Текст книги "Затмение (СИ)"
Автор книги: Айя Субботина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)
глава 19
Мне кажется, что я задремала всего на пару минут, но когда открываю глаза, постель пуста. Сонно потираю веки, выуживая остатки сладкой дремоты. Очень давно не спала так беззаботно, и от мысли, что рядом со мной лежал посторонний мужчина, мурашки бегут по коже.
Но комната пуста, а на постели нет даже вмятины. Может быть, мне привиделось? В последние ночи белобрысый мошенник в самом деле донимал мои сны своим безоговорочным присутствием. Прикладываю ладони к щекам: горячие. Ненавижу себя за эту слабость. И за то, что она так приятна.
Есть лишь одно средство узнать, было ли случившееся реальностью. Опасливо осматриваю каждый уголок комнаты и потихоньку подношу к носу подушку. Втягиваю аромат, чувствуя себя едва ли не сумасшедшей влюбленной из дурацкого эпоса. Наволочка пахнет морозом и чистой кожей. Жмурюсь – и тону носом в ароматной дымке. Это просто минутная слабость, и нет ни единой живой души, чтобы узнать об этом. А уж со своими демонами я как-нибудь помирюсь.
Но мой маленький ритуал прерывает призрачный смех Блайта. Его здесь нет, и я точно знаю, что эти звуки – лишь порождение моей больной фантазии, но все равно хватаю подушку и несусь к камину. Мне не нравится, что простая вещь так дорога мне, и единственный способ избавиться от пагубной зависимости – огонь.
C тоской смотрю, как язычки пламени поедают красивый вышитый шелк, как коротко и ярко вспыхивают перья. А когда не остается ничего, слышу голос Шииры:
«Он ушел почти сразу, Дэш».
– Куда? – спрашиваю сухо, хоть на самом деле очень страшно, что ответ мне не понравится. Может быть, Блайт приспал мою бдительность, чтобы преспокойно наслаждаться обществом Райль?
«Уехал. Совсем», – коротко отвечает Шиира. Чувствует мое настроение и держит при себе свои шуточки.
– А принц?
«Отбыл час назад. Райль проявила гостеприимство».
Я потихоньку облегченно выдыхаю и зову горничную, чтобы помогла переодеться в домашнее платье. Теперь, когда нега прошла, чувствую жгучую злость. У меня дел невпроворот, а я бессовестно провалялась в постели до полудня.
Чтобы наверстать упущенное, завтракаю – точнее, обедаю – на ходу. Служанка бегает рядом с тарелкой, куда кухарка наложила горками всякие деликатесы, пока я читаю отчеты моих поверенных и занимаюсь остальной корреспонденцией. Мои финансовые дела идут отлично – и ювелирные мастерские, куда я вложила столько средств, наконец, начали приносить доход. Герцог научил меня составлять графики и примерно подсчитывать прибыль, и я, жуя финик, черчу на пергаменте кривые. Что ж, до конца года я отобью все вложения.
Ничто так не воодушевляет, как осознание, что не зря слушала скучных преподавателей, пока Райль разучивала танцы и училась играть на арфе.
Кстати, сестра появляется только во второй половине дня: воодушевленная, разрумяненная от крепкого мороза. И сразу же берет меня в оборот.
– Брось свои скучные бумажки и посмотри лучше, какие восхитительные пригласительные я подготовила!
Краем глаза смотрю на красивые стопочки конвертов в белоснежных кружевах, усыпанные крохотными голубыми розами из лент. Ручная работа – и очень кропотливая. Наверняка Райль пришлось повозиться, чтобы найти ответственного мастера, и хотя бы ради ее стараний я должна проявить больше интереса. Откладываю в сторону перо, стряхиваю с колен домашнего платья обрывки бумаги и подхожу ближе. Верчу первый же конверт, прищелкиваю языком, но сестре и этого мало: отбирает у меня конверт и достает тонкий пергамент с золотистым тиснением. Под радушным приглашением посетить маскарад значится имя… великого герцога.
– Я подумала, мы не можем его игнорировать, – говорит Райль. – Это будет невежливо. И потом: он все равно не согласится прийти.
