двери за спиной закрыться, как ноющее чувство пустоты в груди возвращается. Кажется, моё желание оказаться за тысячу миль от Нокса наконец исполняется, но что бы я ни делала, пытаясь отвлечься, не могу отвести глаз от входа. В воображении навязчиво рисуется, как он врывается внутрь и берет меня до беспамятства.
Я даже достаю небольшой блокнот, припрятанный в сумке, и принимаюсь записывать всё, что успела разузнать. Но как бы усердно ни строчила, тело жаждет его прикосновений. Я уверена, что только что прошла через травмирующее событие, на разбор которого у психотерапевта ушли бы годы, но всё, о чем я могу думать, – это как дерзкий рот Нокса покрывает меня поцелуями.
Кровь разогревается до мучительного предела, хотя в комнате холодно. Вечернее платье сменил нежно-голубой шелковый халат, а его мягкая ткань скользит по обнаженной коже. Стон едва не сорвался с губ, стоит представить, что прикосновения его рук были бы столь же чувственными.
Проклятое предательское тело.
Я ложусь на кровать и уставляюсь в потолок. Мир плывет перед глазами, пока я пытаюсь сосредоточиться на чем-то ином, кроме тесноты его брюк и совершенства его задницы. Мне требуется разрядка, иначе я просто взорвусь. Руки рассеянно играют с тонкими краями халата. Но стоит пальцам коснуться ног, как потребность усиливается.
Что, черт возьми, я творю?
Меня похитила банда мифических существ – тех самых, что убили мою мать прямо у меня на глазах, а теперь я хочу доставить себе удовольствие при мысли об одном из них. Одинокая слеза скатывается по лицу, пока я пытаюсь убедить себя, что это порочное желание – всего лишь происки глупых уз. Я сильная, независимая женщина, которой не нужна никакая связь с любовником-вампиром.
Я знаю, что должна сделать: выжить. А для этого требуется ясная голова. В конечном счете, если я поддамся желаниям, это поможет сохранить контроль. Кто знает, что принесет завтрашний день. Так что можно позволить себе немного развлечься.
Рука скользит вверх по бедру. Я осторожно отодвигаю халат в сторону и развожу ноги. С другой стороны двери доносятся приглушенные звуки. Дыхание замирает, я застываю и прислушиваюсь.
Дверь слетает с петель с сокрушительной силой.
Нокс заполняет собой пустой проем; дикие, иссиня-черные глаза пожирают меня без остатка. Грудь тяжело вздымается под расстегнутой черной рубашкой, пот блестит на рельефных мускулах. Волосы взъерошены, будто он несколько раз запускал в них руки.
Мгновение мы удерживаем зрительный контакт, танцуя на грани наших желаний. Никто из нас не смеет заговорить или пошевелиться. Затем его взгляд фиксируется на том, что открывается между моих разведенных ног.
– Это… это часть уз? – тяжело дыша, спрашиваю я. Голос звучит низко и хрипло от тоски.
Он облизывает губы и медленно кивает, словно не доверяя самому себе. Челюсть плотно сжимается, а руки сжимаются в кулаки.
– Всё горит, – шепчу я сквозь стиснутые зубы. – Что будет, если я не коснусь себя?
Мой вопрос плывет, точно дым, в пространстве между нами. Руки дрожат, пока я борюсь с собственным телом, с этой изнуряющей потребностью.
– Я не много знаю об узах и о том, как они работают, но знаю, что они хотят, чтобы мы скрепили их.
Смех вырывается из моей груди при звуке его хриплых слов. Конечно же, они этого хотят. Что, блять, я собираюсь делать? Новая ненависть заполняет меня. Я ненавижу его. Ненавижу эти глупые узы и то, что они заставляют меня чувствовать, и то, как он заставляет меня чувствовать себя…
– Я не трону тебя без твоего согласия.
Я хмурюсь, глядя на его нерешительное лицо. Взгляд цепляется за движение кадыка. Мы оба знаем: если он прикоснется ко мне сейчас, я кончу меньше чем за тридцать секунд. Эта мысль заставляет стон сорваться с губ. Остатки самообладания Нокса лопаются при этом звуке.
