Текст книги "Стервами не рождаются (СИ)"

Автор книги: Айриш Крим

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

Глава 14. Последний рубеж Часть 1

Лето в этом году выдалось душным.

Я как обычно сидела на подоконнике в своей новой квартире, смотрела на закатное солнце, которое медленно опускалось за крыши домов, и гладила живот. Шестой месяц уже давал о себе знать – малыш толкался, ворочался, напоминал, что я больше не одна. Что скоро всё изменится.

За окном город жил своей обычной жизнью – гудели машины, где-то играла музыка, смеялись дети во дворе. А я сидела и думала о том, как странно устроена судьба. Ещё год назад я ютилась в маминой квартире, мечтала об операции, о любви, о счастье. А теперь у меня была своя квартира, деньги на карте, любовник, который обещал золотые горы, и ребёнок под сердцем.

И пустота внутри. Такая огромная, такая бесконечная.

Олег пришёл без звонка, как всегда в последнее время. Я услышала, как поворачивается ключ в замке.

– Лиля! – крикнул он из прихожей. – Ты дома?

– Где же мне ещё быть? – ответила я, не оборачиваясь.

Он вошёл в комнату, подошёл к окну, обнял меня со спины. Его руки легли на мой живот, и малыш тут же отозвался толчком.

– Ишь ты, боевой, – усмехнулся Олег. – В меня.

Я промолчала. В последнее время я вообще много молчала.

– Лиля, – сказал он, садясь рядом на подоконник. – Нам надо поговорить.

Я напряглась. Этот тон я знала. Так он начинал каждый раз, когда придумывал что-то новое.

– О чём?

– О том, что времени почти не осталось. А мы так мало вытянули из этого старикашки.

Я повернулась к нему. В глаза бросилось его лицо – красивое, уверенное, но какое-то... чужое. Будто я видела его впервые.

– Мало? – переспросила я. – Олег, у меня уже есть квартира. Он переводит мне каждый месяц столько, сколько я за год раньше не зарабатывала. Что значит – мало?

– Это значит, что могло быть больше, – жёстко ответил он. – То, что он даёт тебе – капля в море по сравнению с его состоянием.

– И что ты предлагаешь?

– Надо идти к его жене.

Я замерла. Слова повисли в душном воздухе комнаты, тяжёлые, как свинцовые шары.

– Что?

– К Наталье. К жене Лисовского. – Олег говорил спокойно, будто предлагал сходить в магазин за хлебом. – Ты придёшь к ней, расскажешь всё. Про то, что её муж – отец твоего ребёнка. Что он изнасиловал тебя. Что ты не знаешь, как жить дальше.

– Олег, ты с ума сошёл? – я вскочила с подоконника, насколько позволял живот. – Я и так с её мужа столько получила, что хватило бы на десять жизней!

– Я предлагаю тебе обеспечить наше будущее, – спокойно ответил он. – Наталье есть что терять. Дом, семья, статус. Она не захочет, чтобы всё это рухнуло. Она заплатит. Хорошо заплатит, чтоб ты исчезла из жизни её муженька.

– Я не пойду, – отрезала я. – Даже не думай.

Олег встал. Подошёл ко мне, взял за плечи. Пальцы впились в кожу – больно, почти до синяков.

– Лиля, послушай меня внимательно, – сказал он тихо, но в этом голосе звенела сталь. – Скоро ребёнок родится. И тогда правда может вскрыться. Ты понимаешь? Если Лисовский заподозрит что-то, если сделает тест – всё рухнет. Мы останемся ни с чем. А так – мы выжмем из этой ситуации максимум. Прямо сейчас. Пока она ещё верит.

– Нет! – я вырвалась, отступила на шаг. – Ты не понимаешь! Она... Лисовский говорит о ней с такой любовью... Она не заслужила этого. Не надо её втягивать!

– А мы заслужили? – Олег повысил голос. Впервые за долгое время он кричал на меня. – Она живёт в роскошном доме, у неё всё есть. А у нас ничего. И не будет, если мы не возьмём своё.

