Текст книги "Опальная жена. Хозяйка Северных земель (СИ)"

Автор книги: Айрин Дар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)

Глава 73

Металл кольца оказывается неожиданно холодным, почти ледяным, и я на мгновение замираю, прежде чем решиться. Натягиваю его на палец, ожидая чего угодно: удара тока, вспышки ослепительного света или того, что стены замка придут в движение.

Но ничего не происходит.

Тяжёлое молчание древней крепости по-прежнему давит на плечи. Я смотрю на свою руку в полумраке – перстень просто сидит на пальце светящийся и безмолвный. А чего я, собственно, хотела? Чтобы мир мгновенно преобразился? Чтобы зазвучали голоса предков этого места? Всё до странного обычно. Даже страх, который терзал меня секунду назад, кажется теперь глупым. Я ведь всерьёз опасалась, что кольцо проклято или несёт в себе заразу, которой кто-то планомерно изводил Хольц. Это ещё предстоит узнать, потому что якорь проявляет себя спустя сутки, а то и несколько дней. А пока я дышу, сердце всё так же мерно стучит, и никакой мгновенной кары не следует.

Осторожно подхожу к двери. На этот раз она поддаётся без усилий, бесшумно отворяясь, словно говоря, что я выполнила задание и теперь вольна идти, куда хочу. Но в коридоре меня уже ждёт лиса. Её огненное тело мерцает в темноте, а взгляд янтарных глаз так же настойчив, как и прежде.

Голос наёмника доносится откуда-то сверху, с галерей второго этажа. Он рычит проклятия, круша что-то на своём пути. Лиса действительно увела его по ложному следу. Она дёргает хвостом, призывая меня следовать за ней, и направляется вглубь коридора: туда, где за высокими двустворчатыми дверями скрывается тронный зал, где совсем недавно мы были с Эрвейном.

Интересно, Блаквуд придёт сюда за мной? Уверена, каждый, кто был в тот момент на улице, видел, что дракон неуклонно смещался в сторону Утёса.

Проникаю в залу. Здесь пахнет вечностью. В центре, на возвышении, всё так же стоит трон из тёмного дерева. Лиса быстро перемещается в его сторону, словно призывая подойти ближе, и я подчиняюсь. Она запрыгивает на кресло, как и в прошлый раз, и вслед за ней опускаюсь на холодное сиденье, кладу ладони на широкие каменные подлокотники, держа спину прямо.

В то же мгновение кольцо на пальце вдруг наливается нестерпимым изумрудным сиянием. Оно пульсирует в такт моему участившемуся пульсу. Я негромко ахаю от неожиданности, но не могу отнять рук: они словно приросли к дереву. Знаки, высеченные на спинке и ножках трона, один за другим начинают вспыхивать ярким зелёным пламенем.

Я смотрю на это, заворожённая и напуганная одновременно. Световые символы не задерживаются на троне: они буквально «стекают» с него на пол. Как капли раскалённого металла, искры разлетаются в разные стороны, и под ногами начинает оживать сложная сеть линий. Камень за камнем, плита за плитой – по всей зале просыпаются древние руны, подсвечивая темноту колдовским зелёным светом. Тронный зал озаряется настолько, что больше не кажется мёртвым. Я вижу стены, колонны, дальний угол, потому что всё охвачено этим светом.

«Что это, Ашкай?»

Замок отзывается на кольцо, Мейя, и, возможно, на новую хозяйку.

«Хозяйку?» – округляю глаза.

– Найти тебя было непросто, – громовой голос наёмника заставляет меня вздрогнуть. Он стоит в дверях зала, тяжело дыша. Его силуэт в дверном проёме кажется огромным, а глаза светятся опасным янтарным пламенем. Но когда он делает шаг вперёд и видит меня, сидящую на сияющем троне в ореоле изумрудных рун, он замирает. В его взгляде ярость внезапно смешивается с чем-то похожим на суеверный трепет.

Лиса, до этого момента тихо сидевшая у моих ног, вдруг выступает вперёд. В янтарных глазах больше нет спокойствия – в них горит первобытная ярость. Её огненная шерсть встаёт дыбом, она встаёт в стойку, готовая в любой момент броситься на врага. Только он тоже её не замечает, как и остальные, потому что даже не смотрит вниз, а лишь на меня.

