Текст книги "Во всем виновата книга. Рассказы о книжных тайнах и преступлениях, связанных с книгами"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Энн Перри,Джеффри Дивер,Джон Коннолли,Микки Спиллейн,Нельсон Демилль,Кен Бруен,Лорен Эстелман,Уильям Линк,Дэвид Белл
сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 29 страниц)

– Вчера умер Николас Джиральди, – сказал сенатор.

Что за черт?

Дон Николас Джиральди в Нью-Йорке возглавлял так называемую шестую семью мафии. Вчера на склоне дня он уснул и не проснулся в частной палате больницы «Сент-Люк». Об этом сообщили вечерние газеты и все прочие СМИ. Ушел из жизни Старый Ник, самый добрый представитель весьма и весьма недоброго рода.

– Я в курсе, – кивнул я.

С улыбкой священника, увещевающего строптивого прихожанина, Бойлан продолжал:

– Вы были с ним знакомы. По слухам, время от времени выполняли его поручения. И он вам доверял.

Глотнув «Миллер-лайта», я пожал плечами:

– Какой смысл отрицать? Да, у меня были дела с Ником, но гангстером от этого я не стал, как не стану либералом, поработав на вас.

Он снова рассмеялся:

– Вот уж кем я вас не считаю, так это гангстером. Но все-таки… Простите, мистер Хаммер, но все-таки странновато, что истребитель бандитов, о котором кричали газетные заголовки, заключил союз с одним из донов.

– Сенатор, «заключил союз» – это чересчур сильное выражение. Я всего лишь оказал ему несколько услуг, никак не связанных с его… бизнесом. Просто он не доверял своим подручным – они бы все испортили.

– А нельзя ли поконкретнее?

– Нельзя. Смерть клиента не снимает с меня обязательства хранить в тайне сведения о нем. Коп Хэнсон, что сидит за этой стенкой, перед тем как мы направились сюда, выдал мне сто долларов и получил квитанцию. Поинтересуйтесь, что там напечатано мелким шрифтом.

Темные брови метнулись вверх-вниз.

– На самом деле это кое-что упрощает. Мистер Хаммер, я хочу задать вам вопрос – и надеюсь услышать ответ, который будет балансировать на грани конфиденциальности. Взамен вы сможете рассчитывать на мое молчание.

– Пожалуйста, спрашивайте.

Он сложил на груди руки – ни дать ни взять здоровенный ирландский джинн, готовый исполнить желание.

– Скажите, вы что-нибудь получали от старого дона незадолго до… или сразу после его смерти?

– Нет. А что я мог от него получить?

– Книгу. Возможно, бухгалтерскую.

Я поставил пиво на журнальный столик.

– Нет. Так это ее я должен для вас разыскать?

Он кивнул. А потом продолжил, снизив голос почти до шепота:

– Все, что я сейчас сообщу, должно остаться между нами. Дон очень долго пробыл у власти… с конца сороковых. Сейчас его методы кажутся старомодными, но он ими пользовался до самого конца. В частности, у него была весьма несовременная манера вручную записывать сведения о каждой сделке, о каждом соглашении. Что именно содержится в его леджере – о том не знает никто. Джиральди вел и другие бухгалтерские книги, но они предназначались для Службы внутреннего налогообложения; в них отмечены по большей части фиктивные сделки. В леджере же, по слухам, он фиксировал реальные события, настоящие этапы своего бизнеса. Когда его спрашивали о подобных вещах, он отвечал кратко: «Это есть в книге».

Я пожал плечами:

– Слухи и до меня доходили. Якобы свой гроссбух он держал то ли дома под замком, то ли в банковской ячейке и ему поверял все тайны. По-моему, это чушь.

– Почему?

Я пренебрежительно махнул рукой:

– Да потому что Ник был слишком хитер, не стал бы он копить компромат на самого себя. А вдруг книга попадет в чужие руки? Нет, сенатор, вы поверили в миф. И если собираетесь отрядить меня на поиски этой вещи, мой вам совет: бросьте.

Но он медленно покрутил большой головой:

– Ошибаетесь, мистер Хаммер. Книга очень даже реальна. В нынешнем году у Старого Ника резко пошатнулось здоровье, и он наказал своим ближайшим помощникам передать леджер человеку, которому он особенно доверяет.