– Это не наше! – крикнула я в ответ. Голос сорвался, зазвенел истерикой. – Это не наше, Олег! Мы воруем! Мы обманываем хороших людей!

Он схватил меня за плечи снова. Сильнее, до хруста.

– Ах, хороших? – прошипел он, приблизив лицо вплотную. Я видела его глаза – злые, холодные, чужие. – Думаешь, он такой хороший? Он бизнесмен, Лиля. Он нажил состояние на том, что увольнял людей, обманывал партнёров, давил конкурентов. Все они такие. Просто умеют притворяться.

– Это не так, – прошептала я, но голос предательски дрогнул.

– Ты ничего не знаешь! – перебил он. – Ты наивная дурочка, которая верит в сказки. А жизнь – это борьба. Или ты борешься, или ты проигрываешь. Выбирай.

Я смотрела на него и не узнавала. Куда делся тот нежный, любящий Олег, ради которого я готова была на всё? Передо мной стоял чужой человек. Холодный, расчётливый, жестокий.

– Я не пойду к ней, – сказала я твёрдо. – И не проси.

Он отпустил меня. Отступил на шаг. Посмотрел долгим, тяжёлым взглядом.

– Значит, не пойдёшь?

– Нет.

– Тогда мы расстаёмся.

Я замерла. Слова не сразу дошли до сознания. Они повисли в воздухе, тяжёлые, необратимые.

– Что?

– Ты слышала. – Он смотрел на меня равнодушно. – Если ты не готова бороться за наше будущее, зачем мне такая женщина? Я найду другую. Которая не будет ныть о совести, а будет делать, что надо.

– Олег... – голос мой дрогнул, по щекам потекли слёзы. – Ты не можешь так со мной...

– Могу, – отрезал он. – Я делаю это ради нас. Ради тебя, ради ребёнка. А ты плюёшь на мои усилия.

Я стояла, прижимая руки к животу, и чувствовала, как мир рушится. Медленно, неумолимо, как карточный домик под порывом ветра.

– Подумай, Лиля, – сказал Олег уже мягче. – У тебя есть время до завтра. Или ты со мной, или ты одна. Выбирай.

Он ушёл в ванную, а я осталась стоять посреди комнаты. За окном догорал закат, окрашивая небо в кроваво-красные тона. Где-то внизу смеялись дети, играли в мяч. Обычный летний вечер.

А у меня внутри разрывалось сердце.

Я не помню, сколько просидела в оцепенении.

Пять минут или целую вечность. Малыш толкался внутри, беспокойно, тревожно, будто чувствовал моё состояние. Я гладила живот, шептала что-то успокаивающее, но слова разбивались о пустоту.

В голове крутились мысли, обрывки воспоминаний, страхи. Лисовский, который смотрел на меня с виной и заботой. Наталья, которую я никогда не видела, но уже ненавидела себя за то, что собиралась сделать. Ребёнок, который толкался внутри и требовал будущего.

И Олег. Олег, без которого я не представляла жизни. Который был моей первой любовью, моей надеждой, моим смыслом.

Он вышел из ванной, в одном полотенце вокруг бёдер. Посмотрел на меня вопросительно.

– Ну?

Я подняла на него глаза. Слёзы всё ещё текли по щекам, но внутри уже не было боли. Только пустота.

– Я сделаю это, – сказала я тихо. – Я пойду к ней. Но больше меня никогда не проси о подобном!

Он улыбнулся. Той самой тёплой улыбкой, о которой я почти забыла.

– Умница, – он подошёл, поцеловал меня в лоб. – Я знал, что ты всё поймёшь правильно.

Я прижалась к нему и закрыла глаза.

Господи, прости меня.

Утро того дня, когда я должна была идти к Наталье, было странным.

Я проснулась рано, задолго до будильника. Лежала, смотрела в потолок и слушала, как внутри ворочается малыш. Уже скоро. Совсем скоро он появится на свет. И тогда всё изменится.

Олег уехал ещё вчера, как всегда. Поцеловал на прощание, шепнул: «Ты всё сделаешь правильно», и ушёл в темноту, к своей семье, к жене, к детям. Я осталась одна.

