Текст книги "Яга на выданье (СИ)"

Автор книги: Азалия Фэйворд

Соавторы: Виола Сказгард
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

Глава 12.

Глава 12.

– Я никуда не пойду в таком виде! – Васька упёр передние лапы в бока, отчего стал похож на пузатый меховой самовар, и возмущённо дёрнул носом. Огромный, мясистый мухомор, надёжно приросший к его переносице, радостно покачнулся в такт. – Снимай порчу, хозяйка! А уже потом пойдём шляться по злачным местам вашей Тьмутаракани!

Я смерила этого шерстяного шантажиста самым что ни на есть начальственным взглядом.

– А губа не дура, Василий? – ехидно поинтересовалась я, поправляя ступу, стоявшую в углу. – Напомни-ка, кто у нас тут дипломированная ведьма, устанавливающая правила, а кто – своевольный, пакостный кот, возомнивший себя великим колдуном? Сам ляпнул заклинание – сам и носи последствия! К тому же, я считаю, что красный в белый горошек невероятно освежает твою морду. Чего не скажешь о несчастном Лешем... Поверь, мухомор на носу – это сущие пустяки.

Кот обиженно засопел, но крыть ему было нечем.

Так как местного навигатора у меня не водилось, а в какой стороне плещется здешний водяной, я не имела ни малейшего понятия, пришлось прибегнуть к дедовскому методу.

– Избушка, избушка! – скомандовала я, топнув ножкой. – А ну-ка, повернись к лесу задом, а к озеру Водяного – передом!

Изба крякнула, будто у неё радикулит прихватил, неуверенно переступила с лапы на лапу, а потом ка-а-ак крутанётся! У неё, видимо, сбились настройки вестибулярного аппарата, потому что она завертелась на месте, как взбесившаяся центрифуга на максимальных оборотах.

Мы с Васькой летали от стенки к стенке, собирая лбами сушёные травы и котелки. Когда мы оба достигли той самой, предпоследней стадии тошноты, когда душа уже просится на выход, избушка резко вкопалась в землю.

Дверь распахнулась. Вместо живописного пейзажа перед нами стояла плотная, мутная, как прокисшее молоко, стена густого тумана. Мрачновато, если честно.

Васька выглянул за порог, нервно сглотнул и попятилсюя, поджав хвост.

– Ой, боюсь-боюсь! – насмешливо протянула я и слегка подтолкнула его под пухлый зад. – Давай, шагай! А особо трусливые котята могут запереться в избе, залезть под печку и не высовывать своего грибного носа на улицу!

Этого удара по своему кошачьему эго Васька не перенёс. В нём мгновенно взыграло ретивое. Возомнив себя как минимум бессмертным берсерком, он с диким воплем рванул прямо в туман и, конечно же, на эмоциях выдал очередное заклинание-импровизацию:

– Чуфыр-муфыр, чтоб вас всех в пузырь, хвост трубой, гриб долой!!

Раздался хлопок, посыпались синие искры. Мухомор с носа действительно отвалился с влажным «чвяк». Но когда дым рассеялся, я сползла по дверному косяку от смеха. Посреди тумана сидел не мой роскошный чёрный котяра, а отборный, классический, упитанный скунс с шикарной белой полосой вдоль всей спины.

Увидев свои новые лапы и пушистый полосатый хвост, кот издал такой истошный вопль, что где-то в лесу икнула сова.

– Верни всё обратно! – завыл он, бросаясь ко мне. – Я не хочу быть барсуком-недомерком!

– Спокойно, животное, – деловито отмахнулась я, нервно хохотнув. – Твоя подцепленная магическая болтливость должна иссякнуть сама собой. Это как насморк – семь дней с лечением, неделя без. Само отвалится и вернёт всё в прежнее состояние! – И уже тише, чтобы Васька не услышал, добавила: – Надеюсь.

Но всё остальное я говорила с полной уверенностью отличницы, так как мы буквально на прошлой неделе проходили это явление на уроке «Мелких пакостей и бытовых проклятий». И я очень хотела верить, что ничего не перепутала. Ну а что, всякое может быть. В общем, верила я ровно до того момента, пока новоиспечённый Леопольдыч от стресса не поднял хвост и... не дал залп.

