Текст книги "Цирк сновидений (ЛП)"
Автор книги: Б. Гринн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)
И не я один это заметил. Зрачки моих собратьев расширяются от этой перемены, но Дэнни, к счастью, ничего не понимает. Я обвожу присутствующих предостерегающим взглядом. Статус моей потенциальной Фамильярки дает ей некоторую защиту, но ритуал еще не завершен. Для остальных за этим столом… она всё еще законная добыча. От этой мысли хочется спалить дотла всё Межмирье.
Мой отец, Сиприан, и его совет восседают за столом с таким видом, будто они короли мира. Полагаю, в этом королевстве так оно и есть. На них традиционные мантии ковена – древний обычай, который они свято чтут с тех самых пор, как мы впервые спустились в пещеры. Лично я предпочитаю хорошо скроенный костюм этим тяжелым, бесформенным одеждам, расшитым богатыми узорами. Оглядевшись, замечаю, что избранные Фамильяры тоже предпочли остаться в человеческой одежде.
За исключением совершенно нагой женщины, устроившейся между Дэймоном и Егором.
Разглядывая каждого из них, я отмечаю, что, как обычно, ни от кого не разит страхом. От всех пахнет надеждой, радостью, похотью и азартом. Честно говоря, от этого воротит. Со времен Селесты я не заводил Фамильяров. Я любил её беззаветно, но она любила мысль о бессмертии куда больше. Теперь она заперта здесь навечно, как и я. В одиночестве, среди одних и тех же лиц и пейзажей.
То, что для человека – магическое чудо, для вампира – монотонная тюрьма.
Отец прочищает горло, призывая всех к тишине.
– Полагаю, пора представиться, – его голос звучит с той властью и мудростью, которой и ожидаешь от шестисотлетнего вампира. – Меня зовут Сиприан, я правитель нашего подземного царства. – Он снова делает паузу. – Сегодня особенный вечер, ведь мой сын наконец-то – спустя годы уговоров – решил последовать нашей древней традиции и обзавестись Фамильяром. Как отец, я горжусь этим моментом. Это дает мне полную уверенность в том, что он достоин занять мое место, когда я отойду от дел. Особенно теперь, когда он принял свою истинную природу.
Он поднимает бокал со свежей кровью в тосте, не сводя с меня глаз. Весь его вид буквально умоляет меня не облажаться и не выставить его в дурном свете.
Дэнни неспокойно ерзает на стуле. Я поворачиваюсь к ней и, к своему удивлению, обнаруживаю, что она уже смотрит на меня. Её брови сдвинуты в самом очаровательном проявлении недовольства, что я когда-либо видел. Она проявляет ко мне интерес. Сердце замирает от мысли, что она хочет узнать меня получше. Я практически слышу вопросы, прыгающие в её голове.
Увидь меня. Полюби меня. Обожай меня.
– Этот вечер посвящен вам, Нокс и Дэнниэлла. Добро пожаловать в ваш год блаженства.
В его словах я слышу иную правду:
Год мучений.
Год тайн и сокрытия правды о ней.
Год, в котором я лишу себя того счастья, что так редко выпадает на долю нашего рода.
ГЛАВА 19
Дэнни
Находиться подле Нокса – всё равно что оказаться в самом центре притяжения. Ничто в мире не способно вырвать меня из его орбиты.
Несмотря на шесть пар багровых глаз, прикованных ко мне, рядом с ним я чувствую себя в безопасности. Прежде мне не доводилось испытывать ничего подобного – по крайней мере, я такого не помню.
Мысли невольно уносятся в тот день, когда убили маму. Вспоминаю растерянность на лице социального работника: я сидела на крыльце нашего дома, укутанная в одеяло из фольги, и кричала «вампир» каждому, кто готов был слушать. «Травма» – так это назвал назначенный судом терапевт. Якобы из-за пережитого ужаса мой детский разум выдумал историю о мифическом существе, пьющем кровь, чтобы спрятать за ней истинные детали случившегося. Обыденные, совершенно нормальные, вовсе не странные детали.
