Текст книги "Опальная жена. Хозяйка Северных земель (СИ)"

Автор книги: Айрин Дар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 19 страниц)

Глава 83

Мы забываем о замке, о Северных землях, обо всём мире. Эрвейн сбрасывает с себя тяжёлый меховой плащ. Прямо на каменный пол летят принесённые нами пледы, образуя мягкое, тёплое ложе. Его сильные руки нетерпеливо расправляются с застёжками моей походной одежды, стягивая её слой за слоем, пока холодный воздух не касается моей разгорячённой кожи.

Он опускает меня на меха, нависая сверху и отстраняется лишь на мгновение, чтобы заглянуть мне в глаза. В его тёмном, почти чёрном сейчас взгляде плещется столько обожания и любви, что на глаза наворачиваются слёзы.

– Моя Мейя, – хрипло шепчет он, и это звучит как молитва. – Моя невероятная, невозможная Мейя.

Каждое случайное прикосновение его пальцев к моей коже отзывается внутри сладкой дрожью. Воздух в замке тёплый, согретый пульсирующей магией стен, но меня бросает в жар совсем от другого.

Прижимаюсь ладонями к его широкой обнажённой груди. Под моими пальцами бугрятся литые мышцы, испещрённые старыми шрамами – летописью его сражений, его боли, его тяжёлой жизни до меня. Медленно веду кончиками пальцев по самому длинному рубцу под рёбрами, затем наклоняюсь и мягко целую эту бледную линию.

Эрвейн издаёт глухой, рваный стон. Его руки обвивают мою талию, притягивая вплотную к себе, и мы снова сливаемся в поцелуе.

Смотрю снизу вверх на его сосредоточенное, прекрасное лицо. Он нависает надо мной, опираясь на локти, чтобы не раздавить своим весом, и его взгляд скользит по моему обнажённому телу, заставляя кожу гореть. В его глазах нет ни капли той дикой, неконтролируемой похоти, которая пугает – только безграничное восхищение и глубокая, всепоглощающая любовь.

Он наклоняется, и его губы начинают свой медленный, сводящий с ума путь. Он целует каждую родинку на моей шее, задерживается у яремной впадины, где бешено бьётся мой пульс. Лёгкая колкость его небритого подбородка царапает чувствительную кожу, доводя до дрожи, от которой выгибается спина. Зарываюсь пальцами в его густые, чуть влажные от пота тёмные волосы, тихо призывая его имя, моля не останавливаться и одновременно прося о большем.

Его поцелуи спускаются ниже, к ключицам, к груди. Каждое прикосновение его губ, каждое движение языка – как разряд чистой магии, куда более древней и мощной, чем та, что восстановила этот замок. Я растворяюсь в нём, чувствуя себя бесконечно любимой, желанной, защищённой. Он изучает моё тело так, словно это самая важная карта в его жизни, словно боится пропустить хоть один клетку. Его руки, сильные и надёжные, гладят мои бёдра, талию, скользят по изгибу спины, заставляя меня извиваться на мехах в сладкой агонии предвкушения.

Когда мы наконец становимся единым целым, я не могу сдержать громкого, протяжного выдоха, царапая его напряжённую спину. Эрвейн замирает на секунду, давая мне привыкнуть, вбирая в себя мои ощущения. Наши глаза встречаются. В этом долгом, пронзительном взгляде мы говорим друг другу всё то, для чего не придумали слов. Я вижу его обнажённую душу, вижу, как он любит меня: преданно, отчаянно, навсегда. И он видит то же самое во мне. Я готова отдать ему всё: свою магию, этот замок, свою жизнь.

Он начинает двигаться. Сначала медленно, тягуче, заставляя меня сходить с ума от каждого глубокого толчка. В просторном зале Серебряного Утёса слышно лишь наше прерывистое дыхание и шорох мехов. Ритм постепенно нарастает, становится всё более яростным, первобытным. Нас захлёстывает волна чистой, незамутнённой страсти.

Обхватываю его ногами, прижимаясь так тесно, что уже не понимаю, где заканчиваюсь я и начинается он. Задыхаюсь от нахлынувшего удовольствия, чувствуя, как внутри натягивается звенящая струна. Эрвейн шепчет моё имя, как заклинание. Его движения становятся резче, заставляя забыть всё, кроме одного: как же сильно я его люблю.