Воздух моментально наполнился ароматом, по сравнению с которым старая, нечищеная выгребная яма пахла бы французским парфюмом. Глаза заслезились даже у избушки.

– Вася, твою ж дивизию! – закашлялась я, зажимая нос рукавом. – Какая конспирация?! Мы же к Водяному идём, нам надо тихо, незаметно! А ты фонишь так, что нас сейчас в соседнем царстве унюхают!

Кот виновато фыркнул, но испускать газы, как пробитый баллон, не перестал.

– Это тактический приём! – прогнусавил он сквозь вонь. – Отпугивание хищников! И злых духов! Природный механизм, между прочим!

– Мы сейчас сами от твоего механизма дух испустим! – прохрипела я, отступая в туман. – Всё, Леопольдыч, тормози! Стой прямо тут, к озеру ни ногой, жди меня и наслаждайся своим чудесным амбре в одиночестве!

Оставив оскорбленного до глубины души и воняющего до небес кота на тропинке, я решительно шагнула в чащу.

Путь оказался тем еще испытанием для нервной системы молоденькой ведьмы. Под ногами, как кости скелетов, угрожающе хрустели сухие ветки. Уставшие кроны засохших дубов скрипели так, словно жаловались друг другу на артрит. На сердце было тревожно. Это ж надо было мне, вчерашней выпускнице, взвалить на свои хрупкие плечи такую ответственность – спасение целой Тьмутаракани!

Но чем дальше я шла, тем больше во мне просыпался оптимизм. Ну не может быть, чтобы в этом лесу всё было настолько отвратительно! Должно же быть в этом забытом месте хоть что-то прекрасное!

Я закрыла глаза, фантазируя на ходу.

Вот сейчас я выйду к живописному озерцу с чистейшей, прохладной, как хрусталь, водой. Это же обитель Водяного, в конце концов! Там наверняка рыбы видимо-невидимо: золотые карпы плещутся, серебристые карасики играют. А вдоль берегов – кувшинки! Крупные, белые, цветут так дружно, что от их сладкого, нежного аромата голова кружится.

Я размечталась не на шутку. Мне даже чудился свежий, прохладный ветерок с запахом цветов, а впереди сквозь деревья будто бы замерцали солнечные блики на идеальной водной глади. Я уже всерьез подумывала, как бы перевести избушку сюда на ПМЖ. Поставим шезлонги, Ваське сделаем удочку (если он перестанет вонять, конечно), будем по утрам пить росу…

Раздвинув руками последние колючие кусты, я с торжествующей улыбкой шагнула вперед.

– Здравствуй, оазис… – начала было я и поперхнулась.

Картина маслом: «Ожидание и реальность».

Вместо живописного озера с хрустальной водой передо мной раскинулось огромное, беспросветно гнилое болото. Вместо золотых карпов на поверхности лениво лопались пузыри болотного газа, издавая неприличные звуки. А вместо прекрасных кувшинок вдоль берегов плотным ковром лежала вонючая тина вперемешку с тухлыми водорослями, на которых загорали особо бородавчатые жабы.

– Прекрасно, – вслух сказала я, глядя, как один из пузырей лопнул, окатив мой сапог зеленой слизью. – Просто курорт премиум-класса.

Глава 13.

Глава 13.

Я окинула критическим, истинно ведьминским взором это хлюпающее, воняющее тухлыми яйцами и застарелой тиной безобразие. По какому-то недоразумению в кадастровых реестрах Тьмутаракани эта лужа числилась как “Владения Водяного”.

Я тяжело вздохнула.

Леший – это, конечно, тот еще диагноз, но с ним хоть договориться можно. А вот Водяной...

О, этот местный Ихтиандр был птицей, вернее, рыбой совсем иного полета!