Но всё было по-настоящему. Я была травмирована, верно, но не безумна.
И вот теперь я ужинаю с монстрами, что преследовали меня в кошмарах с шестилетнего возраста. Выдавливаю фальшивую улыбку, когда слуга из Бешеных ставит передо мной закрытое блюдо. Другие Фамильяры немедленно принимаются за еду, я же могу сосредоточиться лишь на собственном отражении в куполообразной крышке – отражении той шестилетней девочки, которой я когда-то была.
Я почти не помню поездку к тете после того, как полиция увезла тело матери. Зато отчетливо помню её неодобрительный взгляд. Словно я была очередной обузой в её и без того плотном графике.
Тетя Табби была из тех женщин, у которых есть всё. Охраняемый район Хиллсвью, идеально подстриженный газон и слащавая табличка над дверью: «Дом там, где сердце». Муж-пастор и шестеро собственных детей – безупречно воспитанных и пугающе опрятных.
Я была её полной противоположностью. Тетя видела во мне лишь паразита, оскверняющего её жилище брызгами краски и копной непокорных кудрей. Мы с мамой жили вдвоем в ветхом домишке на другом конце города. Мама была художницей – любителем, разумеется. Она не продала ни единой картины. Порой сама не понимаю, как мы выживали. У нас не было ничего, кроме бодрости духа и песен Долли Партон, помогавших матери пережить очередное расставание.
Никогда не забуду лицо тети Табби, когда я сказала, что её сестру убил вампир. В ту же секунду из «паразита» я превратилась в сумасшедшую.
Возвращаюсь в реальность, осознав, что не слышу ни слова из общего разговора. Наконец снимаю крышку со своей тарелки, не отрывая взгляда от рук, чтобы не встречаться с вампирскими взорами, ловящими каждое моё движение. Пытаюсь делать вид, будто внимательно слушаю, но мысли путаются.
Мужчина с черными волосами до плеч, поразительно похожий на Нокса, только старее лет на двадцать, прочищает горло, привлекая всеобщее внимание. Представляется Сиприаном и подтверждает, что он действительно отец Нокса. У меня едва не отвисает челюсть. На вид ему нет и сорока! Краска заливает шею. Прекрасный способ познакомиться с будущим свекром – на оргии в окружении вампиров…
Сиприан поднимается, чтобы продолжить знакомство. Первые – Егор и Дэймон. Судя по всему, они часто делят Фамильяров на двоих. Оба смуглые, с темными волосами до плеч, как и у Сиприана. Если бы не едва уловимые различия – родинка на щеке у одного и более густые брови у другого – их можно было бы принять за близнецов. В их осанке чувствуется истинно королевское величие.
Следом идет Аларик – мужчина с мертвенно-бледной кожей, короткими светлыми волосами и тонкими чертами лица. Выглядит он не старше тридцати. Отрешенный, остекленевший взгляд убеждает меня в том, что он единственный из присутствующих, кто не очарован мной. По его челюсти и лицу пролегают отчетливые синие вены. Любой смертный, взглянув на него, решил бы, что перед ним покойник. Аларик сидит неподвижно, словно труп, не притрагиваясь к кубку с кровью. Рядом с ним, как и подле Сиприана, сидит юноша – он смотрит на Аларика так, будто тот – центр вселенной.
– Есть какие-то претензии к еде?
Голос застает меня врасплох, вырывая из раздумий. Я резко отвожу взгляд от Аларика и его Фамильяра, натыкаясь на обвиняющий красный взор Егора. Его руки сцеплены перед лицом, а золотые кольца на пальцах поблескивают в свете свечей. На миг я теряюсь. Под этим леденящим взглядом я чувствую себя совсем ничтожной, но если Нокс прав и здесь никто не посмеет меня тронуть, почему бы мне не постоять за себя?