Мир взрывается ослепительной вспышкой. Струна лопается, окатывая меня горячими, пульсирующими волнами наслаждения. Я вскрикиваю, выгибаясь дугой, намертво вцепляясь в его плечи. Эрвейн глухо, по-звериному рычит, совершая последние, самые сильные движения, и содрогается в моих объятиях, отдавая всего себя без остатка.

Он опускается на меня, пряча лицо в изгибе моей шеи. Его грудь тяжело вздымается, сердце колотится так гулко, что отдаётся в моих собственных рёбрах. Я обессиленно обнимаю его, поглаживая по влажной от пота спине, перебирая пальцами пряди волос. Мы лежим так долго, не желая разрывать объятий, укутанные теплом нашей любви и магией ожившего замка.

Эрвейн чуть приподнимается, скатывается вбок, но тут же притягивает меня к своей груди, укрывая нас обоих тяжёлым меховым плащом. Он целует меня в макушку, его дыхание выравнивается, но объятия остаются такими же крепкими и собственническими.

– Я никому тебя не отдам, – тихо, но с абсолютной, стальной уверенностью произносит он в полумраке зала. – Ни Северу, ни Лаэрду, ни этой древней магии. Ты моя.

– Только твоя, – шепчу в ответ, прижимаясь губами к его ключице, чувствуя себя самой счастливой женщиной во всех мирах. – А ты – мой. Навсегда.

Глава 84

Мы возвращаемся в Креп, и суровая реальность Севера вновь обрушивается на наши плечи. Дни идут, а обещанные обозы с провизией с юга так и не появляются, и это не может не угнетать. Добытое охотниками мясо спасает людей от голодной смерти прямо сейчас, но запасы тают, а глухое недовольство и тревога снова повисают в коридорах крепости. Нас явно бросили на произвол судьбы, и ссыльные не понимают, зачем им рисковать жизнями ради сфаров.

Севир всё так же под замком, говорит, что ему не в чем признаваться, и пятёрка уже предпринимала несколько попыток убедить Эрвейна выпустить блондина на волю. Но и я, и муж понимаем, что наказывать его бездоказательно не за что, и отпускать тоже опасно.

После пробуждения Серебряного Утёса по моим венам течет чистая, древняя магия, густая и мощная. Я чувствую её каждую секунду, и она требует выхода.

Отправляюсь в лазарет и подхожу к койке Валара. Он так долго балансировал на грани жизни и смерти, что каждый из нас ждёт неизбежного. Только теперь я куда сильнее, чем прежде, а потому решаю попробовать снова. Кладу ладонь на его бледный лоб и прикрываю глаза. Изумрудное пламя срывается с моих пальцев, мягко, но настойчиво проникая под его кожу, сращивая разорванные ткани, вливая в угасающее тело саму жизнь.

Теперь я чувствую, что могу достать его, и шаг за шагом продвигаюсь, напоминая душе, где именно находится тело. Я призываю его, ощущая, как расстояние сокращается, пока, наконец, Валар с хриплым вздохом не распахивает глаза и осмысленно смотрит на меня.

Улыбаюсь ему, устало откидываясь на стуле. Эта маленькая победа над смертью становится для Крепа лучом надежды в беспросветной зиме.

Но меняется не только моя сила, меняется Эрвейн.

Я замечаю это в его движениях, во взгляде, в самом воздухе вокруг него. От него всё чаще исходит обжигающий жар, не свойственный обычному человеку. Порой, когда он злится или задумывается, в глубине его тёмных глаз на мгновение вспыхивает вертикальный золотистый зрачок. Я кожей ощущаю его нарастающую, почти первобытную мощь. Кажется, его внутренний зверь, его дракон, которого однажды запечатали, теперь пробуждается, реагируя на мою магию и нависающую над нами угрозу. Мы словно резонируем друг с другом: хозяйка Утёса и истинный повелитель Севера.

Хмурым морозным утром Эрвейн решает снаряжать отряд, чтобы ехать в Варруген. Дальше тянуть нельзя.

