Текст книги "Стервами не рождаются (СИ)"

Автор книги: Айриш Крим

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)

Глава 7. Преображение Часть 1

Третье января выдалось морозным и солнечным.

Я стояла у окна в своей комнате и смотрела, как за стеклом искрится снег. Мама ушла к соседке ещё час назад – я попросила её не провожать, сказала, что такси уже ждёт. На самом деле такси должно было приехать только через полчаса, но мне нужно было побыть одной.

Собраться с мыслями. С силами. С духом.

Я подошла к зеркалу и долго смотрела на своё отражение. На гладкую кожу, на рыжие волосы, на тонкие ключицы, выступающие из-под махрового халата. И на грудь, которую я так ненавидела и прятала все эти годы.

– Прощай, – прошептала я, касаясь пальцами своей кожи. – Больше я тебя не увижу.

Телефон завибрировал на столе. Я метнулась к нему, надеясь увидеть сообщение от Олега.

Но это была просто мама: «Доченька, удачи! Я люблю тебя».

Я выдохнула, чувствуя, как щиплет в носу. Написала ответ: «Спасибо, мам. Скоро вернусь».

Олег молчал. Он вообще редко писал первым в последнее время – говорил, что надо быть осторожнее, что Катя может увидеть. Я понимала, но каждое утро просыпалась с надеждой найти от него хоть строчку.

Сегодня надежда не оправдалась.

В такси я сидела молча, глядя в окно. Город проносился мимо – заснеженные улицы, нарядные витрины, редкие прохожие с пакетами и сумками. Я сжимала телефон в руке и каждые пять минут проверяла экран.

Ничего.

Написать самой? Мы договаривались, что в праздники будем осторожнее, что я не пишу первой, если он сам не объявится. Но я так хотела услышать его голос. Хотя бы пару слов.

Я открыла чат и набрала: «Очень скучаю. Как ты?»

Отправила и сразу пожалела.

Клиника встретила меня стерильной тишиной и запахом дезинфекции.

– Кудрякова Лилия? – медсестра сверилась с планшетом. – Проходите, вас ждут.

Меня проводили в палату – светлую, чистую, с окном во всю стену. За окном был виден заснеженный парк, и от этого почему-то становилось спокойнее.

– Переодевайтесь, – медсестра протянула мне больничную рубашку. – Через час придёт анестезиолог, потом хирург. Операция назначена на два.

– Спасибо, – кивнула я, принимая рубашку.

Она вышла, а я осталась одна. Разделась, натянула эту смешную рубашку с завязками на спине и снова подошла к окну. Снег всё падал – крупными, красивыми хлопьями.

Телефон молчал.

Я проверила ещё раз. Ничего.

Написала снова: «Ты где? Я волнуюсь. Всё хорошо?»

Ответ пришёл через пять минут. Короткий, холодный.

«Лиля, мы же договаривались. Я с семьёй. Не пиши мне, когда я не отвечаю».

У меня внутри всё оборвалось.

«Прости, – набрала я дрожащими пальцами. – Просто хотела услышать твой голос».

«Я позвоню, когда смогу. Не пиши больше сегодня».

И всё.

Я смотрела на экран и чувствовала, как по щекам текут слёзы. Глупая. Какая же я глупая. Он там, с семьёй, с женой, с детьми. А я здесь, одна, перед операцией, и умоляю его о капле внимания.

Я стёрла всю переписку и убрала телефон в тумбочку.

Хватит. Не буду больше писать. Буду умницей. Буду ждать, как он просит.

Но внутри всё равно ныло – противно, тоскливо, безнадёжно.

– Лилия? – в палату вошёл анестезиолог – молодой парень в очках, с доброй улыбкой. – Не боитесь?

– Боюсь, – честно призналась я. – Но очень хочу.

– Это правильно, – кивнул он. – Желание – половина успеха.