– Вообще-то, да.
Брови присутствующих взлетают вверх, пока мы с Егором ведем негласную дуэль взглядов.
– И позволь полюбопытствовать, что же с ней не так? – Он откидывается на спинку стула – в развороте его широких плеч сквозит неоспоримая власть. Я уже открываю рот, чтобы отпустить дерзкую колкость, за которую тетя наверняка влепила бы мне пощечину, как вдруг Меган – всё еще абсолютно нагая – поднимается со своего места. Она медленно проводит ладонью по его плечу, после чего изящно устраивается у него на коленях, подставляя шею.
Пульс бьется так неистово, будто артерии вот-вот лопнут. Как бы я ни старалась отвернуться, взгляд намертво прикован к этой паре. Тело каменеет, поддаваясь невидимому притяжению. Это совсем не похоже на тот уют, что я чувствую в орбите Нокса. К горлу подступает тошнота и я слишком поздно осознаю: мной помыкают против воли.
Страх – единственное, что я чувствую. Ужас перед тем, какой властью обладают эти существа. Всё здесь вращается вокруг их удовольствия: люди – лишь живые марионетки, призванные скрасить их скуку. Я пытаюсь сосредоточиться, сопротивляться этому давлению, но всё тщетно. Не могу даже шевельнуть пальцем. Я полностью в его власти.
– Егор, – в голосе Нокса звучит неприкрытая угроза. – Отпусти мою Фамильярку.
Узы внутри меня удовлетворенно вибрируют от его собственнического тона. Страх мгновенно сменяется безрассудной решимостью.
Всё еще скованная чужой волей, я наблюдаю, как ослепительно белые клыки Егора удлиняются, становясь по-настоящему пугающими. Он вонзает их в шею Меган куда медленнее, чем того требует нужда. Его глаза прикованы ко мне – он демонстрирует силу, показывая, на что способен.
Меган запрокидывает голову, заходясь в стоне – то ли от экстаза, то ли от боли, я не могу разобрать. Темные кудри соскальзывают с плеч, пока он отклоняет её назад, обнажая горло. К тошноте добавляется омерзение, когда я вижу каплю крови, стекающую по её коже. Какая же я была наивная, раз поверила, будто причинять вред Фамильярам запрещено. Они могут творить с нами что угодно, и это – прямая мне угроза.
– Я сказал: отпусти мою Фамильярку! – Нокс с грохотом бьет кулаком по столу, и где-то на периферии сознания я слышу издевательский смех Дэймона.
Егору явно не нравится, что я не строю ему глазки и не кокетничаю, как остальные пустышки в этом зале. Я не из тех, кто благоговеет перед «магией» бессмертия.
Я не прекращаю попыток пошевелиться. Отчаянное сопротивление чужому внушению заставляет тело содрогаться, а челюсти – сжиматься до боли. Страха больше нет. Осталась лишь чистая, первобытная ярость.
Слышу, как Нокс резко встает, отшвыривая стул – дерево за моей спиной разлетается в щепки. Он что-то гневно выплевывает Егору в лицо, но слова ускользают от меня. Веки Меган трепещут, её тело обмякает в руках мучителя. Он убивает её на глазах у всех и никто не собирается его останавливать. У этой женщины есть семья, друзья, работа… Но никто не знает, что она здесь. И никто не станет её оплакивать.
Чувствую, как концентрация Егора наконец дает слабину. В его ментальных оковах появляется крошечная брешь. Я вцепляюсь в эту трещину и заставляю её расти.
Нокс продолжает кричать, кажется, кто-то еще присоединяется к нему, но все звуки приглушены, будто я глубоко под водой. Словно к моей лодыжке привязан тяжелый якорь, а я отчаянно пытаюсь выплыть на поверхность. Стоит мне подумать о том, как я сбрасываю этот груз и пальцы на ногах оживают. Что-то горячее струится из уха и течет по шее. Этого оказывается достаточно, чтобы Егор понял: он совершил ошибку.
