Текст книги "Во всем виновата книга. Рассказы о книжных тайнах и преступлениях, связанных с книгами"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Энн Перри,Джеффри Дивер,Джон Коннолли,Микки Спиллейн,Нельсон Демилль,Кен Бруен,Лорен Эстелман,Уильям Линк,Дэвид Белл
сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 29 страниц)

Пока мы ехали, она непрестанно оглядывалась. И теперь сказала:

– Не могу избавиться от ощущения слежки.

– Все может быть, – кивнул я. – На чертовой автостраде трудно заметить хвост, но проселок был вроде чист.

– Давай я тут постою, покараулю.

– В доме от тебя будет больше пользы. Я же помню, как быстро ты тогда подружилась с этой бабенкой. А меня она боялась до смерти.

Глядя на кирпичный дом, Вельда сказала:

– Как же не бояться? Она подозревала, что дон Джиральди решил от нее избавиться, вот и подослал головореза. Да и манеры твои… Когда в глазах мужчины ты «бабенка», об этом нетрудно догадаться.

– Да, в те годы я еще не был таким культурным.

– Вот уж точно, – с сарказмом произнесла она, вместе со мной поднимаясь на крыльцо. – С тех пор, малыш, ты прошел изрядный путь.

Лет двадцать назад мы с Вельдой переправили Шейлу Берроуз сюда, в лонг-айлендскую глухомань. Тогда эта женщина носила другое имя, и жила она перед побегом не где-нибудь, а в пентхаусе на Парк-авеню. Дон Джиральди так и не снизошел до объяснения причины, по которой его любовница должна была исчезнуть. Но мы догадывались.

В хозяйке дома, встретившей нас у порога, трудно было узнать ту девчонку из бродвейского хора, которой мы подсобили с переселением. Тогда, в период правления Линдона Джонсона, она была миниатюрной блондинкой с точеной фигуркой. Теперь же мы видели перед собой невзрачную дебелую брюнетку. Милое личико с чертами Конни Стивенс и легким макияжем сменил бесформенный блин.

– Рада снова вас увидеть, – жестом приглашая нас войти, сообщила женщина в розовом топе, синих джинсах и сандалиях.

Прихожая в доме отсутствовала, с крыльца мы шагнули прямо в гостиную – с обтянутой полиэтиленом мебелью и не сказать что уютную. У стены справа – спинет, над ним картина в позолоченной раме, пастельный портрет хозяйки в зените ее белокурой славы.

Не задержавшись в гостиной, Шейла провела нас в маленькую общую комнату через совсем уж крошечную кухню с деревянными шкафчиками и вполне современной утварью; короткий коридор отсюда вел к спальням. Мы сели в капитанские кресла возле круглого кленового стола, посреди которого красовалась ваза с весенним пластмассовым букетом.

Кофе для нас уже был сварен. Размешивая в чашке сахар и молоко, я смотрел на ближайшую стену – там на грубых деревянных панелях висели рамки с рисунками. Всего лишь две темы: хозяйка на скорбном пути к ожирению и ее сын – детство, отрочество, юность. Из манежика – в песочницу, из музыкальной школы – на баскетбольную площадку, с выпускного бала – к знакомому мне корпусу Нью-Йоркского университета. На этом последнем снимке молодой красавец стоял рядом с привлекательной девушкой.

– Наш сын, – с придыханием произнесла Шейла вторым сопрано.

Помнится, некогда такой голос считался очень сексуальным.

– Мы догадывались насчет беременности, – сказала с улыбочкой Вельда.

Голубые глаза расширились.

– Правда? Вы знали? Но ведь тогда, на первых месяцах, было почти незаметно.

– Вы просто светились от счастья.

Хозяйка хихикнула:

– Должно быть, отечность меня выдала. Мисс Стерлинг, как вам удалось сохранить прекрасную фигуру? Вы с мистером Хаммером уже женаты?

– Не совсем, – ответила Вельда. – Пока.

– Она только салатики ест, – сообщил я.

Шейла Берроуз поморщилась, а Вельда метнула в меня убийственный взгляд. Иногда и не хочешь, а ляпнешь какую-нибудь глупость.

– Наверное, вы не рассчитывали еще раз встретиться с нами, – сказал я.

– Верно, не рассчитывала. – Шейла глотнула кофе. – Но ваш визит меня не удивил.

