Текст книги "Опальная жена. Хозяйка Северных земель (СИ)"

Автор книги: Айрин Дар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 19 страниц)

Глава 47

Хольц провожает взглядом захлопнувшуюся за Торвеллом дверь, мысленно досчитывает до десяти, чтобы не сказать вслух того, о чём пожалеет. Затем резко выдыхает и хлопает ладонью по столу.

– Доедайте, – говорит она уже совсем другим, деловым тоном. – Неизвестно, когда теперь удастся пообедать.

Первым принимается за завтрак наёмник. Он двигает к себе нетронутую снедь на тарелке Лаэрда и начинает с аппетитом есть, изредка поглядывая на нас.

Предлагаю усыпить его на ближайшие несколько дней, – подсказывает Ашкай, и я пока не стану отказываться от этой идеи. Торвелл знает о моей силе, но не все умения ему известны.

Ем быстро, чтобы не заставлять ждать альту, которая довольно споро заканчивает со своей порцией. Рядом уставился в тарелку Эрвейн, он явно о чём-то думает, но вслух ничего не говорит.

За спиной раздаётся смех, Креп снова становится собой, позабыв о арбитре, его наёмнике и двух заражённых, с которыми предстоит разобраться мне. Чуть повернувшись, вижу, как Севир, усадив на колени вчерашнюю девушку, целует её, а Кайра с ненавистью смотрит на это. Кажется, сегодня кому-то потребуется моя помощь, потому что блондин слишком провоцирует одну из пятёрки.

– Идём, – первой встаёт с места Тиэррис, и все за столом поднимаются следом.

Женщина, прибежавшая за нами, ждёт у входа, теребя передник так, что ткань вот-вот порвётся, спешит проводить за собой, скользя по коридорам тенью.

– Здесь, сюда, – оглядывается каждый раз, когда делаем поворот, а потом толкает дверь в общую комнату, где сидят двое мужчин, понурив головы. Завидев нас, поднимаются, пряча руки за спиной, словно это имеет какой-то смысл. – Я увидела их сегодня и приказала оставаться здесь, пока не придёт лекарь.

– Ты не можешь нам приказывать, – огрызается один из них.

– Попросила, – тут же поправляет себя негромко женщина.

– Следует перейти в лазарет, там есть необходимое оборудование и освещение куда лучше, – выношу вердикт, и Хольц кивает.

Мы перебираемся в лекарскую, но здесь слишком тесно для такого количества людей. Альта, Круц, как приклеенный теперь намерен ходить за мной по замку, Эрвейн, что считает своим долгом приглядывать за наёмником, женщина, что оповестила нас о случившемся, моя помощница Лейна, не до конца понимающая, что за процессия ворвалась сюда, и трое зевак, решивших узнать подробности.

– Я хочу остаться наедине с мужчинами, – говорю, не осознавая, что звучит это двояко.

– Кажется, кто-то вошёл во вкус, – хмыкает Круц, глядя на меня. – Ты замужем, эрдана, и я намерен проследить, чтобы больше ты не навещала никого в комнатах.

Эрвейн хватает его за грудки, наёмник дергается, задевая полку, и на пол летят несколько пузырьков, разлетаясь вдребезги.

– На выход, – требует Хольц, а Лейна спешит убрать из-под ног осколки, чтобы никто ненароком не поранился. Надеюсь, там было не очень ценное.

– Я не оставлю свой объект, – рычит Круц, и сила альты выталкивает его из комнаты в конец коридора, швыряя об стену.

– Больше я просить не стану, с этого момента только приказы, – говорит она, пока наёмник поднимается на ноги.

– Я присмотрю за ним, – Эрвейн с ухмылкой выходит из лекарской, любопытных тут же сдувает, и, наконец, остаётся лишь моя помощница, заболевшие, я и Хольц.

Лейна закрывает дверь, отгораживая нас от остальных, и продолжает заметать стекло, а я принимаюсь за осмотр.

На лице заболевших только начинают проступать пятна, и, если не присматриваться, их можно не различить. Но руки – не просто сухость: глубокие, расходящиеся линии, будто кожа не выдерживает чего-то изнутри. По краям тёмный налёт, словно пыль въелась в саму плоть. Там, где трещины глубже, выступила кровь, но она странно густая, почти чёрная.