Внушение рвется окончательно. Теперь он в моих руках. Его хватка слабеет. Я концентрируюсь так сильно, что кажется, мозг сейчас взорвется. Цепь соскальзывает с ноги. И тут я чувствую всё. Свобода.
Делаю глубокий вдох и невольно смеюсь. Судя по вытянувшимся лицам этих ублюдков, я не должна была справиться.
Но вместо того чтобы броситься на Егора, как мне того хочется, я бессильно оседаю на стул. Нокс успевает подхватить меня за затылок прежде, чем я ударюсь.
Ощущение такое, будто я рухнула со скалы и разбилась о камни. Каждая клеточка тела стонет от нечеловеческих усилий, затраченных на то, чтобы разбить оковы. Я не сопротивляюсь, когда Нокс подхватывает меня на руки, как невесту.
– О, не уходи, – бросает нам вслед Дэймон. – Это была лишь невинная забава. Не порть вечер, Нокс. Она всего лишь Фамильярка. – Тон его легок и надменен, будто на этом столе только что не едва не прикончили человека.
У самых дверей Нокс оборачивается. Желваки на его лице ходят так сильно, что я боюсь, как бы его челюсть не рассыпалась на части.
– Сейчас я бессилен, но как только мой отец отойдет от дел, первым моим указом на троне станет твое уничтожение, Егор. Сейчас ты старше и сильнее, но часы тикают даже здесь, внизу.
Зал взрывается хохотом. Угрозу Нокса воспринимают не более серьезно, чем истерику ребенка. Но внезапно резкий, режущий слух скрежет ножек стула по полу заставляет всех умолкнуть. Незнакомый голос разрезает тишину:
– Узел затянут. Его уже не развязать. Тени этой девчонки станут твоей погибелью, Нокс.
Голос звучит мягче остальных, в нем слышится мудрость веков. Будто тысячи голосов слились в один. Все еще слабая, я не свожу глаз с Нокса, замечая, как хмурятся его брови от слов этого странного человека.
– Дай им пройти, Аларик, – слышу голос Сиприана. – Ты слишком истощен, старый друг. Присядь, выпей, а потом расскажешь мне подробнее о своем видении.
Видение? Неужто Аларик – какой-то пророк?
Нокс закатывает глаза с нарочитым драматизмом, разворачивается и покидает залу. Приглушенные голоса затихают вдали, пока мы идем по коридору. Горячая влага продолжает сочиться из моего уха: боюсь, она безнадежно испортит платье. Неловко смотрю на Нокса. Его зрачки расширены, а лицо искажено так, как я и вообразить не могла.
Сейчас он – истинный монстр.
Брови опустились, стали гуще и резче, чем секунду назад. Глубокие складки прорезали лицо, делая его старше и угрожающее, но в то же время – моложе и встревоженнее.
Так вот почему я до сих пор не узнала в этом месте убийцу матери…
– Что с твоим лицом? – спрашиваю я, чувствуя, как веки тяжелеют с каждым шагом.
– У тебя кровь, – рычит он.
Острые клыки выступают из его рта. Выглядит он по-настоящему жутко.
Тогда почему мне не страшно? Почему я чувствую себя под защитой, словно даже всё это здание может рухнуть на нас, но я не пострадаю?
Я кожей чувствую: он сделает всё, чтобы я была в безопасности. Подставится под каждый падающий обломок, лишь бы меня не задело. Но откуда во мне эта уверенность?
– Ты убьёшь меня?
Не знаю, зачем спрашиваю. Вряд ли дождусь прямого ответа. Но вид моей крови действует на него. Его привычная маска красавца невольно сползла, обнажая правду, что скрывается за алыми глазами. Если вампиры на самом деле выглядят так, почему лицо Егора не изменилось, когда он впился в шею той женщины?
