Текст книги "Цирк сновидений (ЛП)"
Автор книги: Б. Гринн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц)
Однако, едва я поворачиваюсь к выходу, как из густых теней наверху начинают медленно опускаться железные решетки.
Нет. Нет! Только не это!
Мне не остается ничего иного, кроме как сорваться с места и броситься со всех ног прочь по проходу, отчаянно стремясь оставить между собой и ним как можно больше пространства. Но решетки словно обретают собственную зловещую волю: они опускаются всё стремительнее, пока окончательно не отрезают мне путь к спасению. Железные шипы с глухим звуком вгрызаются в землю и по черному металлу пробегает короткая вспышка золотистого сияния.
– Что за хрень?
Я спотыкаюсь и замираю перед самой преградой. По затылку вновь пробегает то самое, ставшее уже привычным, покалывание. Я резко оборачиваюсь и сталкиваюсь с двумя парами пылающих багровых глаз, неморгающе смотрящих на меня из полумрака.
Как они сумели очутиться здесь так быстро?
Женщина с высоким хвостом и тот загадочный мужчина, которого моё тело жаждало столь же неистово, как изнуренный путник жаждет воды в пустыне, остановились всего в нескольких шагах от меня. Он с любопытством склоняет голову и его глаза расширяются, как только он принюхивается к воздуху.
Мне бы следовало дрожать от ужаса. Мне бы следовало бежать без оглядки, ведь всё в этом человеке буквально кричит об опасности. Но нечто в его взгляде, на краткое мгновение ставшем мягче, удерживает меня на месте, словно я вросла в землю. Теперь, когда он стоит так близко, его черты легче различить под слоем грима и прежде мне никогда не доводилось встречать таких людей. Высокий – нечеловечески, почти пугающе высокий – с короткими иссиня-черными волосами и выразительными скулами. Харизма исходит от него столь же отчетливо, как аромат дорогого парфюма. Кажется, будто я ждала его всю свою жизнь; все прежние смыслы моего существования вмиг перерезались острым ножом судьбы и сплетены в новую нить, ведущую лишь к нему одному.
– От этой за версту разит страхом. Она нам не пригодится, Господин, – голос женщины звучит пронзительно и неприятно, напоминая скрежет ногтей по классной доске.
Воздух вокруг стремительно остывает, но по моей спине, сродне ледяному туману, сгущающемуся перед лицом, струится холодный пот. Я растерянно моргаю, гадая, не является ли и это частью той магии, что царит в стенах этого места.
– Другие будут недовольны, если её спустят вниз, – продолжает женщина. – Давай избавимся от неё прямо сейчас, пока морок не рассеялся.
Мне следовало бы вникнуть в ту нелепицу, что слетает с её губ, но я не в силах этого сделать – я не слышу и не понимаю ничего, кроме громоподобного стука собственного сердца.
Его желваки едва заметно вздрагивают, а взгляд тяжелеет, прежде чем он наконец оборачивается к своей спутнице. И только тогда, едва чары развеялись…
Я побежала.
ГЛАВА 4
Дэнни
Мир вокруг стремительно вращается, пока я лихорадочно мечусь в поисках другого выхода, а песчаная почва под ногами внезапно обретает вязкость зыбучих песков, грозя поглотить меня целиком. Отовсюду доносится смех, смыкающийся вокруг меня плотным кольцом, пока я спотыкаюсь и едва не падаю, пробираясь сквозь людское море; зрители один за другим покидают свои места на трибунах, чтобы спуститься к самому краю арены. Я вглядываюсь в этот океан лиц, срывая голос в безнадёжном крике о помощи, но кажется, будто все вокруг внезапно и бесповоротно оглохли.
Чей-то локоть с силой врезается мне в спину, швыряя на землю, и я падаю на четвереньки, принимая весь удар на вывернутые запястья. Замираю на мгновение, стараясь дышать глубже и обрести хоть какое-то подобие равновесия, ведь побег невозможен без четкого плана, а составить его, пока тело охвачено слепой паникой, мне попросту не под силу. Мне жизненно необходимо собраться с мыслями и заглушить этот шквал обрушившихся на меня ощущений – задача поистине невыполнимая, когда разум тщетно пытается воссоздать целостную картину происходящего. Зажмурившись, я зачерпываю горсть сухого песка с арены и чувствую, как мелкие песчинки тонкой струйкой просачиваются сквозь пальцы.
Вдох – пять, четыре, три, два, один.