Я нахмурился, затем тоже пожал плечами:

– Ну, пусть я ошибаюсь. Но все равно я не тот человек и дон не передавал мне чертову книгу. Кстати, вы-то откуда знаете про наказ ближайшим помощникам?

– Фэбээровская прослушка. – Улыбка сделалась хитрой, но взгляд оставался тверд, будто сенатор смотрел на меня стеклянными глазами. – Как считаете, мистер Хаммер, вам удастся найти этот леджер?

– Город велик, – развел я руками. – Он любой стог сена заткнет за пояс. И на что вам леджер? Как вы намерены им распорядиться? Неужели ФБР считает, что он даст материал для уголовных дел?

Сенатор тяжело сглотнул и вдруг перестал играть со мной в гляделки.

– Мистер Хаммер, нет никаких сомнений в том, что имена, даты и факты, содержащиеся в книге дона, представляют интерес для органов правопорядка, как местных, так и федеральных. Бесспорно также, что леджер крайне ценен для наследников Старого Ника.

Я покивал.

– Наследники хотят прикрыть собственную задницу и получить порочащие сведения о других гангстерских семьях, о продажных полицейских, о многочисленных публичных личностях. Возможности для шантажа откроются поистине…

Я не договорил, потому что у сенатора опустилась голова и на секунду закрылись глаза. Мне все стало ясно.

– Сенатор, вы всегда были порядочным человеком. Но вам не посчастливилось родиться в богатой семье. В самом начале пути понадобились деньги. И дон вам их предоставил.

– Мистер Хаммер…

– К черту! И не только вам. – Ужасно фальшивя, я просвистел несколько аккордов из «Hail to the Chief»[61]61
  Официальный гимн в честь президента США.


[Закрыть].

– Мистер Хаммер, ваш долг перед страной…

– Вот этого не надо. С долгами перед страной я рассчитался в Тихом океане. Поэтому могу с чистой совестью смотреть кино о том, как вы тонете, и хохотать до упаду. Уотергейт будет всего лишь мультиком перед сеансом.

Для человека, который родился и вырос в очень жесткой среде, Бойлан выглядел слишком мягким.

– Вы в самом деле намерены этим заняться?

Я вздохнул. А потом и впрямь рассмеялся, только совсем не весело:

– Нет, сенатор. Я знаю, в какое гнилое болото вы угодили. Ваша официальная биография чиста, и забавно, что президент был вынужден послать именно вас – политика, чьи методы так не похожи на его. Но вы увязли с ним вместе, я прав? Как динозавры в смоляной яме?

Мои слова вызвали у него грустную улыбку.

– Вы же не уйдете, оставив нас гнить, мистер Хаммер?

– А что мне мешает?

– Ну, во-первых, где-то здесь, в большом городе и вне его, в огромной стране, есть люди, которым доверял Старый Ник. Люди вроде вас, не замаранные бандитизмом. И теперь им грозит смертельная опасность.

Тут он был прав на все сто.

– А во-вторых, мистер Хаммер, другие заинтересованные стороны – к примеру, остальные пять семей – будут искать совсем не так, как это делаем мы. И начать они могут с вас.

Я опять рассмеялся:

– Вот уж не знал, что из-за делишек Старого Ника я попал кому-то на мушку. Получается, я вам должен как минимум большое спасибо.

– Да не за что. – Сенатор наконец-то позволил себе хлебнуть пива. Он слизнул пену с чувственных губ, и в глаза вернулся лепреконов блеск. – Мистер Хаммер, гонорар в десять тысяч долларов вас устроит?

– Десять тысяч долларов из денег налогоплательщиков? – Я встал и нахлобучил шляпу. – А почему нет? Получу наконец назад часть своих.

– Принесите мне книгу, мистер Хаммер. – Улыбка теперь была ободряющей, взгляд же – стальным. – Принесите книгу нам.

– Я посмотрю, что можно сделать.

Громилы всегда ходят парами. Парни с ломаными носами охраняют своих боссов на деловых встречах и в ресторанах. Иногда сидят рядом с главарем, иногда за соседним столиком. Либо один торчит в зале, а другой ждет за баранкой и присматривает за входом. Кто похитрее, паркует тачку в переулке. В бандах сторожевые псы непременно разбиты на пары. Как и убийцы.