– Почему? – спросила Вельда.

– Николас умер, и я прикинула, что должны быть последствия. С тех пор как мы расстались, меня посещал адвокат по фамилии Симмонс, очень приятный мужчина; он занимался финансовыми вопросами. Приезжал раз в полгода узнать, как мне живется. Справлялся о сыне.

– А с доном Джиральди после переезда вы встречались? – спросил я.

– Прямых контактов не было. Вначале я не понимала, почему мы расстались. После рождения Ника – наш сын тоже Николас – надеялась на возобновление отношений. Видите ли, мистер Хаммер, Николас Джиральди был само обаяние. Такой изящный, обходительный. Любовь моей жизни…

– И вы были только с ним? Пять или шесть лет?

– Да, и это чудесные годы. Мы путешествовали, даже Европу посетили – в сущности, у нас была настоящая семья. Он ведь только в первые годы брака жил с женой, а потом охладел к ней.

– Кажется, у них родились три дочери.

– Да, – подтвердила она довольно сердито, – но все это было до появления нашего Ника на свет.

Занятно, что она постоянно говорит о сыне в такой манере – «наш Ник», – хотя любовник бросил ее с ребенком на руках. И эта женщина, некогда красивая, сексуальная, возбуждавшая мужской интерес не только со сцены, сделалась домохозяйкой и матерью. Да еще и живет в захолустье без мужа.

– Понимаю, почему вы надеялись на возвращение Николаса после рождения сына, – сказала Вельда. – Если бы Николас в самом деле хотел вычеркнуть вас из своей жизни, то не держал бы так близко от себя.

– Бродвей от Уилкокса ох как далек, – тоскливо вздохнула Шейла.

– Но все же это не Луна, – возразил я. – Полагаю, дон не хотел, чтобы вы находились рядом. Ведь вы знаете то, что для него было опасно.

У нее снова округлились глаза.

– Да что вы! Я бы никогда…

– Я не про вас. Полиция, ФБР. Конкуренты. И конечно же, он хотел защитить сына. Чтобы мальчика не использовали для давления на него.

– Это верно, – кивнула Шейла. – Он так и сказал, перед тем как отослал меня. Говорил, нашему сыну не поздоровится, если кто-нибудь узнает о его существовании. Но обещал всегда заботиться о младшем Нике. «Нашего малыша ждет большое будущее» – вот его слова.

– Вы сказали, что у вас не было прямых контактов с Николасом, – напомнила Вельда. – А не прямые?

Шейла улыбнулась, и на блине проглянули прежние красивые черты.

– Да. Может, единожды в год, и каждый раз в новых обстоятельствах. Видите ли, наш Ник очень талантливый мальчик… теперь уже талантливый юноша. Очень активно участвовал в школьных мероприятиях – и художественных, и спортивных. И учился блестяще: был первым в классе! Так ведь отец у него гениальный, вы же знаете.

– Что значит «ежегодно, и каждый раз в новых обстоятельствах»? – спросил я.

Она перевела взгляд на стену с фотоснимками. Пальцы, на удивление тонкие, сохранившие изящество, заскользили по нитям воспоминаний.

– Вот здесь наверняка был Николас, – показывала она. – Среди зрителей на концерте, на футбольном матче, на школьном спектакле. Глядел на сына и гордился. Думаю, от меня Нику достался артистический талант – уж не сочтите это нескромностью… А самое главное, Николас был на церемонии вручения аттестатов, слушал речь сына.

– Они встречались хоть раз? – спросила Вельда.

– Нет. – Шейла указала на стену. – Вы обратили внимание вот на этот снимок? Наверху, крайний слева?

Нескольким фото ребенка предшествовал строгий портрет парня в военном хаки.

– Он погиб во Вьетнаме, – продолжала Шейла. – Мистер Симмонс, адвокат, дал мне и другие снимки, а также документы этого молодого человека. Его звали Эдвин Берроуз, и мы никогда не пересекались. Ни родителей, ни братьев и сестер. Боевые награды, в том числе Серебряная звезда. Очень достойный отец для Ника.

– И никаких подозрений? – осведомился я.

– Да откуда им взяться? Ник очень гордился героическим папой, когда был помладше.

– А теперь?

– Ну… вы же знаете современную молодежь. Она перерастает такие вещи.

Я имел на этот счет другое мнение, но придержал его при себе.