Выдох – пять, четыре, три, два, один.
Но не успеваю я сделать следующий вдох, как почва под ногами начинает ощутимо вибрировать и внутренности неприятно ёкают, словно я оказалась в кабине падающего лифта. Рев мотоциклов становится всё невыносимее. Я судорожно открываю сумку и шарю в ней, пока пальцы не натыкаются на холодную поверхность деревянного кола. Уйти невозможно, выхода нет, и теперь мне остается лишь одно – выжить, полностью сосредоточившись на выполнении задуманного: проникнуть в самое логово, истребить кровопийц и исчезнуть навсегда.
Я решительно изгоняю из головы навязчивые мысли о том прекрасном и пугающем незнакомце, делая выбор в пользу мужества, а не внезапно вспыхнувшего влечения. Вспоминаю о матери и о том, как несправедливо рано её лишили жизни; думаю о той невыносимой боли, что преследует меня с того самого дня по вине этих мерзких созданий. Позволяю многолетней ярости, которую я столь долго подавляла, захлестнуть моё естество, наполняя каждую клетку разрушительной силой.
Медленно поднимаю голову: едва уловимое изменение в пропитанном магией воздухе подсказывает мне, что на арене сменилось основное действо. Поначалу мне едва удавалось разглядеть лица клоунов – их черты расплывались из-за бешеной скорости, с которой они нарезали круги вокруг меня на своих мотоциклах, но когда один из них проносится так близко, что едва не задевает меня, я не могу сдержать истошного крика.
Первое, что бросается в глаза – это их зубы, подпиленные и острые, которыми существа плотоядно щелкают прямо у моего лица. Следом я замечаю огромные багровые глаза, подозрительно похожие на вампирские, но в то же время таящие в себе нечто совершенно иное. В отличие от того таинственного незнакомца и его светловолосой спутницы, в этих глазах нет ничего, кроме первобытной ярости и неутолимого голода. Вспышки прожекторов высоко над манежем выхватывают из темноты маслянистый блеск пота на их темно-зеленой коже, обнажая кости, проступающие сквозь гнилую плоть. Эти твари, кажется, лишены дара речи – вместо слов они издают лишь жуткий визг и вой, словно сошли с экранов какого-нибудь фильма о живых мертвецах.
Неужели таков истинный облик здешних клоунов?
Бросаю мимолетный взгляд на трибуны: зрители заливаются смехом и тычут пальцами в сторону зомби, будто те – всего лишь обычные циркачи, разыгрывающие забавную репризу.
Почему они не видят их чудовищной сути? И что еще важнее – почему её вижу я?
– Убейте её! Пока она не разбудила остальных!
Существо, кружившее подле меня, резко поворачивает голову. Проследив за его взглядом, я вижу ту самую высокую блондинку, что выкрикивает приказы, стоя в первом ряду. На этот раз она одна – от того загадочного мужчины с его пленительной аурой не осталось и следа.
Разбудила остальных? Неужели мне уже удалось кого-то пробудить ото сна?
Я продолжаю лихорадочно озираться в надежде отыскать в толпе хоть кого-то, чей облик выдавал бы такой же запредельный ужас, какой испытываю я. Наконец мне это удается: трое человек стоят поодаль от ликующей массы, у самого края шатра. Не раздумывая ни о ревущих мотоциклах, ни об океане тел, преграждающих мне путь, я бросаюсь вперед. Внутренности сжимаются от страха, когда я уворачиваюсь от байков, водители которых и не думают сбавлять ход; напротив, кажется, что мой бег лишь подстегивает их мчаться еще быстрее. Стараюсь не слышать утробного рычания, вырывающегося из их глоток, пока я совершаю этот отчаянный рывок.
Еще пара шагов – и я окажусь у края арены.
Совершаю решительный прыжок, устремляясь в гущу толпы и по-прежнему мертвой хваткой сжимая кол в руке.
Существо налетает на меня всем весом, вышибая дух и я с силой ударяюсь оземь. Следующий мой вздох сопровождается истошным, нечеловеческим воплем, сорвавшимся с губ, в то время как рот твари искривляется в жестокой усмешке. Она прижимает меня к земле мокрыми чешуйчатыми лапами, используя свою сверхъестественную силу, чтобы мертвой хваткой вцепиться в горло и вжать в грязь. От его горячего дыхания несет разложением; желчь подступает к горлу, а остатки воздуха окончательно покидают легкие. Кошусь в сторону и замечаю лежащий совсем рядом, в пределах досягаемости, кол. Хватаю его и что есть мочи вонзаю заточенное дерево в шею монстра. Густая, маслянистая черная кровь брызжет из раны и существо, заходясь в крике, выпускает меня, чтобы вцепиться в собственную шею.
