Текст книги "Стервами не рождаются (СИ)"
Автор книги: Айриш Крим
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 17 страниц)
Стервами не рождаются
Пролог
– Так, милая моя, – доктор стянул маску и посмотрел на меня поверх очков. – Да у тебя там раскрытие уже полным ходом. Рожаешь.
Я смотрела на него и не понимала слов. Они долетали до меня сквозь вату, сквозь гул в ушах, сквозь панику, которая затопила мозг ледяной водой.
– Как это? Я же просто на осмотр... Мне Софья Андреевна сказала через три недели...
– Будем её ждать? – доктор хмыкнул, явно забавляясь моим состоянием. – Она как раз во вторник с морей прилетает. Потерпишь?
Я замотала головой. Шутка? Сейчас? Когда мир рушится?
Новая схватка вцепилась в поясницу стальными когтями. Я вцепилась в подоконник побелевшими пальцами и зашипела сквозь зубы, пытаясь не закричать. Больше всего на свете мне хотелось не закричать.
– Я… у меня ничего нет, – выдохнула я, когда боль отпустила. – Можно я домой съезжу? Вещи соберу?
Доктор расплылся в улыбке. Доброй, почти отеческой.
– Ну конечно, можно! Съездите домой, вещички соберите, можете ещё в магазин зайти, ужин приготовить. А потом обратно.
Я тупо кивнула, не уловив иронии.
– Сколько у меня времени?
– Лилия Олеговна, – он покачал головой и вздохнул так, будто я была ребёнком, который спрашивает, можно ли съесть ещё одну конфету перед зубным. – Рожаешь ты. Сейчас. Бегом на оформление.
– Но я же...
– Бегом! – прикрикнул он без злости. – В тридцать шесть лет первого рожать – не шуточки. Ты одна? С мужем?
– С мужем. Он внизу ждёт.
– Вот и славно. Звони ему, пусть оформляет. А ты – в палату. Лиза! – крикнул он в коридор. – Зайди, у меня тут рожает!
Я вышла и прислонилась к стене.
Белый свет больничных ламп резанул по глазам. Где-то в конце коридора плакал ребёнок – тонко, требовательно. Мимо проплыла медсестра, мельком глянула на меня и унеслась дальше. А я стояла, прижимая ладони к стене, и пыталась вспомнить, как дышать.
Тридцать шесть лет. Первый ребёнок.
Сколько раз я думала, что этого не случится никогда? Сколько ночей проклинала себя за те решения, что привели меня к пустоте внутри и одиночеству в красивой оболочке?
А теперь...
Новая схватка скрутила тело узлом. Я застонала. Краем глаза заметила своё отражение в стекле – бледная, растрёпанная, с дикими глазами. Чужая. Незнакомая.
Где та Лиля, которая когда-то мечтала о красивой жизни? Где та наивная дурочка, верившая, что деньги, новая внешность и статус сделают её счастливой?
Схватка отпустила. Я прижалась лбом к холодному стеклу и закрыла глаза.
И сквозь пелену усталости, где-то на самой грани сознания, всплыло лицо той девчонки, которой я была когда-то.
Двадцать четыре года. Копна рыжих волос, собранных в дурацкий пучок. Старенький плащ. Стоптанные балетки. Ни грамма косметики. И дикое, нестерпимое желание стать кем-то другим.
Я помню тот день, когда всё началось.
Помню запах маминых духов, смешанный с ароматом крепкого чая. Помню голос Маргариты Сергеевны, вкрадчивый и сладкий, как патока. Помню, как сжалось сердце от страха и надежды одновременно.
«Я могу устроить тебя на работу, – сказала она тогда. – Там за пару месяцев сможешь себе и сиськи сделать, и жениха найти, и вообще в люди выбиться».
Глупая. Какая же я была глупая.
Я думала, что покупаю себе новую жизнь.
А оказалось – продаю душу.