Он всё подробно объяснял, успокаивал, терпеливо отвечал на все мои вопросы. Через полчаса пришёл хирург – лысоватый мужчина с умными глазами и спокойными движениями. Я уже общалась с ним несколько раз на предварительных консультациях, поэтому внутри воцарилось какое-то спокойствие и уверенность, что всё будет хорошо.

– Ну что, Лилия, готовы? – спросил он.

– Готова, – ответила я.

– Тогда поехали.

Операционная была залита ярким светом. Холодный металл инструментов, сосредоточенные лица медсестёр, тихая музыка откуда-то из динамиков.

– Считайте до десяти, Лилия, – сказал анестезиолог, вводя что-то в катетер.

– Раз, два, три... – я закрыла глаза.

Четыре, пять, шесть...

Семь...

Тьма.

Очнулась я от дикой боли.

Грудь горела огнём, каждое движение отдавалось пульсирующей агонией. Я застонала и попыталась пошевелиться, но тело не слушалось, будто налитое свинцом.

– Тише, тише, – рядом сразу появилась медсестра. – Операция прошла успешно. Всё хорошо.

– Сколько времени? – прохрипела я. Голос прозвучал будто не мой.

– Вечер. Вы проспали почти шесть часов.

Я попыталась улыбнуться, но даже это движение отдалось болью в груди.

– Можно посмотреть?

– Нет, – покачала головой медсестра. – Сейчас нельзя. Завтра, когда перевязку будем делать.

Я закрыла глаза и выдохнула. Свершилось. Я это сделала.

Потом, когда боль немного отпустила, я вспомнила про телефон. Попросила медсестру принести его из тумбочки. Экран горел уведомлениями. Я открыла сообщения, надеясь увидеть хоть строчку от него.

Там было пусто.

Ни одного сообщения. Ни «как ты?», ни «скучаю». Ничего.

Я в мыслях прокрутила наши последние разговоры, его холодный ответ, моё «прости». И тишина.

Написать ещё раз? Потребовать ответа?

Нет. Хватит. Я и так уже перегнула. Он злится. Он сказал не писать.

Я убрала телефон и закрыла глаза. Слёзы текли по щекам, смешиваясь с болью и обидой.

Глупая девчонка.

Но когда через час телефон всё же завибрировал, я схватила его с такой скоростью, на которую только была способна в этот момент, будто от этого зависела моя жизнь.

Сообщение от Олега: «Как ты?»

Я выдохнула. С облегчением, с благодарностью, с надеждой.

«Всё хорошо, – написала я. – Прости меня за сегодняшнее. Я больше не буду писать первой, обещаю».

«Ладно, – ответил он. – Я позвоню, когда вернусь».

И всё. Коротко. Сухо. Без нежностей.

Но я всё равно улыбалась, сжимая телефон в ладони, несмотря на боль. Он написал. Он вспомнил.

Следующие дни тянулись бесконечно долго.

Первое время грудь болела, ныла, тянула – я пила обезболивающие и считала часы до того момента, когда можно будет встать и нормально походить по комнате. Компрессионное бельё стало моей второй кожей – я носила его круглосуточно, снимая только для того, чтобы принять душ и обработать швы.

Мама ухаживала за мной, как за маленькой. Носила бульоны, гладила по голове и шептала, что всё будет хорошо.

– Ты у меня самая красивая, – говорила она. – И до операции была красивая, и после будешь.

Я улыбалась ей сквозь боль и думала об Олеге.

Он звонил редко. Всегда коротко, всегда будто между делом. Спрашивал, как я, и исчезал до следующего раза. Я не обижалась – мы договорились, что он с семьёй, что надо быть осторожными. Но внутри всё равно ныло от того, как мало ему нужно моего голоса.

– Скучаю, – шептала я в трубку. – Я тоже, – отвечал он. – Скоро увидимся.

И я ждала. Считала дни до встречи, до момента, когда сниму это ненавистное бельё и смогу наконец стать для него настоящей женщиной.

Через четыре недели я поехала на контрольный осмотр.

Хирург осмотрел швы, пощупал, покивал и остался доволен.