Пользуясь этим шансом, я поспешно отползаю прочь, пытаясь спастись. Те люди, к которым я так стремилась, стоят с разинутыми ртами на противоположном краю манежа. Всего мгновение назад до них было рукой подать, а теперь кажется, будто сама арена противится нашему сближению и не дает мне до них добраться. А может, из-за недюжинной мощи той твари я просто вновь оказалась в самом начале пути.
Остальные чудовища на мотоциклах тоже стягиваются к другому краю манежа, вырастая живой преградой между мной и той горсткой людей, что способны видеть истину сквозь магическую завесу. Кошусь влево – на байк, брошенный тварью ради того, чтобы повалить меня на землю. Мне доводилось водить мотоцикл лишь однажды и получалось у меня, прямо скажем, весьма скверно. Подняв взгляд, я остро чувствую на себе внимание вампиров, затаивших дыхание в ожидании развязки этой стычки.
У меня нет выбора. Другого выхода просто не существует.
Я бросаюсь к байку, рывком поднимаю его и вскакиваю в седло. Резко выкручиваю ручку газа и машина отзывается яростным, живым ревом. Сглатываю подступивший страх. Стена монстров тоже заводит свои двигатели и их хриплое, рваное дыхание тонет в громоподобном гуле моторов.
Отталкиваюсь от земли и мотоцикл срывается с места, устремляясь вперед.
Сейчас или никогда.
Несясь по кругу, я увлекаю чудовищ за собой в безумную погоню. Адреналин бурлит в венах. Я не свожу глаз с тех, кто, судя по всему, сумел «проснуться».
Я обязана их спасти. Обязана вытащить их из этого ада.
Лавирую между встречными байками, заставляя преследователей заваливаться на бок и зарываться в грязь. Но этого мало. Сердце уходит в пятки, когда арена начинает расширяться, с каждой секундой становясь всё необъятнее и отодвигая мою цель еще дальше. Огни цирка и толпа зрителей растворяются в тумане, пока я мчусь сквозь бесконечное море песка. Вокруг вырастают исполинские дюны и тошнотворное чувство падения в лифте возвращается с десятикратной силой.
Неужели это все реально происходит? Мне нужно во что бы то ни стало убраться отсюда.
Пока чудовища за спиной рычат и щелкают зубами, слева со мной равняется еще один мотоцикл. Короткий взгляд в сторону – это он. Мои глаза расширяются: таинственный незнакомец с пылающим алым взором подбирается ближе, протягивая мне руку. Всё моё естество жаждет поддаться порыву – потянуться навстречу, вложить свою ладонь в его и ощутить прикосновение его кожи к своей.
Вместо этого я крепко стискиваю зубы и сосредотачиваюсь на тяжести сумки, всё еще висящей на плече. В запасе осталось всего два кола. В конце концов, он – вампир. Быть может, это не он лишил жизни мою мать, но он заслуживает смерти уже за то, что он – порождение тьмы.
– Доверься мне! – кричит он, перекрывая рев моторов. – Тебе от них не уйти. Дай мне руку!
Я щурюсь от летящего в глаза песка, пытаясь отыскать хоть какой-то путь к спасению из этой бескрайней, иссушающей пустыни.
Он кричит снова:
– Скорее! У нас почти не осталось времени!
Он смещается на самый край седла и у меня всё сжимается внутри от осознания того, чего именно он от меня ждет. Воображение рисует, как я прижимаюсь к нему всем телом и от этой мысли голова идет кругом. Я безжалостно расправлюсь с этим образом так же, как хотела бы вогнать кол ему прямо в позвоночник.
– Ты, должно быть, шутишь! – кричу я в ответ как раз в тот миг, когда прямо на моем пути из-под земли вырастает очередная песчаная дюна.
Я уже готовлюсь промчаться насквозь, но удача на моей стороне, поэтому я благополучно преодолеваю препятствие. Мой байк уносит меня в сторону от этого чертовски привлекательного вампира. Я вглядываюсь вдаль: зрители исчезли. Холодный ужас пробирает до костей при мысли о том, что пустошь поглотила их всех, отдав на растерзание кровопийцам.
