Текст книги "Опальная жена. Хозяйка Северных земель (СИ)"

Автор книги: Айрин Дар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 19 страниц)

Глава 64

Верёвку находим там, где и сказал Эрвейн: внутри, у одной из полуразрушенных галерей. Она висит на крюке, припорошенная пылью и инеем, будто ждала именно нас.

Блаквуд стаскивает её и пробует на прочность, оставаясь довольным.

– Сперва вытащим этого недоумка, а потом осмотримся.

– У меня к тебе просьба, – говорю ласково. – Не мог бы ты перестать оценивать людей негативно?

Он удивлённо смотрит на меня, будто я предложила ему невесть что.

– Но если он действительно недоумок?

– Эрвейн, пожалуйста. Это звучит грубо для моих ушей.

Кажется, он хочет сказать что-то ещё, но потом еле заметно кивает и меняет тему.

– Ты заметила что-то необычное на Утёсе?

– Нет, – пожимаю плечами. Пока рано говорить о том, что видела. Что если у меня просто разыгралось воображение? Хотя мы с Ашкаем уверены: лиса была.

Выходим на улицу. На пояс Камнелома привязываем верёвку, Эрвейн его страхует, а Коготь подаёт её вниз, переговариваясь с Севиром.

– Наконец-то, – выбирается Лоран из ямы. – Я уж думал, вы решили оставить меня тут до весны.

– Можем и до лета, – спокойно отзывается Эрвейн.

– Очень смешно.

– Что там внизу? – интересуется Харек.

– Темно, как … – он косится в мою сторону, – очень темно, ничего не видно. Но, по всей видимости, это какая-то камера. Там две металлические кровати и цепи, вбитые в стену.

– Как же ты смог это рассмотреть? – интересуется Камнелом.

– Ручками, Борн, ручками, – потрясает перед его глазами блондин. – Конечно, им привычнее мять женское тело, – усмехается, глядя в мою сторону, и Эрвейн толкает его в плечо, отчего Лоран тут же разражается хохотом.

– Разделимся, – говорит Блаквуд, утаскивая меня за собой.

Севир уходит с Камнеломом, а Коготь один. Нам выделяют первый этаж, Харек поднимается выше, а блондин с Борном идут осмотреть подземелье.

Старые залы встречают нас холодом и тишиной. Камень местами расколот, балки почернели от времени, потолки просели, в одном и вовсе обвален. Где-то ветер гуляет сквозняком, завывая в пустых коридорах, будто сам замок дышит.

Шаги гулко отдаются под сводами. Свет магических шаров выхватывает куски прошлого: обломки мебели, обрывки гобеленов, потемневшие от времени стены с едва различимыми узорами. Где-то они разошлись в стороны, и кажется, что ещё чуть-чуть и замок рухнет.

Мы проходим через длинный коридор, затем через арку, и оказываемся в большом зале. Он похож на тот, где собирает всех Хольц. Где недавно чуть не оборвалась жизнь Валара.

Высокий потолок, даже сейчас теряющийся во тьме. Колонны по бокам, часть из них треснула, но всё ещё держится. В центре – широкое пространство, когда-то, должно быть, наполненное людьми. А впереди – возвышение, на котором забытое и ненужное массивное кресло. Деревянное, с резными подлокотниками, потемневшее от времени, но всё ещё притягивающее внимание.

– Есть вспышки? – доносится голос Эрвейна.

Качаю головой, проходя дальше, осматриваюсь, замечая какие-то чёрные пятна на стенах. Подхожу ближе – это картины. Их около десяти: охота, сцена битвы, портреты каких-то мужчин. Не успеваю рассмотреть последние, как различаю боковым зрением какой-то свет.

Глава 65

Свет справа, там, где возвышение для хозяина.

Поворачиваюсь.

Снова лиса. На этот раз сидит около трона, спокойно на меня смотря. Отправляюсь к ней, когда меня окликает Блаквуд.

– Уходим, здесь ничего интересного.

– Да-да, ты пока иди, я догоню. Хочется рассмотреть кресло поближе.