Вот уж в чем я совершенно не уверена, но Райль права – мы не можем не пригласить Эвана. Таких особ нельзя игнорировать. Даже если их присутствие грозит превратить уютное торжество для избранных в шпионский смотр. Эван не упустит случая еще раз прощупать подданных на верность.
Откладываю эту мысль на потом, ведь так или иначе, а приглашение придется отвезти лично мне. И почти наверняка Эван воспользуется ситуацией, чтобы устроить допрос с пристрастием по поводу злосчастных рогов. Может быть, старый алхимик был прав, и желание держать про запас еще одного Мастера выйдет мне боком?
Среди прочих приглашений – сливки двора. Графы, маркизы, князья. Зачитываю имена, и Райль сопровождает их короткими ремарками. Все-таки, светская жизнь – это ее стихия. Я умею умножать деньги и считать прибыль, могу поддержать разговор об астрономии, литературе, биологии и современной химии, но все эти темы интересны обществу мужчин, а в этой части мира они до сих пор смотрят на женщин, как на свои бесправные придатки. Нет, конечно, я смогла бы организовать маскарад, но делала бы это без удовольствия и с несоизмеримыми затратами моральных сил. А Райль, кажется, чуть не порхает от радости и заслуженной похвалы.
– А это для кого? – спрашиваю, когда сестра мягко, но ловко выдергивает из моих пальцев последний конверт. Замечаю, что розочки на нем не голубые, а красные.
– Для того роскошного мужчины, – воркует сестра и прячет конверт в бархатную сумочку. – Если бы ты сказала, где его искать…
– Он не придет, – обрубаю ее еще не оперившуюся надежду, а внутри все клокочет от возмущения. Ну конечно, это же Блайт: если даже я на него как-то странно реагирую, то что уж говорить о влюбчивой Райль. – У нас с ним были сугубо деловые отношения. И людям его ремесла не место среди высшего общества. Если, конечно, ты не хочешь получить плеткой от карателей великого герцога за то, что посадила его за один стол с мошенником и головорезом.
Напрасно я сказала про мошенника и головореза. Нормальную трезвомыслящую женщину это точно бы отпугнуло, но только не Райль. Она начиталась дурацких романтических баллад в духе «разбойник полюбил принцессу – и их любовь преодолела тысячи преград» и наверняка еще больше распалится.
– Райль! – повышаю голос, вдобавок громко щелкая пальцами у нее перед носом. – Отдай мне приглашение.
– И не подумаю. – Сестра показывает язык и, ссылаясь на встречу с флористом, ускользает, а с нею и полдесятка служанок.
Я в бешенстве и только появление Грима удерживает меня от того, чтобы не швырнуть в стену тяжелую хрустальную чернильницу. Но это наверняка видно у меня на лице, потому что верный страж на всякий случай отклоняет голову от дверного косяка.
– Разве ты не должен быть в постели? – спрашиваю чуть грубее, чем следовало. Не так-то просто проглотить колючее раздражение.
– Я устал валяться без дела, – ворчит Грим. Осторожно, тщательно скрывая боль за непроницаемой маской, подходит ко мне и отодвигает чернильницу на другой край стола. – Во что Райль вляпалась на этот раз?
Грим больше года присматривает за моей спиной и знает обо мне все, даже какой на вкус воздух, которым дышу, но рассказывать ему о Блайте совершенно не хочется. Поэтому просто машу рукой, мол, ничего достойного целого разговора.
– Я просто вымоталась.
А вот об игре с принцем ему рассказать можно. Грим слушает внимательно и в конце, когда я говорю, что передала Ривалю все закладные, недовольно хмурится. Да, этот мужчина всего лишь мой охранник, но иногда он дает полезные советы. Правда, все они не имеют ничего общего с состраданием. У Грима на лбу написано, что мой поступок он считает чистой воды глупостью. Ну и пусть. Переигрывать уже поздно.
– Великий герцог не давал о себе знать? – интересуется Грим. Мы оба знаем, что за простым вопросом скрывается невысказанное: «Когда и у кого мне вырывать твою жизнь, Дэш?»
– Надеюсь, ему не до меня, – пожимаю плечами. – Но Райль собирается пригласить Эвана на маскарад – и там мы в любом случае столкнемся лбами.
– На твоей территории, – уточняет Грим. И это в самом деле громадное преимущество. – Пусть только подумает причинить тебе вред – я лично сверну ему шею.