Нокс медлит с ответом. Наблюдаю за его внутренней борьбой: черты лица постепенно возвращаются в привычное русло, снова становясь тем точеным ликом моего похитителя, рядом с которым я привыкла чувствовать себя спокойно.
– Не сегодня, – он усмехается, но на сей раз улыбка не затрагивает глаз. В их глубине всё еще бушует ярость.
Моя кожа зудит от вопросов, роящиеся в голове. Но мир внезапно погружается в темноту – ту, что поглощает даже собственную руку, если попытаться её рассмотреть. Всё, что я вижу – это горящие красные глаза, в упор глядящие на меня из непроглядной черноты.
Кто-то залез ко мне в голову. Кто-то следит за мной.
ГЛАВА 20
Мисс Коллард
Настоящее
– Она разрушила внушение? – спрашиваю я, хмурясь и глядя в свои записи, прежде чем впервые за несколько часов поднять на него глаза.
Шок от его рассказа прошел в тот миг, когда он упомянул музыкальную шкатулку, заколдовавшую людей. Я ловлю каждое слово. Если эта история будет опубликована, нашему правительству придется за многое ответить.
Ведь таково было желание Дэнни, верно? Выставить всё на всеобщее обозрение, чтобы люди узнали правду?
Я не могу не заметить, как затуманивается его взгляд всякий раз, когда речь заходит о ней.
– Разрушила, – теперь его глаза ожесточаются при этом воспоминании.
– Но… как это возможно? – Пока я говорю, солнце заглядывает в окно, заливая комнату теплым оранжевым сиянием. Мой взгляд мечется к окну и обратно к нему.
Рука наконец получает отдых от яростного ведения записей. Суставы ломят оттого, что я всю ночь просидела, сгорбившись над столом; пальцы сводит судорогой. Но мне не хочется уходить. Я жажду услышать продолжение, хотя и понимаю, что с восходом солнца это станет невозможным. С минуты на минуту он уйдет в спасительную тень. Я пытаюсь скрыть разочарование.
– Это далось ей не без труда. Она чуть мозг себе не расплавила. Но Дэнни была не из тех, кто делает что-то наполовину. Либо всё, либо ничего.
Была.
Странная боль поселяется в груди, прежде чем он продолжает:
– Мне стоило лучше защищать её от Егора, но я почти ничего не видел за одурманивающей силой нашей связи. Эту оплошность я никогда себе не прощу.
Солнце продолжает свой путь по небосводу. Нервно поглядываю на него, когда лучи начинают тянуться к нему.
– Ты беспокоишься обо мне? – спрашивает Нокс.
Его вопрос застает меня врасплох.
– Я… эм… Ты ведь говорил, что вампиры сгорают на солнце? Что Межмирье – это… – Лихорадочно листаю исписанные страницы, пока не нахожу нужные слова, – …ваше личное чистилище, в каком-то смысле?
Нокс усмехается, но в этой усмешке нет ни капли веселья. Солнечный свет наконец касается его бледной руки, неподвижно лежащей на столе. Затаив дыхание, я жду, когда он рассыплется в прах, но этого не происходит.
– Думаю, на сегодня мы закончили, мисс Коллард. Продолжим завтра. А сейчас – ступайте домой, отдохните и поешьте. Я сам вас найду.
Я фыркаю, слыша этот приказной тон.
– Ни за что! Я выясняю, что вы самый ненадежный рассказчик из всех, кого я встречала и вы ждете, что я просто соберу вещи и пойду открывать цветочную лавку? Чёрта с два! – Скрещиваю руки на груди, выдерживая его взгляд.
В его алых глазах мелькает искорка забавления, когда он изучает меня. Я тут же жалею о своей дерзости. Этот парень мог бы прикончить меня, не моргнув глазом.
– Людям нужна пища. И отдых. Полумертвая вы мне без надобности.