Поднимаюсь по ступеням, лиса не исчезает. Сидит спокойно, обернув хвост вокруг лап, будто хозяйка этого места. Её шерсть мягко светится в полумраке, а глаза – те же: янтарные, внимательные.

– Отчего тебя так интересует трон? – раздаётся голос рядом, и я испуганно оборачиваюсь.

– Здесь какие-то символы, любопытно.

Мне хочется, чтобы Эрвейн оставил меня одну, чтобы я смогла приблизиться к разгадке, но он, наоборот, начинает рассказывать про это место всё, что знает.

– Здесь когда-то сидел последний из Хейваров, – голос Блаквуда звучит глухо, но уверенно. – Арден Хейвар, очень упрямый, на тебя похож, – пытается шутить мой муж.

– Ты был с ним знаком?

– Конечно, для тебя я старик, – поддевает нарочно, – но не настолько. Когда меня привезли сюда, Креп уже стоял на своём месте не одно десятилетие.

Он останавливается у ступеней, не поднимаясь ко мне, и скрещивает руки на груди.

– Но я слышал, что раньше здесь не было столько снега и вьюг. Будто семья заключила сделку с богами, чтобы земля вокруг Утёса прогревалась достаточно, чтобы здесь росло что-то пригодное для еды.

– Серьёзно? – оборачиваюсь к нему. – Здесь выращивали овощи?

– Да, и деревья плодоносили. Конечно, не так, как в южных частях Акриона, но вполне себе. А, может, это легенды, и земля всегда была скованна льдами.

Лиса тем временем легко, почти невесомо обходит трон, её хвост скользит по краю, и в следующее мгновение она запрыгивает на сиденье и укладывается там, где когда-то сидел Арден Хейвар. Сворачивается клубком, но глаза остаются открытыми, смотрят на меня, словно ждут чего-то.

– Говорят, – продолжает Эрвейн, – что в ту ночь он приказал закрыть ворота изнутри и никого больше не впускать.

– Даже своих?

– Особенно своих.

Я хмурюсь, не сразу понимая.

– Почему?

– Потому что среди них уже были те, кто пришёл не за защитой, – спокойно отвечает он. – А за его головой.

Отчего-то вспоминается Хольц и болезнь. Что если мы ищем за стенами, а тот, кто отравляет других, живёт внутри Крепа?

От этой мысли бежит мороз по коже, и я ёжусь.

Провожу ладонью по каким-то символам, вырезанным умельцем, но моя цель – коснуться лисы. Отчего-то мне просто необходимо это сделать. Наверное, проверить: настоящая ли она, или же развеется, как дым.

Узоры переплетаются, будто образуя что-то большее, чем рисунок. Под кожей пробегает лёгкое покалывание, сердце начинает биться быстрее.

«Ашкай…»

Я чувствую.

Лиса не двигается, только наблюдает за мной.

Медленно, почти не дыша, провожу ладонью дальше, скользя по холодному дереву и, наконец, касаюсь её.

Она живая, не иллюзия. Шерсть мягкая, сама тёплая, и потому странно, что никто её не видит, словно все играют со мной в какую-то игру.

В ту же секунду внутри что-то вздрагивает, будто откликнувшись на прикосновение.

– Мейя!

Голос Эрвейна звучит резко, почти настороженно. Я вздрагиваю и отдёргиваю руку, будто обожглась.

– Что? – оборачиваюсь к нему.

– Твои волосы…

Глава 66

Эрвейн смотрит внимательно, будто пытается понять.

– Что? – повторяю вопрос, машинально касаясь ладонью головы. На ощупь всё так же. Волосы на месте, температура и структура обычная.

Он смотрит на меня странно. Слишком внимательно.

– Ничего, – отмахивается, но я понимаю: он что-то видел.

– Эрвейн, пожалуйста, скажи.

– Наверное, это усталость или свет, – он готов списать на всё, что угодно, лишь бы не признаваться в том, что видел.

Они светились, догадываюсь, переводя взгляд на лису.

Мейя, это не простой зверь, а хранитель рода.

«Рода Хейваров?»

Получается, так.