– Раз они не шлют провизию, мы должны решить этот вопрос, людям нужно что-то есть, – чеканит он, стоя во внутреннем дворе, пока несколько самых сильных мужчин снаряжаются вместе с ним в дорогу. А мне кажется, что это поездка в один конец.

– Пожалуйста, не уходи, мы что-нибудь придумаем, – молю его.

Но планам не суждено сбыться.

Со стороны южных хребтов раздаётся пронзительный, рокочущий рёв, от которого содрогаются камни Крепа. Скарны в панике встают на дыбы, стражники на стенах хватаются за арбалеты. На свинцовом горизонте появляются огромные крылатые силуэты. Их шестеро.

Сердце ухает куда-то в живот. Моя интуиция, обострённая магией, вопит: они здесь не для того, чтобы привезти нам еду. Они здесь по другому вопросу.

Драконы с грохотом приземляются за воротами, поднимая вихри колючего снега. Один из них, самый крупный, с чешуёй цвета запёкшейся крови, тяжело опускается прямо на расчищенную площадку перед входом. С его спины грациозно спрыгивает всадник.

Лаэрд.

Его надменное, породистое лицо кривится в усмешке, когда он стряхивает снег с дорогого плаща.

– Блаквуд! – усиленный магией голос разносится над двором. – Как всегда, встречаешь гостей с оружием?

Мы стоим наверху у башен, наблюдая за прибывшими. Эрвейн выходит вперёд, задвигая меня себе за спину. От его фигуры исходит такой жар, что мне становится горячо.

– Зависит от того, с чем пожаловали гости, Лаэрд, – рычит мой муж.

Торвелл небрежным жестом достаёт из плаща свиток с императорской печатью и разворачивает его.

– Я прибыл исполнить волю Акриона. Именем императора, ты обязан немедленно выдать мне кельнарскую девку, Мейю. Она представляет угрозу государственной безопасности и должна быть доставлена в столицу.

В повисшей тишине слышно лишь завывание ветра. Ничего себе, я уже, оказывается, представляю опасность.

– Отказ, – ровно, но так, что мурашки бегут по коже, произносит Эрвейн. – Она моя жена и останется в Крепе.

Лицо Лаэрда темнеет.

– Тогда пеняй на себя, северный дикарь. Даже император на моей стороне.

Он переводит взгляд в конец свитка и зачитывает, чеканя каждое слово:

– В случае сопротивления или отказа подчиниться прямому приказу, ссыльные объявляются изменниками. Крепость сжечь дотла, а бунтовщиков уничтожить.

Шесть драконов за стенами синхронно издают утробный рык, из их пастей вырываются клубы дыма. Толпа вокруг меня испуганно распахивает глаза, понимая, что против такой силы мы не выстоим. Но Лаэрд вдруг мерзко, торжествующе усмехается и сворачивает пергамент.

– Но прежде, чем мои ящеры превратят этот камень в пепел, люди императора уйдут со мной. Он давал слово, что обеспечит кровом и золотом тем, кто помогал ему здесь, в этой ледяной дыре. Вы слышите меня? – повышает голос. – Уходите, крепость сейчас будет пылать, как большой факел.

Ссыльные смотрят друг на друга, пытаясь понять, к кому он обращается. И когда кажется, что никто не выйдет, вижу движение, и женщина бежит к воротам, а за ней ещё одна.

Я готова была увидеть любую, только не Лейну. Получается, это она виновата в смерти Хольц! Это она подбросила артефакт и сорвала якорь, а не Лаэрд, который оказался там случайно. Но ей было выгодно убедить нас всех в том, что он – причина всех бед.

– Лейна, – окликаю её, и она оборачивается.

– Так было нужно, – пытается говорить уверенно, но вижу, как дрожат её губы, а потом она выскальзывает за ворота вместе с ещё двумя женщинами.

– Больше никто не желает перейти на сторону императора? – интересуется Лаэрд, и стрела, выпущенная из арбалета Кайры вонзается прямо у его ноги. – Что ж, вы сделали свой выбор.Начало формы

Глава 85

– Уничтожить их, – бросает Лаэрд коротко, отворачиваясь.

