Текст книги "Во всем виновата книга. Рассказы о книжных тайнах и преступлениях, связанных с книгами"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Энн Перри,Джеффри Дивер,Джон Коннолли,Микки Спиллейн,Нельсон Демилль,Кен Бруен,Лорен Эстелман,Уильям Линк,Дэвид Белл
сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 29 страниц)

– Как-нибудь позже, – ответил пожилой джентльмен. – Вы еще не объяснили мне, зачем пришли сюда.

Мистер Бергер проглотил комок в горле. После неприятной беседы с инспектором Карсуэллом он никому не рассказывал о своих встречах с той женщиной.

– Дело в том, – начал он, – что я видел, как одна женщина совершила самоубийство, бросившись под поезд. А потом, некоторое время спустя, она снова пыталась сделать то же самое, но я помешал ей. И я думаю, что она могла войти сюда. Точнее говоря, я в этом почти уверен.

– Удивительная история, – сказал пожилой джентльмен.

– Я тоже так думаю, – согласился мистер Бергер.

– И вам известно, кто эта женщина?

– Не совсем, – признался мистер Бергер.

– Но у вас есть предположения?

– Это может показаться странным.

– Несомненно.

– Вы можете посчитать меня безумцем.

– Дорогой мой коллега, мы с вами едва знакомы. Я не осмелюсь делать подобные выводы, пока не узнаю вас получше.

Мистер Бергер подумал, что это вполне справедливо. Он уже зашел так далеко, что пора было заканчивать путешествие.

– Мне и в самом деле пришло в голову, что она могла быть Анной Карениной. – В последнее мгновение мистер Бергер решил подстраховаться: – Или ее призраком, хотя она показалась мне слишком реальной для привидения.

– Она не призрак, – сказал пожилой джентльмен.

– Не призрак… Что ж, я и сам в это не верил. Все говорит о том, что эта женщина существует на самом деле. Полагаю, теперь вы скажете, что она не Анна Каренина.

Пожилой джентльмен снова подергал себя за усы. На его задумчивом лице отразилась внутренняя борьба.

– Нет, – наконец заявил он. – По совести говоря, я не могу отрицать, что она Анна Каренина.

Мистер Бергер наклонился к нему и изрядно понизил голос:

– Значит, она не в своем уме? Как бы вам объяснить… некая особа, считающая себя Анной Карениной?

– Нет, это вы считаете ее Анной Карениной, а она просто знает, что она Анна Каренина.

– Как? – воскликнул мистер Бергер, несколько ошарашенный ответом. – Вы хотите сказать, что она и в самом деле Анна Каренина? Но ведь это же просто персонаж романа Толстого! Ее не существует!

– Но вы только что говорили, что она существует.

– Я сказал, что существует эта женщина.

– И вы решили, что она может быть Анной Карениной.

– Да, но поймите же, многое можно сказать или допустить, но лишь в надежде на то, что найдется более рациональное объяснение.

– Но ведь более рационального объяснения у нас нет?

– Должно быть, – возразил мистер Бергер. – Просто я не могу сейчас думать об этом.

От волнения у него голова пошла кругом.

– Не хотите ли чашечку чая? – предложил пожилой джентльмен.

– Да, – ответил мистер Бергер. – Пожалуй, хочу.

10

Они сидели в гостиной, пили чай из фарфоровых чашечек и ели кекс с орехами, который пожилой джентльмен хранил в жестяной коробке. В камине горел огонь, в углу светила лампа. На стенах висели картины – акварель и масло, очень красивые и очень старые. Многих художников мистер Бергер опознал по стилю. Он не стал бы заключать пари, но все же был уверен, что здесь есть по крайней мере один Тёрнер, один Констебл и два Ромни – портрет и пейзаж.

Пожилой джентльмен представился мистером Гедеоном, он заведовал этой библиотекой. Как он объяснил мистеру Бергеру, его обязанности заключались в том, чтобы хранить и пополнять коллекцию, реставрировать книги по мере необходимости, а также заботиться о персонажах.

Услышав последнюю фразу, мистер Бергер едва не захлебнулся чаем.

– Персонажах? – переспросил он.

– Да, – подтвердил мистер Гедеон.

