Текст книги "Япония в эпоху Хэйан (794-1185)"

Автор книги: авторов Коллектив

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц)

Классифицированные нормативные установления трех периодов
«Руйдзю сандай кяку» (нач. X в.)

Предисловие[229]229
  Руйдзю сандай кяку. Указ. соч., т. с. 1–3.


[Закрыть].

Составлен согласно государеву указу чиновником третьего старшего ранга, старшим государственным советником, старшим военачальником Левой личной государевой охраны и управителем-«адзэти»[230]230
  Должность «адзэти» приблизительно соответствует понятию «генерал-губернатор».


[Закрыть] провинций Муцу и Дэва Фудзивара-но Асоми Фуюцугу и подан им с помощниками [на высочайшее имя].

«[Ваш] подданный слышал, что уголовные законы-„рицу“ почитают за главное наказания и наведение [должного] порядка; гражданские законы-„рё“ берут за основу убеждение и наставление; нормативные установления-„кяку“ определяют границы нынешней [правовой] системы в соответствии со временем; внутриведомственные инструкции-„сики“ восполняют недостатки [в законах „рицу“ и „рё“] и добавляют упущенное»[231]231
  В Японии периодов Асука, Нара и Хэйан существовало четыре основных типа законодательных актов: основные законы «рё» (установления относительно государственно-бюрократического устройства и системы землепользования) и «рицу» (предписания, устанавливающие соответствия определенных социально нежелательных поступков определенным наказаниям), а также «кяку» и «сики». К примеру, в китайском кодексе «Тан лю дянь» («Свод уложений для шести [министерств периода] Тан», 739 г.) различие между этими четырьмя типами законодательных актов объясняется следующим образом: «Люй (яп. „рицу“) определяют преступления с указанием точных мер наказания; лин (яп. „рё“) утверждают [административную] систему посредством создания образцов; кэ (яп. „кяку“) исправляют сделанное неправильно, путем запрещения нарушений; ши (яп. „сики“) устанавливают нормы для ведения дел посредством указания правил». Рю Рэн Ан. Тохо Тодэн (Законы [династии] Тан и [дальневосточная традиция). / Хорицу сэйдо (Законодательство). Под ред. Икэда Он и Лю Цзюнь-вэня. Токио, 1997, с. 17.


[Закрыть].

Эти четыре [основы] взаимозависимы и потому заслуживают сохранения из поколения в поколение. Это также как холод и жара, сменяя друг друга, приводят к урожаю, день и ночь попеременно способствуют развитию всего сущего. Придерживаясь устоев, мы осуществляем преобразования, а потому могут возникать трудности. На самом деле, для равновесия в управлении государством, существуют узда и кнут, управляющие народом.

В древности в эпоху простоты общих нравов, законодательство ещё не появилось: управляли, не действуя, стремились к культурности, не применяя строгих наказаний. В двенадцатом году правления государыни Суйко наследный принц из верхнего дворца – Сётоку-тайси самолично составил уложение из 17 статей[232]232
  Нихон сёки, Суйко, 12-4-3, 604 г. Перевод «Уложения» на рус. яз. см.: Нихон сёки – Анналы Японии. Указ. соч., т. 2. с. 94–98.


[Закрыть]. С этого началось установление законов нашей страны. Позднее в первом году правления государя Тэнти обнародовали свод законов в двадцати двух свитках. В народе они известны как законы государева двора Оми[233]233
  По всей видимости, речь идет о законах, которые, согласно «Нихон сёки», были составлены в 10-м году правления государя Тэнти, т. е. в 671 году. Нихон сёки, Тэнти, 10-1-6, 671 г.


[Закрыть]. Затем в первом году Тайхо[234]234
  701 г.


[Закрыть] во время правления государя Момму Фудзивара-но Асоми Фухито, посмертно возведенный на должность Дайдзё дайдзина[235]235
  Т. е. Главный министр.


[Закрыть] старшего первого ранга, согласно государеву указу составил свод законов-«рицу» в шести свитках и свод законов-«рё» в одиннадцати свитках. Во втором году Ёро[236]236
  718 г.