– Лилия Олеговна? – медсестра коснулась моего плеча. – Пойдёмте в палату. Вас супруг уже всё оформляет.
Я кивнула и послушно поплелась за ней.
Белые стены. Белые халаты. Белый свет. Всё вокруг было стерильным, ненастоящим, словно декорации к фильму, в котором мне досталась главная роль.
Но боль – она была настоящей.
И страх – настоящий.
И надежда, которая, вопреки всему, всё ещё теплилась где-то глубоко внутри.
– Располагайтесь, – медсестра указала на койку у окна. – Если что-то понадобится – кнопка рядом.
Я села на край кровати, обхватила живот руками. За окном медленно падал снег – крупными хлопьями, красиво, как в детстве. Где-то там, в этом белом мареве, осталась моя прошлая жизнь. Остался Савелий, который ждал внизу и, наверное, сходил с ума от волнения. Осталась та Лиля, которая наконец-то, после стольких лет, позволила себе поверить в простое женское счастье.
Новая схватка накрыла с головой, вымывая все мысли, все страхи, все воспоминания.
Осталась только боль.
И где-то далеко-далеко, за этой болью – тоненький голосок той самой девчонки из прошлого. Она кричала мне что-то важное, пыталась предупредить, остановить.
Но я её уже не слышала.
Я вообще давно разучилась слышать кого-то, кроме себя.
Когда схватка отпустила, я откинулась на подушку и уставилась в белый потолок. Скоро начнётся новая глава.
Но прежде чем она начнётся, мне придётся вернуться в ту, с которой всё пошло не так.
Я зажмурилась и провалилась в прошлое.
Одиннадцать лет назад...
Глава 1. Серая мышь Часть 1
– Лиля, детка, подойди к нам!
Голос мамы ворвался в мою комнату, разрезая хрупкую тишину, в которой я так любила прятаться от всего мира.
Я закатила глаза и отложила книгу. Уже три часа они с Маргаритой Сергеевной перетирали косточки всем знакомым. Полчаса я честно отсидела в их компании, выслушивая бесконечные «а помнишь?» и «а знаешь, что она?..», а потом сбежала под предлогом головной боли.
Надежда, что про меня забудут, умерла первой.
– Лиль! – мамин голос стал настойчивее. – Ты чего не идёшь?
Я тяжело вздохнула и поплелась в зал. Стоило переступить порог и встретиться взглядом с Маргаритой Сергеевной, как я поняла: всё, попалась.
В её глазах горел тот самый хищный огонёк, который появлялся только тогда, когда она чуяла выгоду. Марго вообще была женщиной деловой – вся такая округлая, мягкая, с пухлыми губами и сладким голосом, но внутри неё сидел волк. Настоящий, матёрый волчара, который всегда знал, где пахнет деньгами.
– Чего хотела, мам? – спросила я, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно.
– Да вот у Маргоши есть к тебе интересное предложение, – мама улыбнулась, и в этой улыбке мне почудилось что-то виноватое. – Ты же копишь денежку на свои...
– Мам! – жар обжёг лицо, взметнулся от шеи к корням волос. – Я же просила!
– Лиль, ну что тут стесняться? – вмешалась Маргарита Сергеевна, и её голос прозвучал до того приторно-сладко, что меня едва не стошнило. – Это между нами, девочками. Я тебя прекрасно понимаю. У самой была единичка, пока Дашку не родила.
Она громко засмеялась – грудным, довольным смехом женщины, которая давно решила все свои проблемы.
– Я же помочь хочу. Правда.
– Да идите вы! – рявкнула я и, развернувшись, вылетела в коридор, с силой хлопнув дверью.
Прислонилась спиной к холодной стене, зажмурилась и прикусила губу, чтобы не разреветься.
Как она могла? Как?
Эту тайну я берегла с седьмого класса. Как самую ценную реликвию, как последнюю монетку в пустой копилке. Доверила самому близкому человеку, а она... Она просто взяла и вывалила всё своей подружке.