глава 20
Проходит неделя с тех пор, как Блайт, не попрощавшись, исчезает из моего дома. И хоть мне противно осознавать это, я по часам помню каждый из этих дней: одобрила чертежи украшений для новой линии, которую придумала Райль, заказала рубины и изумруды из Сахри, выкупила долю в банке «Гриф». И это, не считая забот с домом. Пока мой алхимик и его подмастерье обрабатывали рога арха для Снайга, мы с Шиирой оформляли замок. До маскарада остались считанные дни, и я хочу, чтобы все те, кто давно поставил на девчонках Меррой крест, подавились собственной завистью.
Встаю до рассвета и падаю в кровать за полночь, совершенно обессиленная. Изматываю себя, чтобы не видеть снов. Точнее, не видеть человека, привыкшего там хозяйничать. Я не должна о нем думать и не должна ждать встречи. И уж точно не поглядывать на дверь всякий раз, когда прохожу мимо. Но беда в том, что, куда бы я ни пошла, Блайт тут как тут. Его нет физически, но он все время у меня за спиной. И стоит мне подумать о чем-то, как его призрак тут же отпускает едкие комментарии. К концу третьего дня я начала подозревать у себя душевную хворь, потому что, сидя в кабинете над кипами бумаг, поймала себя на том, что разговариваю со своим безмолвным собеседником.
Кончилось тем, что я попросила алхимика сварить мне настойку для крепкого сна. И только после пары совершенно пустых ночей смогла, наконец, избавиться от наваждения. Безразличие – лучший спутник одинокой женщины, озабоченной планами мести, которые не прощают ошибок.
– Здесь достаточное количество, – говорит алхимик, вручая мне мешочек с обработанным катализатором для Снайга. Даже сквозь плотную ткань я ощущаю тепло содержимого. – Но я бы советовал быть поосторожнее с Мастерами, которые требуют таких редких компонентов.
– Почему?
– Потому что эта сущность, вероятнее всего, древнее, чем все иные Мастера, с которыми мне приходилось иметь дело.
У меня нет повода не доверять его предостережениям, но и выгнать несчастного старика в небытие, где он, скорее всего, пропадет, не могу. Придется положиться на интуицию, которая говорит, что если бы Снайг хотел причинить мне вред, он бы уже как-то себя проявил.
Грим следует за мной, когда мы спускаемся в подвал. Черчу круг и высыпаю в центр содержимое мешочка. После обработки нарезанный пластинками кусочек трофейного рога похож на маслянистые угольки. Стоит выйти из круга – и катализатор начинает действовать. Сначала ничего не происходит, лишь привычные мне легкие толчки подтверждают, что я все сделала правильно. Но через минуту круг вспыхивает яркими столбами света, словно сквозь меловые грани наружу вырывается жар подземного мира. Жмурюсь, потому что глаза нестерпимо жжет, а Грим на всякий случай выходит вперед. Мы оба знаем, это лишь дань его обещанию защищать меня, потому что здесь все равно нет физического врага, а бестелесный может напасть даже с потолка.
«Спасибо», – скрипит в голове старческий голос моего второго Мастера.
Образы, которые он посылает, теперь наполнены красками: не размытые серые очертания снежных долин, а болезненные вспышки ожесточенного сражения: стоны умирающих тонут в лязге мечей и неестественно громких хлопках крыльев, гарь застилает взгляд, а вековые снега тают в горячей крови.
Невольно вздыхаю, голова идет кругом, и только поддержка Грима не дает упасть.
– Что ты мне показал? – спрашиваю Мастера.
«Часть прошлого, которого я не помню», – грустит он.
Мастера – не пустышки-прислужники, они – живые сущности со своим характером и причудами. И я почти физически ощущаю тоску этого потерянного духа. То, что причинило боль мне, его терзает во сто крат сильнее.
– Если бы ты показал больше, мы могли бы отыскать твой дом, – предлагаю я. Если принести из прежнего жилища хоть щепотку пыли – Мастеру будет легче закрепиться на новом месте.
Знаю, что он пробует, пытается, но лишь рычит от негодования за собственную слабость.
– В следующий раз, – сдаюсь я.
