Текст книги "Опальная жена. Хозяйка Северных земель (СИ)"

Автор книги: Айрин Дар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 19 страниц)

Глава 87

Воздух рядом со мной сгущается, наполняясь мягким золотистым свечением. Снежинки, не долетая до камней, тают в этом тепле, и вот уже плавно выступает изящный силуэт.

Лиса.

Такое чувство, что она стала какой-то ещё более настоящей. Её огненная, сотканная из чистой магии шерсть, переливается, янтарные глаза горят разумом и древней силой. Она грациозно потягивается, вставая рядом со мной, и тихо фыркает.

Кайра ахает, отступая на шаг, Коготь инстинктивно перехватывает топор поудобнее, а Рох потрясённо выдыхает:

– Великие боги, это ещё что за чудо?

Они видят её. Все до единого.

Дух рода напитался твоей силой, Мейя, – глубоким эхом отзывается в моей голове голос Ашкая, в котором звучит торжество. – Твоя кровь и магия Утёса слились воедино. Теперь Хранительница плотна в этом мире и зрима для каждого. Она – прямое доказательство того, что ты истинная хозяйка Севера.

Лиса гордо вздёргивает морду и обращает взгляд к небу, и я смотрю туда же.

Битва в облаках кипит с первобытной яростью. Эрвейн бьётся насмерть. Его чешуя блестит, как сталь, а когти с лёгкостью вспарывают плоть имперских ящеров, но их больше.

Внезапно один из трёх драконов, с чешуёй цвета запёкшейся крови, выходит из боя. Он делает резкий вираж и устремляется прямо к Серебряному Утёсу. На его шипастой спине я отчётливо вижу фигуру всадника.

Лаэрд понял, где скрывается его главная добыча. Его лицо искажено злобой, полы развивающегося плаща хлопают на ветру. Уверена, он не рассчитывал на подобное сопротивление, и наша битва закончится лишь когда одного из нас не станет.

– Сжечь барьер! – доносится его усиленный магией вопль. – Уничтожить их всех!

Красный дракон с рёвом обрушивается на наш купол. Из его пасти вырывается не просто пламя, а гудящий, ослепительно-белый поток концентрированного огня. Голубой щит Утёса идёт рябью, искрит, сдерживая невероятный напор. Земля под ногами мелко дрожит.

Поднимаю глаза выше. Два имперских дракона зажимают Эрвейна в клещи. Мой муж яростно рычит, отбрасывая одного мощным ударом хвоста, но второй вцепляется клыками ему в плечо. Чёрная драконья кровь, дымясь, капает на белый снег.

Сердце сжимается от боли и страха за него. Я больше не буду просто стоять и смотреть. Я не жертва, прячущаяся за стенами.

Падаю на колени, прямо на очищенные от снега древние плиты, и с силой прижимаю к ним обе ладони. Голубая магия бурлящим потоком устремляется по моим венам прямо в сердце Серебряного Утёса, уходя глубоко-глубоко в промёрзшую почву. Я чувствую каждый камень, каждый корень, каждый нерв этой суровой земли.

– Услышь меня! – кричу я, и мой голос разносится над долиной, заглушая рёв пламени и грохот битвы. – Это моя земля! Защити нас!

Север слышит и Север отвечает.

Голубые руны на стенах Утёса вспыхивают с ослепительной яркостью, но самое невероятное начинается за пределами барьера. Земля под моими руками издаёт низкий, вибрирующий гул, который пробирает до самых костей.

Воздух резко уплотняется. Я меняю само притяжение, превращая землю вокруг замка в колоссальный магнит, настроенный на подавляющую магическую мощь крылатых ящеров.

Драконы в небесах внезапно издают панические, сдавленные крики. Невидимая, неодолимая сила цепляется за их массивные тела, безжалостно дёргая вниз, словно они вдруг стали сделаны сплошь из свинца. Красный ящер Лаэрда отчаянно бьёт перепончатыми крыльями, пытаясь сопротивляться. Он изрыгает пламя, силится набрать высоту, но ничего не выходит. Сила притяжения неумолима. С грохотом он рушится на заснеженное плато перед замком, а Лаэрд с воплем слетает с его спины и теряется в сугробах.