Типчику, топтавшемуся в холле «Хаккард-билдинга» у дверей моего офиса, было за двадцать, он носил желтую рубашку с остроугольным воротником без галстука, а поверх – голубой костюм, на котором не проглядывала выпуклость от кобуры. Но пушка была при парне, в этом я не сомневался. Он бы сошел за смазливого, если бы не расплющенный нос – как будто скульптор пришлепнул к его физиономии кусок глины и не удосужился придать ей форму. Лак для волос обеспечил пышность темной шевелюре, а баки визитер взял у братьев Смит, с их коробки таблеток от кашля, не иначе. Нынешние бандюки – те еще фаты.

– Входи, – разрешил я. – Составь компанию боссу и приятелю.

– Чего? – У него оказался писклявый голос и тупые глазки-бусинки, а хмурая гримаса только придала комичности облику.

Я высказал обоснованное предположение:

– Ты из свиты Сонни Джиральди. Сонни и твой напарник ждут внутри. Я Хаммер. – Я ткнул большим пальцем в сторону двери. – Как на табличке.

Пока он скрипел мозгами, я шагнул в приемную и придержал для него дверь.

Джон Джиральди по прозвищу Сонни, племянник дона Николаса Джиральди и вероятный наследник его трона, сидел у стеночки – вот точно так же пациент ждет, когда освободится доктор. Был наследник невелик ростом, деликатного сложения, смуглокожий, узколицый, крючконосый, с большими темными, обманчиво сонными глазами. Второй телохранитель, покрупнее того, что топтался в коридоре, тоже выглядел стилягой с дискотеки: и баки при нем, и остроугольный воротник. А еще выступающий лоб и скошенный подбородок. Этот субъект расположился через кресло от босса.

Уж коли речь зашла о нарядах, Сонни щеголял дизайном какого-то итальянского модельера, возможно самого Армани: элегантная серая тройка, серый же галстук, черная рубашка, туфли-лоферы. Пушка нигде не проглядывалась – таскать артиллерию Сонни предоставлял наемникам.

– Мистер Хаммер, – заговорил он баритоном радиодиктора, на удивление звучным для столь субтильного организма, – я бы предпочел, чтобы Флавио остался на своем посту в коридоре… Видите ли, сейчас… гм… переходный период. Нельзя исключать нежелательного визита.

– Прелестно. Ладно, пусть Флавио постоит на шухере. Нежелательные визиты мне самому осточертели.

У Вельды чуть дрогнули губы, а прежде она сидела с равнодушием парковочной билетерши. Наследник банды Джиральди, конечно же, не подозревал, что эта прекрасная статуя держит под столом револьвер.

Я затворил дверь приемной и направился в кабинет, бросив по пути:

– Мистер Джиральди, только вы. Нужна моя консультация, я правильно понял?

Он кивнул мне, встал, жестом велел телохранителю сидеть на месте. Вельда чуть повернула голову, и я просигналил взглядом: будь готова к любым сюрпризам. Она ответила только мне одному заметным кивком.

В кабинете я указал Сонни на клиентское кресло, а сам устроился за рабочим столом. Из внутреннего кармана пиджака он достал серебряный портсигар. Нет, такой покрой точно не позволяет носить оружие. Узкой кистью с отменным маникюром он протянул сигареты мне, но я помотал головой:

– Давным-давно избавился от этой привычки. Иначе разве бы я прожил так долго?

Он улыбнулся с таким видом, будто пробовал мою шутку на вкус.

– Да, это всем нам кажется удивительным. Мистер Хаммер, вы догадываетесь о цели моего визита?

– Вам нужен дядюшкин леджер.

– Да. Он у вас?

– Нет. Следующий вопрос.

Сонни заложил ногу на ногу и зажег сигарету. Я бы не назвал его женственным, но и мужского в нем было немного.

– Догадываетесь, почему я считаю, что леджер может быть у вас?

– Ага. На смертном одре ваш дядя завещал эту штуковину человеку, которому он доверял.

Собеседник медленно кивнул, взгляд больших темных снулых глаз уперся в меня.

– Вы кое-что сделали для старого дона. Выполнили несколько заказов, которые он не считал возможным поручить собственным людям.

– И это сущая правда.

– Мистер Хаммер, почему он вам верил? И почему вы соглашались на него работать? Ваша вражда с коза нострой у всех на слуху. Карл Эвелло, Альберто Бонетти – два дона, главы двух семей из шести, и вы прикончили обоих. А та стрельба в мужском клубе «Вай энд Эс»? Сколько бойцов вы там положили? Три десятка?