Встала, подошла к окну. Город просыпался – редкие машины, сонные прохожие, серое небо. Последние дни были дождливыми, будто сама природа плакала за меня.

В ванной я долго смотрела на себя в зеркало. Я погладила себя по животу и прошептала:

– Прости меня, малыш. Прости, что у тебя такая мать.

Уже на улице позвонила Олегу.

– Ну как? – спросил он нетерпеливо.

– Нормально, – ответила я. – Еду.

– Помни, Лиля. Она должна испугаться потерять всё. Деньги – наша цель. Не жалей её.

Я отключилась и посмотрела на адрес в навигаторе. Посёлок, где жили Лисовские. Я ни разу там не была, но дорогу нашла легко.

Чем ближе я подъезжала, тем сильнее колотилось сердце.

Глава 14. Последний рубеж Часть 2

Я медленно вела машину по широким улицам, мимо аккуратных особняков, утопающих в зелени. Здесь пахло деньгами – не крикливыми, не показными, а настоящими, старыми, въевшимися в каждый кирпич, в каждое дерево, в каждую травинку на идеально подстриженных газонах.

Я представляла, как здесь живёт Наталья. Как просыпается по утрам, пьёт кофе на веранде, смотрит на этот сад, который, наверное, сама и разбила. Как ждёт мужа с работы. Как растит сына. Как счастлива.

И как я сейчас разобью это счастье вдребезги.

Машина остановилась у ворот. Я вышла, нажала кнопку домофона. Пальцы дрожали так, что пришлось прижать руку к бедру, чтобы унять эту дрожь.

– Слушаю, – раздался женский голос. Нежный, мелодичный, с лёгкой хрипотцой.

– Мне нужна Наталья Лисовская, – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Я по личному вопросу.

– Кто её спрашивает?

– Лилия. Я... я с работы Григория Андреевича.

Пауза. Короткая, но мне показалось – вечность. Потом ворота открылись.

Я вошла во двор и замерла. Дом был огромным, но не подавлял размерами – в нём чувствовалось тепло, уют, забота. Цветы вдоль дорожек, маленький фонтан, качели под старым дубом. Всё здесь дышало любовью. Настоящей, выстраданной, выстроенной годами любовью.

Дверь открыла пожилая женщина в переднике. Добрая, с ласковыми глазами и седыми волосами, убранными в аккуратный пучок.

– Проходите, деточка, – сказала она. – Наталья вас ждёт. Сказала, что вы с работы Григория?

– Да, – кивнула я, переступая порог.

Внутри было ещё красивее, чем снаружи. Светлые стены, живые цветы в вазах, картины на стенах – не бездушные репродукции, а настоящие, с душой. В гостиной на диване сидел подросток. Лет пятнадцати, лохматый, с наушниками на шее. Я узнала его сразу – Павел. Сын Лисовского. Видела его фото на столе у шефа.

Он поднял на меня глаза. Взгляд скользнул по лицу, по животу, снова по лицу. И вдруг в этих глазах мелькнуло что-то – настороженность, тревога? Я не поняла.

– Паша, это с папиной работы, – сказала няня. – А Наталья сейчас выйдет.

Паша не ответил. Продолжал смотреть на меня, и от этого взгляда мне становилось не по себе. Будто он видел меня насквозь. Будто знал что-то, чего не знали другие.

В гостиную вошла женщина.

Наталья.

Я смотрела на неё и не могла отвести взгляд. Красивая. Очень красивая. Но не той холодной, отстранённой красотой, которую я ожидала увидеть. В ней было что-то тёплое, настоящее, живое. Тёмные волосы, мягко обрамляющие лицо, большие карие глаза, тонкие черты – и улыбка, которая освещала всё вокруг.

– Здравствуйте, – сказала она, подходя ко мне. – Вы Лилия? Мне Григорий о вас рассказывал. Вы его личный помощник?

– Да, – ответила я. Голос предательски дрогнул.

– Проходите, садитесь. – Она указала на кресло. – Баба Ань, принеси нам чай.