– Миссис Берроуз, – спросил я, наклонившись вперед, – в последнее время вы ничего не получали от дона Джиральди? Может, по почте?

– Нет…

– А конкретно леджер. Книгу.

Ее взгляд остался бесхитростным.

– Нет, – повторила она. – Не получала. Раньше нас посещал мистер Симмонс, но он умер, и тогда явился другой адвокат, один-единственный раз. Мне была вручена щедрая денежная сумма и сказано, что впредь я должна рассчитывать только на себя. Еще тот адвокат добавил, что для моего сына создан трастовый фонд и Ник сможет распоряжаться им, когда отучится в Нью-Йоркском университете.

– Вы с сыном когда в последний раз беседовали?

– Не далее как вчера, – ответила Шейла. – Мы созваниваемся каждую неделю.

– А он не упоминал леджер, полученный от отца?

– Нет, мистер Хаммер. Вроде бы я четко объяснила: Ник уверен, что его отец – Эдвин Берроуз, герой Вьетнама.

– Да, объяснили, – кивнул я. – А теперь слушайте внимательно.

И я рассказал Шейле о книге.

Эта домохозяйка из пригорода когда-то была любовницей мафиозного босса. Она с легкостью следила за моим повествованием, иногда кивала, ни разу не перебила.

– Вы в списке людей, которых дон Джиральди ценил и которым доверял, – сказал я. – И это очень короткий список. Вами могут заинтересоваться плохие люди.

Она качнула темными локонами.

– Просто не верится… Столько лет – и никаких тревог… Я надеялась, что Ник в безопасности…

– Вы затронули очень важную тему. Логика подсказывает, что свою книгу дон мог отправить именно ему.

Шейла озабоченно нахмурилась, но ничего не сказала.

– Миссис Берроуз, – продолжал я, – мне от вас нужны две услуги, а вот чего не нужно, так это споров. Вы переедете в безопасное место – есть у нас на примете один мотель на севере штата. Поживете там, пока не улягутся страсти. Машиной располагаете? Вельда вас отвезет и побудет рядом, пока я не разрешу вернуться. Со сборами прошу не тянуть.

Шейла тяжело сглотнула и кивнула.

– А вторая услуга?

– Нужно, чтобы вы сейчас же позвонили сыну и предупредили о моем визите. Я сам коротенько переговорю с Ником, чтобы он знал мой голос. Я буду один. Если к нему явятся двое или больше и даже если кто-нибудь назовется моим именем – не впускать! Выбраться из дома и драпать со всех ног! Это понятно?

– А знаете, мистер Хаммер, – ответила Шейла со странной улыбочкой, – похоже, в тот раз, много лет назад, у меня сложилось совсем неправильное впечатление о вас.

– Правда?

– На самом деле вы очень милый и заботливый мужчина.

Я взглянул на Вельду, она больше не сдерживала ухмылку.

– Ну да, – сказал я, – мне часто приходится это слышать.

Если в полдевятого вечера Уилкокс – город-призрак, то Ист-Виллидж в одиннадцать с чем-то – шоу уродов. Жилье ветхое, бездомных на улицах едва ли не больше, чем обычных прохожих, в кондитерской можно купить и батончик «Сникерс», и вмазку героина. А поутру на улицах и в переулках, точно мешки с мусором, собирают покойников с пулевыми дырками и другими, совсем крошечными, но не менее смертельными.

В Томпкинс-сквере, самом популярном месте коллективного времяпрепровождения, работали столовые и прачечные. Здесь собирались студенты, голосовавшее еще за Рузвельта старичье, панки, художники и поэты, ищущие жизненного опыта и дешевого приюта. Фасад каждого второго многоквартирного дома был похож на картинную галерею, и живописцев явно вдохновляла трагическая, но красочная уличная жизнь.

Студент Нью-Йоркского университета Ник Берроуз жил на втором этаже, над галереей с полотнами граффити-художника, чьи работы, на мой взгляд, немножко отличались к лучшему от бесплатной мазни на фасадах.

У Ника работал звонок – удивительно для подобной трущобы. Хозяин встретил меня на лестничной площадке, такой же гнилой, как и все ступени в этом пролете. Парень был в черной футболке с эмблемой CBGB[64]64
  CBGB – музыкальный клуб, существовавший на Манхэттене с 1978 по 2006 г.