А если уж Маргарита Сергеевна что-то узнала, считай, об этом завтра будет знать весь город.
Я сползла по стене на корточки, обхватила колени руками и уткнулась в них лбом.
Грудь. Моя вечная боль. Мой позор. Моя несбыточная мечта.
Я помнила тот день так отчётливо, будто это было вчера.
Мои восемнадцать лет. Выпускной. Одиннадцатый класс. Мама сшила мне потрясающее платье – нежнейшее, белое, с кружевом по лифу и подолу. Она вообще была мастерица, могла из куска ткани сотворить чудо. Платье идеально подчёркивало фигуру, открывало плечи, спадало мягкими волнами и делало меня... почти красивой.
Почти.
Потому что в районе груди я попросила маму оставить ткань посвободнее.
– Чтобы легче дышать было во время танцев, – соврала я, глядя в сторону.
Мама сделала вид, что поверила. Но она знала. Знала о моих заморочках, о поролоновых вставках, которые я подшивала в лифчики, о том, как подолгу задерживаюсь в ванной, разглядывая в зеркале своё плоское, мальчишеское тело.
В тот вечер я соорудила настоящий шедевр. Лифчик на два размера больше, туго набитый ватой. Сверху – платье, которое скрывало этот обман красивыми складками. Я смотрела на себя в зеркало и впервые в жизни нравилась себе.
Копна рыжих волос, распущенных по плечам. Идеальная талия – вот этим природа меня не обделила. Длинные ноги на каблуках. И... грудь. У меня была грудь! Не эти жалкие бугорки, а настоящая, женская, красивая грудь.
В тот вечер я чувствовала себя королевой бала.
И когда Сергей Меньшов, первый красавчик школы, кумир всех девчонок и моя тайная любовь с пятого класса, пригласил меня на медляк, я чуть не умерла от счастья.
– Лиля, ты сегодня такая... – он взял меня за руку и повёл в центр зала. – Такая необычная.
Я улыбалась и молчала, боясь спугнуть это чудо. Он кружил меня по залу, шептал на ухо комплименты, гладил по спине. А когда увлёк за огромный фикус в рекреации на втором этаже, я и не думала сопротивляться.
– Пойдём, тут никто не увидит, – шепнул он, и его дыхание обожгло шею.
Он целовал меня, прижимал к холодной стене, и его руки... Его руки скользнули по спине, нащупали молнию. Я замерла в сладком предвкушении. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно во всей школе.
Сейчас. Сейчас случится то, о чём я так долго мечтала.
Потом он расстегнул застёжку лифчика.
И два комка ваты беззвучно вывалились к моим ногам.
Я смотрела на них, белые, пушистые, такие нелепые на школьном кафеле, и не верила своим глазам. В ушах зашумело, перед глазами поплыли цветные пятна.
– И чё? – заржал Сергей, вертя мой лифчик над головой, словно трофей. – Ты реально думала, что никто не заметит? Вот дура, Лилька! На твои прыщики точно лифан не нужен!
– Отдай... – прошипела я, делая шаг вперёд.
Он отступил, продолжая ржать, и я видела, как в его глазах пляшут весёлые бесенята. Для него это была просто шутка. Просто способ развлечься на скучном выпускном.
– Тебе зачем? Тут размер на двойку минимум. Пойду лучше Наташке отдам. А тебе можно и пластырем залепить!
Что было дальше, я помню плохо. Какая-то пелена застилала глаза – красная, яростная. Помню только, как вцепилась ногтями в его наглую, ухмыляющуюся рожу. Помню его визг – тонкий, почти бабий. Помню, как нас растаскивали. Помню, как кто-то кричал: «Да она психопатка!»
И помню, как уходила домой с позором, пока остальные встречали рассвет.
Мама тогда ничего не сказала. Только обняла крепко-крепко и долго гладила по голове, пока я рыдала, уткнувшись ей в плечо.