– Не надо, – поспешно сказала я. – Я... мне нужно поговорить с вами наедине.

Наталья удивлённо подняла брови. Посмотрела на няню, на сына.

– Паш, ты иди, собирайся, – сказала она мягко.

– Мам, – Павел встал. – Может, мне остаться?

– Зачем? – Наталья улыбнулась. – Всё хорошо, сынок. Иди.

Паша помедлил. Посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом. Потом надел наушники и вышел.

– Так о чём вы хотели поговорить, Лилия?

Я смотрела на неё и не могла начать. Она сидела напротив – красивая, спокойная, счастливая. В её глазах не было ни тени подозрения, ни капли страха. Она доверяла мне. Доверяла, как доверяют людям, которые не могут причинить зла.

– Наталья, – начала я, и голос мой дрогнул. – То, что я сейчас скажу... это очень трудно.

Она нахмурилась.

– Что случилось? С Григорием что-то?

– Нет, с Григорием Андреевичем всё хорошо. Дело во мне.

Я замолчала. Слова застревали в горле, душили, не давали дышать. Перед глазами стоял Олег, его холодный взгляд, его слова: «Не жалей её. Деньги – наша цель».

– Лилия, вы меня пугаете, – Наталья подалась вперёд. – Говорите, что случилось.

Я глубоко вздохнула. И выпалила:

– Я беременна от вашего мужа.

Тишина.

Страшная, гулкая, как в пустом колодце. Я слышала, как тикают часы на камине, как за окном поёт птица, как где-то далеко лает собака. И эту тишину – тяжёлую, давящую, невыносимую.

Наталья смотрела на меня, и я видела, как меняется её лицо. Сначала недоверие. Потом шок. Потом боль – такая острая, что, казалось, её можно потрогать руками.

– Что? – переспросила она тихо. – Что вы сказали?

– Я беременна от Григория Андреевича, – повторила я, и слёзы потекли по щекам. Сами. Я не играла. – Это случилось в командировке. Он был пьян. Я не знаю, как это вышло. Но я беременна.

Наталья побелела. Схватилась за подлокотники кресла, будто боялась упасть.

– Этого не может быть, – прошептала она. – Григорий... он бы никогда. Он не мог...

– Я знаю, что вы мне не верите, – я достала из сумки снимок УЗИ, протянула ей. – Вот. Это наш малыш.

Она взяла снимок дрожащими руками. Смотрела на него долго, очень долго. А когда подняла глаза, в них стояли слёзы.

– Зачем вы мне это говорите? – спросила она тихо. – Чего вы хотите?

Я сглотнула. Вот оно. Главное.

– Я не хочу разрушать вашу семью, – сказала я заученную фразу. – Мне не нужен ваш муж. Мне нужны деньги, чтобы поднять ребёнка одной.

– Деньги, – эхом повторила Наталья.

– Да. Если вы заплатите, я исчезну. Никто ничего не узнает. Григорий Андреевич даже не будет знать, что я была здесь. Вы сохраните семью.

Наталья смотрела на меня, и в её глазах было столько боли, что я едва выдерживала этот взгляд.

– Вы предлагаете мне купить ваше молчание? – спросила она.

– Я предлагаю вам спасти вашу семью, – ответила я. – Это всего лишь деньги. А у вас – муж, сын. Решайте. Я просто исчезну из вашей жизни и больше никогда не появлюсь. Я уеду в другой город….

Она встала. Подошла к окну, встала спиной ко мне. Я видела, как дрожат её плечи.

– Вы знаете, – сказала она вдруг тихо. – Я не верю вам.

– Что?

– Я не верю, что Григорий мог так поступить. – Она повернулась ко мне. Лицо её было бледным, но глаза смотрели твёрдо. – Я знаю своего мужа. Я знаю, как он меня любит. Он не способен на такое.

– Но вы же сами видите... – я кивнула на свой живот.

– Ваш живот доказывает только то, что вы беременны, – перебила она. – А от кого – неизвестно.

Я растерялась. Этого не было в плане.

– Я хочу услышать это от него, – сказала Наталья. – Лично. Я поеду к нему сейчас, и он мне всё расскажет. Если это правда – тогда будем решать. А если нет...