Остальные имперские драконы тоже падают один за другим. Гравитация вдавливает их в промёрзшую почву, прибивая к ней с такой силой, что они не могут даже приподнять головы или расправить крылья для удара. Их рёв теперь полон не ярости, а животного ужаса.

И в этот момент из леса, откликаясь на зов ослабевшей добычи, вырываются десятки сотканных из мрака и льда теней. Крахты несутся к поверженным врагам со всех сторон.

Но моё сердце внезапно замирает от ужаса. Магия земли слепа, она не отличает своих от чужих. Моего мужа тоже тянет вниз!

Эрвейн яростно ревёт в небесах, борясь с невидимым прессом, мощные мышцы перекатываются под его стальной чешуёй, но тяжесть Севера побеждает. С глухим стуком, взметая тучи снежной массы, он тяжело обрушивается на камни поодаль от имперцев.

– Эрвейн! – кричу я, вскакивая на ноги и разрывая связь с землёй. Не раздумывая ни секунды, выбегаю за пределы безопасной зоны Серебряного Утёса. Я должна его защитить!

– Лекарка! – ревёт позади Камнелом.

Но ни он, ни остальные не остаются в укрытии, они тут же бросаются вслед за мной, торопясь успеть.

Перед Утёсом разворачивается кровавая битва. Прибитые магнетизмом к земле имперские драконы абсолютно беспомощны. Северные монстры – крахты – наваливаются на них стаей, безжалостно рвут их плоть ледяными клыками и когтями. А люди, мои друзья, бьются с ними плечом к плечу. Это невероятно: дикие твари Севера и ссыльные объединились, чтобы уничтожить общую угрозу. Коготь с размаху опускает топор на шею одного из красных ящеров, пока крахты терзают его крылья. Рох и Камнелом добивают второго, что, пытается отползти от обезумевших монстров.

Я же бегу к мужу, не обращая внимания на творящуюся вокруг бойню. Несколько крахтов, одурманенных запахом свежей крови, уже подбираются к тяжело дышащему Эрвейну, крыло которого кровит. В этих ледяных тварях нет разума, только первобытный инстинкт убивать.

Глава 88

– Назад! – мой голос звенит металлом, разрезая морозный воздух. Я встаю прямо перед огромной мордой мужа, заслоняя его собой. Изумрудное пламя грозно вспыхивает на моих ладонях. – Пошли вон от него! Он мой! Это ваш эрд!

Ледяные звери замирают в нескольких шагах от нас. Они скалят полупрозрачные пасти, глухо рычат, но чувствуют мою силу, чувствуют абсолютную волю истинной хозяйки Севера. Жалобно заскулив и поджав хвосты, они отступают от Эрвейна, разворачиваясь, чтобы присоединиться к резне имперцев, а я падаю на колени перед мужем, прижимаясь к его жёсткой, горячей чешуе.

Эрвейн, почувствовав мою помощь, издаёт торжествующий, вибрирующий рёв, слегка отталкивает меня и, воспользовавшись заминкой врагов, добирается до одного из драконов. Его челюсти смыкаются на горле ящера, перекусывая его пополам. Последний имперский дракон, делает попытку убраться отсюда прочь, но Эрвейн добивает его в воздухе мощным выбросом ревущего, стального пламени.

Небо над Серебряным Утёсом очищается. Хранительница-лиса садится рядом, обернув пушистый хвост вокруг лап, и довольно жмурится.

Эрвейн снова становится мужчиной, он тяжело дышит, его обнажённый торс вздымается, а по коже струится пот пополам с талым снегом. Левое плево в крови, но он не обращает на него внимания и не даёт осмотреть мне.

Его нагота слишком бросается в глаза, и Коготь спешит отдать дублет, а Камнелом делится плащом, пока Рох и Кайра следят, чтобы Лаэрд никуда не ушёл.

Теперь придётся искать зачарованную одежду, потому что мой муж снова обрёл свою вторую ипостась.

Крахты пируют на останках имперских драконов, а у нас осталась одна небольшая проблема размером с Торвелла.

Его роскошный столичный плащ превратился в грязные лохмотья, лицо измазано сажей и кровью. Увидев Эрвейна, он замирает, а затем его колени подкашиваются, и он падает в кровавый снег.