Не знаю, что за осколок памяти он вонзил мне в голову, но чувствую ужасную слабость и не отказалась бы прилечь, хоть на улице лишь немного за полдень и обычно я не позволяю себе валяться в постели, когда есть масса нерешенных дел. Честно обхожу спальню стороной, но все равно оказываюсь там и проваливаюсь в самый странный сон, какой только видела в своей жизни: чувствую себя птицей, которая низко парит над заснеженными просторами, высматривая что-то среди древних развалин и мерзлых льдов. Я словно ищу что-то… или кого-то, и внутри меня звенит щемящая боль, потому что знаю – этого давным-давно нет, и как бы низко я не летала, сколько бы слез не пролила, чуда все равно не произойдет.
– Дэш… – трясет меня за плечо Райль. – Дэш, проснись.
Нехотя открываю глаза – и в веки словно вонзают тысячи колючек. Чтобы подтвердить догадку, впиваюсь взглядом в подушку. Так и есть – на наволочке остались характерные влажные пятна слез. Да и сестра смотрит озадачено и настороженно.
– Просто дурной сон, – говорю, предвидя ее закономерный вопрос.
– Риваль приехал, – сообщает Райль. – Говорит, у него к тебе дело.
Риваль? Наследный принц лично нанес визит опальной беглянке?
Киваю, говорю, что мне нужна пара минут, чтобы привести себя в порядок, но, как только дверь за сестрой закрывается, устало опускаюсь на кровать. Кажется, до сна я чувствовала себя бодрее, чем после. И странная тревога звенит внутри натянутой струной. Нужно время, чтобы разбавить наваждение попыткой угадать причину визита высокого гостя. В ту ночь, после игры, я выручила Риваля, и он выглядел бы глупо, отказываясь от помощи. Но сегодня приехал сам, да еще и с каким-то делом. Напрашивается закономерный вывод о том, что за минувшую неделею принц успел забыть свое обещание больше никогда не садиться за карточный стол, проигрался вдрызг и приехал просить в долг. Но эта мысль настолько омерзительна, что я поскорее гоню ее прочь. Риваль в сущности хороший человек, которому просто не повезло родиться вехой на пути великого герцога. После смерти короля трон унаследует Эван, и только дурак не понимает, чем это грозит Ривалю.
Принц ждет меня в кабинете: здесь горит камин, и я немного оторопело замечаю, что вместо старой каменной кладки он сложен из блестящих черных кусков мрамора, а решетка, за которой томится пламя, буквально шедевр кузнечного искусства. Это точно не работа Шииры.
– Буду рад прийти, Дэш, – без приветствия улыбается Риваль, показывая конверт с приглашением. – Я восхищаюсь твоей свободой.
Моя улыбка немного натянута, ведь то, что он принимает за свободу – вынужденная мера. Я, как бабочка, вынуждена раскрывать крылья, пугая врага страшным узором. Стоит только показать слабину – и нас с Райль сожрут, словно цыплят.
– Это будет небольшой домашний праздник, – предупреждаю я, помня его тягу к пышным торжествам. – Маска и костюм обязательны.
Риваль кивает, делает шаг ко мне и галантно целует руку.
– Что случилось? – Не люблю долго ходить вокруг да около, потому что время – самое драгоценное из моих сокровищ, и это единственное, что я никак не смогу восполнить покупкой нового рудника.
– Подумал, тебе это будет интересно.
Принц достает из-под полы небольшой свиток, внутри которого лежат листы, исписанные аккуратным, с филигранными завитками, почерком. Беглого взгляда хватает, чтобы понять – это письма. Они без подписи, лишь внизу стоит инициал: красивая буква «А».
– Что это?
– То, что я нашел среди личных вещей отца незадолго до того, как он обозвал меня щенком и выродком, и приказал никогда не появляться ему на глаза, – с толикой приправленной иронией грусти откровенничает принц. – Я… просто хотел как-то тебя отблагодарить, Дэш. Не знаю ни одного человека, кто бы сделал то, что сделала ты.
– Я ничего не просила взамен.
– Знаю, знаю, – улыбается он. – Просто взгляни.