Одним плавным движением он спускает брюки, являя мне свою возбужденную плоть.
Челюсть отвисает, рот наполняется слюной. Абсолютное совершенство, как и всё остальное в нем.
– Покажи мне, – приказывает он.
Сердце колотится. Неужели он просит меня доставить себе удовольствие прямо перед ним?
– Если не сделаешь этого, я сделаю это за тебя. Не знаю, как долго смогу удерживаться от того, чтобы не зарыться головой между твоих ног.
Он хочет этого, только если того хочу я. Эта неожиданная нежность заставляет мое сердце расколоться надвое. Но сейчас не время анализировать, с какой там травмой он борется в своей голове.
Я киваю без колебаний и развожу ноги еще шире. Нокс вцепляется в дверную раму, чтобы удержаться, и, клянусь богом, я слышу, как дерево стонет под его хваткой. Никогда прежде я не завидовала куску дерева так, как в этот момент.
Я отбрасываю все запреты. Я не ханжа в постели, но никогда раньше не делала этого. Никогда не позволяла кому-то наблюдать. Какой отличный способ открыть в себе новый кинк. Я закрываю глаза. Рука поднимается выше в поисках нужной точки, и я отдаюсь этому упоительному наслаждению.
– Смотри на меня. Я хочу, чтобы ты смотрела мне в глаза, когда кончишь! – От его приказа дрожь пробегает по позвоночнику.
Я повинуюсь и громкий, отчаянный стон вырывается из груди. Все от интенсивности его взгляда. Я вращаю пальцами по клитору, прилагая именно то давление, которое необходимо, чтобы ослабить узел, затянутый так туго внизу живота. Нокс убирает одну руку с дверной рамы, чтобы обхватить свой член.
Я смотрю ему в глаза, пока он ласкает себя. Тяжелое дыхание и стоны наполняют мою комнату. Его глаза – это единственное, на чем я могу сосредоточиться, чтобы не потерять связь с реальностью, – это пылающая бездна бесконечного багрянца.
Разрядка наступает быстрее, чем хотелось бы. Узел развязывается, и внутри меня что-то обрывается. Запрокинув голову, я продолжаю ритмично вводить в себя пальцы, отдаваясь каждой волне наслаждения, что взрывается в моем теле. Но этого мало: пусть жар и спал, потребность в нем осталась такой же сильной. Возможно, даже сильнее, чем прежде.
Мне нужно больше.
Больше, больше, больше.
Я открываю свои глаза, и эйфория мгновенно сменяется паникой: он уже навис надо мной. Я даже не почувствовала, как он сократил расстояние между нами. Своей крепкой хваткой он прижимает мои запястья к мягким простыням. Лоно пульсирует под тяжестью его тела, прижатого к моему, и я чувствую, что мои бедра начинают двигаться сами собой в поисках облегчения, которое может дать только он. В этом исступлении мне плевать, что его сородичи убили мою мать. Мне плевать, что он может сломать мои запястья или свернуть шею, не моргнув и глазом.
Мне не страшно.
– Ты нужен мне, – слова срываются с моих губ прежде, чем я успеваю их остановить. Ощущение его кожи на моей сводит меня с ума.
– Не так, – произносит Нокс напряженным, хриплым шепотом. – Когда я сделаю тебя своей – а я сделаю, – это случится не потому, что ты обезумела от похоти, вызванной связью. – Его взгляд скользит к моим губам, и у меня перехватывает дыхание. – Это случится потому, что я поглотил каждую твою мысль, точно так же, как ты уже поглотила мои.
Его глаза становятся чуть светлее, когда он подносит мою руку к своему рту и слизывает с пальцев следы влаги.
Черт, это чертовски горячо. Я падшая женщина.
Затем он с неохотой отстраняется и приводит в порядок свою одежду, собираясь уходить. Щелчок пальцев – и дверь сама собой встает на место, снова разделяя нас.