– Всё отлично, Лилия, – сказал он. – Заживление идёт хорошо. Компрессионное бельё пока носите, но теперь можете снимать его на ночь. И никаких нагрузок ещё месяц. Полноценно оцените результат через полгода.

Я кивнула, с трудом сдерживая улыбку.

– А... – я замялась. – А можно уже... ну, вести полноценную жизнь?

Хирург усмехнулся, поняв без слов.

– Если осторожно – можно. Но без фанатизма. Слушайте своё тело.

Я вышла из клиники на ватных ногах. Казалось, что на улице уже чувствовалось приближение весны. Я глубоко вдохнула влажный воздух и улыбнулась.

Новая жизнь началась.

Глава 7. Преображение Часть 2

В офис я пришла раньше остальных.

Хотелось первой оказаться на месте, чтобы никто не видел моего появления. Чтобы привыкнуть к новой себе в рабочей обстановке.

Я надела облегающий свитер – тонкий, мягкий, идеально подчёркивающий фигуру. Под ним – новый кружевной бюстгальтер-топ, который я купила специально для этого дня. Сверху – строгий пиджак, который можно было снять, если станет жарко.

Я смотрела на себя в зеркало в лифте и не могла насмотреться.

Из отражения на меня смотрела другая женщина. Красивая. Уверенная. С идеальной грудью – не огромной, нет, я выбрала аккуратный третий размер, чтобы выглядело естественно. Но это была грудь. Настоящая. Моя.

В приёмной было пусто. Я села за свой стол, включила компьютер и стала ждать.

Первой пришла Ирина.

– Лиля! – закричала она с порога. – Ты! Боже мой! – она замерла, разглядывая меня. – Ты чего такая? Похудела? Похорошела? Светишься вся!

– Отдохнула хорошо, – улыбнулась я. – Болела, потом восстанавливалась, вот и результат.

– Ну ничего себе результат! – Ирина подошла ближе, и я заметила, как её взгляд скользнул по моей груди. – Свитерок какой... Ты раньше такое не носила.

– Решила сменить имидж, – пожала я плечами. – Надоело быть серой мышью.

– Ну-ну, – протянула Ирина с понимающей улыбкой. – Олег сегодня придёт. Он тут без тебя с ума сходил. Каждый день спрашивал, не вернулась ли ты с больничного.

У меня ёкнуло сердце.

– Правда?

– Правда-правда. Каждый день заходил, крутился. Я уж думала, дверь протрёт своим хождением.

Я улыбнулась, чувствуя, как теплеет внутри.

Олег появился около одиннадцати. Я услышала его шаги в коридоре ещё до того, как он вошёл – и сердце сразу ушло в пятки. Когда дверь открылась, я подняла глаза и замерла.

Он замер тоже.

Стоял на пороге и смотрел на меня так, будто видел впервые. Будто перед ним была не я, а кто-то совсем другой – незнакомый, но безумно привлекательный.

– Лиля? – выдохнул он.

– Привет, – улыбнулась я.

– Господи... – он закрыл за собой дверь и подошёл ближе. Остановился в полушаге, разглядывая моё лицо, мои волосы, мою грудь под тонким свитером. – Ты... ты невероятно выглядишь.

– Спасибо, – я чувствовала, как краснеют щёки. – Я рада, что тебе нравится.

– Нравится? – он усмехнулся. – Лиля, это не то слово.

Он оглянулся на дверь, убедился, что она закрыта, и быстро чмокнул меня в губы.

– Я безумно скучал, – шепнул он. – Очень.

– Я тоже, – ответила я. – Очень-очень.

– Сегодня? – спросил он, и в глазах его загорелся знакомый огонёк. – После работы?

Я кивнула, чувствуя, как от предвкушения слабеют колени.

Весь день я не находила себе места. Смотрела на часы каждые пять минут.

– Влюблённая, – шепнула Ирина, проходя мимо.

Я не спорила.

К шести часам офис опустел. Ирина ушла домой, пожелав мне «хорошего вечера» с таким многозначительным видом, что я покраснела до корней волос.

