Текст книги "Яга на выданье (СИ)"

Автор книги: Азалия Фэйворд

Соавторы: Виола Сказгард
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

– О, владычица моего сердца! Позволь мне обнять тебя этими сильными, нежными руками, чтобы никогда больше не отпускать! Шлёп-шлёп-шлёп! – приговаривал он, отдирая присоски от дерева и счастливо вздыхая, не видя в своём превращении абсолютно никаких проблем.

Буквально за пару часов наш некогда грозный и пафосный богатырский начал напоминать самый настоящий, гастролирующий цирк уродцев, в котором собрались жертвы самых нелепых магических экспериментов.

Я сидела на ступеньках крыльца, обхватив колени руками, и просто не могла перестать злорадно хихикать, наблюдая за этим абсурдным и невероятно комичным представлением, которое разворачивалось на моей поляне.

Справа от меня Путята с поросячьим пятачком, смешно похрюкивая, пытался сплести своими огромными ручищами венок из одуванчиков; слева поэт с куриными перьями из ушей, хлопая себя по бокам, громко кудахтал комплименты моей фигуре; а прямо по курсу здоровяк с щупальцами вместо пальцев пытался изящно поднять упавший щит, но присоски намертво прилипшие к металлу, заставляли его смешно дёргать руками.

И самое поразительное во всём этом безумии заключалось в том, что они ВСЁ РАВНО любили меня до одурения, смотрели преданными, щенячьими глазами и совершенно не замечали, во что превратились, потому что магия приворота ослепила их намного сильнее, чем мои проклятия изуродовали их внешность.

Комизм ситуации зашкаливал настолько, что Васька, вышедший на крыльцо проверить обстановку, снова едва не упал в обморок от хохота, дрыгая задними лапами, а из-за окна доносился уже не просто бульканье Петровича, а его заливистый, задыхающийся смех, перемежающийся стуком бутылки о подоконник.

Даже сама избушка на курьих ножках, явно одобряя мои педагогические методы и проникшись атмосферой этого фрик-шоу, начала мелко-мелко подрагивать всем срубом, издавая звуки, подозрительно похожие на сдавленное куриное квохтание.

Единственный, кто сохранял абсолютное хладнокровие и человеческий облик в этом дурдоме – это Радимир, который сидел чуть поодаль на бревне, обтёсывая какую-то деревяшку, и лишь изредка бросал на своих изуродованных братьев по оружию долгие, сочувственные взгляды, тихо покачивая головой.

Он перевёл свой спокойный взор на меня, наши глаза снова встретились, и я увидела в них не магическое обожание, а ироничное понимание всей глубины того позора, в который скатилась его хвалёная дружина.

И в этот момент я поняла, что моя жизнь в Тьмутаракани, возможно, и не будет такой уж скучной и предсказуемой, как мне казалось в самом начале, потому что перевоспитывать этот хрюкающий, кудахчущий и чавкающий присосками спецназ – дело невероятно забавное и поднимающее настроение.

Глава 24.

Глава 24.

Наступившее утро следующего дня принесло в нашу Тьмутараканьскую резиденцию относительное, но всё же весьма подозрительное затишье, которое обычно предвещает грандиозную бурю.

Я сидела на своём любимом резном крылечке, неторопливо попивая свежезаваренный травяной сбитень и с нескрываемым ехидством наблюдая за тем, как изуродованные моими ночными проклятиями женихи пытаются привести свой лагерь в божеский вид.

Путята, чей розовый свиной пятачок смешно подёргивался при каждом вдохе, усердно пытался вычистить грязь из-под ногтей, в то время как бедолага с осьминожьими щупальцами вместо пальцев безуспешно старался зашнуровать свои кожаные сапоги, оглашая поляну громким, разочарованным чавканьем присосок.

Вся эта картина вызывала у меня стойкое чувство педагогического триумфа, но я даже не подозревала, что настоящая, куда более изощрённая и жестокая воспитательная работа уже идёт полным ходом, причём без моего непосредственного участия.