Это правда, но сомневаюсь, что смогу заниматься чем-либо, пока не услышу финал. С другой стороны, сестра будет гадать, куда я пропала, если я не открою лавку вовремя.
– Ладно. Буду ждать, когда вы меня найдете. – Поднимаюсь с места, голова идет кругом от вопросов. Собираю исписанные листы. Ладонь Нокса тяжело опускается поверх пергамента, заставляя меня подпрыгнуть от неожиданности.
– Я оставлю их у себя. Если попытаетесь кому-то рассказать о том, что здесь произошло этой ночью, я убью вас. Вы понимаете? – Его угроза повисает в воздухе и когда его глаза снова встречаются с моими, в них читается боль.
Еле заметно киваю и нехотя выпускаю бумаги из рук.
– До следующего раза. – Избегая его пристального взора, я бросаюсь к двери, пока он не передумал и не убил меня на месте.
Тень преследует меня весь путь до квартиры в Хиллсвью, которую я делю с сестрой. Несмотря на теплое летнее утро, по коже пробегает холодок. Иду по городу как в тумане, почти не замечая рабочих, открывающих свои магазины. Разум перегружен: с каждым шагом по горячему асфальту ноги становятся всё тяжелее. Пожалуй, цветочную лавку сегодня я всё-таки не открою.
Поднимаюсь по лестнице на верхний этаж нашего дома. Мышцы протестующе ноют. Не успеваю я сделать и двух шагов по квартире, как уши атакует пронзительный голос сестры.
– Ты где была? Я тебя везде искала! Чуть копов не вызвала, чтобы тебя вытащили из какого-нибудь притона, в котором ты застряла!
Клэр с тревогой вглядывается в мое лицо, останавливаясь в паре шагов. Тугой светлый хвост на затылке натягивает её высокомерные черты так сильно, как это вообще возможно для человека. Несмотря на общих родителей, мы совсем не похожи. Клэр – высокая и стройная, голубоглазая блондинка; я же – низкого роста, с изумрудными глазами, темными волосами и женственными бедрами. Клэр достались все «эльфийские» гены, а мне – фигура в духе картин старых мастеров.
– Прости. Я писала, потеряла счет времени. – Веки наливаются свинцом. Шаркаю по паркету в сторону своей комнаты, готовая рухнуть в постель. Клэр замирает.
– Ты писала? – переспрашивает она с удивлением.
– Да, а теперь можно мне лечь? Я без сил.
Костлявая рука Клэр крепко сжимает мое запястье, заставляя обернуться. Видимо, дорогой абонемент в спортзал окупается.
– Ты что творишь… – Клэр приседает, чтобы наши лица оказались на одном уровне. Она всматривается в мои глаза так, словно надеется найти в них какую-то выгоду.
– Ты ведешь себя странно, Клэр. Можно мне просто лечь спать, пожалуйста?
Наконец она отпускает меня и выпрямляется во весь рост.
– Да. Кхм. Прости. Я тоже не спала. Слишком за тебя волновалась.
Почему она так нервничает?
– Ладно… Я спать. Лавку сегодня не открываю.
– Хотя бы подкрепись, прежде чем упадешь замертво, – доносится мне вслед голос Клэр.
Оборачиваюсь: она протягивает свой фирменный смузи в розовом стакане, усыпанном стразами. При виде напитка в горле становится сухо, как от наждачной бумаги. Улыбаюсь ей и забираю стакан.
– Спасибо.
Клэр смотрит на меня так, будто я вот-вот рассыплюсь на тысячи мелких осколков.
– Пей и отдыхай. Лавка подождет. – Она делает шаг вперед и заправляет мне за ухо выбившуюся прядь. – Я рада, что ты снова пишешь.
Вся эта сцена кажется странной, но Клэр порой бывает чересчур заботливой. Делаю глоток, благодарно улыбаюсь ей и лениво бреду в свою комнату. Падаю на кровать прямо в одежде. Просто лежу, уставившись в бледно-голубой потолок и потягивая напиток, пока сон наконец не забирает меня в свои объятия.