А наутро я пошла в магазин и купила себе самый обычный лифчик. Самого обычного размера. Самого обычного бежевого цвета. И больше никогда не пыталась притворяться кем-то другим.
До сегодняшнего дня.
–
Я сидела на корточках, прижимаясь лбом к коленям, и тихонько раскачивалась. Воспоминание о том дне всё ещё жгло калёным железом, хотя прошло уже шесть лет.
Серёга Меньшов давно женился на какой-то Наташке. У него уже двое детей, свой бизнес, и он, наверное, даже не вспоминает тот дурацкий выпускной.
А я вспоминаю.
Каждую ночь, когда снимаю лифчик и вижу в зеркале своё плоское тело. Каждое утро, когда надеваю водолазку под горло, чтобы никто не догадался. Каждый раз, когда смотрю на парней и отвожу взгляд, потому что боюсь, что они увидят – увидят ту самую дуру с ватой в лифчике.
С тех пор я поклялась себе: пока у меня не будет настоящей груди – ни одного мужика. Ни за что. Ни под каким предлогом. Никаких отношений, никаких свиданий, никаких поцелуев. Только учёба, только работа, только копилка, только мечта.
В институте было проще. Никто не знал, какая я там, под одеждой. Никто не видел моих «жабр» – так я называла свои жалкие бугорки, которые приходилось прятать. Я носила свободные кофты, широкие джинсы и отрастила челку, за которой можно было спрятаться от всего мира.
Парни обращали на меня внимание. Наверное, потому что лицо у меня было ничего, и волосы – моя гордость, моё единственное оружие – густые, рыжие, длинные. Но стоило им подойти чуть ближе, чем позволяли приличия, как я тут же возводила стену. Ледяную, высокую, неприступную.
«У меня парень есть», – врала я. «Я очень занята учёбой», – врала я. «Мне нужно домой, мама ждёт», – врала я.
Они отставали. Находили себе других – тех, у кого под кофтами было что показать. А я оставалась одна и по ночам рыдала в подушку от жалости к себе.
К двадцати двум годам я умудрилась окончить институт с красным дипломом и девственностью в комплекте. Рекорд, достойный книги рекордов Гиннеса. Прямо хоть в музей выставляй таких уникумов – «Лилия Кудрякова, двадцать два года, нецелованная и нетисканная, экспонат номер один».
Но внутри меня жила мечта. Она горела ярким пламенем, согревая в минуты отчаяния. Я заработаю деньги. Я сделаю операцию. У меня будет нормальная, красивая грудь. И тогда... Тогда я наверстаю всё упущенное. Тогда я оторвусь по полной. Тогда я докажу всем этим Серёжам Меньшовым, что я не дура. Я красивая. Я достойна любви.
Сразу после института я устроилась в ближайшую школу – социальным педагогом. Работать с детьми, помогать им решать проблемы – это было то, что я умела и любила. Но когда я увидела цифру в своей первой расчётной квитанции, меня накрыло холодной волной отчаяния.
Восемнадцать тысяч.
Восемнадцать тысяч рублей в месяц за то, чтобы выслушивать чужие проблемы, разбирать семейные конфликты, вытаскивать подростков из плохих компаний.
По моим расчётам, с такой зарплатой я соберу нужную сумму года через два. Если не есть, не пить, не покупать одежду и жить с мамой на всём готовом.
– Доченька, ну ничего, – утешала меня мама, когда я в очередной раз рыдала на кухне, зажимая в руке квитанцию. – Прорвёмся. Ты у меня умница, красавица. Не в этом счастье.
– А в чём, мам? – всхлипывала я. – В чём тогда счастье, если я даже нормальной женщиной себя чувствовать не могу?
Мама вздыхала, гладила меня по голове и замолкала. Она не знала ответа.