Я подождала ещё пятнадцать минут – для приличия – и направилась к кабинету Олега.

Дверь была приоткрыта. Я заглянула внутрь – он сидел за столом и что-то писал. Увидел меня, отложил ручку и улыбнулся.

– Ждал тебя весь день, – сказал он, вставая.

– Я тоже, – ответила я, закрывая за собой дверь и нажимая на замок.

Щелчок прозвучал в тишине громко, почти оглушительно. Олег уже стоял рядом – шагнул ко мне, прижал к двери, впился в губы жадным, нетерпеливым поцелуем. От него пахло кофе и чем-то терпким, мужским, от чего у меня подкашивались колени.

– С ума схожу, – выдохнул он мне в рот. – Месяц без тебя. Месяц, Лиля.

Я не успела ответить – его рот снова накрыл мой, жадно, глубоко, выбивая воздух из лёгких. Руки уже скользили по моему телу, нетерпеливо подныривая под ткань свитера.

– Олег... – выдохнула я между поцелуями.

– Что?

– Осторожно... – я перехватила его руки, когда они потянулись к моей груди. – Там... больно. Потом объясню.

Он замер на секунду, посмотрел мне в глаза с недоумением, но спрашивать не стал. Вместо этого снова поцеловал – ещё жаднее, ещё глубже, и я забыла обо всём.

Его руки скользнули вниз, к моим бёдрам, притянули ближе. Я чувствовала, как сильно он хочет меня. Низ живота сладко заныл в предвкушении.

– Я хочу тебя, Лиля, – прохрипел он мне в шею, покусывая кожу. – Прямо сейчас. Здесь.

– Да, – выдохнула я. – Да.

Он подхватил меня под ягодицы, и я обхватила его ногами, прижимаясь к нему всем телом. Несколько шагов – и я оказалась на его столе, бумаги разлетелись в стороны, что-то упало на пол со стуком, но нам было всё равно.

Олег навис надо мной, тяжело дыша. Глаза его потемнели, зрачки расширились, дыхание сбилось. Он смотрел на меня так, будто я была единственной женщиной на земле.

– Какая же ты красивая, – прошептал он, стягивая с меня свитер.

Я приподнялась, помогая ему, и через секунду осталась в одном белье – чёрном кружевном топе, который так красиво облегал мою новую грудь. Олег замер, разглядывая меня.

– Господи, Лиля... – выдохнул он. – Ты... это невероятно.

Я покраснела, но не от стыда – от гордости. Я знала, что выгляжу хорошо. Знала, что он хочет меня. И это пьянило сильнее любого вина.

– Не трогай там, – напомнила я, когда его руки потянулись к кружеву. – Пожалуйста. Просто... потом.

Олег кивнул, хотя в глазах мелькнуло недоумение. Но спрашивать не стал – вместо этого спустился губами к моему животу, целуя кожу, потом ниже.

– Олег... – простонала я, когда его пальцы расстегнули пуговицу и потянули молнию вниз.

– Тш-ш-ш, – шепнул он, стягивая с меня брюки вместе с трусами. – Всё хорошо.

Я осталась перед ним полностью обнажённой, если не считать кружевного бюстгальтера на груди. Олег смотрел на меня с таким восхищением, что у меня перехватывало дыхание.

– Ты даже не представляешь, что со мной делаешь, – прохрипел он, разводя мои ноги и устраиваясь между ними.

Я чувствовала его член через тонкую ткань брюк – горячий, твёрдый, нетерпеливый. Он тёрся о мои бёдра, о низ живота, о самую чувствительную точку, и я почти сходила с ума от желания.

– Пожалуйста, – выдохнула я. – Пожалуйста, Олег...

– Что – пожалуйста? – усмехнулся он, проводя пальцами по моим влажным складкам. – Скажи.

– Я хочу тебя. Внутри.

Он зарычал и, быстро расстегнув брюки, освободил свой член. Я увидела его словно впервые – такой напряжённый, готовый, пульсирующий от желания. У меня перехватило дыхание.