Остаток ночи я провожу в метаниях: связь между нами нещадно тянет меня за грудину. Это чувство почти пульсирующее. Я ненавижу его.
И несмотря на его красивые слова и страстные обещания, я возвращаюсь к ненависти. Проще отгораживаться, когда его нет в моей комнате и он не посягает на моё личное пространство. Мысли становятся яснее, когда эйфория от оргазма проходит. Через несколько часов я наконец-то могу отделить свои собственные чувства от того, чем на самом деле являются эти узы. Они – да, теперь я воспринимаю их как некое разумное существо – всю ночь умоляют меня быть рядом с ним. Было настоящей пыткой не поддаться, но я справилась.
Почти.
***
На следующее утро меня разрывает тревога. Каково это будет – встретиться с ним после прошлой ночи? Будет ли он всё так же относиться ко мне как к обузе или поглотит своим голодным взглядом?
Усталая и раздраженная, я выхожу из своей комнаты. Запах выпечки и фруктов ударяет мне прямо в лицо и в животе тут же призывно урчит.
– Выглядишь паршиво, – бормочет Нокс.
Я бросаю свирепый взгляд в его сторону. Он полулежит на кремовой кушетке в таком же темном костюме, как и вчера. Серые тени усталости залегли под алыми глазами, выглядывающими из-за газеты.
– Ты и сам не лучше, – я морщусь от хрипоты в собственном голосе.
– Тебя не учили приводить себя в порядок на завтрак? – язвит он.
– Бессмысленно, я ем неаккуратно, – ворчу я, неохотно занимая свободное место рядом с ним. Накладываю себе завтрак, замечая, что боль в моей груди утихает в тот самый миг, когда я оказываюсь в тесном контакте с ним.
Чертовы узы.
Я не из тех, кто бодр и весел по утрам, и меня это вполне устраивает. Мне плевать, что я проснулась с растрепанными волосами и несвежим дыханием. У меня есть дела поважнее. За ночь во мне снова вспыхнуло желание уничтожить каждого вампира, до которого я смогу дотянуться.
– Похоже, нам придется записать тебя на уроки этикета, а не только на прыжки через огненные кольца.
Серебряная ложка с грохотом падает из моих рук на поднос.
– Огненные кольца?! – восклицаю я. – Вчера ты нихрена не говорил о прыжках через огонь!
Нокс тянется ко мне и осторожно закрывает мой разинутый рот.
– Я был немного занят, пытаясь держать себя в руках, пока ты выставляла напоказ свою великолепную киску.
Я ошарашенно моргаю, чувствуя, как к шее приливает жар.
– К тому же, ты не должна была об этом узнать, – продолжает он медленно. – В этом-то и весь смысл. – Его взгляд становится тяжелее, а узы гудят. Я борюсь с желанием наброситься и сорвать с него одежду.
С этим нужно покончить. И быстро.
– Во-первых, – фыркаю я, – не нужно грубить. Вчерашнее случилось только по вине каких-то уз, и ты это знаешь.
Его лицо становится холодным, челюсти сжимаются от моих слов. Нокс закатывает свои глаза и возвращается к газете.
– Утешайся этим, если тебе так легче спать по ночам.
– Во-вторых, зачем ты говоришь мне об этом, если я не должна знать? С чего тебе вообще не всё равно? Сегодня действительно будут прыжки через огонь или ты просто пытаешься меня запугать?
Он откидывается назад, закинув руку на спинку сиденья. Я украдкой кошусь на его ладонь, лежащую опасно близко к моему плечу. Нам нужен диван побольше.
– Вопросы, вопросы, вопросы… Как же я, блять, их ненавижу, – за этими словами следует долгий вздох. – Фамильяры обязаны устраивать первоклассное зрелище. Сегодня тебя проверят на прочность: ты должна доказать, что способна на захватывающее дух выступление. Если еще не поняла – мы чувствуем твои эмоции по запаху крови.
Руки так и чешутся схватить блокнот, пока он выдает одну вампирскую тайну за другой.