Существо высокого порядка, сноб с жабрами и жутким характером. С кем попало в диалог он не вступает, ибо негоже владыке рек и озер с сухопутными плебеями якшаться. А учитывая, в каком плачевном состоянии находилась его жилплощадь, хозяин вод наверняка пребывал в жутчайшей депрессии, плавно перетекающей в маниакальный психоз.

– Тут голыми руками не возьмешь, – пробормотала я себе под нос, поправляя сбившуюся набок косу. – Тут, батенька, нужен серьёзный подход. И сало. Много сала.

Развернувшись на пятках, я бодрым шагом направилась к своей избушке. Предстоял сбор реквизита, ибо без полноценного ритуала тут делать нечего.

Ворвавшись в избу, я закрутилась ураганом. Из заветного сундука, который недовольно скрипнул в знак протеста, я извлекла серебряную чашу. Тщательно протерла её подолом – чаша должна сиять, как луна в ясную ночь!

В неё отправилась чистейшая родниковая вода, набранная на рассвете. Дальше – свет. Из тайника под печкой я выудила три восковые свечи глубокого, болотно-зеленого цвета. Воск для них я плавила лично, добавляя толченый панцирь майского жука для пущей магической проводимости.

Затем настал черед флоры.

В ступке уже дожидался своего часа пучок сухих трав: колючий, злой чертополох (чтоб нечисть мелкую отгонять), реликтовый папоротник (для связи с хтоническими силами) и горькая полынь (просто потому, что без полыни ни один уважающий себя ритуал не обходится).

Всё это богатство я аккуратно завернула в свой черный платок. Это была моя гордость – по краям я сама вышила серебряной нитью руны призыва и удержания. Все пальцы тогда исколола, зато теперь платок фонит магией так, что в соседних областях, наверняка, все коты басом орут.

Ну и, наконец, гвоздь программы – жертвенное подношение. В корзинку отправилась свежая, хрустящая краюха ржаного хлеба, берестовый туесок с густым, тягучим липовым мёдом и здоровенный шмат отборного сала с чесночными прожилками. Спасибо, Скатерть-Самобранка в этот раз прям расстаралась.

– Водяной – существо, конечно, высокого порядка, – хихикнула я, бережно упаковывая сало, – но от вкусной еды еще ни один славянский дух не отказывался. Диета диетой, а кушать хочется всем и всегда.

Собрав свой тревожный чемоданчик переговорщика, я, как истинная дипломированная ведьма, вернулась на берег болота. Дорога была длинная и солнце уже клонилось к закату, окрашивая грязные лужи в кроваво-золотые тона. Я уселась на поваленное дерево, поболтала ногами и принялась ждать.

Ровно в полночь, когда луна спряталась за рваные облака, а редкие залётные птицы дружно замолкли, будто по команде, атмосфера сгустилась. Воздух стал липким и холодным.

Пора.

Я подошла к самой кромке черной, маслянистой воды. Мои движения стали плавными, выверенными, как учили, теперь я была не просто ученицей с амбициями, а настоящей Хозяйкой границ Тьмутаракани.

Сначала расставила три зелёные свечи строгим равносторонним треугольником так, чтобы одна из вершин указывала точно в центр болота. Чиркнула огнивом. Зеленоватое пламя неохотно занялось, отбрасывая на воду причудливые, дерганые тени.

Взяв пучок трав, я начала медленно обходить место ритуала строго против часовой стрелки, щедро окропляя землю полынью, чертополохом и папоротником. Травы падали на сырую землю с тихим шелестом, запечатывая пространство. В самом центре треугольника я расстелила рунический платок и, словно шеф-повар сказочного ресторана, выложила на него хлеб, мёд и сало. Выглядело аппетитно и до жути мистически.

Оставался последний штрих. Я взяла в руку запасную свечу и, не зажигая её, провела тупым концом по земле, очерчивая вокруг себя и подношений невидимую границу. Встав в центр, вскинула подбородок и своим кристально чистым, звенящим голосом, от которого у самой мурашки по спине пробежали, трижды произнесла слова защиты:

– Трижды повторю, трижды прочту,

Силу древнюю в дело пущу.

Что не чисто – прочь уходи,

К ногам моим не подходи!