– Пощади, – жалко блеет, ползя на четвереньках в нашу сторону. Его голос срывается на истеричный всхлип. – Мейиораль, – вспоминает он моё полное имя, – Эрвейн, прошу вас! Я просто хотел излечить своего больного ребёнка, вот и всё. Вы же не оставите его без отца?

– Харек, дай мне меч, – просит Блаквуд, и Коготь подчиняется, а Лаэрд испуганно распахивает глаза. – Рох, – обращается Блаквуд к мужчине, и тот вытаскивает свой меч. – Отдай его этому мерзавцу, – кивает в сторону Лаэрда мой муж, и Рох бросает меч в снег так, что тот втыкается в землю остриём.

В глазах Эрвейна нет ни жалости, ни торжества – только холодная, ледяная пустота и вертикальный драконий зрачок.

– Борись, – глухо и угрожающе рычит он. – Я не стану убивать тебя, стоящего на коленях. Я воин. Достоин ли ты умереть, как мужчина?

Лаэрд в ужасе смотрит на рукоять, протянутую ему, затем переводит безумный взгляд на моего мужа и лихорадочно машет головой.

– Нет-нет, я не воин, Эрвейн, ты же знаешь! Это убийство! Я сдаюсь, ты обязан…

– Оглянись, Лаэрд! – голос Эрвейна грохочет, отражаясь от стен Серебряного Утёса. – Твои ящеры мертвы, они стали кормом для Севера. Ты не пленник, ты – труп, которому я даю последнюю милость. Бери меч. Это твой единственный шанс.

Лаэрд сжимается в комок, всё ещё не решаясь прикоснуться к оружию.

– Поднимай! – ревёт Эрвейн так, что я сама вздрагиваю. – Победишь меня – и ты свободен. Север даст тебе уйти живым. Даю слово лорда Блаквуда.

Торвелл бросает взгляд на неудобную одежду противника, на его окровавленное плечо. Левая рука Эрвейна безжизненно висит вдоль тела.

– Эрвейн, пожалуйста, не надо, ты ранен, – прошу его.

– Не вмешивайся, Мейя, это моя битва.

Слова о свободе срабатывают, как удар плетью. Лаэрд затравленно озирается, понимая, что бежать некуда. Инстинкт загнанной в угол крысы берёт верх над трусостью. С искажённым от отчаяния лицом он выдёргивает клинок из снега и с неожиданной прытью бросается вперёд, нанося подлый, рубящий удар снизу вверх.

Эрвейн отбивает атаку с небрежной силой. Сталь со звоном сталкивается со сталью, высекая искры.

Лаэрд бьётся с остервенением обречённого. Ему не хватает силы Севера, но он обучался у лучших мастеров столицы, хоть и врал, что не держал оружия. Он изворотлив, быстр и использует любую хитрость, бросаясь из стороны в сторону, пытаясь достать Эрвейна. Мой муж же, истощённый обращением в дракона и борьбой с моей же магией гравитации, тяжело ступает по снегу. Его удары сокрушительны, но в движениях сквозит пугающая усталость.

А я с замиранием сердца смотрю на суд Севера. Суд чести.

Лаэрд проводит серию быстрых выпадов, Эрвейн парирует их, тесня посланника к скалам, но вдруг оступается на скользком, пропитанном кровью насте.

Этого мгновения Лаэрду хватает. Глаза имперца вспыхивают торжеством. Он делает ложный замах в голову, Эрвейн поднимает блок, но Лаэрд молниеносно меняет траекторию и с размаху вонзает клинок Эрвейну в правый бок, прямо под рёбра.

Сталь с хрустом входит в плоть, и я кричу, бросаясь вперёд, но Коготь перехватывает меня поперёк живота, удерживая на месте.

– Это его выбор, – рычит сквозь зубы, а я не верю своим глазам.

Эрвейн издаёт глухой рык. Его лицо смертельно бледнеет, но он не падает. Лаэрд в панике пытается выдернуть меч, чтобы нанести второй удар, но Эрвейн свободной рукой намертво перехватывает лезвие вражеского клинка, не обращая внимания на то, как оно режет его ладонь до кости.