Один из мужчин пытается сжать пальцы и морщится от боли.

– Когда началось? – спрашиваю.

– С утра, – хрипло отвечает он. – Сначала жгло. Потом это.

– А если не лгать? – смотрю прямо в глаза.

– Несколько дней назад.

– Десять, – поправляет его второй. – Около десяти дней.

– И вы молчали?! – гневно спрашивает альта, но в её сторону они боятся смотреть.

– Что вы делали? Может, где-то были, что-то ели то, чего раньше не пробовали?

– Нет, – пожимает плечами один из них, и фамильяр Хольц принимается шипеть.

– Ненавижу лжецов, – хмурится она. – Если сейчас не скажете, в чём дело, я прикажу выставить вас из Крепа и больше не пускать сюда. Мороз и дикие звери сделают своё дело.

– Я не хотел брать, это всё он! – тычет один мужчина в другого.

– Ты всегда бы подлецом, Маз, – качает головой один из них. – Это было золото, альта, – наконец, признаётся он. – Мы нашли его случайно. Несколько десятков монет под снегом.

Тиэррис поджимает губы.

– Где они?

Мужчины переглядываются.

– Где они?! – повышает она голос. – Вы хоть понимаете, что теперь может произойти? Вы притащили сюда магическую заразу, и кто знает, как она поведёт себя!

– Они остались за стенами, – спешит отозваться мужчина, но фамильяр снова шипит.

– Мы спрятали из в подвале, – горько вздыхает второй.

– Осматривай этого, – кивает она на больного, – а с тобой мы прогуляемся до вашего клада.

Она выходит, но мужчина за ней не спешит.

– Пожалуйста, лекарка, защити нас, мне очень страшно, – шепчет, надеясь, что его не слышно.

– Да ты ещё и трус, – фыркает альта. – Живо!

Он умоляюще смотрит в мою сторону, но поднимается и выходит, а мы остаёмся втроём.

– Лейна, подготовь койку, пожалуйста, для … – смотрю на мужчину.

– Емий, – называет он своё имя. – Можешь ответить мне честно, ты знаешь, что это?

– Да.

– Это лечится?

И я лишь пожимаю плечами.

– Прости, я не могу тебе ничего обещать.

Глава 48

Пока Лейна готовит постели в дальнем углу, отгораживая ширмой места, я расспрашиваю про находку.

– Золото было в нижних штольнях, – рассказывает Емий., стараясь не двигать скрюченными пальцами. – Старый ход, который считался пустым. Мы туда редко спускались: сыро, холодно, крепи трухлявые. Но в тот день обвалило боковую стенку, и открылся узкий лаз.

Он сглатывает.

– Маз полез первым. Сказал, что тянет сквозняком, значит, есть пустота. А там под слоем снега и каменной крошки – мешочек. Кожа истлела, но монеты целы. Несколько десятков, тяжёлые, старой чеканки. Мы сперва даже не поверили. Думали чья-то заначка времён первых поселенцев.

– И, конечно, решили никому не говорить, – тихо замечаю я.

Емий отводит взгляд.

– Мы очень обрадовались. Нам ничего не платят, а тут настоящее золото, которое можно обменять здесь на товары или отослать домой.

– Домой?

– Я был намерен порадовать жену и дочек. Не знаю, помнят ли они меня, но, когда прибывает провизия и одежда из столицы, порой некоторые отправляют весточку родным, конечно, предварительно заплатив.

Золото мы спрятали в подвале. Хотели выждать, а потом передать с прибывшими. Кое-что выменять на одежду или провизию. Выходит, теперь я не смогу послать семье помощь?

Качаю головой, видя его сожаление, и боюсь представить, что будет, попади зараза в Варруген.

– Когда стало жечь? – спрашиваю, хотя уже знаю ответ.

– Через пару дней. Сначала ладони будто крапивой обожгло. Я думал – натёр мозоли или подхватил грибок в сырости. Потом кожа покраснела, появились тёмные прожилки, пальцы начали плохо сгибаться. А вчера ночью я проснулся от боли, словно что-то изнутри крутит кости.

– Почему не пришли сразу?

Он горько усмехается.