Она не договорила. Но я поняла.

– Это правда, и он вам всё подтвердит, – выпалила я, хватаясь за последнюю соломинку. – И не факт, что когда всё вскроется, он захочет остаться с вами. Он уйдёт ко мне. Я моложе вас. И у нас скоро будет ребёнок. А если вы заплатите – я исчезну. Он больше никогда обо мне не услышит.

– Я ничего не буду платить, пока не поговорю с мужем, лично! – жёстко ответила Наталья.

Она направилась к двери. Я вскочила, преградила ей путь.

– Наталья, пожалуйста! Не делайте этого! Я не хочу проблем! Я просто хочу, чтобы мой ребёнок ни в чём не нуждался!

– Уйдите с дороги, – холодно сказала она. – Сейчас же.

Я отступила.

Она вышла из комнаты. Я слышала, как она зовёт няню, как говорит что-то ей, давая указания. Потом хлопнула входная дверь.

Я осталась одна в чужом доме.

Меня трясло. Всё пошло не так. Она не испугалась. Она не заплатила. Она поехала к мужу.

Я достала телефон, набрала Олега.

– Лиля? Ну как? – спросил он нетерпеливо.

– Она не дала денег, – выдохнула я. – Она поехала к Лисовскому. Сейчас они встретятся, и он всё узнает. Олег, что мне делать?

В трубке повисла пауза.

– Чёрт, – выдохнул он. – Чёрт, чёрт, чёрт...

– Олег!

– Уходи оттуда, быстро, – скомандовал он. – Езжай домой. Я скоро буду. И никому не звони, поняла? Никому.

Я отключилась и почти выбежала из дома. Села в машину и уехала, не оглядываясь.

Всю дорогу меня трясло.

Я всё испортила. Наталья сейчас приедет к Лисовскому и расскажет всё... Он узнает правду... Он может сделать что угодно. Уволить меня. Лишить денег. Забрать квартиру. Я не сдержала обещание молчать…

А Олег? Он уйдёт после такого. Я останусь одна. С ребёнком. Без всего.

Я нажала на газ сильнее.

Дома я заперлась в ванной и просидела там бесконечно долго, глядя в одну точку. Малыш толкался внутри, будто чувствовал мою тревогу. Я гладила живот и шептала:

– Прости меня, маленький. Прости.

Олег приехал через час.

Я открыла дверь и упала в его объятия.

– Тише, тише, – он гладил меня по голове. – Всё будет хорошо. Я что-нибудь придумаю.

– Что тут придумаешь? – рыдала я. – Она сейчас у него. Он узнает, что я всё рассказала жене...

– Не истери! – жёстко сказал Олег. – Я звонил Лисовскому. Там всё спокойно. Он в офисе, никуда не выезжал.

– А Наталья?

– Наталья, видимо, не доехала. Может, передумала. Может, в пробке. Не знаю. Но время мы выиграли.

Я смотрела на него с надеждой.

Ждала, когда рухнет мой мир.

Глава 15. Пепел Часть 1

Я не знаю, сколько прошло времени.

Часы, минуты, вечность – всё слилось в один тягучий, липкий ужас. Я сидела на полу в прихожей, прижимая руки к животу, и смотрела на дверь. Ждала. Боялась. Надеялась, что пронесёт.

Малыш толкался внутри – сильно, тревожно, будто чувствовал моё состояние. Я гладила живот, шептала что-то успокаивающее, но слова разбивались о пустоту. Ничего не помогало. Страх заполнил всё – каждую клеточку тела, каждую мысль, каждый вздох.

Олег ушёл через час после того разговора. Сказал, что ему надо быть дома, что Катя заждалась, что если он задержится, начнутся вопросы.

Телефон молчал. Ни от Лисовского, ни от Олега. Тишина.

Я смотрела на экран и молилась. Впервые в жизни я по-настоящему молилась – не в церкви, не перед иконами, а здесь, прижимая руки к животу, в котором билась маленькая жизнь.