– Смотри на меня, – приказал он, приставляя головку к моему входу. – Смотри, Лиля.

Я посмотрела ему в глаза и в тот же момент почувствовала, как он входит.

Было больно. Очень больно – резко, неожиданно, до слёз. Я вскрикнула и вцепилась ногтями ему в плечи, но Олег, ослеплённый страстью, не заметил. Он вошёл глубоко, до упора, и замер на секунду, зажмурившись от удовольствия.

– Господи, Лиля, – выдохнул он. – Какая же ты узкая. Какая тёплая...

Он начал двигаться – сначала медленно, потом быстрее, наращивая темп. Боль постепенно отступала, сменяясь чем-то другим – странным, тягучим, заполняющим всё тело. Я чувствовала его внутри себя, чувствовала, как он пульсирует, как напряжены его мышцы, как сбивается дыхание.

– Олег... – простонала я, не зная, прошу ли остановиться или продолжать.

– Всё хорошо, – прохрипел он мне в ухо, ускоряясь. – Всё хорошо, девочка моя.

Его толчки становились всё глубже, всё отчаяннее. Я обхватила его ногами, прижимая к себе, чувствуя, как внутри нарастает что-то новое, незнакомое, пугающее и манящее одновременно.

– Сейчас, – выдохнул он. – Сейчас, Лиля...

Он кончил с громким стоном, вжавшись в меня до упора. Я чувствовала, как горячие струи заполняют меня изнутри, как его тело содрогается в оргазме, как он тяжело дышит, уткнувшись лицом в моё плечо.

Несколько минут мы лежали неподвижно. Он – на мне, тяжёлый, горячий, всё ещё пульсирующий внутри. Я – под ним, с широко открытыми глазами, пытаясь осознать, что только что произошло.

Потом Олег приподнялся на локтях и посмотрел на меня.

И замер.

– Лиля, – выдохнул он, глядя на моё лицо, на мои слёзы, на кровь, которая осталась на его члене и на моих бёдрах. – Лиля, ты...

Он не договорил. Смотрел на меня круглыми глазами, не веря.

– Ты была девственницей?

Я кивнула, чувствуя, как по щекам текут слёзы. Не от боли – от счастья. От того, что этот момент наконец настал.

– Господи, Лиля... – он осторожно вышел из меня и сел на край стола, притягивая меня к себе. – Почему ты не сказала?

– Боялась, – прошептала я, уткнувшись носом в его плечо. – Боялась, что ты уйдёшь.

– Глупая, – он поцеловал меня в макушку. – Какая же ты глупая. Я никуда не уйду.

Я закрыла глаза и улыбнулась сквозь слёзы. Впервые в жизни я чувствовала себя настоящей женщиной. Его женщиной.

Мы сидели на полу его кабинета, прижавшись друг к другу, укрытые его пиджаком. Было тесно, неудобно, но мне казалось – лучше места на свете нет.

– Лиля, – сказал он тихо. – Ты даже не представляешь, что сейчас сделала для меня.

– Что?

– Доверилась. По-настоящему. – Он посмотрел мне в глаза. – Я никогда не забуду эту ночь. Никогда.

Я прижалась к нему ещё крепче.

– Обещай мне кое-что, – прошептала я.

– Всё что угодно.

– Не бросай меня. Никогда.

Олег молчал секунду. Всего секунду. Но этого хватило, чтобы внутри кольнуло.

– Не брошу, – ответил он. – Обещаю.

Глава 8. Счастье и тени Часть 1

Следующие недели были самыми счастливыми в моей жизни.

Я просыпалась до будильника, задолго до рассвета, когда за окном ещё висела липкая предутренняя темнота, а город только начинал подавать первые признаки жизни – редкие машины, далёкий гул метро, чей-то кашель за стеной. Лежала с открытыми глазами и смотрела в потолок, чувствуя, как внутри разливается тёплое, тягучее, почти забытое чувство. Оно поднималось откуда-то из глубины живота, растекалось по груди, щекотало горло. Счастье. Обыкновенное человеческое счастье, которого я была лишена столько лет.