Василий Леопольдыч, мой роскошный, пушистый и невероятно злопамятный фамильяр, вальяжно возлежал на широком деревянном подоконнике, задумчиво щуря свои огромные жёлтые глазища на суетящуюся внизу толпу бронированных мужиков. Внезапно его уши-локаторы нервно дёрнулись, ноздри хищно расширились, втягивая утренний воздух, а на кошачьей морде отразилось такое сложное сочетание ледяного узнавания и кровожадного восторга, что я невольно поперхнулась своим горячим напитком

До кота наконец-то дошло, где именно он видел эти широкие, не обременённые интеллектом лица, и его феноменальная дворянская память услужливо подкинула ему картинку той самой живописной берёзовой рощи, где эти остолопы издевались над маленьким, беззащитным чёрным котёнком. Он вспомнил всё до мельчайших подробностей: и как здоровяк тыкал в него суковатой палкой, требуя сказок, и как другой предлагал подпалить его благородный хвост горящей лучиной, и как третий гоготал, предвкушая жестокую забаву. Шерсть на загривке Леопольдыча медленно, угрожающе встала дыбом, хвост нервно забил по деревянному подоконнику, отбивая ритм надвигающейся вендетты, а в глазах вспыхнул такой адский огонь, что стало абсолютно ясно – пощады не будет никому.

Первым в расстрельном списке мстительного кота оказался Путята, тот самый любитель сказок, который сейчас расхаживал по поляне со своим новым свиным приобретением на лице и громко хрюкал, раздавая указания младшим дружинникам.

Василий подошёл к планированию мести с поистине гениальной расчётливостью, прекрасно понимая, что простая физическая расправа не принесёт его аристократической душе должного удовлетворения, поэтому он решил сыграть на новых, приобретённых физиологических особенностях своего обидчика.

Дождавшись, когда богатыри разбредутся по своим делам, кот бесшумной тенью выскользнул из избушки, пробрался к глубокой, наполненной вязкой грязью луже на краю нашей поляны и принялся за работу. Используя свои острые когти и приобретённые магические навыки, он вырыл на дне лужи небольшую ямку, в которую заботливо поместил огромный, невероятно вонючий корень болотного хрена, густо обмазанный жгучей перцовой настойкой из личных запасов Петровича. Сверху эта адская кулинарная композиция была щедро присыпана толчёным сушёным мухомором и прикрыта тонким слоем свежей, привлекательно пахнущей желудями земли, которую Леопольдыч специально притащил из ближайшего оврага.

План сработал с безупречной, часовой точностью, потому что свиная натура Путяты, помноженная на мощнейший приворот, требовала немедленных активных действий и поиска пропитания для поддержания богатырских сил.

Проходя мимо лужи, он внезапно замер, его пятачок конвульсивно задёргался, уловив невероятно притягательный, усиленный магией аромат желудей, и богатырь, совершенно забыв о своей воинской чести, с радостным хрюканьем рухнул на колени прямо в грязь. Он принялся остервенело рыть землю своим новым носом, разбрасывая вокруг себя комья липкой жижи, пока его пятачок не уткнулся в самый центр кошачьей ловушки, с силой втянув в себя ядрёную смесь перца и мухоморной пыли.

То, что произошло дальше, напоминало извержение небольшого, но очень эмоционального вулкана!

Путята издал такой оглушительный, пронзительный визг, что с деревьев посыпались сухие ветки. Он вскочил на ноги и принялся носиться по лагерю, хватаясь руками за горящий огнём нос и сбивая на своём пути палатки, котелки и собственных изумлённых товарищей.

Его глаза слезились, из горла вырывалось непрерывное, хриплое кашляющее хрюканье, а сам он, в слепой панике пытаясь найти спасительную воду, с разбегу влетел в густые, колючие заросли дикой ежевики, повиснув там кверху тормашками и жалобно суча ногами в воздухе.

Василий, наблюдая за этим великолепным шоу с безопасной ветки высокого дуба, лишь презрительно фыркнул, изящно вылизал правую лапу и мысленно поставил первую жирную галочку в своём списке справедливости.