– Потому что надеялись, что пройдёт. Потому что, если бы признались, пришлось бы рассказать про золото. А за самовольный вынос из штолен нас бы выгнали, или хуже. Мы решили, что это что-то неважное, что отлежимся – и всё.

Лейна отодвигает ширму.

– Готово.

– Идём, – киваю Емию.

За ширмой прохладнее. Ставлю лампу ближе, чтобы видеть кожу.

– Раздевайся полностью, я должна осмотреть каждый сантиметр кожи, вдруг что-то подскажет мне, как следует лечить.

– Всё? – уточняет он, стесняясь.

– Сейчас я – не женщина, я – лекарь.

Он послушно снимает куртку, рубаху. На груди и плечах уже заметны те же тёмные нити, что расползлись по рукам, словно тонкая сетка под кожей. На кончиках пальцев – синеватые пятна, а вокруг суставов – припухлость.

Осторожно касаюсь его ладони. Кожа горячая, но жар странный – не равномерный, а очагами, будто под ней тлеют угли.

– Больно?

– Когда нажимаешь – да.

Осматриваю шею, спину, ягодицы. Вдоль позвоночника проступают едва заметные тёмные точки, как следы уколов. Магический отпечаток. Сомнений почти не остаётся.

Когда заканчиваю с осмотром, велю одеваться и ложится на спину.

Он устраивается на койке, не выдавая страха, но я ощущаю его вибрации в воздухе.

– Поверь, постараюсь сделать всё, что в моих силах, чтобы тебе помочь, – обещаю.

Потом закрываю глаза и кладу ладони ему на грудь. Отрешаюсь от запахов, от шороха ткани, от далёких шагов за стенами, от того, что в мире существует что-то, кроме моей магии.

Вижу через опущенные веки, так учил Ашкай. Зрение иное, я различаю, как кровь бежит по венам, как бешено бьётся сердце Емия, то сжимаясь, то разжимаясь, как по внутренностям разбредаются струпья.

Это чужеродная сила. Не его собственный источник, не природный дар. Что-то впитанное извне и холодное по сути, но обжигающее плоть.

Это снова северная язва, Мейя, и мы оба об этом знаем.

Дверь резко распахивается, и Лейна бежит посмотреть, кто там.

– Это кто же её так? – испуганно ахает, и я тороплюсь на выручку.

Передо мной девушка блондина с разбитым лицом: из носа течёт кровь, глаз подбит, губа лопнула. Можно не говорить, что с ней случилось.

– Дай посмотреть, – прошу, осторожно беря её за подбородок, когда входит Севир и, сузив глаза, смотрит на нас.

Не обращаю внимания, трогаю хрящи носа, чтобы понимать, не сломан ли. Девушка вздрагивает, но терпит. Кровь тёплая, густая, уже начинает сворачиваться.

– Больно здесь? – аккуратно нажимаю на переносицу.

Она морщится.

– Терпимо.

Осторожно провожу пальцами вдоль спинки носа, проверяю симметрию, лёгкими нажатиями ощупываю крылья.

– Перелома нет, – выдыхаю. – Сильный ушиб и трещина, возможно, в хряще. Это хорошо, могло быть хуже. Надеюсь, урок получен.

– Какой урок? – поднимает на меня глаза.

– Не бравируйте счастьем, это может кому-то не понравиться.

Лейна уже подаёт чистую ткань и таз с водой.

– Прижми вот так, – показываю девушке, наклоняя её голову чуть вперёд. – Не запрокидывай. Кровь должна выходить. Голова кружится? Тошнит?

– Нет, только шумит немного.

– Это от удара и крови.

Делаю короткий вдох и позволяю тонкой нити силы осторожно скользнуть в её ткани. Снимаю отёк, замедляю кровотечение, успокаиваю воспалённые сосуды. Магия послушно отзывается – простая работа, понятная, не то что северная язва.

– Лейна, холодный компресс на глаз и отвар с тысячелистником пусть выпьет.

Мимолётный взгляд на блондина, и вижу кивок головы. Убеждается, что я заметила, и выходит из лекарской. Что ему от меня надо?

Не желаю идти за ним, но вдруг что-то важное? В любом случае, я на своей территории и бояться его не стану.