[Закрыть] опять же министр [Фудзивара-но Асоми] Фухито, исполняя государево повеление, вновь составил кодексы законов «рицу» и «рё» по десять свитков в каждом. Эти кодексы действуют и поныне. Поэтому в государевом рескрипте от 20-го дня 5-го лунного месяца 9-го года Тэмпё сёхо[237]237
  757 г. Текст указа также см.: Сёку нихонги, Тэмпё ходзи, 1-5-20, 757 г.


[Закрыть], сказано: «В последнее время, отбирая людей, ранги присуждаются в зависимости от их положения. Людей высокого ранга не годится назначать на несоответствующий пост. Поэтому далее следует придерживаться нового указа. В прошедшие годы Ёро[238]238
  Ёро (7171-724) – один из девизов правления государыни Гэнсё (715–724).


[Закрыть] Мы отредактировали свод законов „рицурё“, составленный по государеву рескрипту нашим дедом по материнской линии покойным Дайдзё дайдзином [Фудзивара-но Асоми] Фухито. Повелеваем соответствующим управлениям незамедлительно ввести этот [свод законов] в действие».

Добродетель предыдущего императора [Хэйдзэя] равна Небу и Земле, а его сияние подобно Солнцу и Луне. Пространство между четырех морей умиротворено, а в восьми направлениях нет никаких происшествий. Однако чувства сосредоточены на способах организации государства, мысли отданы мерам управления страной. Смиренно полагаю, что [законы] «рицурё» являются основой для соблюдения принципов управления. Дополнительные правила, таким образом, необходимы для выполнения служебных обязанностей.

Однако сейчас осуждают то, что законы «рицу» и «рё» постоянно изменяются и корректируются, а [собрания] «кякусики»[239]239
  См. соответствующие примечания к переводу предисловия к «Рё-но гигэ».


[Закрыть] не сведены воедино и не отредактированы. Когда размышляли об этом в связи с управлением государством, то стало очевидно ранее сокрытое от взора. И тогда Левому министру Фудзивара-но Асоми Утимаро, первый младший ранг, и покойному придворному советнику и управителю провинции Хитати Сугано-но Асоми Мамити, третий младший ранг, а также прочим [чиновникам] была передана воля государя, чтобы они заново составили [собрания] «кякусики». Однако начинание не было завершено, его приостановили в связи с общегосударственным трауром после смерти правителя и более им не занимались.

Ныне царствующий император в силу присущей ему природной одаренности перенял священномудрость своего предшественника, а обладая высочайшей добродетелью, унаследовал и его добродетель. Простирая на всю страну своё блестящее правление, мир и покой, распространил гуманную культурность. Однако, оглядываясь назад, он обнаружил, что дело, задуманное его покойным предшественником, ещё не исполнено. Мысли и чувства государя настойчиво устремились к наследованию завещанного отцом дела. По этой причине был издан государев рескрипт, чтобы незамедлительно свести воедино и отредактировать [собрания «кякусики»].

Чиновники: старший государственный советник по совместительству занимающий пост старшего военачальника левой личной императорской охраны и «адзэти» провинций Муцу и Дэва подданный Фудзивара-но Асоми Фуюцугу, третий старший ранг, покойный средний государственный советник, подданный Фудзивара-но Асоми Кадономаро, третий старший ранг, государственный советник и наместник провинции Оми подданный Акисино-но Асоми Ясухито, третий младший ранг, придворный советник и распорядитель дворца наследника престола и вместе с тем надзиратель левой дворцовой охраны и помощник главы Сикибусё[240]240
  Сикибусё (досл. Министерство Церемоний) – один из департаментов в государственном аппарате, который, по преимуществу, занимался решением кадровых вопросов.


[Закрыть] подданный Фудзивара-но Асоми Мимори, младший четвертый ранг верхней ступени, младший военачальник левой личной императорской охраны подданный Татибана-но Асоми Цунэнуси, пятый младший ранг нижней ступени, главный судья и по совместительству старший инспектор по уездным делам провинции Харима подданный Мононобэ-но Сукунэ Нагахара, пятый младший ранг нижней ступени, – все они получили государево повеление, чтобы, во-первых, следуя воле правителя, во-вторых, используя распоряжения Дайдзёкана, найти во всех управлениях сохранившиеся образцы пояснений к законам, и обдумав, что было ранее, и что сохранилось до наших дней, рассмотреть что подходит, а что нет. В результате собрать распоряжения для каждой [тематической] рубрики и разослать [такое собрание] во все ведомства.