В такие минуты я прикасалась к своей груди – к новой, настоящей, которую теперь не нужно было прятать. Пальцы скользили по гладкой коже, по аккуратным шрамам, которые скоро станут почти незаметными, и я улыбалась в темноту. Наконец-то. Наконец-то я стала той, кем всегда мечтала быть.

Мама замечала перемены. Она смотрела на меня за завтраком, хмурилась, но молчала. Только однажды, когда я крутилась перед зеркалом в прихожей, примеряя новое платье, она тихо сказала:

– Ты светишься, дочка. Я так рада.

Я обернулась и впервые за долгое время увидела в её глазах не тревогу, а гордость. Настоящую материнскую гордость.

– Всё будет хорошо, мам, – пообещала я. – Вот увидишь.

Она кивнула, но в уголках её губ затаилась какая-то грусть. Будто она знала что-то, чего не знала я.

В офисе всё тоже изменилось.

Я больше не пряталась за широкими кофтами и водолазками под горло. Теперь я носила облегающие платья, тонкие блузки, которые подчёркивали каждую линию моего нового тела. Ловила на себе взгляды – мужчины провожали глазами, женщины смотрели с плохо скрываемой завистью. Мне было всё равно. Даже приятно.

Ирина косилась с понимающей усмешкой, но молчала. Она всё видела, всё понимала, но не лезла. За это я была ей благодарна.

Олег... Олег смотрел на меня так, будто я была произведением искусства. Каждый раз, когда я входила в его кабинет, его глаза загорались тем самым огнём, за который я была готова отдать всё на свете. Он не мог насытиться мной, не мог оторваться, не мог надышаться.

Мы встречались почти каждый вечер. Иногда в его квартире, иногда прямо в офисе, когда все расходились. Теперь я не боялась своего тела. Я гордилась им. Я ловила его восхищённые взгляды, чувствовала его жадные руки, таяла от его шёпота.

– Ты не представляешь, что со мной делаешь, – говорил он, покрывая поцелуями мою шею.

– Представляю, – смеялась я. – Я же чувствую.

Мы пробовали разные позы, разные места. Иногда на диване, иногда прямо на его столе, иногда у стены. Однажды даже в лифте – быстро, украдкой, замирая от каждого звука. Это было безумно, опасно и невероятно сладко.

Я чувствовала себя женщиной. Настоящей, желанной, любимой.

В те дни я часто задерживалась у окна в приёмной, когда офис пустел. Смотрела на вечерний город, на тысячи огней, зажигающихся в сумерках, и думала о том, как странно устроена жизнь. Ещё несколько месяцев назад я сидела в своей тесной комнатушке, мечтала о несбыточном и плакала в подушку. А теперь...

Теперь у меня было всё. Новая внешность, любимый мужчина, хорошая работа. Всё, о чём я могла мечтать.

Но где-то глубоко внутри, в самом тёмном углу, сидел червячок сомнения. Он точил, грыз, напоминал о себе в самые неподходящие моменты. Когда Олег засыпал рядом, и я слышала его ровное дыхание. Когда смотрела на своё отражение и вдруг ловила себя на мысли, что не узнаю эту женщину. Когда мама вздыхала за ужином и отводила глаза.

Этот червячок шептал: «А надолго ли? Долго ли продлится твоё счастье?»

Я гнала его прочь. Не хотела слушать. Не хотела думать.

Но он возвращался снова и снова.

Однажды вечером, когда мы лежали в его постели, Олег вдруг спросил:

– Лиля, а что ты будешь делать, когда всё это закончится?

Я приподнялась на локте, посмотрела на него.

– Что закончится?

– Ну... – он замялся, подбирая слова. – Наши отношения. Когда-нибудь это же должно закончиться, правда?

У меня внутри всё оборвалось.

– Ты хочешь, чтобы закончилось?

– Нет, – быстро ответил он. – Конечно, нет. Но я просто думаю... ты молодая, красивая. Тебе нужна нормальная семья, муж, дети. А я...