В глазах моего мужа вспыхивает ревущее золотое пламя. Превозмогая чудовищную боль, он делает шаг навстречу своему убийце, насаживаясь на лезвие ещё глубже, и с коротким, яростным выдохом вонзает свой меч прямо в грудь Лаэрда. Клинок пробивает сердце имперца и выходит со спины, обагрённый кровью.

Лаэрд захлёбывается воздухом, его глаза стекленеют, и он замертво оседает на снег.

Эрвейн тяжело дышит, глядя на поверженного врага. А затем его рука разжимается, выпуская рукоять своего меча. Он покачивается, смотрит на торчащую из своего бока сталь, переводит помутневший взгляд на меня и, как подкошенный, рушится на залитый кровью снег.

Глава 89

– Да пусти, – отталкиваю Харека и бегу к Эрвейну. Не обращая внимания на кровь, пачкающую руки, с силой выдёргиваю вражеский клинок из его раны и тут же прижимаю ладони к рваной плоти. Вся моя магия, всё изумрудное пламя, пульсирующее в венах, устремляется в его тело. Я отдаю ему тепло Серебряного Утёса, заставляя разорванные ткани срастаться прямо на глазах, отдаю ему дар эфы, который стал только сильнее после связи с родом.

Эрвейн судорожно вдыхает, его веки дрожат, и он открывает глаза. Вертикальный зрачок медленно расширяется, уступая место привычному тёмному омуту. И я понимаю – он жив, мы живы.

– Я так люблю тебя, – на моих щеках слёзы, а Эрвейн прижимает меня к своей голой груди.

– Вечно и навсегда, – шепчет на ухо, обжигая жаром слов.

В последующие дни Север преображается. Выжившие защитники, собрав скудные пожитки, навсегда покидают полуразрушенный Креп и переселяются за сияющий барьер Серебряного Утёса. Древний замок, спавший столько веков, теперь гудит, как растревоженный улей. Люди с благоговением вычищают вековую пыль из огромных залов, разжигают гигантские камины, от которых по камням разливается уютное тепло, обустраивают казармы, склады, спальни и столовую.

Каждый раз, когда иду по светлым коридорам, а рядом со мной бесшумно ступает сотканная из золотистой магии лиса – дух моего рода, – суровые ссыльные останавливаются и низко склоняют головы. В их глазах больше нет ни сомнения, ни снисхождения. Они признают во мне свою истинную хозяйку, Эрдану Севера, ту, что укротила саму землю.

Ровно через неделю, благодаря моей магии и драконьей регенерации, Эрвейн полностью поправляется. Настало время поставить точку в этой войне, пока Империя не прислала новый карательный отряд.

Весна приходит в земли раньше положенного срока. Ветра перестают быть такими холодными, снег прекращается, а на земле появляются первые проталины. Говорить о чём-то рано, но, если почва оттает, можно попробовать вырастить и собрать один урожай за сезон.

Эрвейн снова призывает вторую ипостась, и мы с Валаром, который теперь заменяет мужу главного советника, забираемся на его широкую, шипастую спину. Мощный взмах стальных крыльев поднимает нас в воздух. Мы оставляем позади ледяные пустоши, направляясь в самое сердце Империи Акрион – в роскошную столицу Варруген.

Спускаемся у границы города, преодолевая расстояние до императорского замка пешком. Я никогда не была здесь, и оттого всё необычно. Город поражает размерами, вычурными зданиями, количеством людей и красивыми нарядами. На нас смотрят снисходительно, по всей видимости, принимая за каких-то бродяг.

У одного из домов Блаквуд замедляет шаг и косится в его сторону, а я догадываюсь.

– Ты когда-то здесь жил?

– Это было в другой жизни, – бурчит он под нос, продолжая ход.

Добравшись до площади, где раскинулся дворец императора, просим уведомить его о нашем прибытии и устроить аудиенцию. Страж сразу отправляется передавать поручение, и через полчаса тронный зал дворца слепит нас обилием золота и света.

На возвышении восседает император – дракон с цепким, холодным взглядом, привыкший играть чужими жизнями. Он не выказывает страха, лишь внимательно изучает нас с Валаром и возвышающуюся фигуру Эрвейна.