Установившие систему управления, соответствующую нашему времени и полагающиеся на волю правителя составили этот доклад, уделив особое внимание «кяку». Хотя государева рескрипта пока не последовало, хорошо разбирающиеся в сущности вопроса, подданные подали правителю докладную записку, где, исполняя его волю, предложили способы объединил всех дополнений к законам в одно [собрание]. Когда часто происходят обновления, те, кто различает, что было прежде, а что после, сокращая первое и поддерживая второе, избегают повторений. В зависимости от того, что в повседневных делах, которые ведутся во всех управлениях, может пригодиться при составлении свода законов и указов, и что соответствует исконной традиции, похожие разделы либо расширялись, либо урезались, дабы впоследствии быть включенными в состав собраний «сики»[241]241
  См. комментарии к переводу предисловия «Рё-но гигэ».


[Закрыть]. Если встречались перемешанные сходные части, и было непонятно, в какой раздел их включать, то их размещали в конце как смешанную часть. Из тех положений, что присущи всем управлениям, но в которых уже не установить где то, а где это, и поэтому хотя они и бытовали в течение долгого времени, но на самом деле уже не приносят пользу, сложно вывести правила. Детально описав данное положение дел, смиренно внимаем высочайшему решению. Подобно тому, как для успешного измерения таких трудно исчисляемых продуктов как рис и соль, рыба и мясо их помещают в различную посуду, ваши подданные уже облегчили тело тем, что все обсудили, придерживаясь, по возможности, компромиссов, и не беспокоя государя предварительными результатами.

Утренняя церемония выражения гостями своего почтения государеву двору и церемония встречи заморских гостей были изменены в соответствии с требованиями времени. Что касается прецедентов, то они в подробностях зафиксированы в записях. А практику отбора чиновников, неукоснительно осуществляемую уже длительное время, с тех пор как в годы Энряку[242]242
  Энряку (782–806) – один из девизов правления государя Камму (781–806).


[Закрыть] государю была представлена выборка из отчетов инспекции «Кагэюси»[243]243
  Т. е. докладов инспекторов-«кагэюси». Существуют документальные свидетельства, что инспекция «Кагэюси» играла важную роль в преобразованиях административного аппарата, осуществляемых во время правления государя Камму. Сфера деятельности «Кагэюси» была связана с разработкой необходимых правил и процедур функционирования чиновничьего аппарата. Основное направление деятельности «Кагэюси» имело отношение к иерархии и субординации чиновников, распределению должностных обязанностей, правилам циркуляции официальных документов и т. п.


[Закрыть], сохранили, как это было в древности, не внося собственных предпочтений. Годы уходят, облик столичного града постоянно меняется, а черновики документов различных управлений в основном утрачены. Поэтому, хотя и приложили все силы к расследованию, пока ещё многое не подготовили.

Начиная с первого года Тайхо[244]244
  701 г.


[Закрыть] и до десятого года Конин[245]245
  819 г.


[Закрыть] всего было составлено 40 свитков собраний «сики» и 10 свитков «кяку». На слова скупые, но по смыслу статей законов подробные, текст сжатый, но суть обширна. Смиренно питаем надежды, что те, кто их увидит, с легкостью осознает истинные цели нашего предприятия; те, кто будет претворять их в жизнь, без труда осуществят. Намереваемся огласить их во дворце правителя, чтобы не достичь предела Неба и Земли и запечатлеть на великом колоколе, дабы в металле и камне их не тронул тлен. Ваши подданные уже не разбираются досконально в наследии древних. Таланты их в настоящее время пребывают во мраке. Однако, самовольно восприняв государев рескрипт, решительно вознамерились составить и отредактировать существующий свод законов. И хотя тогда иссякнут поверхностность и ошибочность знаний, но, возможно, останется немало несоответствий.

Миёси-но Киёюки (847–918)
Рекомендации[246]246
  В оригинале использован термин «икэн». Несмотря на то, что в источниках периода Нара (VIII в.) этот термин мог употребляться по отношению к различным типам письменных документов (в том числе и прошениям буддийских монахов), но в эпоху Хэйан термин «икэн» применялся для обозначения тайных докладов (индивидуальных или коллективных) на высочайшее имя, где излагался взгляд автора (или авторов) на поставленную государем задачу.