Наёмник, оправившись от минутного замешательства, делает шаг вглубь зала. Глухой звук его шагов тонет в гуле, который начинает исходить от оживших камней. На его лице проступает хищная усмешка. Он явно намерен стащить меня с трона.

– Идём со мной по-хорошему, Мейя. Хватит бегать, ты должна подчиниться мужу и вернуться домой!

– Тогда пусть придёт сюда сам, раз я ему так нужна, – отвечаю на это чувствуя, что Утёс меня поддерживает. Он будто начинает пульсировать и подрагивать, по крайней мере я ощущаю какие-то вибрации под собой.

В тот момент, когда нога дракона ступает на первую светящуюся плиту пола, замок словно просыпается. Гудение становится невыносимо громким. Я чувствую, как вибрация проходит сквозь трон, пронизывает всё моё тело.

Наёмник делает ещё один шаг, и ещё.

– Как ты смогла осветить зал? – допытывается у меня, и я ощущаю его страх. Да, ему не по себе от одной женщины, сидящей на троне в заброшенном замке.

Но я не отвечаю, лишь смотрю, как руны на полу вспыхивают сильнее, когда он подбирается ближе.

– Тебе лучше уйти отсюда, – говорю ему, не зная, что произойдёт в следующий момент.

Наёмник делает ещё один шаг и тут же вскрикивает, но уже поздно. Мощный разряд зелёной энергии срывается с каменных плит, обвиваясь вокруг его тела, словно змеи. Он бьётся в агонии, его вопль, полный ужаса и боли, сотрясает своды зала.

Я в страхе закрываю глаза, не в силах смотреть на то, как крепость, которую я считала безжизненной руиной, безжалостно расправляется с обидчиком, посмевшим посягнуть на мою свободу.

Всё заканчивается так же внезапно, как и началось. В зале воцаряется тишина, нарушаемая лишь моим прерывистым дыханием, и я осторожно открываю глаза.

Там, где только что стоял наёмник, теперь лишь горстка пепла, медленно оседающая на пол. Ничего больше. Ни костей, ни одежды – ничего. Лишь этот пепел и тишина.

Глава 74

Что это было? Какая сила таится в этом месте, способная так мгновенно и беспощадно уничтожить живое существо?

– Мейя! – доносится до меня голос Эрвейна. Он пришёл за мной, он бросился сразу же, понимая, как мне нужна его помощь и поддержка.

– Я здесь! – кричу, дабы быть услышанной, и поднимаюсь с трона, чувствуя, как дрожат колени.

Свет, исходящий от кольца и рун, начинает гаснуть. Как только я отрываю руки от подлокотников, изумрудное сияние окончательно исчезает, погружая зал в привычный полумрак. Лиса, успокоившись, подбегает ко мне и встаёт рядом.

– Мейя! – голос Эрвейна звучит уже совсем рядом, и я вижу его силуэт в дверном проёме.

Медленно прохожу мимо горсти пепла, бросая взгляд на то, что осталось от врага, и иду к Блаквуду.

Эрвейн бросается ко мне навстречу, в два широких шага преодолевая разделяющее нас расстояние. Его сильные, горячие руки ложатся мне на плечи, скользят по рукам, талии, шее, словно он отчаянно пытается убедиться, что со мной всё в порядке.

– Мейя! Хвала небесам, – выдыхает он с такой мукой в голосе, что у меня щемит сердце. Заглядывает мне в глаза, его собственные потемнели от пережитого страха. Дыхание Блаквуда сбито, волосы растрёпаны ветром, а на скуле темнеет свежая ссадина.

– Ты как? Не ранена? Нигде не болит? Не ушиблась? – вопросы сыплются один за другим, пока его пальцы бережно и торопливо ощупывают мое лицо, отводя пряди волос со лба. – Скажи мне, Мейя, прошу...

В этом суетливом, почти паническом осмотре столько искренней, отчаянной заботы, что напряжение, сковавшее меня ледяным панцирем с момента появления наёмника, вдруг отступает. Я не могу сдержать слабой, но абсолютно счастливой улыбки. Какое же это чудо – знать, что в этом безумном мире, полном древней магии и преследователей, есть человек, который так за меня боится.