Я решила для себя: следующее лето – последний рубеж. Если к следующему отпуску я не соберу нужную сумму, то... Что тогда, я не знала. Боялась даже думать. Просто задвигала эти мысли в самый дальний угол и продолжала откладывать каждую свободную копейку.
Я устроилась на вечернюю подработку – мыла полы в офисе после основной работы. Потом ещё и посуду в кафе по выходным. Денег стало чуть больше, но цена была высокой – я почти перестала спать, превратилась в тень, вечно злую и уставшую.
Но цель приближалась. Медленно, но верно.
А потом цены в клинике подскочили.
Я зашла на сайт, чтобы в очередной раз полюбоваться на фотографии счастливых девушек «до» и «после», и обомлела. Нужная мне сумма выросла на треть. Моя копилка, которую я так старательно наполняла, снова оказалась почти пустой по сравнению с заветной цифрой.
Я сидела перед компьютером и смотрела на экран, не веря своим глазам. Час. Два. Три. А потом вскочила, натянула куртку и побежала в банк.
– Кредит? – переспросила операционистка, молодая девица с идеальным маникюром и скучающим взглядом. – Для каких целей?
– Для медицинских, – буркнула я, протягивая ей справку о доходах.
– А конкретнее?
– Операция, – выдавила я, чувствуя, как краснеют щёки.
– Какая именно? – девица оживилась, в глазах загорелся нездоровый интерес.
Я молчала, глядя в стену.
– Маммопластика? – догадалась она и тут же хихикнула. – Ну, вы знаете, такие кредиты мы одобряем редко. Это же не жизненно необходимая операция, а так... косметическая прихоть.
Я встала, забрала свои документы и вышла, не сказав ни слова.
На улице меня вырвало. Прямо у входа в банк, под осенним холодным дождём, меня вывернуло наизнанку – то ли от отчаяния, то ли от унижения, то ли от трёх чашек кофе натощак.
Отказ пришёл через три дня. Сухой, казённый, без объяснения причин.
Я снова рыдала в подушку, а мама гладила меня по голове и молчала.
–
– Лиль, – голос Маргариты Сергеевны раздался совсем рядом. – Ну ты чего? Я же по делу. Правда. Открой.
Я не шевелилась.
– Лиль, я знаю, что ты не спишь. Открой, а? Серьёзный разговор.
Я подняла голову, вытерла мокрые щёки и крикнула:
– Я занята!
– Лиль, ну ты хоть послушай, что я предлагаю, – она всё-таки открыла дверь, просунула свою кучерявую голову в щель. – Я могу устроить тебя на работу. Там за пару месяцев сможешь себе и сиськи сделать, и жениха найти, и вообще в люди выбиться. Если, конечно, тебе это интересно...
Я смотрела на неё и не верила.
Крёстные феи существуют?
Или это просто очередной способ надо мной посмеяться?
Глава 1. Серая мышь Часть 2
Она стояла в дверях, подбоченившись, и в её глазах горел тот самый хищный огонёк. Но сейчас в нём не было насмешки. Было что-то другое. Деловое. Расчётливое. Как у кошки, которая нашла миску сметаны и теперь прикидывает, как бы половчее к ней подобраться.
– Ну? – она приподняла одну бровь. – Интересно?
Я молчала, переваривая услышанное.
За пару месяцев. Сделать себе операцию. Найти жениха. Выбиться в люди.
Звучало как рекламный слоган сомнительного тренинга. «Как стать счастливой за тридцать дней!», «Выйди замуж за олигарха и больше никогда не работай!». Такими объявлениями пестрили все остановки.
Но Марго не была похожа на человека, который ведётся на рекламу с остановок. Она сама была той ещё аферисткой, но аферисткой умной, с холодным расчётом.
– Допустим, интересно, – выдавила я, поднимаясь с корточек. Ноги затекли, и я оперлась рукой о стену. – Но я не понимаю, о чём речь.