– Рад видеть тебя, Блаквуд, – произносит ровным голосом, в котором нет ни капли тепла, и я понимаю, что они знают друг друга. Конечно же, император и генерал, пусть и бывший, не могли не встречаться.

– Оставим ненужные слова, Райхор, лучше сразу к делам.

– А где Лаэрд? – подпирает тот подбородок рукой, украшенной перстнями. – Я ждал его с отчётом.

– К вашему прискорбию, мёртв, – спокойно, без тени эмоций отвечает Эрвейн, глядя правителю прямо в глаза. – Как и Хольц, которую вы приказали убить, потому что с ней тяжело было договориться.

Император удивлённо приподнимает бровь, на его губах медленно расплывается снисходительная усмешка.

– Я? – он качает головой, и в этом жесте сквозит всё коварство столичного двора. – Это навет. Ты забыл, как следует вести себя с императором, Блаквуд. Что ж, Лаэрд был слишком амбициозен и самодеятелен. Не думаешь ведь ты, что это я послал его в Северные земли? – он смотрит так, что слова не требуют возражений. Опасный и вероломный император Акриона. – Полагаю, вы проделали этот путь не для того, чтобы обсуждать судьбу пешек?

– Мы прилетели обсуждать сфары, – жёстко чеканит Эрвейн, делая шаг вперёд. – Те самые артефакты, без которых ваши Кузни встанут, а магия столицы иссякнет. Север продолжит добывать их для вас, но теперь на наших условиях.

Мы переходим к переговорам, которые длятся несколько часов. Император понимает: силой Утёс не взять, а без сфаров империя ослабнет. В итоге на полированный стол ложится плотный пергамент.

В обмен на бесперебойные поставки ценных артефактов, Север получает полную автономию, регулярные обозы с провизией, одеждой, серебром и материалами для восстановления жизни, а главное – гарантию невмешательства. Мы с Эрвейном ставим свои подписи под договором, заключённым ровно на семьдесят лет. Семьдесят лет гарантированного мира.

Покинув душные, пропитанные фальшью залы Варругена, мы выходим на свежий воздух. Эрвейн вновь обращается в дракона.

– Если хочешь, можем остаться здесь на пару дней, – предлагает он мне. – Купим тебе новое платье.

– Ни минуты не желаю находиться здесь. Пусть город и красив, но здесь лживые люди, а я хочу на наш Утёс.

Мы с Валаром занимаем свои места на его спине дракона, и мощный зверь с рокотом отрывается от земли, унося нас прочь из столицы. Домой, на Север.

Эпилог

Четыре года спустя

Сижу на резной деревянной скамье и с лёгкой, безмятежной улыбкой наблюдаю за тем, как ветер играет зелёной листвой. Внутренний двор Серебряного Утёса изменился до неузнаваемости. Моя магия земли, слившись с силой древнего замка, сотворила настоящее чудо: теперь здесь раскинулся прекрасный, цветущий сад. Яблони гнутся под тяжестью наливающихся плодов, а в воздухе стоит сладкий, дурманящий аромат диких роз и северного вереска.

Север больше не тот безжалостный, ледяной край, каким встретил меня когда-то. Зима перестала быть злой, голодной мачехой, убивающей слабых. Теперь она приходит в свой срок, укрывая землю пушистым белым одеялом, чтобы затем уступить место звонкой весне с её полноводными ручьями. У нас появилось настоящее, тёплое лето, согревающее камни Утёса, и золотая, богатая на урожай осень.

Изменилась не только природа, изменились и люди. В нашем гарнизоне больше нет жестоких законов и унизительной Ночи Выбора. Женщины Севера больше не трофеи, а жёны – любимые и свободные в своих решениях. За эти три мирных года наш суровый край превратился в одну большую, дружную семью. Жизнь бьёт ключом: в стенах Утёса родилось уже тринадцать малышей, и их весёлый гомон теперь постоянно раздаётся в светлых коридорах замка.

– Папа, ещё! Покатай меня!

Заливистый, звонкий смех вырывает меня из раздумий. Я поворачиваю голову и чувствую, как сердце сжимается от безграничной нежности.