Следующим объектом кошачьего гнева стал Дементий, который теперь обладал целым набором склизких, фиолетовых щупалец и пытался использовать их для полировки своего массивного железного щита, оглашая округу раздражающим чмоканьем.

Для этого индивидуума Леопольдыч придумал наказание не менее изощрённое, решив наглядно продемонстрировать, что смеяться над чужими хвостами может быть крайне чревато для собственных конечностей.

Пока Дементий отлучился по нужде в ближайшие кусты, кот молниеносно спустился в мой подпол, выкатил оттуда небольшой бочонок с невероятно липкой, быстросохнущей древесной смолой, которую я использовала для герметизации щелей в избушке, и щедро разлил её прямо на том месте, где сидел богатырь. Сверху эта лужа была аккуратно замаскирована сухой пожухлой травой и тонким слоем пыли, а для пущего эффекта Василий притащил из курятника целую охапку белых пуховых перьев, разложив их по периметру ловушки.

Ничего не подозревающий Дементий вернулся на своё место, с тяжёлым вздохом плюхнулся на землю и привычным движением раскинул свои новые конечности во все стороны, чтобы удобнее устроиться за работой.

В ту же секунду его щупальца намертво влипли в магическую смолу, и богатырь, почувствовав неладное, попытался резко вскочить на ноги, но это стало его роковой ошибкой. Одна щупальца потянула за собой другую, он потерял равновесие, взмахнул руками и с глухим стуком рухнул прямо в самый центр липкой лужи, мгновенно измазавшись в смоле с головы до ног.

Пытаясь освободиться, он начал отчаянно барахтаться, перекатываясь по земле и собирая на свою клейкую броню все заботливо разложенные котом куриные перья, пока не превратился в гигантского, извивающегося, пернатого кракена. Его присоски прилипали к собственному лицу, к доспехам, к пучкам травы, а попытки оторвать их сопровождались громкими шлепками и отчаянными, сдавленными ругательствами, которые тонули в перьях, лезущих ему прямо в рот.

Когда на помощь бросились другие дружинники, они тоже умудрились вляпаться в эту красоту, и вскоре на поляне образовался огромный, копошащийся ком из суровых воинов, перьев, смолы и фиолетовых щупалец, распутать который не представлялось возможным.

Васька, сидя на крыше избушки, довольно мурчал, свесив пушистый хвост, и с явным удовлетворением созерцал плоды своих архитектурно-липких трудов.

Но самой главной, самой важной целью для моего мстительного фамильяра оставался Радимир – тот самый здоровяк, который изначально и отдал приказ мучить беззащитное животное, а теперь имел наглость спокойно чинить мой забор, не поддаваясь всеобщему безумию.

Для него Василий разработал целую серию суровых, методичных испытаний, которые должны были сломить его дух и заставить пожалеть о каждой секунде своего богатырского существования.

Первым этапом этой партизанской войны стала операция с обувью, которую Леопольдыч провернул с грацией ниндзи, пока Радимир умывался ледяной водой из ручья.

Кот насобирал в овраге самой жгучей, магически изменённой крапивы-семидворки, от одного прикосновения к которой кожа покрывалась огромными, зудящими волдырями, и плотно набил ею высокие сафьяновые сапоги богатыря, тщательно разровняв колючие листья по самым стелькам.

Когда Радимир вернулся, вытирая мокрое лицо грубым полотенцем, и уверенным движением всунул свои огромные ступни в сапоги, Василий буквально затаил дыхание, предвкушая оглушительный вопль боли и яростные прыжки на одной ноге. Но реакция богатыря оказалась абсолютно непредсказуемой и ввергла кота в состояние глубочайшего когнитивного диссонанса.