«Тогда почему её вижу я и не видит никто другой?»

Это нам предстоит выяснить, возможно, дело в твоём даре.

Перекладываю волосы на плечо, чтобы видеть то, что было доступно Блаквуду.

– Мейя, идём отсюда!

– Одну минуту.

Снова касаюсь лисы, и действительно мои волосы начинают светиться, подобно её шерсти. Не ярко, не ослепительно: мягким, тёплым сиянием, таким же, как у хранителя. Янтарным, глубоким, словно внутри запутался огонь, который не жжёт, а дышит, а по телу бежит покалывание.

– Как ты это делаешь? – Эрвейн подходит ближе.

– Не знаю, я просто коснулась трона.

И не стыдно лгать мужу?

«А что я должна ему сказать. Смотри, Эрвейн, вот лежит лиса. И он такой, ну да, хватит надо мной издеваться».

Блаквуд обходит кресло, будто намерен разыскать что-то рядом с ним. Кладёт ладонь на спинку трона. Ничего. Ни света, ни отклика.

– Попробуй вот здесь, – указываю ему на место с лисой.

Он водит по воздуху там, где я сказала, но ничего не происходит.

– Глупости, – понимает, насколько странно это выглядит, а потом быстро садится, что не успею возразить, только ахаю.

– Думаешь, сейчас ворвётся стража и накажет меня? – усмехается, а я пытаюсь высмотреть под его пятой точкой расплющенную хранительницу. Даже хвоста не вижу. Поднимаю глаза, Эравейн изменился.

Нет, лицо остаётся тем же. Та же щетина, те же тёмные, упрямые глаза. Но в нём появляется что-то другое: вес, сила.

Он сидит, опираясь на подлокотники, чуть расслабленно, но в этой расслабленности уверенность человека, который привык, что его слушают. Который не просит – приказывает. Тень падает так, что черты лица становятся резче, глубже. Взгляд тяжелее. И вдруг становится совершенно ясно: этот трон ему подходит.

– Ладно, нет времени, скоро рассвет, нужно возвращаться. Идём, осмотрим другие залы.

Но сколько бы мы не бродили, вспышек нет, как и чего-то подозрительного.

Грохот разносится по коридорам, и до ушей добирается крик.

Мы спешим наверх, туда, где бродит один Коготь. Часть крыши обрушилась, когда он вошёл в какую-то комнату, и его придавило камнями.

Эрвейн разбирает завал, а я сразу же подключаю магию, чтобы осмотреть пострадавшего. Вижу, что сломаны два ребра и принимаюсь ставить их на место. Лишь спустя два часа мы спускаемся вниз, чтобы покинуть Серебряный утёс. Харек двигается медленно, придерживаясь за бок. Почти у входа снова вижу лису, она цепляется за мою юбку и куда-то тянет.

Мужчины идут впереди, и я отстаю, решая позволить ей увести себя в нужное место. По всей видимости, хранитель желает мне что-то показать. Она затаскивает меня в тёмную комнату, и я осторожно шагаю внутрь, включая световой шар.

Комната крошечная, скорее всего кладовка. Пахнет пылью и плесенью. Спотыкаюсь о какую-то палку, чуть не падая. Сначала кажется, что здесь нет ничего, кроме мусора: обломки досок, прогнившие ящики, какие-то ржавые крюки, сваленные в углу. На полу слой пыли, такой плотный, что каждый шаг поднимает серое облачко.

Свет шара дрожит, скользя по стенам. Ничего.

Уже собираюсь выйти, когда боковым зрением замечаю слабое голубое сияние слева на стене. Приближаюсь, забираясь по мусору выше, чтобы добраться до места.

Обычные камни, подогнанные друг к другу, как и везде. Но голубой свет, он будто просачивается сквозь них.

«Ашкай, ты это видишь?»

Вижу.

Мне всё же удаётся найти подвижный камень и вытащить его с тихим скрежетом. Внутри углубление, там – небольшой свёрток. Сквозь потемневшую от времени ткань пробивается голубой свет.

Достаю свёрток осторожно и разворачиваю, смотря на красивый перстень.