По изумрудному газону бежит наш сын – плод той первой ночи в стенах пробудившегося Утёса. У него мои яркие, как огонь, волосы, но глаз горят отцовским золотистым огнём. Рядом с ним, радостно тявкая, скачет наша Хранительница – золотая лиса, ставшая его лучшим другом и нянькой.

Эрвейн, грозный лорд Блаквуд, повелитель Севера и Чёрный Дракон, со смехом подхватывает сына на руки, подбрасывает высоко в воздух, заставляя мальчика визжать от восторга, а затем усаживает его к себе на широкие плечи.

– Крепче держись, мой маленький эрд! – рокочет Эрвейн, расставляя руки в стороны, словно крылья, и начинает бегать с ним по саду, изображая полёт дракона. – Мы летим за облака!

– По-настоящему хочу! – настаивает Мальт.

– Если только мама разрешит, – сразу призывает меня к игре муж.

– Найдите Льяху или Валара, одни не летайте.

– А ты?

Рефлекторно опускаю ладонь на свой живот. Он уже заметно округлился, и под лёгким летним платьем эти изменения скоро станет невозможно скрывать от остальных, да я и не хочу скрывать. Моя магия нежно обволакивает зародившуюся жизнь, и я точно знаю, кто там. В этот раз у нас будет девочка.

– Я понял, дорогая, – посылает мне воздушный поцелуй Эрвейн. – Значит, Валар. Вала-а-а-ар, – принимается звать его, а Мальт убегает к другим детям, которые отчаянно зовут его рассмотреть что-то в траве.

Эрвейн направляется ко мне. Его шаги мягкие, а взгляд, устремлённый на меня, полон такой всепоглощающей любви, что у меня перехватывает дыхание. Он садится рядом, обнимает меня за плечи и осторожно, почти благоговейно, кладёт свою большую, горячую ладонь поверх моей, на живот.

– Ты сегодня светишься ярче, чем руны нашего замка, моя Мейя, – бархатным шёпотом произносит он, целуя меня в висок. Не хочешь мне ничего сказать?

Я счастливо смеюсь, прижимаясь щекой к его груди, чувствуя её мерный, спокойный стук.

– У нас будет девочка, – тихо говорю, глядя в его тёмные, бесконечно родные глаза. – Маленькая леди Севера.

Его взгляд теплеет ещё сильнее. Он бережно гладит мой живот, словно прикасается к величайшему сокровищу в мире.

– Значит, мне придётся стать ещё сильнее, чтобы защитить двух моих самых прекрасных женщин, – с улыбкой отвечает он. – А поможет мне в этом маленький дракон. Я уже видел, как по его коже пробегала чешуя, так что скоро планирую с ним поговорить на эту тему.

– Не рано?

– Я впервые полетел, когда мне было три, Мальт уже засиделся.

– Ему чуть больше трёх.

– Но больше ведь, – он берёт мою ладонь в свою и целует тыльную сторону, а потом говорит. – Я ведь думал, что моё сердце давно истлело, превратилось в такой же ледяной камень, как эти скалы. После всего, что было в прошлом, после предательства и бесконечной войны, после потери моей жены, я искренне верил, что больше никогда не смогу полюбить. Что во мне остался только жестокий зверь, жажда мести и чёрная душа.

Он прижимается лбом к моему лбу, и я чувствую его горячее дыхание.

– А потом появилась ты. Маленькая, невероятно упрямая целительница, которая не испугалась ни моих взглядов, ни моей тьмы. Ты не просто вернула к жизни этот замок и согрела эти мёртвые земли, Мейя. Ты воскресила меня. Ты подарила мне тепло и семью, о которой я даже не смел мечтать. Я люблю тебя. Сильнее, чем саму жизнь.

Прикрываю глаза, подставляя лицо тёплым лучам северного солнца. Когда-то я пришла сюда как бесправная лекарка, спасающаяся от погони. А теперь держу в руках весь этот мир. Мир, в котором ледяные пустоши расцвели садами, где монстры стали защитниками, а проклятие обернулось величайшим благословением.

Говорят, Север не умеет любить. Но они ошибаются. Север любит так же, как и наказывает – навсегда, без остатка и до последнего вздоха. И эта любовь стала моим домом. Моим спасением. Моей вечностью.