– О каких персонажах вы говорите?

– О персонажах романов.

– Вы хотите сказать, что они живые?

Мистер Бергер начал сомневаться не только в собственном здравом уме, но и во вменяемости мистера Гедеона; казалось, он томится в плену кошмарного сна, какой может привидеться лишь библиофилу. Однако мистер Бергер продолжал надеяться, что проснется дома, пусть даже и с головной болью, вызванной вдыханием клея с книжных корешков.

– Вы ведь уже видели одну из них, – напомнил мистер Гедеон.

– Позвольте, – возразил мистер Бергер. – Если я встречу человека в карнавальном костюме Наполеона, то не стану рассказывать дома, что видел настоящего Бонапарта.

– У нас нет Наполеона, – сказал мистер Гедеон.

– Нет?

– Нет. Здесь только вымышленные персонажи. Должен признать, что с героями Шекспира все несколько запутанно, и у нас возникали некоторые недоразумения. Здесь нет никаких твердых правил. Если бы они были, вести дела стало бы намного проще. Но, с другой стороны, согласитесь, литература не сводится к одним лишь правилам. Представьте, насколько унылой была бы она тогда.

Мистер Бергер уставился в свою чашку, словно надеялся по расположению чайных листьев познать всю суть вещей. Когда из этого ничего не вышло, он поставил чашку на стол, скрестил пальцы и смирился с неизбежным.

– Хорошо, – произнес он. – Расскажите мне о персонажах…

– Так всегда бывает с публикой, – сказал мистер Гедеон. – В какой-то момент отдельные персонажи становятся привычными и хорошо знакомыми – причем не только для читателей, но и для тех, кто не больно-то дружит с литературой, – и начинают жить своей жизнью.

Возьмите, к примеру, Оливера Твиста. Людей, знающих о нем, намного больше, чем тех, кто прочитал одноименную книгу. Это так же справедливо и для Ромео и Джульетты, и для Робинзона Крузо, и для Дон Кихота. Назовите их имена любому, даже не слишком образованному человеку, и тот, вне зависимости от того, читал он эти книги или нет, скажет, что Ромео и Джульетту погубила роковая любовь, Робинзон Крузо много лет провел на необитаемом острове, а Дон Кихот что-то там не поделил с ветряными мельницами. Вы услышите от каждого, что Макбет слишком высоко вознесся, Эбенезер Скрудж в конце концов встал на путь исправления, а д’Артаньян, Атос, Портос и Арамис были мушкетерами.

Следует признать, что количество литературных героев, достигших такой известности, весьма ограниченно. Само собой разумеется, все они попадают сюда. Но вы будете удивлены, узнав, сколько людей могли бы многое вам рассказать о Тристраме Шенди, или о Томе Джонсе, или о Джее Гэтсби. Честно говоря, я не могу с уверенностью сказать, где находится точка перехода. Я только знаю, что в определенный момент известность персонажа становится достаточной для того, чтобы он начал самостоятельное существование, и когда это случается, каждый из них появляется либо в самой частной библиотеке Кекстона, либо поблизости от нее. Так происходит всегда, с тех самых пор, как мистер Кекстон основал первую библиотеку, незадолго до своей смерти в тысяча четыреста девяносто втором году. Легенда утверждает, что эта идея пришла ему в голову в тысяча четыреста семьдесят седьмом, когда на пороге его дома появилось несколько паломников Чосера.

– Несколько? – повторил мистер Бергер. – Но не все?

– Всех никто не помнит, – объяснил мистер Гедеон. – Кекстону повстречались Мельник, Мажордом, Рыцарь, Вторая монахиня и Батская ткачиха. Они о чем-то спорили на его дворе. Убедившись, что это не актеры и не сумасшедшие, Кекстон понял, что должен найти для них какое-нибудь пристанище. Он вовсе не хотел, чтобы его обвинили в колдовстве и прочей подобной чепухе, а врагов у него хватало: там, где есть книги, всегда найдутся не только их любители, но и ненавистники.

Поэтому Кекстон приобрел деревенский дом и разместил там часть своей библиотеки. Он даже выделил средства для финансирования библиотеки после своей смерти, которые мы продолжаем использовать и по сей день. По существу, мы просто повышаем цену там, где нужно было понизить, и понижаем, где нужно было повысить.