Маргарита Сергеевна ловко проскользнула в комнату, прикрыла за собой дверь и уселась на мою кровать, по-хозяйски закинув ногу на ногу. Даже на домашних посиделках она была одета с иголочки – строгая юбка-карандаш, шёлковая блуза, волосы уложены в аккуратную завивку.
– Ты на мать не сердись, – начала она, и голос её стал мягче, почти материнским. – Она же как лучше хочет. Переживает за тебя. Вон, смотреть больно – одна кожа да кости. Работаешь сутками, отдыха не знаешь. Вот и спросила у меня, не знаю ли я, где деньжат заработать.
– А вы знаете? – спросила я, хотя ответ уже читался в её глазах.
– А то! – усмехнулась Марго. – У нас как раз вакансия на фирме есть. Личный помощник шефа. Девочка на побегушках, но зарплата – мама не горюй.
– Не думаю, что я вам подойду, – я разочарованно вздохнула. – С моим дипломом только в школу или в садик. А у вас бизнес, финансы... Я в этом дуб дубом.
– Да это не проблема! – отмахнулась Марго. – У меня подружка в отделе кадров. Состряпаем тебе рекомендательные письма, сертификаты, дипломы – всю эту лабуду. Главное, чтобы ты сама не прокололась.
Я смотрела на неё во все глаза.
– То есть... Вы предлагаете мне устроиться по поддельным документам? А если всё раскроется?
– А кто раскроет? – Марго усмехнулась. – Кому это надо? Шефу вообще плевать, какой у тебя диплом, лишь бы ты свои обязанности выполняла. А обязанности там простые: принести-подать, кофе сварить, билеты заказать. Справишься?
– Наверное... – протянула я неуверенно. – Но у меня же нет опыта...
– Лиля, – перебила Марго, – ты язык хорошо знаешь? Мать сказала, ты по-английски шпаришь свободно.
– Ну да. Английский знаю.
– Вот и отлично! – Марго довольно кивнула. – Шефу часто нужен переводчик в командировках. Он сам в этом деле так себе, а нанимать отдельного человека не хочет. Так что твоя задача – болтать на ихнем языке, мило улыбаться и красиво выглядеть.
– Красиво выглядеть? – я невольно оглядела себя – старый халат, собранные в пучок волосы, никакой косметики. – Вы это сейчас серьёзно?
– А что? – Марго окинула меня оценивающим взглядом. – Мордашка у тебя симпатичная, фигурка стройная. Волосы – во какие шикарные! Приодеть тебя, подкрасить – конфетка будешь.
Я молчала, пытаясь переварить новую порцию услышанного.
– А что с зарплатой? – спросила я наконец. – Не хочется шило на мыло менять.
Марго рассмеялась – тем самым грудным смехом, от которого у меня внутри всё переворачивалось.
– Ох, не смеши меня! Сколько ты там в школе получаешь? Пятнадцать? Двадцать?
– Восемнадцать, – процедила я сквозь зубы.
– Во-о-от! – она театрально закатила глаза. – А там минимум в три, а то и в четыре раза больше будет. Плюс премии, бонусы, командировочные. Так что к Новому году себе уже новые сиськи в подарок купишь.
От этих слов у меня перехватило дыхание.
К Новому году. Три месяца.
Я смогу сделать операцию уже через три месяца.
– Ну, если всё так, как вы говорите... – начала я, и голос мой дрогнул. – То это очень заманчиво. Только можно сначала собеседование, а потом я заявление у себя напишу? Чтоб уж наверняка знать.
– Э, нет, дорогая! – Марго замотала головой, и её кудряшки весело запрыгали. – Тут всё чётко. Завтра пишешь заявление. Получаешь расчёт, отрабатываешь две недели и – к нам. За это время мы всё обстряпаем как надо.
Я мотнула головой, не до конца веря в такую удачу.
Неужели мне наконец-то повезло? Или это ловушка, и сейчас последует какой-то подвох?