Лицо Радимира на секунду исказилось, его широкие скулы побелели от пронзившей ноги боли, а на лбу выступила испарина, но он не издал ни единого звука. Он лишь медленно выдохнул сквозь стиснутые зубы, выпрямился во весь свой исполинский рост и, тяжело ступая покрасневшими от жара сапогами, направился к забору. В его глазах читалась непоколебимая уверенность в том, что эта адская боль – не более чем изощрённая, хитрая проверка от возлюбленной ведьмы, призванная испытать его мужскую стойкость и готовность переносить любые лишения ради её благосклонности.

Васька, у которого от такого стоицизма нервно задёргался правый ус, в бешенстве хлестнул себя хвостом по бокам и решил, что ставки нужно немедленно повышать.

Вторая диверсия была подготовлена с технической точки зрения просто безукоризненно.

Используя свои невероятно острые, усиленные магией когти, Василий битый час терпеливо подпиливал снизу третью ступеньку моего деревянного крыльца, рассчитав всё так, чтобы она выдержала вес человека, но гарантированно проломилась под тяжестью закованного в броню гиганта. Кот притаился под крыльцом, плотно прижав уши к голове, и стал ждать, когда Радимир понесёт мне очередную охапку наколотых дров для растопки печи.

Раздались тяжёлые, размеренные шаги, сапоги богатыря ступили на крыльцо, раздался громкий, сочный хруст ломающейся древесины, и ступенька предсказуемо ушла вниз. Любой нормальный человек в этой ситуации полетел бы кубарем, переломав себе все конечности и рассыпав дрова по двору, но Радимир продемонстрировал чудеса акробатики, достойные лучших выпускников циркового училища.

Почувствовав, что опора уходит из-под ног, он молниеносно отбросил поленья в сторону, изогнулся всем своим могучим телом и в последний момент успел ухватиться одной рукой за прочные деревянные перила, повиснув над землёй. Он легко подтянулся, перемахнул через сломанную доску и, отряхивая пыль с коленей, с уважительным полупоклоном посмотрел на закрытую дверь избушки, удовлетворённо пробормотав: «Хитрая ловушка для проверки реакции! Достойно истинной хозяйки леса!».

Василий, чья гордость была растоптана в пух и прах этим непробиваемым оптимизмом, решил пустить в ход тяжёлую артиллерию и организовал третью, финальную пакость, которая должна была окончательно унизить этого невозмутимого богатыря.

Кот пробрался на крышу крыльца, втащил туда тяжёлое деревянное ведро, доверху наполненное густой, маслянистой чёрной сажей, которую я недавно выгребала из печной трубы, и аккуратно установил его прямо над входной дверью, привязав к ручке тонкую, едва заметную верёвочку. План был прост и гениален: как только богатырь откроет дверь, чтобы войти в сени, ведро опрокинется, и он превратится в ходячий кусок угля.

Дождавшись, когда Радимир снова направится к дому, кот дёрнул за верёвочку ровно в тот момент, когда мужчина потянул за кованую ручку двери. Раздался глухой стук деревянного дна о косяк, и водопад густой, удушливой чёрной сажи обрушился прямо на голову, плечи и белоснежную льняную рубаху богатыря, покрывая его непроницаемым, мрачным слоем грязи.

В этот самый момент я, услышав подозрительный шум, резко распахнула внутреннюю дверь и замерла на пороге, открыв рот от удивления. Предо мной стоял абсолютно чёрный, словно только что вылезший из преисподней Радимир, с которого медленно осыпались крупные хлопья сажи, а сверху, на козырьке крыльца, сидел мой пушистый диверсант с абсолютно невинным, ангельским выражением морды.

Мой ведьминский мозг мгновенно сложил два и два, сопоставив визги Путяты в кустах ежевики, смоляные проблемы Дементия и вот этот угольный финал. Я грозно сдвинула брови, упёрла руки в бока и устремила на кота такой испепеляющий взгляд, от которого у него должна была загореться шерсть.

– Василий Леопольдыч! – рявкнула я так, что избушка на курьих ножках испуганно присела. – Это что ещё за самодеятельность в моём дворе?! Ты почему гостей калечишь и государственное имущество портишь?! А ну слезай оттуда, партизан недобитый, пока я тебя самого в этой саже не вываляла!