Тонкий обод из тёмного металла, почти чёрного, но, если смотреть под углом – в нём переливается глубокий синий оттенок, как ночное небо перед бурей. По всей поверхности идут тончайшие узоры, будто выгравированные не руками, а самой магией.

В центре – камень. Глубокий, насыщенный, как замёрзшее пламя. Он светится изнутри тем самым холодным голубым светом, который я видела из Крепа. И этот свет словно пульсирует, завораживая.

«Что это, Ашкай?»

Думаю, перстень рода.

– Мейя, – доносится голос Эрвейна. Видимо, они заметили, что меня нет и вернулись, а не найдя, отправились искать.

Нога соскальзывает, и я не удерживаюсь, роняя находку куда-то вниз.

– Мейя!

Дверь резко закрывается, будто невидимая сила потянула её на себя, и я оказываюсь в западне.

Перстень мерцает голубым светом между досок, а я спешу к выходу, дёргая ручку и пытаясь открыть.

– Эрвейн, – стучу кулаком в дверь, чтобы он меня услышал, когда лиса снова дёргает за подол.

«Она хочет меня убить?» – спрашиваю Ашкая.

Я не ощущаю от неё угрозы, она словно что-то должна сказать тебе.

– Открой дверь, – приказываю ей, но лиса возвращается туда, где лежит камень. – Приказываю тебе открыть дверь!

Только вместо помощи она принимается копать, словно пытается добраться до украшения.

– Мейя! – голос рядом.

– Я здесь!

Дверь сотрясается от удара раз, второй, третий. Наконец, она отлетает к стене, и в проёме показывается всклокоченный Блаквуд, шагая вперёд.

– Что ты здесь делаешь? – рычит он.

– Мне показалось, тут кто-то есть.

– И потому ты пошла сюда одна? Абра харма, что за женщина мне досталась в жёны?

– Что тут у вас? – блондин вслед за Блаквудом проникает внутрь, и в комнате становится нечем дышать, потому что нас слишком много.

– Выйдем на улицу, – прошу их, когда Севир присвистывает, смотря на стену, и я перевожу взгляд следом.

– Ну и кто мне может объяснить, как это возможно? – спрашивает он нас.

Глава 67

На стене за грудой досок и тряпья висит большой потемневший от времени портрет, покрытый паутиной. Шар в моей руке дрожит, свет скользит по полотну, и я вижу женщину.

Она стоит вполоборота, будто только что обернулась на того, кто её окликнул. Каштановые волосы струятся по плечам, кожа светлая, взгляд внимательный и глубокий. Портрет сделан так, будто она смотрит на каждого, кто смотрит на неё.

Сердце пропускает удар, потому что это…

Я. Или почти я. Те же черты, та же линия губ, те же глаза, только в них больше холода и силы. Как будто она знает куда больше, чем я когда-либо узнаю.

– Как ты это сделала? – блондин касается полотна рукой, оставляя на нём след от пальца.

– Это не она, – резко говорит Эрвейн, но звучит это так, будто он убеждает сам себя, а я не могу отвести взгляд. На раме вырезаны те же узоры, что и на троне. Те же линии, те же символы. И под ними почти стёртая надпись.

Провожу пальцами, смахивая пыль.

«Эйлария Хейвар». Имя отзывается внутри странным эхом.

– Ты её знаешь? – тихо спрашивает Эрвейн, оказываясь рядом.

– Нет, – отвечаю, но сама не верю своим словам, будто что-то забытое говорит обратное. А в груди поднимается ощущение, будто я уже видела этот взгляд, может, он снился мне?

– Я видел похожих людей, но они не были друг другу родственниками, – говорит Севир. – Похожих, а тут словно одно лицо.

– Нам пора возвращаться, – напоминает Блаквуд. – Хареку следует отдохнуть, да и нам всем тоже не помешает.

Только сейчас замечаю на пальце женщины перстень, тот самый, что лежит где-то под грудой мусора, только не станем же сейчас разбирать завалы. Эрвейн прав: нам пора.