Лоран ждёт за дверью, прохаживаясь туда-обратно с заложенными за спину руками на манер конвоированных.

– Слушаю, – держусь за дверь, не собираясь её закрывать.

– На пару слов, – просит, отходя в угол, и я нехотя соглашаюсь.

Похожу к нему, оставляя между нами несколько шагов.

– Боишься? – усмехается он.

– Твоих наглых щупалец или кулака Кайры? – уточняю. – Что тебе нужно, Севир?

– Чем больше ты мне грубишь, тем больше я тебя желаю, лекарка. И теперь, когда видел тебя в деле, моё желание только усилилось.

– Не трать моё время, Лоран, – разворачиваюсь, чтобы уйти, когда вслед звучит:

– Так понял, что к мужу ты возвращаться не намерена. Так вот, я знаю, что надо делать.

Глава 49

Севир замолкает, выжидая паузу, и щурит глаза, но так ничего и не успевает произнести.

– Мейя!

Голос Хольц звучит резко, как удар ладонью по столу. Мы оба оборачиваемся. Она идёт в нашу сторону уверенной походкой, пока впереди перебежками передвигается её фамильяр, а за спиной следует Маз.

Я так и не узнаю, что хотел сказать блондин.

– Альта, – коротко кивает Лоран, но в его глазах вспыхивает досада.

– Разговоры позже, – отрезает она. – У нас нет времени на это. Собери в большом зале Креп, люди должны знать, как следует вести себя за его стенами, – говорит Севиру. – Негодяев, что принесли сюда хворь, мы поместим в подвалах, – теперь уже обращается ко мне.

– Но…

– Или ты хочешь выделить им особое место в лекарской? – приподнимает бровь.

– Кто знает, как нас настигнет болезнь, – отвечаю на это. – Они лишь хотели помочь своим семьям деньгами и выменять немного для себя.

– Ты защищаешь их? – не понимает она.

– Лишь говорю, что каждый из на способен оступиться, и хотелось бы иметь шанс быть прощённым.

Она поджимает губы и смотрит на меня в упор.

– Я согласен с лекаркой, – встаёт на мою сторону блондин.

– Ты ещё здесь? – не поворачивает головы в его сторону Хольц.

– Да-да, уже ушёл, – тут же срывается с места он. – Всех пригнать в общий зал, всё понятно, – его голос становится всё тише, а глаза напротив продолжают меня буравить. – Ладно, – нехотя соглашается Тиэррис. – В конце концов, Креп мой, а лекарская твоя, так что управляйся, как считаешь нужным. Но учти, за каждого нового заражённого спрос будет с тебя!

Она уходит, оставляя мне Маза, и он принимается тараторить о благодарности.

– Не надо, – останавливаю его. – Просто выполняйте то, что я стану просить. Если же будут проблемы – последую советам хозяйки крепости.

Из-за поворота снова показываются две фигуры. Да за что мне это? Теперь наёмник не оставит меня в покое. Он тащит сюда своё тело, чтобы злить меня. Эрвейн идёт за ним, как приклеенный, и на лицах обоих ссадины и гематомы. Когда подходят ближе, вижу, как заплыл глаз у Курца.

– Барышня хотела обратиться за помощью, – издевается над ним Эрвейн.

– Заткнись уже, сейчас снова врежу.

– И упадёшь на мой кулак вторым глазом.

– Оба в лекарскую, – сухо бросаю я. – И без драки хотя бы пять минут.

– Я не начинал, – бурчит Круц.

– Конечно, – лениво тянет Эрвейн. – Ты просто ответил.

– Заткнись.

Открываю дверь, входя первой, за мной троица.

– Лейна, займёшься этим? – больше утверждаю, чем спрашиваю, кивая на наёмника, и она смотрит на него, нахмурив брови.

– Новенький? – не может взять в толк.

– Подарок от одного эрда, – отзываюсь, указывая Мазу на конец лекарской, где за ширмой сидит его друг, а Эрвейну на кушетку.

– Сам разберусь, – ворчит наёмник.

– Садись уже.

Он нехотя подчиняется. Лейна подходит к нему с холодным компрессом, а я поворачиваюсь к Эрвейну.

– Я цел, – пожимает плечами.