Повсюду, на многие мили вокруг, простираются лишь бесплодные, иссушенные пески. На висках выступает пот, несмотря на хлещущий в лицо ветер.
Я должна прорваться. У этого безумия обязан быть конец.
Я мало что смыслю в магии, но она не может быть бесконечной.
В мифах и легендах о вампирах магия упоминалась лишь вскользь, лишенная всяких подробностей. Теперь я понимаю, что те предания лишь едва касались поверхности истины. Мысль о том, что эти омерзительные твари обладают силой, превосходящей все мои представления, превращает мою цель в нечто почти недосягаемое. Но еще страшнее становится от того, что один из них упорно настигает меня, притираясь столь близко, что я отчетливо чувствую аромат его парфюма.
Кожа.
Мускус.
Опасность.
Я сгораю от влечения к нему и пламя это жарче, чем полуденное солнце Сахары в самом его зените. Нет, это ничуть не напрягает.
Когда я оказываюсь у подножия дюны, таинственный незнакомец подкатывает настолько близко, что я успеваю разглядеть отчаяние в его глазах. Его проклятый, дурманящий запах окончательно лишает меня рассудка. Не могу думать ни о чем другом, когда он находится так пугающе рядом.
– Сейчас или никогда! – от его низкого голоса волоски на моих руках встают по стойке смирно.
Я лихорадочно взвешиваю варианты. Можно продолжать путь, пока не кончится топливо и меня не поглотят эти твари, либо рискнуть и запрыгнуть к нему на байк. Оба исхода страшат меня в равной степени.
Но выбор делают за меня, когда прямо перед нами пустыню внезапно раскалывает бездонный каньон. Не раздумывая, я хватаюсь за его ладонь и одним рывком перемахиваю со своего мотоцикла на его сиденье. Я мертвой хваткой вцепляюсь в его кожаную куртку. Ветер и песок безжалостно хлещут по волосам, пока он уводит машину прочь от разлома. Бросаю взгляд назад и вижу, как мой байк рассыпается искрами серого пепла.
– Какого черта? – едва слышно бормочу я.
– Вот что случается с теми, кто находит свою смерть в Межмирье. А теперь держись крепче, если не хочешь отправить нас обоих прямиком в преисподнюю.
Неохотно я повинуюсь его приказу, стараясь при этом избегать лишних прикосновений.
Рев моторов преследователей постепенно затихает. На несколько мгновений я закрываю глаза, чтобы унять дыхание, прежде чем оглянуться назад. Все они отстают, словно подчинившись безмолвному приказу прекратить погоню. Меня накрывает волна облегчения, пока до меня не доходит, что я сижу позади своего врага на его байке, совершенно не контролируя наше направление. Как можно незаметнее я запускаю руку в сумку, плотно прижатую к груди.
Мои пальцы смыкаются на деревянном колышке.
Я справлюсь.
Я могу вонзить его ему в спину, сбросить в пески и умчаться прочь. Быть может, он обратится в прах точно так же, как тот мотоцикл.
Но куда мы едем? И есть ли у этой пустыни край? Что станется со мной, если я оставлю его позади?
Я проделала слишком долгий путь, чтобы умереть здесь от голода. Я этого не допущу.
Мои пальцы на дереве немного разжимаются. Вероятно, насилие – не самый лучший вариант; в конце концов, я же журналистка…
– Что такое «Межмирье»? – спрашиваю я пересохшим от жажды голосом.
– Место, где людям находиться не стоит.
Ну еще бы! Из него и слова клещами не вытянешь.
– Но почему эти твари гнались за мной? – мои слова теряют силу, уносимые порывами ветра.
– Чтобы сожрать тебя. Очевидно же!
Я закатываю глаза, задетая его высокомерной ухмылкой. Этот тип уже начинает раздражать меня до чертиков.
– Обязательно быть таким заносчивым? Не все привыкли к магическим цирковым шатрам.
И всё же мой враг помог мне. Те существа отступили в тот же миг, когда я запрыгнула к нему на сиденье.
Почему он это сделал? Пытается ли он усыпить мою бдительность ложным чувством безопасности или же чувствует то же жгучее влечение, что и я?
– Зачем же тогда ты помог мне? Почему не вырвал кусок плоти из моей шеи, прежде чем я успела сбежать? – я неловко ерзаю на сиденье, жалея о заданном вопросе лишь потому, что какая-то безумная часть меня мечтает услышать ответное признание.