Кот грациозно спрыгнул с крыши, совершенно не смутившись моего гнева, подошёл поближе, театрально вздохнул и уселся передо мной, аккуратно обернув хвост вокруг лапок.

– А что сразу Васька? – промурлыкал он кристально чистым, обиженным голоском, мастерски строя из себя несправедливо обвинённую жертву. – Я тут совершенно ни при чём, я просто свои пушистые лапки разминал, воздухом дышал! Это у вас тут экология такая, что сажа сама с неба падает, да ступеньки от сырости гниют! И вообще, пусть этот верзила помнит, как на маленьких, беззащитных котят с палками кидаться! Око за око, сажа за лучину! Я, между прочим, твою честь защищаю, пока ты там в своих книжках копаешься!

Я уже набрала в грудь воздуха, чтобы высказать этому лохматому мстителю всё, что я думаю о его методах защиты чести, но тут моё внимание привлекло движение со стороны Радимира.

Богатырь абсолютно невозмутимо провёл огромной, измазанной сажей рукой по лицу, прочищая глаза, пару раз громко чихнул, выбив из себя облако чёрной пыли, и шагнул вперёд. На его лице не было ни капли злости, раздражения или обиды, лишь та самая спокойная, уверенная улыбка, которая так разительно отличала его от остальных сумасшедших ухажёров. Он не стал жаловаться на испорченную одежду или козни моего фамильяра, а просто протянул мне красивую, искусно сплетённую из светлой берёсты корзинку, которую он всё это время бережно прятал за спиной, спасая от падающей сажи.

– Не гневайся на котика, хозяюшка, – басом произнёс Радимир, и его белые зубы контрастно блеснули на измазанном сажей лице. – Зверь он правильный, свой дом блюдёт, чужаков проверяет на крепость духа. А я к тебе не с пустыми руками пришёл. Слыхал я от Лешего вашего, что ты дева учёная, зельями да травами ведаешь, вот и решил тебе подсобить в твоём нелёгком труде, раз уж мы тут вашим гостеприимством злоупотребляем.

Я недоверчиво опустила взгляд на протянутую корзинку, ожидая увидеть там очередную порцию бесполезных романтических колючек или дохлых мышей, но то, что предстало моим глазам, заставило меня буквально онеметь от изумления.

Внутри, аккуратно переложенные влажным мхом для сохранения свежести, лежали настоящие, невероятно ценные и редчайшие магические сокровища, добыть которые в наших сумеречных краях было сродни подвигу. Там были и тугие, налитые фиолетовым светом бутоны сон-травы, и бледно-голубые, мерцающие в полумраке лепестки лунной лилии, и самое главное – несколько крупных, мясистых стеблей разрыв-травы, растущей только на самых отвесных скалах Тьмутаракани.

Это был не просто подарок ухажёра, это был дар человека, который действительно слушал, вникал в чужие потребности и не поленился рискнуть собственной шеей, чтобы принести то, что по-настоящему нужно ведьме для её сложной работы.

Я медленно перевела взгляд с драгоценных трав на перемазанное, уставшее лицо Радимира, чувствуя, как внутри меня начинает стремительно таять глухое раздражение, уступая место искреннему, тёплому восхищению его поразительной находчивостью и невероятной, мужской стойкостью.

Васька, поняв, что его план по унижению врага с треском провалился и обернулся полным триумфом богатыря, лишь разочарованно фыркнул, махнул хвостом и отправился в дом, бормоча про себя проклятия о непробиваемости некоторых влюблённых идиотов, а я осторожно, чтобы не запачкаться в саже, приняла из огромных рук Радимира эту драгоценную корзинку, чувствуя, как на моих губах сама собой расцветает настоящая, неподдельная улыбка.

Глава 25.

Глава 25.

С каждым днём моё раздражение только возрастало в геометрической прогрессии!

Терпеть этот романтический балаган становилось совершенно невозможно, потому что моя и без того расшатанная нервная система начала подавать недвусмысленные, панические сигналы бедствия.