Он не собирается марать руки. В сопровождении Лейны и ещё двух служанок, которые, как оказалось, тоже служили короне, он спешно отходит к своему дракону, предпочитая наблюдать за бойней издалека, прячась за чужими спинами.

Первый залп драконьего пламени обрушивается на восточную башню. Оглушительный грохот разрывает барабанные перепонки. Камень, десятилетиями выдерживавший северные бури, трескается и осыпается раскалёнными брызгами. Внутренний двор мгновенно погружается в хаос. Воздух наполняется едким дымом, криками раненых и визгом скарнов. Люди мечутся, кто-то бросается к бочкам с водой, пытаясь тушить разгорающийся пожар, другие, вскидывая арбалеты, безуспешно пытаются пробить толстую чешую кружащих над нами ящеров.

Второй залп сносит часть галереи. Земля под ногами ходит ходуном.

– Я выйду! – кричу сквозь рев, бросаясь к воротам. – Я сдамся им, Эрвейн, только пусть они прекратят!

Его рука, твёрдая как сталь, перехватывает меня поперёк талии, впечатывая в свою грудь.

– Не смей! – рычит он так, что его голос перекрывает грохот разрушающейся башни. Глаза Эрвейна горят потусторонним, вертикальным золотом. – Он этого и добивается, Мейя! Они не оставят Креп в покое, даже если ты уйдёшь.

– Но я не желаю, чтобы из-за меня погибли люди! – отчаянно вырываюсь, глядя, как очередной поток огня пожирает деревянные перекрытия построек.

И тут происходит то, чего мы не могли предвидеть даже в самом страшном кошмаре.

– Взять его! – раздаётся хриплый приказ за нашими спинами.

В тот же миг на Эрвейна набрасываются свои же люди. Пятеро креповцев, чьи лица искажены страхом перед драконьим огнём и жаждой спасти собственные шкуры, наваливаются на моего мужа со спины, скручивая ему руки толстой верёвкой.

– Предатели! – ревёт Эрвейн, раскидывая двоих могучим рывком, но на их место бросаются новые. В его голосе звучит нечеловеческая, рокочущая ярость дракона, скованного в человеческом теле.

Чьи-то грубые руки хватают меня за плечи, больно заламывая локти назад. Меня тащат к распахнутым воротам. Драконы, повинуясь безмолвному приказу Лаэрда, прекращают поливать Креп огнём и лишь кружат в дымном небе, выжидая.

– Отпустите её! – сквозь толпу пробивается Ирвик, размахивая мечом, рядом с ним Рох с обожжённым лицом расталкивает предателей. Огромный Камнелом с рёвом бросается на помощь Эрвейну, но его оглушают ударом булавы по затылку, и великан тяжело оседает на закопчённый снег. Креп раскололся на двое: те, кто остался верен Блаквуду, насмерть бьются с теми, кто решил купить себе жизнь ценой моей свободы.

Меня волокут по скользкому от крови и талого снега двору. Я брыкаюсь, пытаюсь призвать свою магию, но страх за Эрвейна мешает сосредоточиться.

И вдруг конвоиры останавливаются. Передо мной, заступая дорогу, вырастает очень знакомая фигура.

Севир. Видимо, кто-то воспользовался суматохой и выпустил его из темницы.

– Отойдите, – бросает он моим конвоирам ледяным тоном. – Я сам отведу её к Лаэрду, да, дорогая? – усмехается он, окидывая меня презрительным взглядом.

Ещё один предатель, и мне хочется плюнуть в его лицо, показывая, как я ненавижу блондина, но он грубо перехватывает меня за воротник плаща.

– Мерзавец! – доносится из центра двора отчаянный, сорванный рёв Эрвейна, который всё ещё бьётся в верёвках удерживаемый десятком человек. – Убью, Севир! Разорву на куски!

Лоран не оборачивается. Он лишь крепче сжимает ткань моего плаща, приставляя лезвие кинжала к моему боку, и толкает меня вперёд, прямо в открытую пасть ворот, навстречу Лаэрду и ожидающим драконам.

Лаэрд стоит у красного дракона, вальяжно опираясь на эфес дорогого меча. Увидев нас, он довольно улыбается – так, как улыбается хищник, загнавший жертву в угол, потому что уверен, что выиграл эту партию. Признаться, глядя на подавляющую мощь огнедышащих ящеров и чувствуя острие кинжала у своих рёбер, мне тоже начинает казаться, что всё кончено.