Пространство внутри круга едва заметно дрогнуло и потеплело. Защита встала. Я сделала глубокий вдох, устремила немигающий взгляд на зеркальную гладь в самом центре болота, где вода казалась чернее дегтя, и начала призыв. Голос завибрировал, вплетаясь в шум камышей:

– Владыка вод глубоких,

Хозяин омутов тёмных,

Явись на зов мой искренний,

Покажись в воде зеркальной!

Слова упали в воду, как тяжелые камни…

Пошли круги.

Я замерла, практически перестав дышать, превратившись в соляной столб. Мышцы свело от напряжения, глаза слезились от вглядывания в темноту. Вот сейчас... Сейчас вода забурлит, раздвинется тина, и появится Он – могучий, ужасный, в короне из кувшинок...

Прошел час. Два. Три.

Ни-че-го.

Только какое-то издевательски громкое болотное чавканье да наглое лягушачье кваканье. Одна особо смелая жаба даже умудрилась прыгнуть прямо на мой рунический платок, неодобрительно посмотрела на сало и ускакала в камыши. К рассвету у меня затекли ноги, замерз нос, а энтузиазм сменился жгучим желанием кинуть в это болото пару килограммов тротила.

– Ну и сиди в своей луже, псих болотный! – прошипела я, собираясь уже снимать защитный круг.

И тут всё изменилось. Кваканье резко оборвалось. Ветер стих. А над поверхностью болота, прямо из воды, начал подниматься чёрный туман. Он стелился рваными щупальцами, густой, как нефть, и холодный, как могильная плита.

В своей голове экстренно пролистался учебник «Основы призыва: от теории к панике». Страница 145, абзац третий:

«Если вместо духа появляется черный туман – ритуал испорчен. Бегите, глупцы!»

– Ой, мамочки, – пискнула я.

Дипломированная ведьма внутри меня моментально капитулировала перед банальным инстинктом самосохранения. Я знала: уходить нужно тихо. Медленно. Молча. Не провоцируя то, что там лезет из глубины. Но разве я могла молчать, когда нервы ни к черту?!

Спешно запихивая серебряную чашу в корзинку и попутно роняя свечи, я начала отступать задом наперед, бешено бормоча себе под нос:

– Да чтоб я еще раз!.. Да чтоб я хоть корку хлеба этому водяному жлобу принесла! Сало ему, видите ли, не угодило! У него тут экологическая катастрофа, а он выпендривается! Аристократ болотный, карась-переросток! И диплом мой ему не указ, и руны ему, видите ли, не того калибра...

Я уже почти развернулась, чтобы дать стрекача до самой избушки, как вдруг сквозь собственное возмущенное пыхтение услышала звук.

«С-с-с-с...»

Как будто ветер зашуршал в камышах, но ветер звал меня по имени.

Я замерла…

Оглянулась через плечо…

Там, среди гниющей тины, тухлых водорослей и пустых ракушек, торчало из воды нечто. Существо было настолько чумазым, что с первого взгляда было непонятно: то ли это русалка, подхватившая болотную желтуху, то ли кикимора, решившая поучаствовать в конкурсе красоты, но провалившая этап с макияжем. Большие грустные глаза смотрели на меня из-под колтуна зелёных волос, а тонкие, полупрозрачные пальцы нервно теребили кувшинку.

– Эй, ведьма... – едва слышно, словно шелест ряски, позвало существо и поманило меня когтистым пальчиком.

Любой нормальный человек побежал бы прочь, но я-то – ведьма. Любопытство победило инстинкт самосохранения с разгромным счетом. Осторожно сделав шаг к воде, я прищурилась:

– Ты кто тако…е? – спросила шепотом.

– Местная я, – вздохнула чумазая девица, подплывая ближе к берегу. От неё пахло сыростью и безысходностью. – Русалка. Ты бы, девка, шла отсюда. Водяной-батюшка нынче зол, как сто чертей на сковородке.

– А чего он тумана черного напустил?! Я ему, между прочим, сало принесла! – возмутилась я, указывая на свои подношения.