Обратный путь проходит медленнее, потому что Коготь то и дело останавливается, чтобы перехватить поводья, а снег усиливается, мешая нормально видеть.

Когда мы возвращаемся к Крепу, небо уже светлеет, но спокойствия это не приносит, потому что через час заявляется Лаэрд Торвелл с бумагой от императора, в которой требует, чтобы я вернулась с ним, являясь женой по праву.

– Ты пойдёшь со мной, – продолжает он, голос спокойный, но в нём нет ни капли просьбы. – Сейчас.

– Она никуда не пойдёт, – звучит голос Хольц. Альта выходит вперёд медленно, но в каждом её движении власть. Её взгляд холоден, как лёд.

– Ты забываешься, Тиэррис, – сдержанно отвечает Торвелл.

– Напротив, – мягко улыбается она. – Я всё прекрасно помню.

– Сам император подписал указ.

Она останавливается рядом со мной и кладёт ладонь мне на плечо.

– Отныне Мейя не принадлежит тебе. Она жена Эрвейна Блаквуда, и весь Креп готов подтвердить это.

Эрвейн нарочно делает шаг вперёд, чтобы встать между мной и Лаэрдом. Торвелл переводит на него долгий оценивающий взгляд.

– Законы Северных земель.

– Вот как? – произносит он, раздумывая, что дальше. – Почему меня не встретил мой человек?

– Потому что он мёртв! – продолжает Хольц, и я вижу, как по коже Торвелла бежит чешуя, ногти превращаются в когти, и он раздумывает, что делать дальше, когда слышит.

– Он покушался на меня, за что и поплатился. А еще чуть не убил моего человека.

– Ссыльного, – напоминает Лаэрд, – их жизни стоят куда меньше, чем жизнь моего наёмника.

– Для тебя, но не для меня. А теперь, раз вопрос решён, предлагаю тебе покинуть крепость, забрав своего человека.

– Я останусь гостем до вечера, если позволишь. Мои драконы устали, мы бы предпочли отдохнуть.

Уверена, что отдай она меня, сразу же бы унёс ноги, но не теперь. Он что-то замышляет, только Хольц позволяет ему остаться.

Отправляемся в свою комнату, потому что следует хоть немного поспать, а Торвелл глядит мне и Блаквуду вслед. Эрвейн хотел присмотреть за ним, но Хольц настояла, чтобы он шёл со мной. Только разве уснёшь, зная, что за стеной бродит твой враг?

Валяемся несколько часов и встаём, лучше отоспаться вечером, тем более что доклада касательно Утёса не было. Подхожу к окну, застывая от удивления, потому что вижу две фигуры – Севира и Лаэрда. Они стоят в укромном месте и о чём-то говорят, но отсюда слов не разобрать.

У меня неприятно сжимается желудок. Это не просто общение, а договор, и я боюсь, что заговор против Тиэррис

Не раздумывая, разворачиваюсь и бегу к Хольц.

– Альта, – зову её, почти врываясь в личные покои, и стараюсь говорить ровно. – Я должна вам кое-что сказать. Только что я видела, как Лоран и Торвелл о чём-то договаривались.

Она молчит, о чём-то раздумывая.

– Спасибо, что сказала. Я разберусь.

– Может стоит сказать Эрвейну….

– Я разберусь, Мейя, благодарю. Что по Утёсу?

Рассказываю, как было дело, умалчиваю пока про лису. Говорю о портрете.

– Интересно, завтра же съездим туда вместе, я тоже хочу это увидеть.

Отправляюсь в лекарскую, чтобы проведать Емия и Маза. С последним ухожу в отдельную комнату, в который раз пытаясь осторожно освободить его от болезни. Когда возвращаемся, из лекарской выбирается Севир.

– Что ты здесь делал? – спрашиваю довольно грубо. В моих глазах он – предатель, но вступать в открытый спор не стану.

– Повредил руку, – показывает перебинтованную ладонь.

И где он успел её повредить, спрашивается?

К моему удивлению, струпья на Емие куда-то подевались. Он чувствует себя отлично, но я не могу радоваться, потому что это может значить только одно: якорь сорван!