– Только ты же понимаешь, что я не просто так буду подставляться, – Марго придвинулась ко мне вплотную, и от неё пахнуло дорогими духами – терпкими, сладкими, немного тяжёлыми. – У меня тоже есть свои интересы. А это дело рискованное. Могу вылететь со своего тёпленького местечка как пробка.
– Да, я понимаю, – кивнула я. – Чем я могу расплатиться?
Конечно, это было ожидаемо. Никто не станет подставляться по доброте душевной. Даже мамина лучшая подруга. Особенно мамина лучшая подруга.
– Ну... – Марго сделала паузу. – Услуга за услугу. Если понравишься шефу и вотрёшься к нему в доверие, сможешь влиять на его решения. Не в открытую, конечно. Тихонечко, аккуратненько. Но это я тебя научу.
– Влиять? – я нахмурилась. – Зачем?
– Мне нужна должность главбуха, – Марго понизила голос почти до шёпота. – Засиделась я уже в рядовых. Пора на повышение. А старый главбух на месте сидит крепко, его просто так не сдвинешь. Нужен... небольшой толчок извне.
– То есть вы хотите, чтобы я помогла вам подсидеть человека?
– Ой, Лиля, какие мы громкие слова говорим! – Марго усмехнулась. – Перераспределить кадры – вот как это называется. Он своё отработал, пора и честь знать. А у меня и опыта больше, и квалификация выше, и связи. Так что ты поможешь мне, а я помогу тебе. По-моему, очень выгодный обмен. Согласна?
Я смотрела на неё и чувствовала, как внутри разворачивается холодный клубок.
То, что она предлагала, было... неправильным. Нечестным. Я всю жизнь старалась быть правильной – хорошей ученицей, хорошей дочерью, хорошим педагогом. Никогда не врала, не подставляла, не интриговала.
А теперь мне предлагали стать частью какой-то тёмной игры.
Но с другой стороны – мечта. Моя мечта, которая была так близко. Три месяца – и я стану нормальной женщиной. Смогу носить красивое бельё, ходить на пляж, не прячась под бесформенными платьями. Смогу, наконец, позволить себе полюбить и быть любимой.
– Я согласна, – выдохнула я, и эти слова прозвучали как приговор. Как первый шаг в пропасть.
– Ну вот и славненько! – Марго расплылась в довольной улыбке. – Тогда завтра и начнём. Я позвоню Катерине, скажу, чтобы готовила документы. А ты завтра же пиши заявление в своей школе. И никому ни слова, поняла? Даже матери не говори. Особенно матери. Чем меньше людей знает, тем спокойнее.
– Поняла, – кивнула я, хотя внутри всё дрожало.
– Вот и умница. – Марго встала, поправила юбку и направилась к двери. У порога обернулась: – И вот ещё что, Лиля. Запомни раз и навсегда: в нашем деле главное – не спалиться. Доверие – это валюта. Потеряешь доверие – потеряешь всё. Поняла?
– Поняла.
– Ну, бывай. Завтра созвонимся.
Дверь за ней закрылась, и я осталась одна.
В комнате ещё витал запах её духов – тяжёлый, душный, как напоминание о том, что только что произошло.
Я подошла к зеркалу и долго смотрела на своё отражение. На эту рыжую, растрёпанную девчонку в халате, с покрасневшими от слёз глазами.
– Ну что, Лиля, – прошептала я. – Доигралась? Или только начинаешь играть?
Зеркало молчало.
Я отвернулась и уставилась в окно. За стеклом моросил холодный сентябрьский дождь. Капли стекали по стеклу, как слёзы. Где-то там, за этим серым небом, была моя мечта. Такая близкая и такая далёкая одновременно.
Я прижалась лбом к холодному стеклу и закрыла глаза.
Что я делаю? Во что я ввязываюсь?
Но отступать было поздно.
Я уже сделала первый шаг.