– Пожалуйста, – шептала я в темноту. – Пожалуйста, пусть всё обойдётся. Я всё отдам. Я исправлюсь. Только пусть он не узнает.

Но небо молчало. Только часы на стене тикали, отсчитывая секунды, минуты, часы моей агонии.

К вечеру второго дня я начала успокаиваться. Телефон так и молчал. Никаких новостей.

Значит пронесло.

Похоже, что Наталья в самом деле передумала и не поехала к нему. Может, Лисовский ничего не узнал? Я заставила себя встать, принять душ, поесть. Малышу нужны силы. Мне нужны силы.

Я сидела на кухне, пила чай, смотрела в окно на закат. Небо было красивым – розовым, золотым, мирным. Таким мирным, что на мгновение мне показалось – всё будет хорошо. Вот сейчас позвонит Олег, скажет, что на работе всё тихо, шеф как всегда в делах, что ничего не случилось, что можно жить дальше.

В этот момент в дверь загремели.

Громко, отчаянно, так, что задрожали стены.

Я замерла. Чашка выскользнула из рук, разбилась о пол, осколки брызнули в разные стороны. Сердце пропустило удар, а потом понеслось вскачь, тяжело, больно, готовое выпрыгнуть из груди.

– Лилия! Откройте! – голос Лисовского, искажённый яростью, пробивался сквозь дерево.

Я не могла пошевелиться. Ноги приросли к полу, руки тряслись, в глазах темнело.

– Откройте! – он колотил в дверь кулаками. – Или я выломаю!

Я подошла. Каждый шаг давался с трудом, будто я шла по колено в воде. Руки дрожали так сильно, что я едва попала в замок. Повернула ключ.

Дверь распахнулась.

Он стоял на пороге – и это был не тот Лисовский, которого я знала. Не уверенный, спокойный начальник. Не заботливый мужчина, который переживал о моём здоровье. Не виноватый, заглаживающий свою несуществующую вину человек.

Передо мной стоял зверь. Загнанный, раненый, безумный от боли зверь.

Глаза его горели бешенством, лицо было перекошено, руки сжимались в кулаки. Он ворвался в квартиру, едва не сбив меня с ног.

– Ты! – заорал он, и я впервые услышала, как он кричит на «ты». – Тварь! Ты убила её!

Я попятилась, прижимая руки к животу. Спина упёрлась в стену. Холодную, спасительную, единственную опору в этом кошмаре.

– Григорий Андреевич, я не понимаю...

– Не понимаешь?! – он приблизился, навис надо мной. От него пахло потом и отчаянием, глаза были красными, белки налились кровью. – Она разбилась! Моя Наташа разбилась! Врезалась в фуру и погибла! Её не смогли спасти! А перед этим к ней приходила ты!

Я замерла. Воздух кончился. Лёгкие сжались в спазме, перед глазами поплыли тёмные круги.

– Я... я не...

– Ты! – ревел он. – Я всё знаю! Пашка рассказал! Ты говорила с ней, а потом она села за руль и разбилась!

Я смотрела на него и не могла вымолвить ни слова. В голове было пусто. Абсолютно, космически пусто. Только одна мысль билась, как птица в клетке: «Она мертва. Наталья мертва. Из-за меня».

– Ты убила её! – закричал он снова. – Зачем ты пришла? Зачем рассказала про ребёнка? Я что, мало тебе давал? Я же просил...

Он не договорил. Голос его сорвался, превратился в хрип.

Я видела, как он борется с собой. Как кулаки сжимаются и разжимаются. Как дыхание сбивается, грудная клетка ходит ходуном. Как ярость борется с остатками рассудка.

Он замахнулся.

Я зажмурилась, вжалась в стену, прикрывая живот руками. Всё тело сжалось в комок, ожидая удара. Я знала, что заслужила это. Знала, что он имеет полное право меня убить.

Удар не пришёл.

Я открыла глаза. Он стоял надо мной, тяжело дыша, и смотрел на мой живот. На большой, округлившийся живот, за который я цеплялась как за последнюю надежду. В его глазах мелькнуло что-то – боль, отчаяние, безысходность.