Это письма женщины – и в них она обращается к человеку, которого явно любит: написанные слова превращаются в музыку в моей голове, и я даже слегка завидую тому, как тонко она выражает свои чувства. Но от письма к письму настроение незнакомки меняется: слова любви сменяются злыми обидами, которые перерастают в угрозы. Мне немного стыдно за то, что невольно подглядываю в замочную скважину чужой сердечной истории, но каждый раз, когда пытаюсь отложить письма, Риваль настаивает, чтобы я продолжила.
И я благодарна ему за это, потому что постепенно передо мной открывается запутанная, полная предрассудков история любви короля и незнакомки, нарекшей себя «А».
– Она говорит о ребенке, – шепчу я, пораженная очередным откровением. – Это тот самый бастард?!
– Ответы у тебя в руках, – загадочно говорит Риваль, потягивая горячий напиток из молотых зерен эфити. Я привезла целый мешок отборного сорта, и принц явно пристрастился к нему с первой же чашки.
«Она похожа на тебя…» – читаю последнюю строку самого последнего письма.
Сначала даже не понимаю, что меня так смущает в простой строчке, но, когда осознаю, не могу сдержать удивленный вздох.
– Она?! Бастард – девочка?
Риваль кивает, даже не пытаясь скрыть, что рассчитывал именно на такую реакцию.
О незаконном отпрыске ошибки молодости правителя Абера чего только не говорили, но даже самые нелепые слухи не предполагали, что это могла быть девочка. Я, само собой, тоже.
– Это очень ценная информация, Риваль.
– Поэтому я поделился ею с тобой.
– Великий герцог не знает?
Риваль отрицательно мотает головой. В это трудно поверить, ведь Эван, кажется, контролирует все, что происходит в замке и далеко за его пределами, и даже я ловила себя на том, что рядом с ним мои мысли начинают плясать под его беззвучную дудку.
Мы с принцем обмениваемся многозначительными взглядами: оба знаем, что, если – когда! – великий герцог узнает о таком вероломстве, Ривалю будет несдобровать.
– Я устал его бояться, – твердо говорит принц, и я впервые вижу его таким решительным. Похоже, Эван пережал, пытаясь воспитать из бульдога ручную собачонку. – Дэш, я надеюсь, мы сможем объединить силы против него. Кем бы ни была мать этой девочки, – Риваль кивает на письма в моих подрагивающих пальцах, – Эван отчего-то боится ее. Согласись, сам по себе ребенок от крестьянки никак не мог бы помешать его планам.
Конечно, я согласна. И отчего-то невольно вспоминаю байку о ледяной принцессе, бросившей новорожденного к ногам мужчины, который даже не пожелал взглянуть на своего ребенка.
Ледяная принцесса – наследница древнего народа. Пусть давно ушедшего в забвение, но с родословной куда более крепкой, чем у правящей династии. Даже амбициозные планы великого герцога запросто разобьются об кровь Первых королей.
– Что ты за это хочешь, Риваль?
Опускаюсь в кресло, кутая плечи в толстую вязаную шаль. Кажется, что пока я играю в месть, жизнь, со всеми ее удовольствиями и радостями просачивается сквозь пальцы. Почему нельзя быть такой, как Райль? Радоваться жизни, всплескивать руками от каждой мелочи и проводить дни в заботах о том, выбрать ли для оформления маскарада красные ленты или голубые кружева.
«Потому что кто-то должен дать отпор таким, как великий герцог, – шепчет тщеславие. – Почему бы и не ты?»
– Дэш, я предлагаю союз, – твердо говорит Риваль. Никогда не видела его таким серьезным и даже немного злым. Очевидно, ручной щенок Эвана подрос, заматерел и собирается перегрызть поводок, чтобы укусить. – Знаю, это звучит странно, но мы идеально подходим друг другу. У тебя есть деньги, смекалка и право крови. У меня – военный талант и два десятка верных генералов, которые выступят против Эвана.
Вскидываюсь и с трудом подавляю желание попросить его не кричать обо всем этом так громко. Ведь то, что он предлагает – это заговор. И это не имеет никакого отношения к тому, как долго его отец, король Абера, просидит на троне. Мы оба знаем, что правящий монарх лишь пешка в руках Серого кардинала. Прозвучит, быть может, немного цинично, но точно так же, как им управляет великий герцог, им может управлять один из нас.