– Я в порядке, Эрвейн. Правда, – шепчу и тянусь к нему. Обхватываю его лицо ладонями и прижимаюсь к губам в порывистом, жадном поцелуе. Он отвечает мгновенно, с каким-то глухим рычанием притягивая меня к себе так крепко, что я едва могу дышать. В этом поцелуе нет неспешной романтики: в нём вкус пепла, витающего в воздухе, горечь пережитого страха и обжигающая нежность. Губы Эрвейна сминают мои настойчиво и горячо, он целует так, словно пытается спрятать в себе от всего мира. Я закрываю глаза, растворяясь в его объятьях, в запахе кожи и ощущении холодного ветра, исходящем от его одежды.

Когда мы наконец отрываемся друг от друга, чтобы перевести дух, он всё ещё удерживает меня в кольце рук. И вдруг его взгляд опускается ниже. Эрвейн замирает.

Его большой палец осторожно проводит по металлу на моей руке. Кольцо больше не светится изумрудным пламенем, но в полумраке зала кажется, будто внутри камня всё ещё тлеет скрытая искра.

– Что это? – Блаквуд хмурится, переводя взгляд с кольца на моё лицо.

– Перстень. Я нашла его в замке.

– Почему он на твоём пальце?

– Потому что так надо, Эрвейн. Помнишь портрет в маленькой комнате и женщину, похожую на меня? Это её кольцо.

– Кому надо?

Вздыхаю. Он не раз доказывал свою преданность и любовь, пришла пора открыться, и я рассказываю ему о лисе.

Глаза мужа распахиваются всё шире и шире.

– Это шутка? – пытается улыбнуться, а потом осматривается. – И она сейчас здесь?

Кошу глаза вбок, видя животное.

– Да. Она с этой стороны.

Эрвейн смотрит, но не видит.

– Прости, но это звучит очень странно.

– Именно поэтому я и не хотела тебе ничего рассказывать, пока сама не пойму, что к чему.

– Эрвейн! – доносятся голоса.

– Я нашёл её, – отзывается Блаквуд. – Всё в порядке. Разыщите наёмника.

Он смотрит в мои глаза и читает ответ.

– Ты знаешь, где он?

– Да, – прикусываю губу. – Его убил замок.

– Как это? – снова удивляется мой муж. И я снова рассказываю о случившемся.

– Он хотел подойти ко мне. Забрать силой, – мой голос звучит глухо, отражаясь от стен. – Но, когда он шагнул на руны, замок защитил меня. Свет, исходящий от пола, просто сжёг его. В одно мгновение. Дотла.

Эрвейн внимательно рассматривает пепел, а потом поворачивает голову обратно ко мне.

– О каком свете ты говоришь?

Направляюсь к трону, желая показать мужу, что сейчас произойдёт.

На этот раз свечение совсем лёгкое, тусклое, словно ему не хватает какой-то силы. Но и этого достаточно, чтобы мне поверил самый близкий человек на этой земле.

– Ты знаешь, почему наёмник полетел сюда? Я ведь был уверен, что он возьмёт курс в сторону Морнхольда! Я едва успел за вами.

Делаю глубокий вдох, собираясь с мыслями. Звучит безумно, но после всего, что произошло, отрицать очевидное глупо.

– Потому что Серебряный Утёс так пожелал, – тихо, но твёрдо отвечаю я.

Эрвейн непонимающе моргает, его брови сходятся на переносице.

– Что значит пожелал? Замки не умеют желать, Мейя. Это просто камни.

– Нам предстоит с этим разобраться, Эрвейн, – я качаю головой, оглядываясь на возвышение, где во мраке прячется трон из тёмного дерева. Лиса бесшумно трётся о мою ногу, словно подтверждая мои слова. – Но, кажется, я как-то связана с этим замком. Он живой. Он откликнулся на кольцо и на меня.

– В любом случае, сейчас нам следует вернуться в Креп и найти предателя, – делится планами Эрвейн. – У Севира есть подельник, я уверен. Разыщу служанку, что приходила ночью, и устрою ей допрос.