– Не уверен, что понял вас, – признался мистер Бергер.

– На самом деле все просто. Мы проводим эти операции с половинами пенса и дробными частями цента, лиры и прочих мелких монет. Скажем, если писателю должны заплатить гонорар в размере девяти фунтов, десяти шиллингов и шести с половиной пенсов, половина пенса отнимается в нашу пользу. Точно так же, если компания должна издателю семнадцать фунтов, восемь шиллингов и семь с половиной пенсов, она платит восемь пенсов. Так происходит всегда, с каждой проданной книгой. Мы имеем дело только с долями пенса, но если собирать их со всего мира, получится сумма, более чем достаточная для финансирования Фонда, поддержки библиотеки и содержания персонажей. Это настолько укоренилось во всей системе книготорговли, что никто уже ничего не замечает.

Такой ответ озадачил мистера Бергера. Составляя реестр закрытых счетов, он не имел возможности ознакомиться с подобными бухгалтерскими хитростями. Тем не менее все выглядело вполне логично.

– И что же это за Фонд?

– О, Фонд – это всего лишь название, которым удобно пользоваться. На самом деле Фонда никогда не было, во всяком случае, такого, в котором числились какие-либо сотрудники. Вот он, весь Фонд, целиком и полностью. Я и есть Фонд. А когда я умру, Фондом станет другой библиотекарь. Здесь не так уж и много работы. Мне редко приходится даже подписывать счета.

Вся эта структура финансового обеспечения библиотеки была, разумеется, весьма оригинальной, но мистера Бергера больше интересовал другой вопрос.

– Я хотел бы вернуться к теме персонажей… Они прямо здесь и живут?

– О да, именно так. Как я уже объяснял, в нужное время они появляются где-то поблизости. Поначалу многие из них пребывают в растерянности, но со временем привыкают и начинают обживаться. И одновременно с ними появляется первое издание соответствующего произведения, в оберточной бумаге, перевязанное тесемкой. Мы помещаем книгу на полку и следим, чтобы с ней все было в порядке. Это жизнеописание героя, вся его история запечатлена на этих страницах.

– А как насчет циклов произведений? – поинтересовался мистер Бергер. – О Шерлоке Холмсе, например. Полагаю, он тоже где-то здесь?

– Конечно, – ответил мистер Гедеон. – Мы обозначили его комнату номером двести двадцать один «бэ», чтобы он чувствовал себя как дома. Доктор Ватсон живет по соседству с ним. В данном случае я совершенно уверен, что библиотека получила полную коллекцию первых изданий канонических рассказов.

– Вы имеете в виду рассказы Конан Дойла?

– Да. Все, что написано после смерти Конан Дойла в тысяча девятьсот тридцатом году, в счет не идет. Точно так же и с другими культовыми персонажами. Как только умирает их настоящий создатель, история героев заканчивается. В этом заинтересованы и мы, и они сами. Книги других авторов, заимствующих чужих персонажей, мы не учитываем. Иначе все вышло бы из-под контроля. Думаю, нет нужды уточнять, что персонажи не появляются здесь, пока их создатели не умерли. До тех пор с ними еще могут произойти какие-то изменения.

– Должен признаться, что все это чрезвычайно трудно осознать, – сказал мистер Бергер.

– Мой дорогой коллега… – Мистер Гедеон успокаивающе похлопал мистера Бергера по плечу. – Можете не сомневаться, вы не один такой. Я чувствовал то же самое, когда впервые оказался здесь.

– А как вы здесь оказались?

– Я встретил Гамлета на остановке автобуса номер сорок восемь «бэ», – ответил мистер Гедеон. – Должно быть, бедняга провел там немало времени. Мимо прошло по меньшей мере восемь автобусов, но он не сел ни в один из них. Полагаю, этого и следовало ожидать. Вполне в его характере.

– И что вы сделали?