Но это ложь. Свет из окна падает на его лицо, и я отчётливо вижу рассечённую бровь, над которой кровь уже запеклась тёмной коркой. Скулу наливает фиолетовым, на нижней губе трещина. Он держится ровно, но правая рука двигается осторожнее, значит, задели плечо.

– И ты садись, – говорю уже спокойнее, готовясь его лечить. Надо же, на ровном месте создали мне проблему, когда нужно бросить все силы на страшную болезнь.

Как только Эрвейн размещается на кушетке, подношу ладонь к его брови, и в этот момент он поднимает на меня взгляд. Не насмешливый, не вызывающий, а внимательный и спокойный.

Внутри что-то неприятно сжимается, и я отдаю всё внимание его брови.

Под пальцами чувствую лёгкую пульсацию: сосуды не повреждены, но удар был сильный. Провожу тонкой нитью магии, стягиваю края рассечения, останавливаю внутреннее кровоизлияние в скуле. На этот раз не ощущаю сопротивления, словно он сразу же позволяет сделать с собой то, что мне заблагорассудится.

Далее перебираюсь к плечу и нахожу глубокий ушиб. И снова его молчаливый взгляд пронзает насквозь, а я чувствую себя не в своей тарелке. Но не спрашиваю, что ему нужно, а просто игнорирую. Снимаю отёк, проверяю, нет ли трещины в ключице. Обошлось.

– Всё, – резко убираю ладони. – Жить будешь.

– Жаль, – усмехается он, но в голосе нет прежней лёгкости.

– Ты всегда можешь обратиться ко мне, – отзывается Круц.

– Кажется, вы нашли друг друга, фыркаю, качая головой. – Лейна, закончишь тут, а я к себе, – оповещаю её, отправляясь к корытцу, чтобы помыть руки. – Если случится что-то непредвиденное – позови. В остальных случаях, пожалуйста, справься своими силами. Мне необходимо хорошенько подумать.

– Поняла.

– И никого без моего разрешения не выпускать.

Глава 50

Я закрываю за собой дверь личной комнаты и приваливаюсь к стене спиной. В коридоре гул: Севир уже собирает людей, которые начинают стекаться в зал, где вчера собирались по торжественному случаю. Теперь причина другая.

«Я уверена, что это не последний случай якоря», – обращаюсь к Ашкаю, направляясь к кровати. Хочется просто лечь и закрыть глаза.

Никто не знает, сколько испытаний уготовлено.

«Давай не будем цитировать великих фамильяров, а лучше подумаем, что нам делать в этой ситуации».

Не хочу тебя расстраивать, но рядом с теми двумя твоя магия становится слабее. Они вытягивают её из тебя, и чем дольше ты станешь находиться с ними, тем более высока вероятность, что ты потеряешь дар.

«Разве можно утратить дар эфы?»

Даже у сильных драконов, таких как Эвериан, сумели заблокировать магию. Конечно, ты сильный лекарь, но не бывает ничего, что нельзя сломать или убить.

«Совершенно меня не радуешь».

Зато честно. Да и не вижу смысла в этом. Через пару дней сюда прибудет твой муж и заберёт тебя по подписанному приказу императора, находясь в сопровождении специального отряда Совета.

«Предлагаешь ничего не делать и оставить этих людей умирать?!»

Я лишь говорю, что ты даже себе помочь не в силах, а на заболевших следует потратить много времени, чтобы работать осторожно. У тебя его попросту нет. Так что, мой тебе совет: отправляйся в постель к увальню и предайся любовным утехам, чтобы было что вспомнить перед тем, как они запрут тебя в замке.

«Очень щедрое предложение, спасибо».

Я желаю тебе добра, Мейя, но он выследит тебя, даже если ты сбежишь отсюда. Тем более, что теперь под боком наёмник, что не спустит глаз. Тебе просто некуда идти! Варруген для тебя закрыт, ведь он первый нажаловался императору на свою жену. Ты заведомо плохая. Добраться назад через ледяную бурю – ты не сумеешь. Зря м ы сюда пришли, это тупик. Надеюсь, мерзавцы всё же остыли, и им нужна твоя сила, а не голова. Так что отдохни, как следует, наешься вдоволь и развлекись. С Эрвейном.

«Ты говоришь мне, чтобы я сдалась?»