Выбираемся из замка и, когда оборачиваюсь, вижу, как смотрит на меня лиса. Мысленно благодарю её и Креп за спасение, немного склоняя голову, и такое чувство, что она кланяется в ответ.

Глава 75

Возвращение в Креп проходит в напряжённом молчании. Каждый из нас погружён в свои мысли, но стоит нам пересечь ворота крепости, как наваливается усталость, и мы отправляемся спать, а с утра начинаются суровые будни.

Первым делом Эрвейн идёт в подземелье к Севиру, я же занимаюсь своими прямыми обязанностями, не желая лезть туда, куда не следует. Я всё же жена и лекарь, а не воин или надзиратель, который станет выбивать из блондина нужные сведения. Хорошо бы раздобыть камень правды, но Хольц говорила, что они на вес золота. Рыться в вещах покойной желания не было, тем более что мы ещё не успели её оплакать и похоронить, а потому я запретила кому бы то ни было входить в её комнату, и повесила на дверь замок.

Когда Блаквуд возвращается, по его мрачному лицу понимаю: новостей нет.

– Допрос ничего не дал, – глухо сообщает он, устало потирая переносицу. – Севир твердит одно и то же: да, Лаэрд предлагал ему помощь с захватом власти, но он якобы отказался, потому что не доверял ему. Упирается, что действовал один.

– А та служанка, которая приходила к тебе ночью?

– В том-то и дело, Мейя, – Эрвейн хмурится ещё сильнее, в его голосе сквозит раздражение на самого себя. – Я не могу вспомнить её лица вообще. Помню только тёмный силуэт, голос. Она стояла в тени, а у меня не было задачи её рассматривать. Либо это была какая-то магия отвода глаз, либо я окончательно потерял бдительность.

Но долго сокрушаться о неудачах в расследовании нам не дают. Креп, оставшийся без твёрдой руки командира после кончины Хольц, начинает трещать по швам.

Кухарка, заламывая руки, причитает, что припасы на исходе – муки осталось на неделю, а солонины и того меньше. Десятник жалуется, что часть людей отказывается работать: кто-то притворяется больным, кто-то напрямую заявляет, что сейчас с Варругном натянутые отношения, а потому добывать сфары бессмысленно.

Апогеем этого хаоса становится драка перед замком: несколько крепких мужчин, почувствовав слабину во власти и отсутствие дисциплины, сцепились на снегу, не поделив какую-то женщину.

С тревогой смотрю на мужа, но Эрвейн лишь расправляет плечи. В его глазах вспыхивает стальной, командирский блеск.

В несколько широких шагов он оказывается около дерущихся. Одного хватает за шкирку и отшвыривает в сторону, второго сбивает с ног коротким, но невероятно мощным ударом под дых. Двор мгновенно затихает.

– Власть здесь не менялась! – рычит Блаквуд так, что вздрагивают даже скарны. – И если кто-то забыл, как держать дисциплину, я быстро освежу вашу память. Кто не работает – тот не ест. Зачинщики драки отправляются в карцер до вечера, потом – чистить выгребные ямы. По припасам: урезаем пайки, охотников немедленно отправить в лес, скоро привезут припасы из столицы.

– Они уже должны были прибыть, – кричит кто-то.

– Это она поссорила нас с императором, – добавляет второй голос, намекая на меня. И толпа принимается гудеть.

– ТИХО! – прикрикивает снова Эрвейн. – Мейя – моя жена, – укладывает тяжёлую руку мне на плечо. – Она спасала жизни, помогала больным. И вот как вы ей за это платите? – он делает паузу, но никто не торопится её перебивать. – А если кому не нравится – будет иметь дело со мной. Да, может сейчас есть какие-то трудности, но мы вместе справимся со всем. Подождём ещё какое-то время. Императору нет смысла бить по руке, которая даёт ему сырьё для артефактов, а потому, уверен, он пришлёт сюда всё, что отправлял до этого. Я всё сказал! Вопросы есть?

Вопросов ни у кого не находится. Эрвейн наводит порядок железной рукой, быстро, чётко и без лишних сантиментов. Бунт подавлен в зародыше, а люди, получив чёткие приказы, разбегаются по своим рабочим местам.