– А кто сказал, что я этого не сделаю? – бросает он через плечо с дьявольской ухмылкой. – Держись!
Из-за яростного рева мотора я почти не слышу его слов. Выглядываю из-за его плеча и вижу, как прямо в земле разверзается исполинская воронка1. Сначала каньон, а теперь еще и это?
– Только не говори мне, что ты собираешься сделать то, о чем я думаю?! – отбросив всякую осторожность, я обхватываю его руками за талию. От близости его тела меня обволакивает странное, дурманящее тепло, природу которого я не в силах постичь.
Он отвечает с явной издевкой в голосе:
– Я собираюсь сделать именно то, о чем ты думаешь.
И прежде чем я успеваю опомниться, мы проваливаемся в бездну вечной тьмы. Ни света. Ни воздуха. Кажется, будто меня сдавливает кольцами гигантская змея и мои ребра вот-вот хрустнут под этим невыносимым давлением.
Но всё заканчивается так же стремительно, как и началось.
ГЛАВА 5
Дэнни
Я приземляюсь с глухим, мягким стуком. Знакомый аромат попкорна и пыли наполняет легкие.
Открыв глаза, обнаруживаю, что вампир, в которого я так отчаянно цеплялась… исчез. Лежа на земле, вглядываюсь в полосатый купол шатра, понимая: я вернулась ровно туда, откуда всё началось. Всё тело ноет и кажется скованным – несомненно, сказывается то странное ощущение сдавленности, что настигло меня в бездне.
Что ж, в одном он был прав. Межмирье явно не предназначено для смертных.
– Никчемные идиоты! Её страх всё погубит. Я велю насадить ваши головы на колья, если вы не приведете её ко мне!
Пронзительный голос блондинки заставил меня вскочить на ноги. Хмурюсь, осознав, что очутилась вовсе не в центре арены, а в самой гуще толпы. Еще больше пугает то, что время здесь будто замерло. Когда я перевожу взгляд на манеж, оказывается, что все стоят ровно на тех же местах, что и до появления безжизненного Межмирья. Голова идет кругом от обилия вопросов, на которые нет ответов.
Как вообще такое возможно?
Глаза вампирши сужаются, пока она выискивает меня среди смеющейся толпы. Пригибаюсь, прячась за ногами зрителей, и жду, пока её голос не стихает где-то вдали. Стоит мне выпрямиться, как я замираю в изумлении.
Твари вновь обернулись клоунами. Ни зеленой кожи, ни алых глаз. Скольжу взглядом по арене, тщетно пытаясь найти иное объяснение, кроме туманного слова «магия».
И тут меня осеняет.
Всё это – лишь искусная иллюзия.
Блондинка боится, что мой страх разрушит чары для остальных. В этом шатре, должно быть, добрая тысяча человек. И все они, точно зомби, не замечают монстров вокруг себя.
Но ведь нас больше… если только в тенях не затаились и другие чудовища.
Снова медленно оседаю, прячась за спинами людей. Если мой страх – ключ к пробуждению остальных, нужно выждать удобный момент, чтобы спасти всех. Если потребуется, я буду притворяться.
По взмокшей от пота шее вновь пробегает знакомое покалывание.
– Не любишь клоунов?
Чья-то рука ложится мне на плечо и я вскрикиваю, едва не выдав свое убежище. Резко оборачиваюсь и вновь сталкиваюсь лицом к лицу с тем самым чертовски привлекательным вампиром.
– Приглядись получше и увидишь преграду.
Его темные волосы лежат безупречно, будто и не было никаких песчаных дюн и безумной гонки на мотоциклах. Его лицо находится всего в нескольких дюймах от моего. Каждой клеточкой своего существа я борюсь с желанием податься вперед и поцеловать его.
– Что, черт возьми, происходит? – мой вопрос звучит почти как мольба. Внимательно наблюдаю за тем, как в его багровых глазах мелькает некая не поддающаяся описанию эмоция.
– Ты ведь не слушала музыку из шкатулки, верно?
Значит, всё дело в этой чертовой шкатулке?
Я слежу за каждым его движением, пока его взгляд мечется по толпе.
Ищет своих сородичей? Собирается выдать меня?
– Нет. Задержалась на беседу с Пиноккио.
Он смеется, а я недовольно морщусь: его высокомерие уже сидит у меня в печенках.