– Я заговорил с ним, хотя он действительно был склонен произносить монологи, так что мне пришлось запастись терпением. Откровенно говоря, теперь мне кажется странным, что я не обратился в полицию и не рассказал о чрезвычайно возбужденном молодом человеке, воображающем себя Гамлетом. Но я, видите ли, всегда любил Шекспира, и этот человек на автобусной остановке совершенно очаровал меня. К концу монолога я безоговорочно поверил ему, затем помог вернуться сюда и передал на попечительство библиотекаря. Им тогда был старина Хэдли, мой предшественник. Мы с ним выпили чаю, как с вами сегодня, и с этого все началось. Когда Хэдли ушел на покой, я занял его место. Проще простого.

Мистеру Бергеру это вовсе не казалось таким простым. Наоборот, представлялось загадкой почти космического масштаба.

– Можно мне… – начал было он, но осекся. Ему вдруг пришло в голову, что просьба крайне необычна, и он сомневался, имеет ли на это право.

– Посмотреть на них? – закончил за него мистер Гедеон. – Да ради бога! Только прихватите с собой пальто. Думаю, там довольно холодно.

Мистер Бергер так и сделал. Он прошел вслед за мистером Гедеоном мимо полок, на ходу отмечая названия книг. Ему очень хотелось коснуться каждой из них, погладить, словно кошку, но он сдерживал себя. В конце концов, если верить мистеру Гедеону, его ждет еще более удивительная встреча с миром литературы.

11

Все оказалось немного скучнее, чем ожидал мистер Бергер. У каждого персонажа была своя чистенькая комнатка, обставленная в соответствии с обычаями того времени. Мистер Гедеон объяснил, что никто специально не размещал персонажей по авторам и историческим эпохам, поэтому здесь нет отдельных флигелей, полностью предоставленных героям Диккенса или Шекспира.

– Мы пробовали так делать раньше, но ничего не вышло, – продолжил мистер Гедеон. – Даже хуже, это привело к ссорам и отвратительным дракам. Персонажи наделены отменной интуицией в подобных делах, и я разрешаю им самим выбирать место.

Мы прошли мимо комнаты номер 221-б, в которой Шерлок Холмс, по-видимому, пребывал в состоянии наркотической прострации, в то время как за стенкой Том Джонс проделывал с Фанни Хилл нечто такое, что рука не поднимается описывать. Также мистер Бергер видел задумчивого Хитклиффа и Фейгина со следом веревки на шее, но большинство персонажей просто дремали, словно животные в зоопарке.

– Многие из них спят, – сказал мистер Гедеон. – Кое-кто не просыпается по нескольку лет и даже десятилетий. Они не испытывают голода, но едят с удовольствием, чтобы избавиться от монотонности жизни. Полагаю, в силу привычки. Мы стараемся не давать им вина. От этого они становятся буйными.

– Но они понимают, что они вымышленные персонажи? – спросил мистер Бергер.

– О да. Некоторые из них воспринимают это легче других, но все в конце концов осознают, что их жизнь кем-то уже описана, а их воспоминания – всего лишь плод литературной фантазии. Впрочем, как я уже говорил, с историческими лицами дело выглядит более запутанным.

– Но вы же утверждали, что сюда попадают только вымышленные персонажи, – возразил мистер Бергер.

– Как правило, так и происходит, но верно и то, что некоторые герои книг становятся более живыми, чем их исторические прототипы. Возьмите, к примеру, Ричарда Третьего. По большей части его образ сформирован пьесой Шекспира и пропагандой Тюдоров, так что в некотором смысле он вымышленный персонаж. И наш герой прекрасно осознает, что он не подлинный король Англии, но все же Ричард Третий. С другой стороны, в глазах общества настоящим выглядит именно он, а не результат более позднего пересмотра характера и деяний Ричарда Третьего. Однако это скорее исключение, чем правило; лишь немногим историческим личностям удается подобная метаморфоза. И это к лучшему, иначе у нас здесь яблоку было бы негде упасть.

Мистера Бергера давно уже занимал вопрос о внутреннем пространстве библиотеки, и сейчас наступил подходящий момент, чтобы все выяснить.

– Я заметил, что изнутри здание больше, чем кажется снаружи, – сказал он.