У меня на душе кошки скребут, потому что я оказываюсь причиной всех бед. Что если столица действительно лишит Креп довольствия?

Ашкай успокаивает, а у меня сердце всё равно не на месте. Я что-то должна придумать, чтобы все эти люди не остались голодными.

– Я не позволю им тебя обидеть, – шепчет мне на ухо муж, когда отсаёмся одни. Потом я отправляюсь в лекарскую, а он помогает снаряжаться отряду охотников, среди которых Ирвик и Рох.

Мои пациенты нуждаются во мне. Я обхожу раненых, проверяю швы, меняю повязки, готовлю новые мази и завариваю травы. Привычная работа успокаивает, руки делают всё на автомате, но мысли мои витают далеко отсюда. Я постоянно возвращаюсь к изумрудному сиянию рун, к янтарным глазам лисы и пустому трону, который ждёт... меня?

Эта навязчивая идея не отпускает. Я должна понять, что происходит. Должна разгадать тайну Серебряного Утёса. Но сперва следует попрощаться с хозяйкой крепости, проводив её в последний путь.

Глава 76

За крепостными воротами властвует безжалостный Север. Свинцовое, низкое небо давит на плечи, а стылый ветер гонит по земле колючую позёмку. Снег сегодня будто наказывается каждого, кто пожелал сунуться на улицу: он сечёт лица ледяной крошкой, забираясь под воротники, и студит души.

Выкопать могилу в промёрзлой, как камень, земле оказалось настоящим испытанием. Мужчинам пришлось рубить её кирками, сменяя друг друга, пока их дыхание вырывалось изо ртов густыми клубами белого пара. Каждое попадание железа по мёрзлому грунту отдавалось гулким, почти стеклянным звоном, который разносился по заснеженной пустоши.

Стоим плотным полукругом у края ямы. Я кутаюсь в тяжёлый меховой плащ, но всё равно дрожу – не столько от мороза, сколько от гнетущего чувства утраты. Как целительница, я привыкла бороться за чужие жизни до последнего вздоха, и теперь мне кажется, что я могла спасти Хольц, просто не сразу поняла, кто враг, кто друг. Если бы я только догадалась обо всём, Тиэррис была бы жива.

Тело Хольц в чёрном платье, укрытое плащом, покоится в простом гробу. Только сейчас вспоминаю, что уже давно не видела её фамильяра, и Ашкай подсказывает, что он погиб вслед за хозяйкой.

Никаких пышных речей или вычурных украшений – Север не терпит излишеств.

Эрвейн стоит рядом со мной мрачный и неподвижный, как скала. Снежная крупа оседает на его тёмных волосах и меховом воротнике, но он не замечал холода. Его челюсть плотно сжата, а во взгляде читается суровая, мужская скорбь человека, потерявшего доброго друга.

Обряд быстрый и лаконичный. Чтобы до тела не добрались дикие звери, поверх засыпанной могилы наваливают тяжёлые валуны, собранные неподалёку.

Когда всё кончено, возвращаемся за спасительные стены Крепа молча, подгоняемые ледяным ветром, оставляя Хольц спать вечным сном в холодных объятиях Севера.

В столовой – специальная трапеза. Эрвейн говорит несколько слов, и все едят молча. Может, кто-то горюет о прежней хозяйке искренне, другие не испытывают ровно никаких чувств, уверена, есть и те, что рады её уходу. В любом случае, дань уважения соблюдена, и нам пора жить дальше.

На следующий день принимаюсь собираться в путь.

– Мне нужно переживать? – интересуется Блаквуд, видя мои сборы.

– Я должна снова отправится на Серебряный Утёс, чтобы попытаться понять: отчего замок зовёт меня. С тех пор как на мне это кольцо, – касаюсь перстня, задумчиво рассматривая его, – я постоянно думаю о том, кто та женщина на портрете.

– Замок в плохом состоянии, не сегодня-завтра обрушится, я не желаю, чтобы моя жена ходила туда, тем более в одиночку.

– Он оживал, и ты сам видел. Мне казалось, будто сами камни пришли в движение, намереваясь собраться воедино. Что если…

– Мейя, пожалуйста, – качает он головой. – Останься в Крепе, здесь безопасно. Люди не зря ушли из Утёса.