– Кто их считал? Да и не доказана моя роль в этой истории.

Снова дегустаторская улыбка. На столе я специально для посетителей держал пепельницу, и Сонни воспользовался ею, унизанные золотыми перстнями пальцы картинно стряхнули пепел. Может, и впрямь от Армани костюмчик, да только в костюмчике – заурядный дешевый макаронник.

– И тем не менее дон Николас, наш Старый Ник, – продолжал Сонни, – не пытался вас убить. Более того, он вам поручал разные дела. Почему?

– А с чего бы ему меня убивать? Я одного за другим устранял его соперников. Избавлял старика от лишних хлопот. Что же касается согласия на него работать… Скажу так: он тоже нередко оказывал мне услуги.

– Что же это за услуги, мистер Хаммер? Или вас можно называть Майком? Ведь вы с моим дядей были закадычными друзьями.

– Так уж и закадычными… Ладно, зови меня по имени… Сонни. Имея дело с криминальным миром, я иногда влипал в неприятные ситуации, и твой дядя меня выручал. Вот и вся дружба.

Сонные глаза сузились в щелочки.

– Говорят, он вам помог выбраться из города после той перестрелки в порту с Солом Бонетти.

Я промолчал.

Джиральди выдохнул в сторону дым. Какая деликатность!

– Вам заплатило правительство? – спросил он.

– Правительство? Мне? За что?

– Майк, вас возили в «Сент-Мориц». Там живет сенатор Бойлан. Правительству понадобился леджер – либо для расправы над нами, либо для самосохранения, ведь в книге могут быть громкие имена. Либо еще по какой причине – мне без разницы. Майк, я хочу получить эту книгу.

– У тебя в распоряжении целая армия, а я кто? Одиночка. Ищи сам.

И снова он пустил дым в сторону. Внешне невозмутим, но можно догадываться, что внутри – тугой комок.

– Что-то мне подсказывает: у тебя есть способ узнать, где книга. Назовем это интуицией. И вряд ли леджер достался кому-то из нашего семейного бизнеса. Я был ближе всех к дяде. Он бы отдал книгу мне!

И так шарахнул по столу кулачком, что подпрыгнула пепельница. Но не подпрыгнул я.

– Он бы отдал книгу мне, – очень тихо повторил Сонни.

Я откинулся на спинку кресла.

– Какой прок от книги для того, кто не входит в семью?

– Не знаю. Честно, Майк, не знаю.

– А она вообще существует? Ты всерьез веришь, что твой дядя фиксировал в ней каждую важную сделку, каждую значительную выплату?

Сонни сел прямо, из глаз вдруг исчезла вся сонливость.

– Я видел леджер у дяди в руках. Он существует. Дядя сидел у себя в кабинете… Он, вообще-то, был невелик, моей комплекции, совсем не похож на жлобов, которых в нашем бизнесе полным-полно… Маленький, седой, всегда безупречно одетый… Облысел за последние годы… Провернув какое-нибудь важное дело, дядя уединялся у себя в кабинете, чтобы корпеть над чертовой книгой, точно монашек над свитком.

– Как она выглядит?

– Не гроссбух, как у бухгалтеров, поменьше. Вроде дневника деловых встреч, но и не маленькая, не записная книжка. Примерно шесть дюймов на четыре. Переплет изношенный, кажется, коричневая кожа. Толщина приличная, дюйма три.

– Где дядя ее держал?

– Ну, не в кабинете… Мы и в сейфе смотрели, и в ящиках стола. Да весь дом обыскали. – Он наклонился вперед и напустил на себя самый что ни на есть серьезный вид. – Майк, если я пообещаю, что семья Джиральди не сойдет с пути, по которому шел Старый Ник, для тебя это будет что-нибудь значить?

– Ты про азартные игры, проституцию, гангстерское ростовщичество и так далее? Сонни, я что, должен гордиться тобой?

– Зато ты прекрасно знаешь: Старый Ник не связывался с наркотой. Из шести семей только мы не торгуем дрянью. Детское и гей-порно, малолетние проститутки – это тоже не наше.

Интересно, у Нобелевской премии есть номинация «благородный разбой»?