[Закрыть], джинсах и сникерах. Выглядел он лет на двадцать, жилистый; фигура похожа на отцовскую, но рост повыше; от матери Нику достались миловидные черты лица, которому придавали мужественности густые брови.

Мы пожали друг другу руки в тусклом желтоватом свете единственной лампы.

– Я благодарен вам, мистер Хаммер, за помощь, которую вы оказали моей матери. Вроде я раньше что-то слышал о вас.

– Очень многие что-то слышали обо мне, – сказал я, проходя мимо Ника в квартиру, – но сейчас они в этом уже не уверены.

Типичная берлога студента: мебель из комиссионки, в пятидесятые модерновая, а ныне старый хлам; книжные полки из бетонных блоков и досок; на полках в основном учебники и беллетристика в мягких обложках; на нештукатуренных кирпичных стенах тут и там постеры с рекламой арт-шоу в Ист-Виллидже или театральными постановками. Из кухоньки дверной проем без двери ведет в спальню с водяной кроватью.

Мы уселись на диван с тощими подушками, обтянутыми бирюзовой, с блестками тканью.

Ник предложил закурить, я отказался. Он взял сигарету, откинулся назад, руку забросил на верх подушки и внимательно рассмотрел меня смышлеными глазами.

Мать предупредила его по телефону, что у меня к нему важный разговор. Я тогда кратко обрисовал Нику ситуацию, но насчет книги не обмолвился ни словом.

Интересно ведет себя парень: понимает, что ему угрожает серьезная опасность, но остается невозмутим. Значит, не слаб характером.

– Ник, ты ведь знаешь, кто твой настоящий отец?

Он кивнул.

Я ухмыльнулся:

– Не сомневался, что такой толковый мальчик не поверит в чепуху с героем Вьетнама. У тебя бывали встречи с доном? Слышал, он иногда заглядывал в твою школу.

Ник затянулся дымом.

– Бывали ли встречи? Да как сказать… Чтобы он представился – нет. Но после концерта или матча находил меня и говорил: «Хорошая работа» или «Так держать». Даже руку пожал пару раз.

– То есть ты знал о его визитах.

– Да, а стал постарше, так и имя узнал. Его часто упоминали СМИ. Я заинтересовался, решил копнуть – искал в старых газетах, еще кое-где. У мамы сохранились фотографии, на которых она вместе с Джиральди. Мама ведь в ту пору красотка была обалденная, и не простая хористка, не верьте прессе, – она играла в спектаклях, ее обсуждали критики.

– Твоей матери неизвестно, что ты догадался.

– Зачем ее расстраивать?

– Ник, у твоего отца был леджер, книга, в которой он будто бы копил свои секреты. Вот почему я здесь. По слухам, он планировал передать эту книгу человеку, которому доверял, как никому другому. Не ты ли этот человек?

Парень затянулся, улыбнулся и позволил себе ехидный смешок.

А потом спросил:

– Может, пивка? Судя по внешности, пиво вы себе позволяете.

– День был долгий.

Он принес две холодные банки и снова откинулся на диване. Я последовал его примеру. И Ник рассказал свою историю.

Два дня назад ему позвонил дон Николас Джиральди. Слабый, одышливый голос человека, стоящего на пороге смерти, попросил молодого Ника явиться в такую-то палату больницы Святого Луки. Тема отцовства в том телефонном разговоре не затрагивалась.

– Но в больнице, когда я подошел к его кровати, – продолжал Ник, – он признался. Вышло очень мелодраматично. Смотрели «Звездные войны»? Точь-в-точь как там: «Я твой отец».

– А что ответил ты?

Ник пожал плечами:

– Просто сказал, что знаю. Уже далеко не первый год. Похоже, старик был потрясен, но у него не оставалось сил выяснять подробности и вообще обсуждать эту тему. Он лишь пообещал: «Когда отучишься в университете, у тебя будут деньги».

– Вы не знали о трастовом фонде?

– Не знал. Я и сейчас не представляю, сколько там на счету. Но, сколько ни есть, возьму охотно. Думаю, я их заслужил – как-никак рос без отца. Надеюсь, хватит, чтобы открыть свое дело. Мистер Хаммер, пусть эта богемная обстановка вас не обманывает. Мой основной предмет специализации – бизнес.

– А может, это Старый Ник готовил для тебя именно такое будущее?