– Если бы ты выбрала меня тогда, Мейя, – негромко, почти с сожалением произносит Севир мне на ухо, пока мы приближаемся. – Я бы смог договориться с Лаэрдом, и он не тронул тебя. Я бы выторговал нам жизнь, но ты выбрала другого.

Мы останавливаемся в десяти шагах от имперского посланника.

– Отличная работа, Севир, – снисходительно бросает Лаэрд. – Рад, что, наконец, ты поступил правильно. Империя умеет быть благодарной тем, кто...

Он не успевает договорить.

Всё происходит в долю секунды. Хватка на моём воротнике исчезает. Севир с силой отшвыривает меня в сторону, так что я кубарем отлетаю в глубокий снег, больно ударяясь плечом о спрятанный под покровом камень. И в тот же миг блондин делает резкий, смертоносный выпад прямо в грудь Лаэрду.

Он не был намерен отдать меня Торвеллу, он желал, чтобы никто не усомнился в его предательстве, даже я. Но сам лелеял надежду убить главного врага.

Лаэрд, мерзавец, выживший в столичных интригах, словно ожидает подвоха. Он отклоняется в сторону, и клинок Севира лишь вспарывает дорогую ткань на его плече, пуская первую кровь.

Завязывается яростная, отчаянная схватка. Звон стали перекрывает завывание ветра. Севир бьётся с остервенением обречённого, его удары стремительны и точны, он теснит Лаэрда к чешуйчатому боку дракона, пока служанки бросились врассыпную.

Торвелл, тяжело дыша, делает обманный маневр, отбивает очередной удар и резко вскидывает свободную руку. И в этот момент дракон опаляет блондина струёй концентрированного белого огня.

Она бьёт прямо в Севира, и я с ужасом смотрю, как человек, который пытался спасти меня и весь Креп, сгорает в пламени, не проронив ни крика. Я считала его предателем, а на самом деле он оказался героем.

Одну из женщин тут же выворачивает, а я думаю о том, что это даже не смерть – это мгновенное стирание из реальности. От блондина, только что отчаянно сражавшегося за шанс всё исправить, остаётся лишь облачко серого пепла и оплавленный металл кинжала, с шипением прожигающий снег.

– Взять девку! – рявкает Лаэрд, стряхивая пепел со своего плаща.

Оцепенение спадает. Я вскакиваю на ноги и бросаюсь бежать, но не к воротам Крепа, откуда меня только что выволокли, а прочь, в спасительную кромку леса.

Глава 86

Позади раздаются крики, шум погони. Торвелл сам пускается за мной вслед, цепляясь за подол моего плаща. Ткань натягивается, заставляя меня споткнуться, но я лихорадочно расстёгиваю фибулу на шее. Плащ остаётся в руках преследователя, а я спешу по белой долине, но не в сторону ворот Крепа, откуда меня только что выволокли. Единственное моё спасение, если я сумею до него добраться, – это Серебряный Утёс.

Мейя, быстрее! – голос Ашкая в голове звенит от напряжения.

Я бегу, проваливаясь в сугробы, задыхаясь от ледяного воздуха. И вдруг слышу над головой тяжёлый хлопок кожистых крыльев. Один из драконов, повинуясь приказу, отделился от стаи и низко летит, становясь всё ближе. Его тень накрывает меня, я чувствую запах серы и понимаю: сейчас он спикирует.

Но в этот момент лес, который так долго был нашим врагом, оживает. Из снежной мглы прямо наперерез пикирующему дракону с жутким воем выпрыгивают три огромные, сотканные из мрака и льда тени. Крахты. Они не нападают на меня, а бросаются на чужака, вторгшегося на их территорию. Север защищает меня, он всячески показывает, как я для него важна.

Крахты делают резкие прыжки, я и не думала, что они в силах допрыгнуть до летающей змеи. Дракон ревёт от неожиданности, пытаясь окатить их огнём, но твари Северных лесов слишком быстры. Один крахт с размаху вцепляется мёртвой хваткой в перепончатое крыло, разрывая его, второй прыгает на шею ящера. Думаю, тот пожалел, что летел так низко.