Сонни перешел на скороговорку:

– И мы тоже… я тоже буду жертвовать на благотворительность, через церковь Святого Патрика в Маленькой Италии. Мы даем деньги сиротским приютам и реабилитационным центрам для наркозависимых, и тебе, Майк, об этом известно. Из шести семей – только мы…

– Хорошо, хорошо. Из плохих парней Джиральди – самые хорошие. Но при чем тут я?

Сонни пожал плечами:

– Подозреваю, это и есть та причина, по которой ты помогал моему дяде. Не только потому, что он спас твою задницу, когда Сол Бонетти обезумел и возжелал тебе смерти.

Я изобразил мою фирменную кривую ухмылку.

– Сонни, ну нет у меня этой книги.

– Но ты знаешь, где нужно искать. Сто тысяч баксов, Майк, если принесешь книгу мне. Наличными.

– Куча зелени за леджер, в чьем содержимом ты не уверен?

– Найди его, Майк! Найди! – Сонни встал, раздавил окурок в пепельнице, оправил костюм. – Думаешь, я один в курсе, что ты был у старика в списке самых надежных помощников? Думаешь, остальные пять семей еще не бросились на поиски книги?

Десять тысяч от правительства вдруг перестали мне казаться громадным кушем. И даже щедрость Сонни теперь выглядела сомнительной.

– Конечно, Майк, ты и без моей помощи способен выкрутиться. И это еще одна причина нанять именно тебя для поиска именно этой книги. Ну а если по ходу дела ты устранишь кого-нибудь из членов остальных пяти семей – что ж, нам обоим от этого хуже не станет.

Сонни вручил мне визитку с личными телефонными номерами; тот, по которому можно звонить «после работы», был написан от руки на обороте. Затем посетитель удалился. Отвечать на его прощальный кивок я счел лишним.

Я сел и крепко задумался. Было слышно, как затворилась дверь приемной, а вскоре в кабинет вошла Вельда. Она обогнула клиентское кресло и всмотрелась в меня, уперев ладони в стол. Черные глаза излучали тревогу.

– Майк, что происходит? Сначала копы, теперь эти бандиты. Кого еще ждать?

– Пропустил обед, – сказал я. – Как насчет раннего ужина?

Она ухмыльнулась и покачала головой, всколыхнув локоны цвета воронова крыла.

– Только ты можешь думать о еде в такие моменты.

– Звякни Пэту: через полчаса в «Синей ленте».

– С чего ты взял, что начальник убойного отдела все бросит и кинется на твой зов?

– Куколка, это на твой зов он кинется, все бросив. Иль забыла, что он неравнодушен к тебе? Кто ему Майк Хаммер? Всего лишь парень, который раскрыл половину его «висяков».

Ресторан «Синяя лента» на 44-й Западной улице между обедом и ужином не страдал от наплыва посетителей – вся часть зала, что возле бара, нам с Вельдой досталась на двоих. Мы расположились за любимым столиком в углу; стены там пестрели фотографиями знаменитостей с автографами. Я заказал сардельку, а Вельда – салат. О фигуре она заботилась не в пример мне.

Не съев и половины кроличьего корма, Вельда отодвинула тарелку.

– Итак, ты считаешь, что леджер можно найти. Как собираешься действовать?

– Есть пара ниточек.

– А поконкретнее?

Я хлебнул «Миллера» из расширяющегося кверху стакана.

– Первая ниточка – преподобный Мандано в Маленькой Италии.

– Разумно, – кивнула Вельда. – Дон Джиральди был главным меценатом его прихода.

– Меценат! – рассмеялся я. – Красивое слово.

– Дон покупал себе билет в рай?

– Сомневаюсь, что гангстеры верят в загробную жизнь. Мафиозные боссы уж точно не набожны. Скорее Ник пытался купить симпатии общества. Помнится, в Чикаго времен депрессии Аль Капоне с такой же целью открывал бесплатные столовые.

– Итак, святой отец – это первая ниточка. А вторая?

Я лукаво взглянул на нее и понизил голос почти до шепота:

– Помнишь, лет двадцать назад мы проделали для Старого Ника один фокус? С перемещением человека?

Вельда покивала, отвечая мне таким же лукавым взглядом. И тоже сбавила тон:

– Ты прав, этот вариант стоит проверить. Хочешь, составлю тебе компанию?