[Закрыть] в двенадцати пунктах
«Икэн дзюни кадзё» (914 г.)[247]247
  В англоязычной хрестоматии японских исторических текстов помещен частичный перевод предисловия и двух пунктов (№ 2 и 4), а также переводы заголовков всех пунктов документа. Sources of Japanese History. Comp, by Lu D. Vol. l. N.Y. & L., 1990, p. 60–65. Публикацию перевода докладной на немец, яз. (с небольшими сокращениями) см.: Kluge, Inge-Lore. Myoshi Kiyoyuki, sein Leben und seine Leit. Berlin, 1958, S. 40–70. Комментированный перевод «Икэн дзюни кадзё» на современный япон. яз. см.: Кодай сэйдзи сякай сисо (Общественно-политическая мысль древности). Сер. «Нихон сисо тайкэй». Под общей ред. Ямагиси Токухэй. Токио, 1979, с. 76–101; Хэйан дзидай гайкан (Общий обзор [источников] периода Хэйан). Под ред. Моримото Коёси, Фудзита Токутаро и Фудзисава Тикао. Токио, 1934, с. 102–145.


[Закрыть]

Перевод[248]248
  Данный перевод основывается как на оригинальном камбунном тексте докладной (Хонтё мондзуй. Указ. соч., с. 148–158.), так и на современном японском тексте, опубликованном в серии «Нихон сисо тайкэй».


[Закрыть].

[Почтительно] молвит [ваш] подданный Киёюки. Осмелился высказаться [после того как] недавно смиренно прочёл государев рескрипт[249]249
  В оригинале – «микотонори». Согласно комментариям к законодательному своду «Тайхорё», от лица государя могли оглашаться несколько разновидностей «распоряжений», наиболее важными (с точки зрения делопроизводственной документации) из которых были две: «микотонори» (или «сё») и «тёку». Первый из них является изъявлением личной воли государя и потому переведен как «государев рескрипт» (в этом плане по своему характеру он соответствует «именному указу государя» в русской правовой традиции XVII – нач. XX вв.). Второй представляет собой «государев указ», изданный по представлению Большого государственного совета. Рё-но сюгэ. Указ. соч., т. 4, с. 773, 778, 782.


[Закрыть] от пятнадцатого числа второго лунного месяца[250]250
  Японские исследователи отмечают, что данные «рекомендации» были составлены после того, как в начале 914 года (Энги, 14-2-15, 914 г.) был обнародован указ государя Дайго (897–930), адресованный всем придворным. Текст указа не сохранился. Кодай сэйдзи. Указ. соч., с. 75; Токоро Исао. Указ. соч., с. 155–156.


[Закрыть]. [Государь] повелел высшим сановникам, придворным чиновникам, местной знати и наместникам провинций преподносить увещевания, поощряя добрые деяния, [дабы] исправить упадок нравов с [воцарением] сотого государя[251]251
  Начиная с периода Хань (206 г. до н. э. – 8 г. н. э.) в китайской политической культуре получает распространение концепция правления «ста государей» (кит. бай ван). Согласно этой концепции, вступление на престол сотого по счету государя может стать губительным для всего государства. Такой государь может ввергнуть государство в смуту (кит. луань) и в Поднебесной наступит полный хаос. Однако существовала и возможность избежать такого хаоса. Так, основателю династии Хань – Гао-цзу удалось устранить смуту и вновь обустроить Поднебесную после воцарения сотого государя, коим считался первый император династии Цинь – Цинь ши-хуанди. Как видно из японских древних и средневековых источников, концепция «ста государей» была хорошо известна японской придворной элите. Однако, хотя концепция «ста государей» становится предметом обсуждения столичного чиновничества уже в период Хэйан, но наиболее известные примеры применения этой концепции в рамках официальной идеологии относятся к периоду Намбокутё (1336–1392). В этой связи восстановление единства императорской династии в 1392 году, после того как на протяжении нескольких десятилетий существовало два двора (Южный с центром в Ёсино и Северный с центром в Киото), было связано именно с правлением сотого по счету (начиная с первоимператора Дзимму) государя Го-комацу (прав. 1392–1412). По всей видимости, объединение двух враждующих дворов во время правления сотого государя, когда существовала реальная опасность ввергнуть Японию в полнейший хаос, должно было символизировать не только высокую нравственную чистоту японской династии, но и ее «непрерывность» (в отличие, например, от китайской императорской династии). Об этом, напр., см.: Грачёв М.В. (при участии Симоновой-Гудзенко Е.К.) Идея преемственности императорской власти в древней и средневековой Японии. / Синто – путь японских богов. т. 1. Очерки по истории синто. СПб., 2002, с. 148–165.