Но мы говорим о заговоре. О том, чтобы подрубить сук, на котором сидит самых хитрый, всезнающий и безжалостный человек страны, умелый манипулятор и блестящий стратег. Я ненавижу его, но и восхищаюсь одновременно, хочу больше никогда не видеть, но… что-то внутри сжимается, тянет и рвет, стоит представить, что уже через несколько дней Эван заявится в мой дом. Даже не сомневаюсь, что он выберет самый узнаваемый наряд.
– Ты принц, – грустно улыбаюсь. – Если набедокуришь, даже Эвану не хватит дерзости публично от тебя избавиться. А мы с Райль для него просто сор под ногами. Если он узнает, что мы сговорилась против него, нас казнят без суда за государственную измену.
– Ты его боишься? – Риваль выглядит озадаченным, как будто был уверен, что мне все нипочем, и даже Эван с его скорыми на расправу наемными убийцами.
– Трезво оцениваю свои шансы.
– Наши шансы, – пылко поправляет Риваль. И вот уже стоит передо мной на одном колене и стискивает в руках мои озябшие ладони. Отчего-то думаю, что его пальцы тоньше, чем пальцы Блайта, и руки выглядят хрупкими, хоть и в отлично владеют искусством боя на мечах. – Дэш, я не шучу, и готов идти до конца, но рука об руку с тобой. Даже если это приведет нас на виселицу.
Звучит очень романтично, но что делать с интуицией, которая обрамляет яркие речи в мрачное содержимое? Виселица – это еще куда ни шло, я бы поставила на сточную канаву в квартале бедняков.
– Я все время только об этом и думаю, – продолжает Риваль. – С тех самых пор, как ты вернулась, постоянно вспоминаю, как нам было хорошо прежде, чем все рухнуло. Мы бы были отличной парой.
– Две черных вороны, – невольно тепло улыбаюсь я, вспоминая те времена, когда нас дразнили за то, что были единственными темноволосым северянами от Мерзлоты до самых южных границ Абера.
– Две черных вороны, – соглашается Риваль и протягивает руку, чтобы убрать с моего лица темную прядь. – Ты нужна мне, Дэш, а я нужен тебе. И есть лишь один способ доказать, что я готов разделить твою участь на равных.
– Приковать нас друг к другу нерушимыми цепями? – посмеиваюсь я, но Риваль очень даже серьезно кивает в ответ.
– В некотором роде, Дэш. Ты должна стать моей женой, принцессой Абера.
Я не испытываю ни шока, ни удивления. Напротив, его предложение выглядит закономерным продолжением беседы. Мы уже были помолвлены, и я уже была невестой Его Высочества, и сейчас все происходящее напоминает дежавю. Только мы повзрослели – и теперь у нашего союза может быть куда более опасная цель.
– Дэш, мы идеально подходим друг другу, – продолжает Риваль,
Чувствую себя жертвой, которую пикой подталкивают к обрыву. И дело не в том, что я не готова сказать ему «да». Напротив, готова. Принц совершенно прав: мы должны заверить наш договор чем-то более существенным, чем простые слова. Просто… Однажды я уже стала вынужденной женой человека, который был на пятьдесят лет старше меня. Теперь муж будет моложе, но это все тот же брак по расчету.
«Романтика? – насмехается внутренний голос, тыча под нос заплесневелый сухарь из прошлого, который мы с Райль жевали, словно изысканное лакомство. – Только трезвый расчет и холодная месть, милочка».
– Эван не позволит этому случится, – напоминаю я.
– Разве нужно его спрашивать? – подмигивает Риваль. – Объявим о нашем решении на твоем торжестве. При всех.
– Великий герцог никогда не простит этой выходки, – злорадствую, предвкушая лицо Эвана в тот момент, когда он услышит о нашем союзе.
– Он будет в ярости, – ухмыляется Риваль. – И обязательно совершит ошибку.
– Оступится, – предлагаю я.
– И угодит в ловушку, – заканчивает принц. – А когда все кончится, и отец в положенный срок отойдет в другой мир, ты станешь той, кем должна была стать по праву рождения – Королевой, хозяйкой Трона луны.
Жаль, что слова нельзя облечь в физическую форму, иначе я бы запечатлела эти как самое дорого украшение и носила бы не снимая.