– Хочу. Ты ей понравилась, в твоем присутствии она будет говорить свободнее. Зато святого отца я полностью беру на себя.

– Ну да, – усмехнулась Вельда, – в исповедальной кабинке есть место только для двоих.

Через дверь-вертушку прошел Пэт и двинул прямо к нам – он знал нашу привычку. В летнем бежевом костюме, при шоколадного цвета галстуке, он на этот раз явился без шляпы. По-моему, на весь Нью-Йорк нас, шляпоносцев, осталось двое. Возле барной стойки Пэт задержался, чтобы взять у Джорджа пива. Потом расположился между нами: слева я, справа Вельда.

– Не подождал меня, – упрекнул он, заметив мою полуопустошенную тарелку. – Ладно уж, доедай.

– Я же сказал: полчаса. А ты добирался сорок пять минут. Человеку нельзя без пищи.

– В общем, до меня дошел слушок. Ты молчишь как рыба, так что я сам изложу: престарелый дон Джиральди наконец врезал дуба. И теперь все, даже его собака, ищут легендарный леджер.

– Пэт, а он в самом деле легендарный?

Выражение его лица осталось дружелюбным, но взгляд серо-голубых глаз обрел стальную твердость.

– Легендарный в смысле знаменитый в определенных кругах. Но я полагаю, что он существует, иначе с чего бы такой ажиотаж у любителей зити?

– Ты про другие семьи?

– На самом деле только про одну – Пьерлуиджи. С этой бандой Старый Ник поддерживал самый тесный союз. У них перемежались территории – настоящий слоеный пирог. Я проконсультировался у парней из отдела по борьбе с организованной преступностью, они утверждают, что репутация Старого Ника – сплошная туфта, вовсе он не был самым гуманным из капо мафии. Говорят, через Пьерлуиджи Ник вкладывался в наркотрафик. Участвовал он и в других грязных предприятиях, поэтому нельзя сказать, что Маленькая Италия на него молилась.

– Намекаешь, что если дон в самом деле записывал все свои приходы-расходы, – произнес я, – то для клана Пьерлуиджи его амбарная книга должна представлять огромную ценность?

– В яблочко! Но это не единственная заинтересованная сторона. В семье Джиральди парочка боссов средней руки восприняла кончину старого дона как призыв к восхождению.

– Намекаешь, что Сонни Джиральди метит в кресло Ника?

– Этот может… но для такого скачка ему необходим леджер. Вот что, Майк… – Пэт расплылся в улыбке, но в глазах оставалась хитреца. – Эта штучка у тебя?

– Я, конечно, уже не молод, но надеюсь, эта штучка по-прежнему у меня. Вел, что скажешь?

– Скажу, что она в порядке, – ответила Вел.

– Кончайте кривляться, – буркнул Пэт. – Майк, я ведь отлично знаю, что Старый Ник симпатизировал тебе.

– Чепуха, Пэт. У меня никаких иллюзий насчет этого мафиозо. Может, в его мире он и правда самый порядочный, но больно уж гнусен этот мир.

Пэт глотнул пива и тихо произнес:

– На улицах говорят, что книга попала к человеку, которому дон особенно доверял. Майк, не ты ли этот человек?

– Нет. Расскажи-ка мне о некоем Хэнсоне.

– Хэнсон? Что за Хэнсон?

– Хэнсон из Департамента полиции. Он не показал жетон, но и так понятно. С ним был дружок, молодой; я не ухватил его имени.

– Это, должно быть, капитан Брэдли.

– Даже капитан? – ухмыльнулся я. – Не высоковато ли для такого юнца? Ты, Пэт, небось обзавидовался.

– Уймись, приятель. Хэнсон жополиз… Извини, Вельда. Он всегда играл в политику. В тридцать пять получил инспекторский чин. Ты что, раньше с ним не пересекался?

– Ни разу.

– И когда познакомился?

Я проигнорировал вопрос и задал свои:

– Стало быть, Хэнсон с Полис-плаз?[62]62
  В здании № 1 на Полис-плаз находится штаб Департамента полиции Нью-Йорка.


[Закрыть] Неудивительно, что раньше я о нем не слышал. А он чист?

– Считается, что чист.

– А может, скурвился? И не чуть-чуть, а совсем?

Пат отрицательно качнул головой:

– Не думаю.