[Закрыть] и [тем] избавить простой народ от мучений и бедности. И хотя установили барабаны для принятия жалоб[252]252
  Как явствует из древнекитайского трактата «Гуань-цзы» и танской энциклопедии «И вэнь лэй цзюй», при императоре Яо во дворце были установлены специальные барабаны, под звуки которых император выслушивал «увещевания» своих подданных. Цы юань. Указ. соч., т. 4, с. 2908.


[Закрыть] [по примеру] Тао-тана[253]253
  Согласно китайской классической традиции существовало представление о пяти божественных первоимператорах. Согласно историческому своду «Ши цзи» к пяти первоимператорам относились следующие: Хуан-ди, Чжуань-сюй, Ди-ку, Яо и Шунь. Для императора Яо существовали также другие имена, среди которых известны Тао (по владениям в Шаньдуне) и Тан (по владениям в Му). Отсюда существовали устойчивые сочетания для наименования императора Яо, такие как Тао-тан и Тан-юй. Подр. см.: Хуань Куань. Спор о соли и железе. Пер. с кит., коммент. и прилож. Ю.Л. Кроля. т. 1–2, М., 200.


[Закрыть], и также ревностно наставляли чиновников как Лун-чжоу[254]254
  Более известен как Синь-цзя. Сановник последнего правителя династии Инь – Ди-синя. Он семьдесят пять раз безуспешно увещевал Ди-синя о возможной гибели государства Инь. Наконец, поняв тщетность своих попыток вразумить правителя Инь, бежал во владение Чжоу, где встретился с Чжао-гуном. Чжао-гун, увидев, что Синь-цзя отличается прозорливостью, рассказал о нем чжоускому государю Вэнь-вану. Вэнь-ван лично вышел на встречу Синь-цзя и оказал ему высшие знаки внимания, а затем назначил Синь-цзя сановником государства Чжоу, пожаловав ему крупные земельные владения. Начиная с периода Хань, в китайской литературе имя Синь-цзя (Лун-чжоу) стало нарицательным и обозначало подданного безуспешно пытающегося вразумить неправедного правителя.


[Закрыть], все равно не можем достичь красоты «добродетельного правления»[255]255
  Китайская политическая традиция связывала наступление периода «добродетельного правления» с царствованием императора Яо. В «Ши цзи» об императоре Яо говорилось следующее: «…В человеколюбии он был подобен Небу, а в знаниях подобен небесным духам. К нему устремлялись, как к солнцу, на него взирали, как на [благодатное] облако. Будучи богатым, он не был заносчивым, будучи знатным, он не был надменным» (Сыма Цянь. Указ. соч., т. 1, с. 136). Со временем период «добродетельного правления» превратился в своеобразный идеал, к которому был обязан стремиться каждый правитель. В «Лунь юй» по этому поводу сказано: «Осуществлять правление, опираясь на добродетель, – это подобно Полярной звезде. Она замерла на своем месте, а все другие звезды движутся окрест неё» (Цит. по: Переломов Л.С. Указ. соч., с. 306). Еще в одном древнекитайском трактате «Цзо чжуань» о «добродетельном правлении» говорилось: «Когда нет „добродетельного правления“, тогда не осуществляются законы и воцаряется зло». Мацуи Кандзи и Уэда Маннэн. Дайнихон кокуго дзитэн (Словарь японского национального языка). Токио, 1952, с. 1538.


[Закрыть].