Мне снятся монстры. Огонь и измятые простыни. Стальные шипы, наделенные собственной волей. И алые глаза, следящие за мной из пустоты.
Просыпаюсь, когда за окном уже снова темно. Проспала весь день. Черт.
Вскакиваю с кровати и направляюсь на кухню. Лишь когда начинаю наливать кофе в любимую кружку, воспоминания о прошлой ночи обрушиваются на меня лавиной.
Кружка разлетается вдребезги у моих босых ног: обжигающая вода стекает по белым дверцам шкафа.
Вампиры существуют.
Туман в голове сгущается, мысли путаются. Делаю шаг назад и осколок фарфора полосует ступню.
– У тебя кровь.
Резко разворачиваюсь, снова наступая на битую посуду.
Он здесь. Прямо в моей гостиной. В черном худи и джинсах он выглядит молодо, но в то же время вне времени.
– Какого черта? Как ты сюда попал? – Прижимаю руку к груди, пытаясь унять бешеное сердцебиение.
– В аду для меня уже забронировано место. Что мне стоит пара взломов с проникновением? – Его взгляд скользит по мебели и кажется, будто из комнаты выкачали весь воздух.
– Сестра скоро вернется, – угрожаю я.
– Я позаботился о том, чтобы она не беспокоила нас до конца ночи. – Когда его мерцающие гранатовые глаза наконец останавливаются на мне, зрачки расширяются настолько, что кажутся абсолютно черными.
– Ты… что ты сделал? – Хватаюсь за край столешницы; кровь уже вовсю заливает пол между пальцами ног.
– Я пришел в твой мир не один. И прежде чем ты начнешь – она в безопасности. Я не причиню ей вреда, если только ты по-настоящему меня не разозлишь. А теперь, пожалуйста, займись ранами и мы продолжим.
В его голосе сквозит странная спешка, которой не было вчера. Это нервирует. Сглатываю ком в горле.
– К чему такая спешка? – спрашиваю я, впиваясь ногтями в холодный мрамор.
Мысль о том, что Клэр сейчас в каком-нибудь баре с оравой вампиров, вызывает тошноту.
– Ты очень наблюдательная крошка, – скалится Нокс, обнажая белые зубы.
Хочется закатить глаза.
– Бываю иногда. Сейчас переоденусь и продолжим.
Стараюсь не поскользнуться на собственной крови и добираюсь до душевой в своей комнате. Закрыв дверь, пытаюсь выровнять дыхание. Не верится, что он здесь.
В моей квартире.
*****
Принимаю душ и переодеваюсь гораздо быстрее обычного. Если сегодняшняя ночь будет хоть каплей похожа на прошлую, мне нужна удобная одежда. Спортивные штаны – лучший вариант.
Когда выхожу из спальни, осколков уже нет, а пол сияет чистотой. Нокс стоит у окна, заложив руки за спину и смотрит на раскинувшийся внизу город. На диване уже лежат листы пергамента и то самое перо, а на столике рядом дымится чашка кофе. Стараюсь не думать о том, как стремительно он перемещается. Сажусь и беру кружку.
Осторожно принюхиваюсь. Я люблю кофе слаще, чем большинство людей, но как бы он его ни приготовил – придется пить. Не хочу давать этому типу повод сделать меня своим следующим ужином. К моему изумлению, сделав глоток, понимаю: вкус именно такой, как я люблю.
Он что, следил за мной? Выслеживал мой заказ в местной кофейне?
По спине пробегает холодок.
– Так что произошло после того, как ты отнес её в комнату? – спрашиваю я, берясь за инструменты и стараясь выкинуть из головы мысли о вампире-сталкере.
Нокс не шевелится, продолжая всматриваться в ночную тьму за окном.
– Хаос. Ведь прежде такое удавалось лишь одной женщине… паре Егора.