– Что-то уверенности не слышно.

– Майк, мы с Хэнсоном крутимся на разных орбитах. Никаких слухов о его коррумпированности до меня не доходило, но ведь это не гарантия чистоты. Как-никак он политикан по натуре.

С провокационной улыбочкой я задал коварный вопрос:

– Инспектор Хэнсон может значиться в леджере?

Пэт глотнул пива и подумал над услышанным.

– Конечно может, если он гнилой. Как и многие другие копы. А что, он приходил к тебе за книгой?

Я и этот вопрос оставил без ответа.

– Похоже, наберется немало вооруженных людей, желающих прибрать книгу к рукам, и им без разницы, в чьей библиотеке она осела.

– Брат, ты так не шути.

Я положил ему на плечо ладонь:

– Пэт, давай закажем и тебе сардельку? За мой счет.

– С чего вдруг такая щедрость?

– Да вот, пришло сейчас в голову: жаль, что рядовые граждане вроде меня никак не удосужатся отблагодарить государственных служащих вроде тебя за бескорыстный труд на благо общества.

– Издеваешься, да? Вот так и хочется послать тебя в известном направлении.

Но он не послал. И от сардельки не отказался.

Построенный в 1870-х на Пятой авеню собор Святого Патрика был новоделом по сравнению с одноименной церковью, что на углу Принс-стрит и Мотт-стрит. Тот храм спасал души жителей Маленькой Италии еще за семьдесят лет до появления мидтаунского выскочки.

Мы с отцом Мандано расположились в его кабинете, в приходском флигеле на Принс-стрит – по средам в старом Святом Патрике не велись службы. Вельда осталась в приемной читать допотопный номер «Католического дайджеста», благо стол ее коллеги в рясе оказался свободен. Вечер только начинался – я подгадал к завершению рабочего дня.

Широкоплечий священник в повседневной черной сутане с белой крапиной колоратки сидел, опустив молитвенно сложенные кисти на поверхность настоящего короля письменных столов, чьи аскетические контуры контрастировали с вычурными орнаментами. В кабинете с отделанными дорогим деревом стенами и стрельчатыми окнами был еще и стол для совещаний, и многочисленные книжные шкафы. Просторное помещение скудно освещалось настольной лампой с зеленым абажуром и несколькими тусклыми бра.

В Маленькой Италии святой отец был так же легендарен, как и леджер дона Джиральди. Пожилой священник слыл человеком крутого нрава, но честным; его щедрость и отзывчивость была у всех на слуху. Разменяв восьмой десяток, он остался крепок телом, с твердым взглядом футбольного тренера; седые волосы стриг по-военному коротко; возраст почти не исказил строгих черт квадратного лица.

– Конечно, Майк, слухи об этом знаменитом леджере давно здесь бродят, – произнес он сочным баритоном, отшлифованным в бесчисленных проповедях. – Но покойный дон мне его не отдавал.

– Святой отец, за столько лет вы много раз виделись с Джиральди. Нет ли предположений, кому он мог доверить эту книгу?

Он разок качнул головой, да с таким хмурым видом, что это могло означать лишь категоричное «нет».

– С мистером Джиральди я встречался редко. Хотя на протяжении многих лет имел дело с его женой – Антуанетта была чудесной женщиной, весьма благочестивой.

– И как же ее благочестие сочеталось с замужеством за главарем мафиозной банды?

– «В доме Отца моего обителей много»[63]63
  Ин. 14: 2.


[Закрыть].

– Ну да, наверняка хватает. На гангстерские деньги можно много обителей понастроить.

Хоть мой собеседник и улыбался, его лицо вмиг сделалось почти непроницаемым.

– Майк, когда ты в последний раз был на богослужении? Полагаю, ты все-таки верующий, как-никак ирландский парень.

– Святой отец, парнем меня уже давно не называют. И с тех пор как я вернулся из-за моря, на мессы не хожу.

– Война изменила тебя.

– Война мне дала понять, что Господу или наплевать на нас, или у него очень нехорошее чувство юмора. Уж простите за прямоту, святой отец.

Я заметил, как смягчился взгляд темных глаз.

– Прощать – это моя работа, Майк. Ты на Господа обижаешься за грехи человеческие?

– Святой отец, вы на войну намекаете? Но разве борьба с лютыми бесами вроде Гитлера считается грехом?