Русалка нервно хихикнула, пустив носом пару пузырей:

– Да не нужно ему сало. У него водоемы сохнут, экология ни к черту. А тут ты со своими заклинаниями. Он ведьм вообще терпеть не может. Говорит, от вас шуму много, а толку мало. Сказал: «Еще раз эта с косой сунется – утоплю вместе с её дипломом!»

Я гордо вздернула нос:

– Это мы еще посмотрим, кто кого! Слушай, амфибия... ой, прости, уважаемая дева водная. Дело есть государственной важности. Мне к нему доступ нужен. Сможешь достать мне из его прически прядь водорослей? Ну, знаешь, для привязки ритуальной биоматериал нужен!

Русалка округлила и без того огромные глаза, побледнела (став похожей на дохлую плотву) и истошно замотала головой:

– Ты с ума сошла! Он же меня за такое в лужу сошлёт!

– Я тебе за это... – мой мозг лихорадочно соображал. – Я тебе шампунь привезу! Заморский! С экстрактом ламинарии! Будешь первая красавица на болоте, все водяные крысы обзавидуются! И расческу!

Глаза чумазой русалки алчно блеснули. Шампунь на болоте был валютой покрепче золота.

– Заморский? – недоверчиво уточнила она.

– Мамой клянусь! – я театрально прижала руку к сердцу. – Только достань этот чёртов волосок!

Русалка решительно кивнула. Хвост ударил по воде, подняв тучу брызг с ароматом сероводорода прямо мне в лицо.

– Жди! – пискнула она и рыбкой занырнула прямо в черную, булькающую тину.

И вот я осталась одна на берегу, с гулко бьющимся сердцем и стойким ощущением, что впереди меня ждет неприятность поистине грандиозных масштабов.

Глава 14.

Глава 14.

– Давай же, килька ты маринованная, шевели плавниками! – нервно лопотала я себе под нос, приплясывая на влажной кочке и с нарастающим ужасом поглядывая на чёрные языки тумана.

Они плотоядно облизывали болотную жижу, клубясь и подбираясь всё ближе, словно голодная стая призрачных волков. Скудный, чахоточный рассвет едва пробивался сквозь хмурые тучи, окрашивая пейзаж в такие унылые серо-бурые тона, что хотелось немедленно написать завещание. Жить, однако, хотелось нестерпимо сильно – горячо, до дрожи в коленках!

Я прекрасно понимала, что со мной случится, если эта чёрная хтоническая вата до меня доберётся. Профессор магического призыва, Аристарх Поликарпович, на лекциях не раз, трагически закатывая глаза, вещал, что многие смельчаки сгинули без следа, пытаясь добиться аудиенции у Хозяина рек и озёр. Водяной ведьм терпеть не может.

И вот сейчас, гипнотизируя взглядом мутную воду, я искренне пыталась понять: ну почему? Это какие-то древние личные счёты? Может, какая-то моя прапрабабка отвергла его ухаживания, назвав старым карасём? Или мы просто не устраиваем его эстетически по причине отсутствия блестящего рыбьего хвоста? Может, надо было приклеить к бедрам пару карповых чешуек для солидности?

Вода внезапно пошла пузырями. Раздался громкий бульк, и на поверхность, разбрызгивая тину, вынырнула русалка. В руке она победоносно сжимала тонкую, склизкую нить водорослей – драгоценный волос, наглым образом вырванный прямо из шевелюры Водяного. Эх, чего только не сделают эти хвостатые модницы ради моего шампуня!

– Беги быстрее, не оглядывайся! – истошно взвизгнула она, и швырнула в меня добычу. – Если он тебя увидит, нам обеим не поздоровится!

С этими словами русалка нырнула так стремительно, будто к её хвосту привязали булыжник.

Я поймала скользкий, пахнущий тухлой рыбой ингредиент прямо на лету. Судорожно сжав его в кулаке и прижав к груди, как самую великую святыню мира, я развернулась и бросилась наутёк.