Богатыри, окончательно одурманенные случайным приворотом, бродили вокруг избушки с таким навязчивым, слюнявым обожанием в глазах, что я всерьёз опасалась за собственную адекватность, если немедленно не найду надёжный способ их расколдовать. Иначе они своими серенадами, хрюканьем и попытками подарить мне сорняки просто сведут меня с ума!

Открыв свой верный медный гримуар на нужной странице, я с тяжёлым вздохом прочитала, что для мощного зелья-отворота мне жизненно необходима некая «Слеза кристального ручья», добыть которую можно было исключительно у местного Водяного. Учитывая нашу прошлую, не самую удачную попытку общения, перспектива возвращаться на это зловонное болото меня совершенно не радовала, но выбора у меня попросту не оставалось.

Оставив кота и домового на хозяйстве, я решительным шагом направилась к владениям болотного владыки, мысленно настраивая себя на максимально дипломатичный лад и запрещая себе реагировать на любые провокации.

Болото встретило меня привычным чавканьем, бульканьем газа и удушливым ароматом застарелой тины, от которого немедленно захотелось зажать нос, но я мужественно вытерпела это испытание, приблизившись к самой кромке мутной воды.

Едва я успела остановиться, как поверхность водоёма пошла крупными, гневными пузырями, и из зловонной жижи с угрожающим рёвом вынырнул сам Хозяин рек и озёр. Он выглядел потрёпанным и злым, а его жидкая, безнадёжно лысеющая шевелюра жалко свисала на бледный лоб, делая его похожим на очень агрессивного, обиженного жизнью сома.

– Ты опять сюда припёрлась, сухопутная погибель?! – заорал Водяной так, что окрестные камыши испуганно пригнулись к самой воде, а пара лягушек в панике ускакала в заросли. – Я же русским языком велел тебе больше не соваться в мои владения, иначе я тебя на дно утащу и пиявкам скормлю! От вас, ведьм, одни только беды да разрушения, коварные вы создания, которым ни в чём нельзя доверять!

Вместо того чтобы испугаться, возмутиться или начать кричать в ответ, я напустила на себя такое непробиваемое, железобетонное спокойствие, которому мог бы позавидовать даже самый опытный сказочный дипломат. Я аккуратно расправила подол своего сарафана, вежливо поклонилась этому разъярённому водному духу и заговорила невероятно мягким, практически елейным голосом, растягивая слова в приветливой улыбке.

– И вам доброго здоровьица, многоуважаемый Хозяин вод, – пропела я так ласково, словно обращалась к самому дорогому гостю. – Прошу простить моё бесцеремонное вторжение в ваши прекрасные угодья, но дело у меня к вам государственной важности, совершенно не терпящее никаких отлагательств.

Водяной от такой непривычной, обескураживающей вежливости даже поперхнулся собственным криком, его круглые рыбьи глаза недоверчиво сузились, а когтистые пальцы нервно затеребили кусок какой-то гнилой коряги. Он явно ожидал скандала, проклятий или хотя бы взаимных оскорблений, а тут перед ним стояла сама любезность, отчего весь его воинственный настрой начал давать заметные трещины.

– Ты мне тут зубы не заговаривай, ведьма! – уже менее уверенно, но всё ещё весьма агрессивно пробурчал он, подозрительно косясь на мои пустые руки. – Знаю я ваши штучки: сегодня вы улыбаетесь, а завтра всё болото какой-нибудь дрянью отравите! Хотя... – он внезапно запнулся, тяжело перевёл дух и как-то странно, оценивающе посмотрел на меня. – Видел я, как ты там, в овраге, с Лешим возилась. Мы, водяные духи, можем по мелким ручейкам да лужам на пару минут перемещаться, свои владения проверять, вот я из лужицы за вами и подглядывал.

Он хмыкнул, машинально поправляя свою жалкую причёску, и в его скрипучем голосе проскользнули нотки невольного уважения, которые он изо всех сил пытался скрыть за напускной грубостью.