– Это весьма занятно, – ответил мистер Гедеон. – Похоже, внешний облик здания не играет никакой роли – с приходом каждого нового персонажа пространство будто увеличивается. Я часто думал о том, как такое возможно, и полагаю, что нашел удовлетворительный ответ. Это естественное следствие способности любого книжного магазина или библиотеки вобрать в себя целые миры и вселенные, помещенные под обложками книг. В каком-то смысле любая библиотека или книжный магазин не имеют границ. Наша библиотека лишь доводит эту идею до логического завершения.

Они прошли мимо двух комнат, убранных с кричащей роскошью, но производящих определенно мрачное впечатление. В одной из них сидел и читал книгу человек с мертвенно-бледным лицом, бережно переворачивая страницы пальцами с необычайно длинными ногтями. Он оглянулся на проходящих, и губы его чуть раздвинулись, обнажая пару длинных клыков.

– Это граф, – обеспокоенно произнес мистер Гедеон. – На вашем месте я бы здесь не останавливался.

– Вы хотите сказать, что это граф Дракула, персонаж Стокера? – уточнил мистер Бергер, поневоле раскрыв рот от удивления.

В обведенных красными кругами глазах графа бесспорно ощущался некий магнетизм. Ноги мистера Бергера сами понесли его к двери, а хозяин комнаты отложил книгу в сторону, чтобы поприветствовать его.

Мистер Гедеон дернул гостя за правую руку.

– Я же предупредил, что здесь лучше не останавливаться, – проворчал он. – Вы ведь не хотите остаться один на один с графом? Он непредсказуем. Говорит, что давно оставил в прошлом все эти вампирские глупости, но я бы не стал ему доверять.

– Я правильно понимаю, что он не может выйти наружу? – спросил мистер Бергер, по-иному взглянув на свою привычку к вечерним прогулкам.

– Нет, это особый случай. Мы держим подобные книги взаперти, и эта уловка, похоже, удерживает и самих персонажей.

– Но некоторые все-таки выходят, – отметил мистер Бергер. – Вы повстречали Гамлета, а я – Анну Каренину.

– Да, и это самое удивительное. В большинстве своем персонажи пребывают в своеобразном застое. Подозреваю, что многие из них, оставшись одни, просто закрывают глаза и вспоминают свою литературную жизнь. Однако у нас проводятся довольно оживленные турниры по бриджу, да и рождественские мистерии всем очень нравятся.

– Но как же ваши постояльцы все-таки выходят наружу?

Мистер Гедеон пожал плечами:

– Не знаю. Я держу двери на замке и сам отлучаюсь крайне редко. И сейчас я просто взял отпуск на несколько дней, чтобы навестить моего брата в Бутле. Но за все годы, что я служу в этой библиотеке, я отсутствовал не более месяца. Да и зачем мне куда-то уходить? У меня здесь есть книги для чтения и персонажи для разговоров. Я могу исследовать целые миры, не выходя из этих стен.

Закончив фразу, мистер Гедеон подошел к закрытой двери и вежливо постучал.

– Oui?[69]69
  Да? (фр.)


[Закрыть] – послышался изнутри женский голос.

– Madame, vous avez un visiteur[70]70
  Мадам, к вам посетитель (фр.).


[Закрыть], – сказал мистер Гедеон.

– Bien. Entrez, s’il vous plait[71]71
  Хорошо. Войдите, пожалуйста (фр.).


[Закрыть].

Мистер Гедеон открыл дверь, за ней стояла та самая женщина, которая на глазах у мистера Бергера бросилась под поезд и которой он позже в каком-то смысле спас жизнь. Она была в простом черном платье – возможно даже, именно в том, что так очаровало Кити в романе, – волосы ее были не убраны, а шею украшала нитка жемчуга. Казалось, даму напугало появление мистера Бергера, но он понял, что она его узнала.

Он успел слегка забыть французский, но кое-что сумел выудить из своей памяти.

– Madame, je m’appelle Monsieur Berger, et je suis enchanté de vous rencontrer[72]72
  Мадам, меня зовут мсье Бергер, и я счастлив познакомиться с вами (фр.).


[Закрыть].

– Non, tout le plaisir est pour moi, Monsieur Berger, – ответила Анна после недолгой паузы. – Vous vous assiérez, s’il vous plait[73]73
  Нет, это для меня большое удовольствие, мсье Бергер. Садитесь, пожалуйста (фр.).