Ноги вязли в пожухлой траве, я то и дело спотыкалась о сухие, узловатые коряги, торчащие из земли, словно кости. Я неслась по единственной петляющей тропе, панически боясь сбиться с пути и заплутать в этом проклятом, высохшем лесу. В голове на бегу билась совершенно неуместная, но навязчивая мысль: почему? Почему даже здесь, у самого края бездонного, влажного болота, все деревья стоят сухими, мёртвыми и безжизненными, как спички в коробке? Выпил он из них все соки, что ли?

– Вот же несносный кусок шерсти! – пыхтела я, ругая на чём свет стоит своего кота Леопольдыча, который намедни случайно превратился в скунса.

Впервые в своей кошачьей жизни этот пушистый эгоист кого-то послушался и не пошёл следом за мной! А ведь именно сейчас, в этой критической ситуации, его новый, бронебойный скунсовый «аромат» ой как пригодился бы! Выпустил бы струю – и никакой Водяной с его туманом близко бы не подошёл, сам бы задохнулся!

А позади уже творилось нечто невообразимое. Болото возмущённо и громко заухало:чавк-чавк-чавк! Чёрный туман, взбешённый дерзостью какой-то там сухопутной девчонки, гнался за мной буквально по пятам.

Я мчалась без оглядки, но спиной, каждой клеточкой кожи чувствовала, как его липкие, ледяные щупальца уже тянутся к моим лопаткам. Сердце колотилось в горле с такой скоростью, что, казалось, вот-вот выпрыгнет на тропинку.

“Только бы этот волос подошёл! Только бы рецепт сработал! – панически стучало в висках. – Обидно будет сгинуть ради некачественного ингредиента!”

Опасность была настолько осязаемой, что воздух вокруг стал густым и холодным. А тропинка, как назло, начала вести себя словно живая змея. Она зачарованно петляла, извивалась, уводя меня то вправо, то влево, явно пытаясь запутать наглую ведьму, посмевшую нарушить границы владений Водяного. Лес смыкался, туман дышал в затылок могильным холодом.

– Ну уж нет, лягушачья твоя морда, не на ту напал! – крикнула я и, прямо на бегу, сбивая дыхание, скороговоркой выпалила заклинание «Короткой дороги».

Пространство перед глазами мигнуло, смазалось, свернувшись гармошкой. Тропинка дёрнулась и выплюнула меня прямо на опушку.

Я с победным писком вырвалась из леса, но тут же, по закону подлости, намертво запнулась за торчащий из земли корень. Взмахнув руками, как подбитая ворона, я пролетела пару метров и картинно расстелилась на сухой траве. Прямо перед носом сидящего на крыльце Леопольдыча.

Чёрный котяра меланхолично вылизывал лапу, но, увидев моё перекошенное от ужаса лицо, замер.

Опасаясь, что мстительный Хозяин рек и озёр протянет свои туманные щупальца даже сюда, я подняла голову и, выплёвывая сухую травинку, хрипло, но очень убедительно каркнула:

– Бегом домой!

Леопольдыч моментально выпучил свои жёлтые глазищи так, что они стали похожи на два блюдца. Законы физики для него в этот момент перестали существовать – он стартанул с места с такой скоростью, что догнать его мог бы разве что ураганный ветер. Пушистой торпедой он первым залетел в спасительную избу и застыл столбом.

А уже через секунду, взметнув облачко пыли, внутрь вбежала и я. Захлопнула дубовую дверь, лязгнула всеми засовами, задвинула щеколды, накинула крючок и, для верности, припёрла дверь шваброй.

Сползя по стеночке на пол, я наконец разжала трясущийся кулак. На ладони, мерзко поблескивая, лежал зелёный волосок. Мы выжили. И теперь я точно сварю спасительное зелье, для Лешего!

– Ягуся… – донёсся до меня дрожащий шёпот Васьки.

Я подняла глаза и, встретившись взглядом с маленьким, жутко грязным, обросшим и в стельку пьяным существом… кажется, потеряла дар речи.

Я смотрела на него не моргая, он же наоборот – икая и отборно ругаясь, с интересом рассматривал меня и шокированного кота.