Смотрела на вещи здраво.

«Подумаю об этом позже, а теперь давай поговорим о якоре. Получается, просто вырвать его не удастся, потому что спасём одного – приговорим к смерти другого».

Или целый Креп. Кто знает, может якорь заложен на место. Ты не успокоишься?

«Конечно, нет! И мы должны знать наверняка! Что если подключить второе зрение и попробовать осторожно открепить? Не дёргать, а именно открепить?

Она вплетается в ткани, – напоминает Ашкай. – Как корень в почву.

«Ослабить почву вокруг? Лишить питания. Снять воспаление, максимум снизить процессы в телах, чтобы они перестали быть удобной средой, и когда она ослабнет…»

Стук в дверь прерывает мои размышления.

– Лекарка, ты тут? – раздаётся за дверью женский голос.

Открываю, встречаясь взглядом с одной из помощниц Хольц, а рядом стоит Курц и Эрвейн. Они долго были здесь? Вели себя так тихо, что я и подумать не могла об их присутствии.

– Альта вызывает к себе, – косится в их сторону женщина и тут же удаляется.

– Может, хватит заниматься ерундой? – начинаю злиться. – Ну куда я денусь из замка?

– Приказ, – отвечает мне на это наёмник, и я закатываю глаза.

Давай его усыпим, – предлагает Ашкай.

– Давай его свяжем, – предлагает Эрвейн.

– Иногда я задумывалась, каково это иметь свиту, – отвечаю им, – теперь у меня есть такая. Идём, мальчики, – усмехаюсь, первой делая шаг.

Втроём мы добираемся до нужной комнаты, и два конвоира остаются за дверью, а я вхожу.

Тиэррис стоит у окна и смотрит вдаль.

– Где этот идиот? – интересуется через плечо.

– Можно конкретнее?

– Пёс твоего мужа.

– Я всё слышу, – доносится из-за двери.

– Ясно, – фыркает она. – Я могу сплющить его в лепёшку, но не стану, потому что не желаю ссор между Северными землями и Крепом. Но и мне не нужны чужие уши.

Она идёт к двери и открывает её.

– Немедленно покиньте это место, мне нужно поговорить со своей лекаркой наедине.

На удивление Курц подчиняется, и мы остаёмся вдвоём.

– Разденься, – говорит Хольц спокойно, закрывая дверь на ключ.

– Извините?

– Ты слышала, что я сказала. Ширма там, – указывает в сторону резной загородки из тёмного дерева. – Полностью сними одежду.

– Зачем? – не двигаюсь с места.

– Я должна быть уверена, что тебе можно доверять.

Внутри всё холодеет, пока что не понимаю, как это работает.

Она хочет убедиться, что на тебя нет антифактов. Артефактов, скрывающих правду. Или меток чужой магии. Ты можешь отказаться, но, я бы не советовал.

Я медлю секунду, затем ухожу за ширму. Здесь не так уж и жарко, чтобы снимать платье. К тому же с каждым снятым слоем ощущение уязвимости неприятное, почти унизительное.

– Готова, – произношу глухо через время, пытаясь прикрыться руками.

– Выйди.

Холод бьёт по коже, стоит только шагнуть из-за ширмы, кожа тут же покрывается мурашками.

Хольц подходит ближе, её не заботит, что я мёрзну. Её взгляд цепкий, без тени смущения. Она осматривает плечи, шею, спину. Проводит ладонью вдоль руки, не ласково, а проверяя. Затем спина, ягодицы, бедра.

Меня начинает колотить от холода, что не могу удержать эту дрожь и принимаюсь трястись.

– Повернись.

Подчиняюсь.

Её фамильяр кружит вокруг, к чему-то принюхиваясь. Воздух становится плотнее, тяжелее. Магия скользит по коже, ощупывает, проверяет.

– Дыши ровно, – бросает Хольц.

Легко сказать. Кажется, проходит целая вечность, а на деле минут десять, не больше. Но за это время я успеваю почувствовать каждое дуновение воздуха и каждый взгляд. Фамильяр замирает у моих ног, затем возвращается к хозяйке.

Тишина. Хольц достаёт что-то из кармана и протягивает мне. В ладони ложится прозрачный камень, и я понимаю, что наступила вторая часть проверки.