Парень наморщил лоб, затем покачал головой:

– Ну, не знаю. Возможно, он хотел, чтобы я унаследовал его место в… организации. А возможно, его устраивало, что я иду своим путем. Остается только гадать. На прощание он сказал: «Хочу тебе кое-что подарить. Чем бы ты в жизни ни занимался, она обязательно пригодится».

– Книга?

Ник кивнул:

– Книга, мистер Хаммер. Прямо там, в больничной палате, я и получил книгу его тайн.

Я сел прямо.

– И в ней все то, чем жил твой отец? Аферы, рэкет, коррупционные схемы, посягательства на все писаные и неписаные законы?

– Что-то вроде этого.

– Парень, – сказал я, качая головой, – даже для того, кто решил идти по прямой дорожке, эта книга может быть очень ценной.

– Верно, она ценная, – кивнул Ник. – Но для меня, мистер Хаммер, не представляет ни малейшего интереса.

– И как же ты намерен ею распорядиться?

– Отдать вам. – Ник пожал плечами. – Делайте с ней, что хотите. Попрошу взамен только одного.

– Я весь внимание.

– Позаботьтесь о моей матери. Чтобы ей не угрожала никакая опасность. Меня тоже прикройте, если можно. Но главное – мама… Она для меня столько сделала… Все отдала, что у нее было. Я хочу, чтобы ей жилось спокойно.

– Думаю, мне эта задачка по силам.

Ник протянул руку, и я ее пожал.

Он встал и направился к окну, за которым мигала неоном улица. Под этим окном была дощато-бетонная полка; среди беспорядочно наваленных книг парень нашел старинную на вид, в переплете из овечьей кожи.

И тут дверь с грохотом распахнулась от мощного пинка, полетели щепки.

Вы уже в курсе, что бандиты ходят парами. Это касается и тех, которые работают на парней вроде Сонни Джиральди.

Первым в комнату ворвался Флавио, все в том же голубом костюме и желтой рубашке с остроугольным воротником. Имени его спутника, детины с вялым подбородком и неандертальским лбом, я в прошлый раз не услышал.

Каждый держал в лапе здоровенную дуру, годную под патрон магнум 0,357. В этой части города стрельба – явление обыденное, нет смысла брать на дело двадцать второй калибр с глушаком.

Второй гангстер так живописно нарисовался в дверном проеме, что хоть пиши с него картину в ист-виллиджском стиле. А Флавио проделал от порога два шага и взял на мушку нас с молодым Ником, стоявших вплотную друг к другу.

– Это она? – зазвучал комичный писк. – Чертова книга? Давай ее сюда.

Ник поморщился от омерзения, но страха я на его лице не заметил.

– Бери. – Он шагнул вперед, протягивая толстый том, – и на миг заслонил меня от гангстеров.

Я воспользовался этим мигом, чтобы выхватить из кобуры пистолет, повалить Ника на пол и открыть огонь.

Магнум 0,357 – это, конечно, серьезный козырь. Но его с легкостью побивает сорок пятый калибр, особенно если стреляет первым, притом в голову, прекращая всякую телесную моторику. Уж до чего жалкие были мозги у подонка, да и те разлетелись заодно с брызгами крови и обломками кости, и этот душ окатил его приятеля. Тому будто хеллоуинским «кровавым» пирогом в физиономию залепили, и он среагировал, как положено неандертальцу, то есть дал мне полсекунды, чтобы расколоть пулей его скошенный лоб и покрыть кирпичную стену лестничной площадки абстрактным узором, достойным любой ист-виллиджской арт-галереи.

В такой кровавой бойне, разразившейся у Ника на пороге, он, конечно же, сохранить выдержку не мог при всей его смелости.

– О господи! Что вы теперь будете делать?

– Позвоню копу. Телефон у тебя найдется?

– Да! Да! Звоните копам! Телефон вон там!

Я подобрал с пола книгу в переплете из овечьей кожи.

– Нет, не копам. Копу.

И я позвонил Пэту Чемберсу.

А с Сонни Джиральди связался уже в три ночи, когда добрался до своего офиса. Хотел довезти туда книгу в целости и сохранности.