Начинается жуткая, кровавая свалка, которая даёт драгоценные секунды, чтобы скрыться в непроглядной лесной чаще, направляясь туда, где меня ждёт моя истинная защита – к Серебряному Утёсу.

Лес содрогается от яростной схватки за моей спиной. Крахты рвут плоть крылатого чудовища, дракон изрыгает огонь, поджигая верхушки деревьев, но твари Севера не отступают.

Пользуясь хаосом, продираюсь сквозь сугробы, ориентируясь на пульсирующий глубоко внутри меня зов Серебряного Утёса. Моё дыхание вырывается облачками пара, лёгкие горят, но я не смею остановиться.

Вдруг небосвод над лесом озаряется новой вспышкой. Сквозь дым и пепел прорывается ещё один дракон.

Вжимаюсь в ствол огромной ели, готовясь к неминуемой смерти, но происходит невероятное. Этот ящер больше имперских, с чешуёй цвета воронёной стали, он не изрыгает пламя, а с оглушительным рёвом пикирует на преследователей, что осмелились сунуться за мной в лес. Мощный удар бронированного хвоста отбрасывает одного из солдат Лаэрда, словно тряпичную куклу. Дракон разворачивается в воздухе, зависая надо мной, и яростно ревёт, отгоняя всех, кто пытается приблизиться к моей тропе.

Это не имперский зверь. Чей же он? Это…

– Мейя, сюда! – раздаётся хриплый крик из-за деревьев.

Резко оборачиваюсь. По кромке леса вслед за скарнами едут на лыжах четверо. Камнелом, чья голова замотана окровавленной тряпкой; Коготь, сжимающий в руке окровавленный топор; бледная, но решительная Кайра и Рох. Они смогли вырваться из Крепа!

Камнелом на ходу протягивает мне огромную ручищу:

– Хватайся, лекарка!

Из последних сил добираюсь до них, делаю рывок, вцепляюсь в его предплечье, и одним мощным движением великан закидывает меня на спину рычащего скарна.

– Гони! – ревёт Рох, и наши звери гигантскими прыжками срываются с места, унося нас в сторону Утёса. Даже они понимают, что Креп – не спасение.

Позади слышится яростный рёв. Красный дракон Лаэрда, поняв, что добыча ускользает, оставляет полуразрушенную крепость и устремляется за нами. Но стальной дракон-защитник, перекрывая ему путь, сцепляется с ним в воздухе, давая нам фору.

– Куда мы? – кричит сквозь ветер Кайра, её скарн идёт вровень с нашим.

– К Утёсу! – отвечаю, крепко держась за шерсть животного. – Только там мы сможем спастись!

Позади небо содрогается от ударов, а перед нами открывается возвышенность.

Серебряный Утёс больше не скрыт туманом, он чувствует приближающуюся угрозу и реагирует на моё возвращение. По стенам проходятся голубые молнии, расходясь искрами в разные стороны. Руны на камнях горят так ярко, что режут глаза, сплетаясь в мощный магический купол, накрывающий всю территорию твердыни. Земля дрожит под копытами наших скарнов, Утёс готов защищать свою хозяйку.

Мы влетаем во внутренний двор за секунду до того, как один из имперских драконов, сумевший обойти нашего стального защитника, с рёвом пикирует на нас. Его пасть открывается, изрыгая поток белого пламени, но огонь разбивается о невидимый голубой щит, разлетаясь тысячами безвредных искр. Замок выстоял.

Дракон, взбешённый неудачей, делает ещё один круг, изрыгает последнее проклятие в виде огненного шара, который снова гаснет о барьер, и, тяжело взмахивая крыльями, разворачивается обратно, убираясь в сторону Крепа.

– Что это? – оглядывается Кайра. – Древняя магия крепости? – она смотрит на стены. – Но она была разрушена.

– До недавнего времени, – согласно киваю. – Теперь всё иначе.

Смотрю с возвышенности, как внизу лежат два растерзанных дракона, еще трое продолжают борьбу со стальным.

– Что это за дракон? – спрашивает Коготь.

– Эрвейн, – произношу имя своего мужа. Его сила снова пробудилась.