[Закрыть].

Они сели и завели учтивую беседу. Мистер Бергер постарался в самых тактичных выражениях объяснить, что стал свидетелем недавнего происшествия на железной дороге и был потрясен. Анна с огорченным видом рассыпалась в извинениях за все волнения, какие невольно могла ему доставить, но мистер Бергер заявил, что это пустяки и что он больше переживал за нее, чем за себя. А когда, продолжал он, на его глазах была предпринята вторая попытка – если слово «попытка» применимо для действия, которое уже прежде увенчалось успехом, – он почувствовал, что обязан вмешаться.

Первоначальная неловкость скоро прошла, и беседа потекла живее. Мистер Гедеон вернулся с чаем и кусочком кекса, но они едва заметили его появление. Мистер Бергер неожиданно осознал, что понемногу вспоминает французский, а Анна за проведенные в библиотеке годы весьма понаторела в английском. Они проговорили до поздней ночи, потом мистер Бергер наконец взглянул на часы и извинился за то, что отнял у Анны так много времени. Она ответила, что наслаждалась его обществом и в любом случае не привыкла много спать. Он поцеловал ей руку и спросил, можно ли навестить ее завтра, и она охотно дала разрешение.

На обратном пути мистер Бергер не столкнулся с серьезными трудностями, если не считать попытку Фейгина украсть у него кошелек. Старый негодяй еще и оправдывался – мол, привычка, что поделаешь. Мистера Гедеона Бергер нашел в гостиной: пожилой джентльмен дремал в кресле. Мистер Бергер осторожно разбудил библиотекаря, тот открыл входную дверь и выпустил гостя.

– С вашего позволения, – сказал мистер Бергер, стоя на крыльце, – я хотел бы завтра прийти сюда и еще раз побеседовать с вами и госпожой Карениной. Если, конечно, это не причинит вам излишнего беспокойства.

– Совсем никакого беспокойства, – ответил мистер Гедеон. – Просто постучите в окно. Я буду здесь же.

С этими словами он закрыл дверь, а мистер Бергер, чувствуя себя одновременно смущенным и счастливым, как никогда в жизни, вернулся домой и уснул глубоким и спокойным сном.

12

На следующее утро, умывшись и позавтракав, мистер Бергер поспешил в библиотеку Кекстона. Он принес с собой свежую выпечку, купленную в местной пекарне, чтобы пополнить припасы мистера Гедеона, а также томик русской поэзии в переводе на английский. Эта книга чрезвычайно ему нравилась, но теперь он загорелся желанием подарить ее Анне. Удостоверившись, что никто не наблюдает за ним, мистер Бергер свернул в переулок, дошел до библиотеки и постучал в окно. На мгновение его охватил страх при мысли о том, что мистер Гедеон мог за ночь перевести куда-то и книги, и персонажей, и все прочее – из опасения, что новое знакомство может обернуться большими неприятностями, поскольку мистер Бергер узнал тайну библиотеки. Но пожилой джентльмен открыл дверь, явно довольный возвращением вчерашнего гостя.

– Хотите чаю? – предложил мистер Гедеон.

Мистер Бергер согласился, несмотря на то что уже позавтракал и ему не терпелось снова увидеться с Анной. Однако у него накопилось немало вопросов к мистеру Гедеону, и часть из них касалась именно госпожи Карениной.

– Почему она это делает? – спросил он, как только они с мистером Гедеоном поделили на двоих яблочный пирожок.