– Чтоб ты сдохла, – выдохнул он хрипло. – Чтоб ты и твой выродок сдохли.

Он развернулся и пошёл к двери. Шаги его были тяжёлыми, ломаными – он еле держался на ногах. У порога остановился, обернулся. В глазах его была такая ненависть, что мне показалось – я сейчас умру на месте.

– Если бы не он, – он кивнул на мой живот, – я бы тебя убил. Собственными руками.

Дверь захлопнулась.

Я сползла по стене на пол. Меня трясло. Всё тело била крупная дрожь, зубы стучали, в ушах шумело. Я пыталась дышать, но воздух не шёл – застревал где-то в горле, не доходя до лёгких.

Она мертва. Наталья мертва.

Она села за руль после моего визита и разбилась.

Я убила её.

Нет, я не убивала. Я просто пришла и сказала. Я просто сделала то, что велел Олег. Я просто хотела денег для нас. Для будущего.

Но она мертва. Её больше нет. И этот человек, который только что стоял здесь, потерял всё. Жену. Счастье. Смысл жизни.

Я сидела на полу, обхватив живот руками, и раскачивалась вперёд-назад. Слёзы текли по щекам, но я даже не замечала их. Внутри была только пустота и боль – такая огромная, что, казалось, она заполнила всю вселенную.

Малыш толкался. Сильно, отчаянно, будто пытался до меня достучаться.

А я не знала. Я ничего не знала.

Сколько я так просидела – минуту, час, вечность – не помню. Я поднялась, на ватных ногах

и побрела в комнату. Упала на кровать и провалилась в чёрную пустоту. Без снов, без мыслей, без надежды.

Телефон зазвонил через час. Может, два. Я не знаю. Я лежала, глядя в потолок, и не реагировала на звуки.

Он звонил снова и снова. Наконец я взяла трубку.

– Лиля! – голос Олега, встревоженный, резкий. – Ты чего не берёшь? Я уже обыскался!

Я молчала. Слова застревали в горле.

– Лиля! Ты меня слышишь?

– Наталья умерла, – сказала я безжизненно. Голос прозвучал будто не мой – чужой, далёкий, мёртвый. – Она разбилась.

Пауза. Долгая, тяжёлая.

Я молчала. И он молчал в трубку. Я слышала только его дыхание – прерывистое, неровное.

– Ты меня слышишь? – Олег повысил голос. – Всё будет хорошо. Я приеду завтра. Мы что-нибудь придумаем. А сейчас постарайся уснуть. Ради ребёнка. Поняла?

– Поняла, – ответила я безжизненно.

– Вот и умница. Завтра поговорим.

Он отключился. Я отложила телефон и снова уставилась в потолок.

Уснуть. Ради ребёнка. Как можно уснуть, когда внутри всё горит?

Малыш затих. Слишком надолго затих. Я прижала руки к животу, пытаясь почувствовать его движение. Сначала ничего. Потом – слабый толчок. Ещё один.

Я закрыла глаза и провалилась в тяжёлое, чёрное забытьё.

Я не знаю, сколько проспала.

Сон был тяжёлым, без сновидений. Просто провал – в никуда, в пустоту, в небытие. Тело требовало отдыха после пережитого шока, и я отключилась, как выключатель.

Очнулась от холода.

Сквозняк тянул по полу ледяными струями, забирался под одежду, пробирал до костей. Я поёжилась, не открывая глаз, попыталась нащупать край пледа, которого не было.

И вдруг поняла: входная дверь открыта.

Глаза распахнулись сами.

В коридоре горел тусклый свет – единственная лампочка, которую я не выключила. Этого света хватало, чтобы увидеть щель. Дверь была приоткрыта сантиметров на десять. Чёрная полоска пустоты за ней.

Я заставила себя сесть. Голова закружилась, к горлу подступила тошнота. Малыш тревожно завозился внутри, будто чувствовал опасность раньше меня.

Я медленно поплелась к двери. Каждый шаг давался с трудом – ноги не слушались, тело было ватным, чужим.

В этот момент дверь широко распахнулась.