– Нет. Однако хочу предостеречь тебя: винить Всевышнего в деяниях людских – это опасная философия. И я понял из твоих слов, что ты все-таки веришь в Бога.

– Верю.

Теперь на его лице уже ничего нельзя было прочитать.

– Когда-то ты вершил громкие дела, газеты наперебой кричали о том, как Майк Хаммер наказывает злодеев. Ты был крещен и воспитан в вере, так что должен знать, кем является твой соименник святой Михаил.

– Знаю. Ангел-мститель.

– Думаю, это чрезмерное упрощение. Он еще и ведет небесное воинство против слуг сатаны, против сил ада.

– Святой отец, я теперь далек от всего этого. И пусть вам не довелось выслушивать мои исповеди, но как насчет Старого Ника? Уж он-то наверняка был с вами откровенен.

Улыбка исчезла, священник вновь сделался мрачен.

– Джиральди не приходил на исповедь. Ни разу.

– Правда?

– Он, конечно, будет похоронен в освященной земле. Я соборовал его в церкви Святого Луки. Но он так и не исповедовался. И скажу тебе откровенно, Майк: меня удивило, что после смерти жены он не прекратил спонсировать ее благотворительные проекты. Если Ник не пытался таким образом расширить свою империю, значит цель у него могла быть только одна: почтить память усопшей.

– Здесь, в Маленькой Италии, старик приобрел себе изрядную популярность.

– Что да, то да. Но едва ли он совершал благие дела только потому, что рассчитывал на прощение. Прежде чем ты спросишь, как я мог принимать пожертвования у таких, как дон Джиральди, я скажу: даже духовное лицо, служитель Господа, должен выживать в сем физическом мире. И если для священника, берущего криминальные деньги, предусмотрены страдания на том свете, я смиренно вынесу эту кару, и для меня не имеет значения, честен жертвователь или лицемерен. Можешь считать меня циником, Майк, или даже эгоистом. Но в сей… в сей…

– Юдоли слез, святой отец?

– Да, сын мой, в сей юдоли слез, в полном проблем мире, в физическом чистилище мы очутились с единственной целью постичь свободу выбора. И уж коли плоды грешных деяний я могу употребить на богоугодные нужды, я сделаю это с легким сердцем, и мне не будет стыдно.

Ну а если и было бы стыдно? Чего проще: идешь к священнику чином постарше, несколько раз молишься Деве Марии и получаешь отпущение грехов.

Разумеется, я ничего такого не сказал. Может, отец Мандано и правда лицемер, но он помог очень и очень многим. А практичность в мой список смертных грехов не входит.

Я поднялся, взял шляпу.

– Спасибо, святой отец, что нашли для меня время. Такая вот просьба: если вдруг услышите что-нибудь о местонахождении леджера, дайте знать. В любой момент на наших улицах может вспыхнуть война, погибнут невинные люди.

– Майк, тебя это правда беспокоит?

– О чем вы, святой отец? Для меня это всего лишь работа. Если быстро разрулю ситуацию, внакладе не останусь. Книга стоит очень дорого.

– Для таких, как я, Майк, – сказал он, – по-настоящему ценна только одна книга.

Пляжный городок Уилкокс в округе Саффолк хоть и жил исключительно за счет туризма, но выглядел процветающим. Его население могло за месяц вырасти с семи тысяч до черт знает скольки, и в центре весь день бурлила курортная жизнь. Но сейчас, в полдевятого вечера, это был город-призрак.

В одном из переулков мы нашли жилище Шейлы Берроуз, с небольшим, но благоустроенным двором на фоне леса. Возведенный, очевидно, в пятидесятые, двухкомнатный кирпичным домик был лишен прикрас, зато ухожен. Гараж из такого же кирпича стоял за домом, во дворе. Мы остановились у переднего крыльца. Над дверью горел фонарь – нас ждали.

Я обогнул машину, но Вельда вышла, не дождавшись, когда я изображу из себя джентльмена. Одетая в брючный черный костюм и серую шелковую блузку, она выглядела по-деловому, насколько позволяли длинные ноги, телесные округлости и рассыпанные по плечам кудри цвета воронова крыла. В дорогу она прихватила наплечную сумку приличных размеров, в которой хватало места для различных дамских аксессуаров, в том числе и для револьвера двадцать второго калибра.