– А что она делает? – удивился мистер Гедеон. – Ах, вы хотите знать, почему Анна бросается под поезд? – Он подобрал крошку с жилета, положил ее на тарелку и продолжил: – В первую очередь, должен заметить, что это не вошло у нее в привычку. За все годы, что я служу здесь, она проделывала подобное не больше десяти раз. Нельзя не признать, что эти случаи участились, и я поговорил с ней, надеясь оказать какую-либо помощь, но она, видимо, и сама не знает, что побуждает ее вновь и вновь переживать свои последние мгновения, описанные в романе. Другие персонажи тоже иногда возвращаются к моменту своей гибели – например, этим, похоже, одержимы все герои Томаса Гарди, – но лишь Анна на самом деле восстанавливает сцену смерти. Я могу только поделиться своими соображениями по этому вопросу, и вот что я вам скажу: она заглавный персонаж, и жизнь ее настолько трагична, а смерть настолько ужасна, что они глубоко отпечатались в памяти как читателей, так и ее самой. Все дело в том, как написана книга. Книги обладают удивительной силой. Теперь вы не можете не понимать этого. Вот почему мы так тщательно храним первые издания. В них раз и навсегда определены судьбы героев. Между книгами и персонажами, появившимися здесь вместе с ними, существует очевидная связь. – Мистер Гедеон поерзал в кресле и скривил губы. – Позвольте поделиться с вами, мистер Бергер, тем, о чем я не рассказывал никому, – снова заговорил он. – Несколько лет назад у нас потекла крыша. Щель была невелика, но ведь и этого бывает достаточно. Даже незначительное количество воды, капающей несколько часов подряд, может натворить много бед, а я, как назло, отлучился в Морхэм. Был в кинотеатре. Понимаете, перед самым уходом я выложил на стол рукописи «Алисы в Стране чудес» и «Моби Дика».

– «Моби Дик»? – удивился мистер Бергер. – Я и не знал, что эта рукопись сохранилась.

– Должен признать, история необычная, – сказал мистер Гедеон. – В какой-то мере это связано с путаницей между американским и британским первыми изданиями. Американское издательство «Харпер и братья» набирало текст по рукописи, а британское «Бентли» – уже по американским гранкам, однако между ними обнаружилось около шестисот отличий. В тысяча восемьсот пятьдесят первом году, еще до того, как американский издатель дал окончательное согласие, Мелвилл сам внес правки в готовые гранки для британского издания, добавил заключительную часть, а также воспользовался случаем, чтобы переписать некоторые эпизоды. Так что же считать первым изданием, которое должно храниться в нашей библиотеке? Американское, основанное на рукописи, или британское, выпущенное с учетом переработки? Фонд решил приобрести британское издание, а на всякий случай еще и рукопись. Когда капитан Ахав появился в библиотеке, вместе с ним появились и оба источника.

– А рукопись «Алисы в Стране чудес»? Насколько я понимаю, она находится в собрании Британского музея?

– Мне представляется, что это был ловкий фокус, – ответил мистер Гедеон. – Как вы, вероятно, помните, преподобный Доджсон подарил рукопись Алисе Лиддел, но той пришлось продать ее, чтобы уплатить налог на наследство после смерти ее супруга в тысяча девятьсот двадцать восьмом году. «Сотбис», действуя от ее имени, предложил начальную цену в четыре тысячи фунтов. Разумеется, рукопись ушла за сумму, почти в четыре раза бо́льшую, которую уплатил американский покупатель. В этот момент вмешался Фонд, и вместо рукописи в Америку отправили ее точную копию.

– Значит, в Британском музее сейчас хранится фальшивка?

– Не фальшивка, а более поздняя копия, сделанная рукой самого Доджсона по наущению Фонда. В те времена Фонд думал на много шагов вперед, и я стараюсь поддерживать эту традицию. Я всегда присматриваю за книгами и персонажами, которые могут ускользнуть от нас. Так что Фонд был крайне заинтересован в приобретении оригинальной «Алисы» Доджсона. Понимаете, столько культовых персонажей, и еще иллюстрации. Очень мощная рукопись. Но все это к делу не относится. Обе рукописи не требовали особого внимания – разве трудно смахнуть накопившуюся пыль или обернуть сокровище в полиэфирную пленку?.. Но когда я вернулся из Морхэма, то едва не закричал от ужаса. Вода с потолка попала на драгоценные листы – всего несколько капель, не более, но они размыли чернила «Моби Дика», и те перетекли на страницу «Алисы».

– И что случилось дальше? – спросил мистер Бергер.

– Целый день во всех изданиях «Алисы в Стране чудес» на чаепитии у Болванщика присутствовал кит, – мрачно сообщил мистер Гедеон.

– Что? Не замечал ничего подобного.