– Эрд Эрвейн, – испуганный мальчишка врывается в наш разговор, – вернулись охотники.

– Вернулись? – подкидывает он брови. – Но разве можно добыть достаточно мяса за день?

– В том-то и дело, что беда. На них напала стая крахтов. Несколько человек пропали, двое ранены.

– Вели собираться мужчинам в большом зале, – командует Блаквуд, и мальчишка тут же исчезает. Кажется, у нас появилась ещё одна проблема.

Глава 77

– Пообещай мне, Мейя, что во время моего отсутствия ты не будешь делать глупости, а останешься здесь, чтобы следить за порядком, как верная жена, – просит меня Эрвейн.

– Может, поручишь это дело кому-то более понимающему? Я – лекарь, Эрвейн, и не умею держать в узде народ. Тем более некоторые считают меня повинной во всех грехах.

Кажется, я зародила сомнение в Эрвейне.

– Да, ты права. Я попрошу заняться этим храмовника. Но ты не должна выбираться за стены, пока я не вернусь, ясно?

– Да, – смотрю на мужа, когда внутри всё протестует и кричит обратное.

Ты же не послушаешь его? – интересуется Ашкай.

«Мы докопаемся с тобой до истины».

Других слов я и не ждал, но твой муж прав, там опасно, тем более крахты неподалёку.

«Утёс зовёт меня, и ты не можешь этого не чувствовать».

После нового сбора, провожаем мужчин во внутреннем дворе. Ветер рвёт тяжёлые плащи, скарны нервно храпят, предчувствуя опасную дорогу. Эрвейн суровый, собранный, настоящий командир Севера. Перед тем как отдать приказ к выступлению, он бросает на меня последний, долгий взгляд, в котором читается не только тревога, но и немое напоминание о моём обещании. Я лишь коротко киваю, кутаясь в меха, и отступаю на шаг. Тяжёлые створки ворот со скрипом распахиваются, выпуская отряд в серую снежную мглу, и вскоре лишь завывание вьюги напоминает о том, что они уехали.

Теперь остаётся только ждать.

Тягучие часы до наступления темноты провожу в лазарете, показательно перебирая сушёные травы и растирая мази, чтобы ни у кого не возникло даже мысли о моих истинных намерениях. Храмовник, взявший на себя управление крепостью, заглядывает ко мне лишь раз, убеждается, что эрдана послушно сидит под замком, и уходит решать свои дела.

Как только зимние сумерки сгущаются, окончательно, стирая границы между низким небом и заснеженной землёй, я начинаю действовать. Мой план прост: обернуться до утра, чтобы избежать лишних вопросов. Никто не должен узнать о моей вылазке.

Переодеваюсь в самый тёплый походный костюм, натягиваю толстые перчатки и беру широкие охотничьи лыжи. В дальней части конюшни, стараясь не привлекать внимание конюха, вывожу из стойла скарна. Зверь тихо фыркает, обдавая моё лицо горячим паром, но послушно идёт следом. Его густая жёсткая шерсть отлично защищает от северных морозов, а мощные, широкие лапы не проваливаются в снег, что делает его идеальным спутником в таких тайных вылазках.

Миновать стражу у малых задних ворот оказывается несложно: в такой лютый мороз караульные жмутся к жаровням и не особо вглядываются в пляшущие тени. Замок открывается тихо, и я выскальзываю наружу. Стоит мне оказаться за спасительными стенами Крепа, как ветер с новой силой набрасывается на меня, норовя забраться под одежду.

Осторожнее, Мейя. Ночью крахты особенно голодны, – предупреждает Ашкай, пока я закрепляю поводья на боках скарна и проверяю, как сидят на ногах лыжи.

«Я знаю. Но Утёс не может ждать».

Скарн берёт уверенный темп, мощными рывками преодолевая сугробы и прорезая снежную целину. Темнота смыкается вокруг нас, но я не чувствую страха. Серебряный Утёс зовёт меня сквозь расстояние, и изумрудный камень на пальце под перчаткой пульсирует в такт ударам моего сердца, словно невидимый компас, безошибочно ведущий к цели.