– Не ожидал я от тебя такого благородства, признаюсь честно, потому что думал, плюнешь на старого дурака, как и все остальные, а ты его с того света вытащила и силы ему вернула!

Я лишь скромно пожала плечами, искренне не понимая, почему мой совершенно обычный поступок вызвал у него такое бурное удивление и слом шаблонов.

– Да что тут такого особенного? – совершенно спокойно ответила я, глядя прямо в его водянистые глаза. – Я просто хотела помочь Хозяину леса, это ведь моя прямая обязанность как Хранительницы границ. Уверена, что на моём месте точно так же поступила бы любая другая ведьма, оказавшаяся в подобной ситуации.

Водяной издал короткий, каркающий смешок, больше похожий на кваканье гигантской жабы, и категорично мотнул своей лысеющей головой, разбрызгивая капли мутной воды.

– Вот тут ты в корне неправа, девка! – возразил он, эмоционально грозя мне своим перепончатым пальцем. – Далеко не каждая “другая” стала бы свои драгоценные силы на полумёртвого пня тратить, да ещё и так искренне радоваться чужому спасению! Я уж вашего брата на своём веку повидал, так что сказки мне не рассказывай. А ведь теперь, благодаря тому, что Лешему стало намного лучше, и лес начал оживать, я собственными жабрами чувствую, как земля жизнью наливается. Заставила ты меня, признаться, усомниться в моих же суждениях о вашей коварной породе.

Поняв, что контакт окончательно налажен и суровый клиент созрел для конструктивного диалога, я решила не тянуть кота за хвост и сразу переходить к сути своего визита.

– Рада, что смогла вас приятно удивить, уважаемый, – кивнула я, сохраняя свой безупречно вежливый и ровный тон. – А пришла я к вам с деловым предложением, от которого, смею надеяться, вы не захотите и не сможете отказаться. Мне очень нужна «Слеза кристального ручья» для одного сложного зелья, а взамен я предлагаю вам взаимовыгодную сделку, которая решит сразу две ваши самые главные, наболевшие проблемы.

Водяной напрягся, его уши-плавники смешно растопырились, явно демонстрируя крайнюю степень заинтересованности, хотя он всё ещё пытался делать вид, что делает мне огромное одолжение, просто выслушивая эти речи.

– Я предлагаю провести полную магическую очистку вашего болота, вернув ему ту первозданную чистоту прекрасного и чистейшего водоёма, которым оно когда-то было, – начала я перечислять условия, уверенно глядя на опешившего духа. – А в качестве приятного, личного бонуса я сварю для вас специальный, проверенный веками отвар, который вернёт вам вашу былую, роскошную шевелюру, чтобы вы снова стали самым видным хозяином во всей округе и забыли про облысение навсегда!

Услышав про волосы, Хозяин вод заметно дрогнул, его когтистая рука рефлекторно потянулась к лысеющей макушке, а в глазах блеснула такая отчаянная, почти детская надежда, что мне даже стало его немного жаль

Он пожевал бледными губами, пытаясь сохранить остатки своей устрашающей репутации, поскрипел для вида зубами, но соблазн получить обратно своё чистое озеро и густую гриву волос оказался слишком велик, чтобы сопротивляться.

– Ладно, ведьма, твоя взяла! – скрипя зубами, но с явным, нескрываемым облегчением выдохнул Водяной, ударив по воде ладонью так, что во все стороны полетели зелёные брызги. – Будет тебе слеза, уговорила старого ворчуна! Но смотри у меня, если обманешь с очисткой или волосы не вырастут – я тебе этого никогда не прощу, из-под земли достану!

Я счастливо улыбнулась, понимая, что одержала самую настоящую дипломатическую победу, и теперь у меня будет всё необходимое, чтобы наконец-то избавить свою жизнь от толпы ополоумевших, влюблённых богатырей.

Через несколько минут сделка была заключена, и я отправилась обратно! Пора избавить Тьмутаракань от наплыва этих ополоумевших влюблённых богатырей, а мне вернуть собственное спокойствие и восстановить нервную систему.