– Никто не замечал, кроме меня. Я целый день очищал эту страницу и в конце концов удалил с нее все следы чернил Мелвилла. «Алиса в Стране чудес» вернулась в прежнее состояние, но в тот день во всех книгах и критических статьях упоминалось о белом ките на чаепитии.

– Подумать только! Значит, книги подвержены изменениям?

– Только рукописи, хранящиеся в нашей библиотеке, но они, в свою очередь, могут повлиять на другие издания. Это не просто библиотека, мистер Бергер, это прабиблиотека. Она имеет дело с редкими книгами и их персонажами. Вот почему мы так бережно храним свою коллекцию. Мы обязаны это делать. Ни одну книгу нельзя считать чем-то неизменным. Каждый человек читает книгу по-своему, и она по-разному воздействует на каждого читателя. Но здесь собраны особенные книги. Из них вышли все последующие издания. И вот что я скажу вам, мистер Бергер: не проходит и дня, чтобы эти книги не преподнесли мне новый сюрприз, и это истинная правда.

Однако мистер Бергер больше не слушал собеседника. Он снова задумался об Анне Карениной, о ее ужасных последних мгновениях, когда поезд уже приближался к ней, о том страхе и той боли, на которые она обречена по сюжету одноименного романа.

Но оказывается, содержание книг не остается неизменным. Они открыты не только для различающихся версий, но и для прямых исправлений.

Сама судьба персонажа может стать иной.

13

Мистер Бергер не стал пороть горячку. Он не считал себя лицемером и теперь пытался оправдаться в собственных глазах. Да, он старался завоевать доверие мистера Гедеона, однако не только потому, что горел желанием избавить Анну Каренину от очередных сцен гибели под колесами поезда. Просто мистеру Бергеру нравилось общество пожилого джентльмена, не говоря уже о восхищении самой библиотекой Кекстона.

В этом было зерно истины. Мистер Бергер действительно получал удовольствие от общения с мистером Гедеоном, поскольку тот был неистощимым кладезем информации о библиотеке и об истории его предшественников на этой должности. К тому же вряд ли нашелся бы хоть один любитель книг, которого не очаровало бы это собрание. Каждый проведенный здесь день открывал новые сокровища – многие из них были приобретены исключительно в силу своей редкости и ценности, а не из-за прямой связи с персонажами. Такие как, например, аннотированные рукописи, относящиеся к периоду до изобретения книгопечатания, включая поэтические произведения Донна, Марвелла и Спенсера. Не один, а сразу два экземпляра Первого фолио Шекспира, один из которых принадлежал самому Эдварду Найту – суфлеру «Слуг короля» и предполагаемому корректору вошедших в издание рукописей. Сохранились сделанные от руки исправления ошибок, вкравшихся в его личный экземпляр, поскольку Первое фолио продолжало корректироваться в процессе напечатания, так что каждая книга могла иметь отличия от остальных. И наконец, наброски к так и не законченным главам «Тайны Эдвина Друда», принадлежавшие, как подозревал мистер Бергер, перу самого Диккенса.

Этот редкий экспонат мистер Бергер отыскал в папке с еще не внесенными в каталог рукописями, где хранилась также отброшенная Фрэнсисом Скоттом Фицджеральдом версия заключительных глав «Великого Гэтсби», в которой за рулем в момент гибели Миртл сидел Гэтсби, а не Дэзи. Мистер Бергер видел его мельком, когда направлялся к Анне Карениной. Жилище Гэтсби было одним из чудес библиотеки и состояло из раздевалки и бассейна, который, впрочем, выглядел не слишком привлекательно из-за испачканного в крови надувного матраса.

Гэтсби казался довольно симпатичным, но вид имел измученный. Находка альтернативного окончания книги, которой Гэтсби, подобно Анне Карениной, дал свое имя, заставила мистера Бергера задуматься над тем, что могло произойти, если бы Фицджеральд опубликовал эту версию вместо конечного варианта, в котором за рулем роковой ночью находилась Дэзи. Изменило бы это судьбу Гэтсби? Мистер Бергер решил, что нет: в бассейне по-прежнему плавал бы запачканный кровью матрас, но конец Гэтсби представлялся бы тогда менее трагическим и менее возвышенным.