Снова спешу к Хольц, только она не открывает, а дверь заперта изнутри.

– Что случилось? – блондин тут, как тут, словно ждал этого момента.

– Нужно открыть дверь.

– Этот комната нашей хозяйки, она тебе голову снесёт.

– Открой дверь, Севир! Вдруг ей плохо?!

Спустя пару минут врываемся в покои Хольц, но уже слишком поздно. Мне приходится только констатировать её смерть.

Глава 68

Весть о смерти Хольц разлетается по Крепу быстрее, чем зимний ветер. Шёпот в коридорах, тревожные взгляды, приглушённые голоса. Никто не кричит, будто сам замок велит молчать. Второй раз за последнее время весть о кончине, но теперь уже сомнений нет.

Совет собирают почти сразу, потому что территория не может без вожака.

– А ты куда собралась? – голос раздаётся сбоку, и, прежде чем успеваю среагировать, чья-то рука сжимает моё запястье.

Резко оборачиваюсь – Торвелл.

Его пальцы впиваются в кожу слишком сильно, почти болезненно, и в глазах нет ни капли прежней сдержанности – только холодный расчёт.

– Ты пойдёшь со мной, – произносит он тихо, но так, что спорить не приходится. – Королева отправилась к праотцам, власть сменилась.

– Отпусти, – дёргаю руку, но хватка лишь усиливается.

– Забери её, – толкает меня в сторону наёмника – высокого, широкоплечего, с пустым стеклянным взглядом. Тот перехватывает, грубо заламывая руки за спину.

– Только не дай ей дотронуться до тебя, – добавляет Торвелл, скользнув по мне взглядом. – Она умеет творить разные штуки.

Вспоминаю, как мы впервые познакомились с Майной, для неё эту встречу приятной не назовёшь.

Рот закрывает рука, так что я не могу крикнуть.

– Отпусти её, – доносится спокойный голос.

Наёмник не сразу реагирует, но хватка на секунду ослабевает. Ровно настолько, чтобы я повернула голову.

Это Эрвейн. Кажется, никто в Крепе не пойдёт против эрда, когда Хольц больше нет.

Блаквуд стоит в нескольких шагах, и в его позе нет ни напряжения, ни спешки. Только эта опасная, ледяная собранность, которую я уже видела однажды.

– Отпусти. Мою. Жену!

– Хольц нет, ваш брак – ложь.

Движение Эрвейна почти невозможно уловить, оно резкое и точное.

Удар. Наёмник отшатывается, хватка размыкается, и я буквально вываливаюсь из его рук, едва удерживаясь на ногах. Эрвейн уже рядом, перехватывает меня за плечи, отводя за спину, и тут же разворачивается обратно.

Второй удар приходится второму наёмнику в живот. Тот сгибается пополам, задыхаясь, а потом они бегут на него оба.

– Совет собирает всех в зале, – громкий голос Льяхи, и драка остановлена рукой Лаэрда.

– Хорошо, уверен, новый хозяин Крепа рассудит, как будет правильно, – отчего-то слишком быстро соглашается бывший муж, уходя первым, а за ним его телохранители.

– Ты в порядке? – спрашивает Эрвейн, повернувшись.

– Да, спасибо.

– Больше одна не ходи.

И это звучит не как приказ, а как просьба.

Большой зал холоден и неприветлив. Те же колонны, тот же высокий потолок, но теперь пространство кажется пустым, осиротевшим. На возвышении – кресло Хольц, и оно пустует.

Перед ним стоят трое.

Храмовник – тот самый, что соединял нас, – держит в руках свиток. Его лицо спокойно, но в глазах напряжение. Рядом с ним – женщина. Это помощница Хольц, сжатая, как струна. Третий – старший из Совета, сухой, седой мужчина с острым взглядом.

Лаэрд Торвелл стоит отдельно. И он сияет, словно знает, чем всё закончится. Его взгляд, его осанка – всё выдаёт удовлетворение. И остаётся надеяться, что Хольц сделала всё, как надо, иначе эти двое разрушат Северные земли.