– А ты?

– А я не могу тебе этого дать. Ты же знаешь.

Я смотрела на него и чувствовала, как по щекам текут слёзы. Глупые, ненужные, предательские слёзы.

– Я не прошу тебя уходить из семьи, – сказала я тихо. – Я просто хочу быть с тобой. Здесь и сейчас. Разве это много?

Олег вздохнул, притянул меня к себе.

– Мало, Лиля. Для такой девушки, как ты, – мало. Ты заслуживаешь большего.

– Я заслуживаю того, что выбираю, – ответила я, утыкаясь носом в его плечо. – И я выбираю тебя.

Он ничего не ответил. Просто гладил меня по голове, пока я не уснула.

Но его слова застряли во мне, как заноза. Они жгли, не давали покоя, заставляли думать о том, о чём думать не хотелось.

Что будет, когда всё это закончится?

Прошла неделя. Потом ещё одна.

Олег стал реже оставаться после работы. Говорил, что надо помогать жене, что Сонечка плохо спит, что Катя устаёт. Я понимала. Правда понимала.

Но внутри всё равно ныло.

Он приходил ко мне урывками, между делами, между семьёй и работой. Иногда просто целовал и убегал. Иногда мы занимались любовью быстро, торопливо, будто воры. И каждый раз я ждала, что он скажет: «Я решил. Я ухожу».

Но он молчал. А я боялась спросить.

В тот вечер Ирина ушла пораньше. Шеф был в командировке, и я сидела в приёмной одна, перебирая бумаги. За окном уже стемнело, фонари заливали парк напротив офиса жёлтым светом.

Я подошла к окну, чтобы размять спину, и вдруг замерла.

На скамейке в парке сидели двое. Я узнала их сразу – Олег и Марго.

Они о чём-то увлечённо беседовали, склонившись друг к другу. Марго что-то передавала ему – бумаги, папку. Олег кивнул, убрал в портфель. Потом они ещё немного поговорили, и Марго ушла, а Олег остался сидеть, глядя куда-то в темноту.

Я смотрела на него и не понимала.

Что они делают в парке в такое время? Почему не в офисе? Почему не в кафетерии? И что за бумаги она ему передавала?

Я вспомнила, как Ирина говорила, что у Олега с Марго «свои дела». Как Марго странно на нас смотрела. Как они иногда переглядывались.

– Что ты делаешь, Олег? – прошептала я в пустоту.

Он поднялся и пошёл к офису. Я отпрянула от окна, чтобы он не заметил меня.

Через пять минут он зашёл в приёмную.

– Лиля? – удивился он. – Ты ещё здесь?

– Работы много, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Поехали? – он подошёл и поцеловал меня. – Я соскучился.

– Не могу, – покачала я головой. – Мама ждёт.

Он не стал настаивать. Ушёл, чмокнув меня на прощание.

А я осталась сидеть, глядя на дверь, за которой он скрылся. В голове крутились вопросы, на которые не было ответов.

Но я гнала их прочь. Не хотела думать о плохом. Не сегодня. Сегодня я хотела просто быть счастливой.

Ночью мне снова приснился тот старик. Главбух, которого мы уволили. Он стоял в дверях своего кабинета с коробкой в руках и смотрел на меня. Молча, не мигая, с такой тоской, что я проснулась в холодном поту. Сердце колотилось где-то в горле, дыхание сбилось.

– Прости меня, – прошептала я в темноту. – Прости.

Но в ответ была только тишина. Гулкая, страшная, бесконечная.

Я долго смотрела в потолок. Рядом никого не было. Олег со своей семьей, как всегда. А я одна со своими мыслями, со своей совестью, со своим счастьем, которое вдруг показалось таким хрупким, таким ненадёжным.

За окном начинался рассвет. Серый, холодный, чужой.

А я всё лежала и думала о том, что, наверное, счастье не может быть вечным. Особенно такое – построенное на лжи, на предательстве, на чужой боли.

Но что делать, если другого я не заслужила?