Наследник мафиозного трона притворялся, будто я его разбудил, но он, конечно же, с нетерпением дожидался весточки от своих парней. Либо кто-то из карманных копов уже сообщил ему о неудавшемся налете на квартиру в Ист-Виллидже, а подобные новости не располагают к крепкому здоровому сну. Так или иначе, а на звонок по приватному номеру, им же самим мне и предоставленному, Сонни ответил.

– Известно ли тебе, – спросил я бодро, – что твой мальчик Флавио и его дубинноголовый приятель выиграли бесплатную поездку в окружной морг?

– Чего?

– Того. Я их туда отправил. Точно так же, как ты отправил их на дом к юному Берроузу. Они проследили за мной. Вельда их заметила, а я нет. Видать, и впрямь старею.

Если раньше Сонни говорил четким голосом радиодиктора, то теперь слова мешались в кучу.

– Хаммер, я их не посылал, правда! Они, может, на кого-то из моих соперников работали, что-нибудь вроде того. Я с тобой честно играл, абсолютно честно, Богом клянусь!

– Да какое там «честно»… Ты хотел, чтобы я привел тебя к книге и чтобы умер тот, у кого она находилась, ведь он знал, что в ней. Заодно и я должен был отдать концы, чтобы ты спрятал их в воду. Логично рассуждаю? Кто будет слезы лить по вышедшему в тираж частному сыщику?

– Хаммер, поверь, я не…

– Не могу я тебе поверить, Сонни. Зато ты можешь поверить мне.

То, что я произнес далее, было наглой ложью, но он не имел никакой возможности ее разоблачить.

– Книга отправится в далекий банк, в надежную ячейку, и пролежит там до моей смерти. Если эта смерть будет мирной и безболезненной, кое-кто выполнит мой наказ и сожжет ее. Но если прощальная вечеринка меня не обрадует, книга попадет к федералам. Усек?

– Усек…

– А женщина по фамилии Берроуз и ее сынишка тут не при делах. Малейший вред любому из них – и книжка из ящика с нафталином перемещается в ФБР. Capeesh?[65]65
  Понятно? (искаж. ит.)


[Закрыть]

– Capeesh, – мрачно подтвердил Сонни.

– Переходим к вопросу о моем гонораре.

– Гонорар? Какого черта?!

– Сонни, ты просил найти книгу, я ее нашел. Ты мне должен сто кусков.

Его голос сделался тонким, противным:

– Много плохого я о тебе слышал, Хаммер, но никто не называл тебя гребаным шантажистом.

– Человек каждый день чему-то учится, был бы интерес к учебе. Эту сотню тысяч ты пожертвуешь на благотворительность, счета тебе укажет отец Мандано. Хорошая репутация, Сонни, дорогого стоит, и ты обязательно ее приобретешь, продолжая добрые дела твоего покойного дяди в Маленькой Италии.

На этом я закончил разговор.

Общеизвестно, что копы всегда ходят парами. Но утром, явившись в мой кабинет, Хэнсон оставил закадычного дружка в приемной листать старые журналы. Вельда должна была прийти с минуты на минуту.

– Присаживайтесь, инспектор, – предложил я.

Коричневый томик с обшарпанным корешком лежал на моем столе под небрежным углом. Я специально его так поместил, ожидая этот визит.

У полицейского полезли на лоб глаза.

– Та самая книга!

– Та самая книга. И она ваша. За десять тысяч баксов.

– Можно? – Он протянул руку.

– Не стесняйтесь.

Большим пальцем он откинул переднюю обложку. На его лице радость уступила место смятению, затем потрясению.

– Ничего себе… – пролепетал Хэнсон.

– Книга и впрямь очень ценная. Но я не специалист – подозреваю, что вы можете переплатить. Если угодно, просто возьмите ее на время.

– Черт бы вас побрал! – выругался Хэнсон, переворачивая страницы.

– Книга и впрямь содержит все, что Старый Ник знал о грязных схемах и двойной бухгалтерии, насчет этого слухи оказались верны. Жулики, копы, сенаторы и даже президенты – все они могут почерпнуть здесь полезные для себя сведения.

Хэнсон качал головой, не отрывая глаз от книги.

– Но мы заблуждались, считая ее леджером. Скорее это учебное пособие от другого итальянского гангстера. Там указана дата первого издания на английском языке – тысяча шестьсот сороковой год.

– Гангстер носил фамилию Макиавелли, – сухо добавил Хэнсон.

– А книга, – сказал я, – называется «Государь».