– Так в чем подвох? Ты собираешься пить мою кровь или как? А то ты вечно возникаешь на моем пути, стоит мне попытаться сбежать, напускаешь на себя загадочный вид и щеголяешь такой красивый… Нет, постой, забудь про красоту, я этого не говорила. Я имела в виду: что здесь, мать твою, творится? Ты пришел помочь или прикончить меня? Если второе – знай, в моей руке кол, на котором выбито твое имя.
Почему я никак не могу заткнуться?
Его взгляд перемещается на мою ладонь. Замечаю, как дергается его кадык.
Отлично. Ублюдку стоит меня бояться.
– Я всё объясню, но сейчас ты должна делать в точности то, что я скажу. Мне нужно, чтобы ты мне доверилась.
Настал мой черед смеяться.
– Довериться тебе? Мы только что познакомились, а ты – чертов монстр!
Пусть и монстр, который, по роковому совпадению, оказался в моем вкусе.
Его глаза темнеют, приобретая глубокий и опасный оттенок багрового.
– Ладно. Если вкратце: ты – моя пара. Когда ты вошла, я почувствовал запах твоей крови и ощутил, как замкнулась наша связь. Отныне смысл моей жизни в том, чтобы оберегать тебя, ибо если я этого не сделаю, то до конца своих дней буду обречен на бесконечную боль и муки. А теперь слушай меня внимательно, времени почти не осталось.
Я несколько раз растерянно моргаю.
– Пара? В смысле – как у англичан, «дружище»?2
Он закатил глаза. В его голосе слышилось раздраженное рычание.
– У меня нет времени объяснять тонкости природы магических существ и духовных уз, равно как и на красивые романтические жесты в доказательство моих слов – не то чтобы мне этого хотелось. Для меня всё происходящее – лишь досадная помеха. Магия на тебя не действует, поэтому ты видишь сквозь иллюзию. Не знаю почему, так что не спрашивай. Но чтобы оказаться в безопасности, тебе придется пройти испытание. Я помогу, чем смогу, но я здесь фигура довольно значимая, потому у меня есть дела поважнее, чем спасать твою человеческую шкуру.
Испытание? Чего?
– И кстати, я тоже не в восторге от того, что моя душа теперь привязана к тебе.
Эти резкие, рубленые слова ощущаются как настоящий удар кинжалом в сердце. Прижимаю ладонь к груди, с трудом подавляя крик.
– Я не… – это всё, что мне удается выдавить сквозь мучительную боль.
Что это, черт возьми, за «узы пары»?
У меня нет времени на осознание: смех стихает и боль в груди сменяется пустотой, сосущей под ложечкой. Надвигается нечто дурное, а моя единственная надежда на спасение взирает на меня с нескрываемым отвращением.
– Всё закончилось? – шепчу я.
Он прикладывает палец к губам, призывая к молчанию. Я киваю. Затем он протягивает руку и его бледная кожа внезапно контрастирует с черной курткой. После секундного колебания я принимаю её. Ощутимый жар обжигает ладонь, когда он рывком ставит меня на ноги.
Если я хочу выбраться отсюда живой, мне придется ему довериться. Я не отрываю взгляда от арены, как и все остальные зрители. Стараюсь чувствовать лишь твердую почву под ногами. Мысленно прокручиваю детали своего плана: то, что он якобы «моя пара», еще не означает, что я не могу довести дело до конца.
Так я вытесняю страх решимостью. Я пройду сквозь эти испытания и найду убийцу матери, даже если мне суждено погибнуть. По крайней мере, теперь я знаю: здесь есть кто-то, кто меня прикроет, пусть и вопреки собственному желанию.
Грудь сдавливает от этой мысли.
Почему я так жажду его одобрения?
Я борюсь с искушением вытянуть шею и отыскать взглядом других «проснувшихся» зрителей. Периферическим зрением не замечаю никаких резких движений, а значит, могу лишь предположить, что они решили притворяться, как и я. Либо же… их сожрали.
Волоски на затылке встают дыбом, когда я вижу, как «клоуны» занимают свои места по краю арены. Они синхронно поворачиваются к нам спиной, напоминая мне армейские учения, через которые я проходила в полицейской академии.
Рука таинственного вампира выскальзывает из моей. На смену жару прикосновения приходит ледяная пустота. Я оборачиваюсь, чтобы спросить его имя, но обнаруживаю, что он исчез, оставив меня в одиночестве.
Свет меркнет.
Начинается следующее действие.