Согласно древним записям, к которым с трепетом обратился [ваш] подданный, [видно, что] наш государь унаследовал священное [правление] от богов, открыв дальние пределы, сделав почвы плодородными, а народ многочисленным и богатым. Поэтому он смог на востоке усмирить [народ] «сюкусин»[256]256
  Сюкусин (кит. Су шэнь) – народность, по всей видимости, тунгусского происхождения. Упоминается как в китайских (начиная с периода Суй), так и в японских источниках (более известна под названием «мисипасэ»). Согласно древнеяпонским источникам, «мисипасэ» – одно из племен эмиси. Первое упоминание о людях «мисипасэ» в японской хронике «Нихон сёки» относится к 544 году (Нихон сёки, Киммэй, 5-12-0, 544 г.). Кроме этого, упоминание о людях «мисипасэ» связывается с походами военачальника Абэ-но Оми Хирафу в Восточную Японию в 658 и 660 гг. (Нихон сёки, Саймэй 4-4-0, 658 г.; 6-3-0, 660 г.). Также см.: Нихон сёки – Анналы Японии. Указ. соч., т. 2. с. 48, 176–177, 183–184.


[Закрыть], на севере подчинить Ко[гу]рё[257]257
  Одно из трёх (Когурё, Пэкче и Силла) древних государств, расположенных на территории Корейского п-ова. В 668 году было разгромлено корейским государством Силла, заключившим союз с танским Китаем.


[Закрыть], на западе покорить Силла[258]258
  Первоначально государство Силла располагалось в северо-восточной части Корейского п-ова. Однако, после того как в союзе танским Китаем оно разгромило сначала государство Пэкче (663 г.), а затем Когурё (668 г.), его территория заметно увеличилась. Наконец, освободившись из под опеки танского Китая, в 676 году государство Силла объединило все корейские владения. В 935 году государство Объединенная Силла пало под ударами государства Корё.


[Закрыть], на юге обратить в вассала [удельное царство] У-хуэй[259]259
  В китайских источниках удельное царство У известно ещё с периода Чжоу (согласно традиционной хронологии, с 585 по 473 гг. до н. э.). С периода Хань оно располагалось к югу от Ганьсу и к северу от Фукуэн (современная пров. Цзянсу). С падением династии Хань превратилось в самостоятельное государство (222–280), со столицей сначала в Учане, а затем в Нанкине. (Киси Тосио. Го и То э вататта хитобито (О визитах японцев в У и Тан). / Уми-о коэтэ-но корю (Связи с иностранцами через море). Под ред. Обаяси Тарё. Токио, 1996, с. 178–182). По всей видимости, между государством Ямато и государством У существовали «дипломатические» отношения, что, в частности, подтверждается сведениями историко-мифологического свода «Нихон сёки», где сказано, что во время правления государя Одзин в царство У были отправлены посланцы (Нихон сёки, Одзин, 37-2-0, 306 г.). См. также. Нихон сёки – Анналы Японии. Указ. соч., т. 1. с. 295.


[Закрыть]. Три корейских [государства][260]260
  Когурё, Пэкче и Силла.


[Закрыть] [постоянно] присылают [посольства] в Японию, а [государство] Пэкче [даже] признало вассальную зависимость. Послы Великой Тан преподносят ценные дары, и даже буддийские монахи из Индии[261]261
  В исторической хронике «Сёку нихонги» в сообщении от 736 года рассказывается о возвращении японского посольства из Китая, отправленного к тайскому двору в 732 году. С этим посольством прибыли три китайских монаха и один индийский (бодхитхарма Бодай). (Сёку нихонги, Тэмпё, 8-8-23; 8-10-2), который остался жить в Японии. О значении приезда буддийских монахов в Японию смотри, например, Мещеряков Л.Н. Древняя Япония. Буддизм и синтоизм. М., 1987; Мещеряков А.Н., Грачёв М.В. История древней Японии. СПб., 2002, с. 364–382.


[Закрыть] обратились к [священной] культурности [нашего государя]. Что же стало причиной этого? [Она заложена в том, что] обычаи [нашей] страны основывались на душевной чистоте, а нравы народа – на верноподданности. [Натуральные] налоги были снижены, а трудовая повинность – необременительна[262]262
  В кодексе «Тайхорё» была установлена налоговая система, предусматривающая как продуктовые налоги, так и форму внеэкономического принуждения (т. е. трудовую повинность). К первой категории относились: поземельный налог (яп. со) выплачивался рисом и составлял приблизительно 3 % урожая; подушная подать (яп. тё) и заменительная натурооплата местными продуктами (яп. ё), которую разрешалось вносить вместо несения трудовой повинности (яп. буяку). Что касается трудовой повинности, то ее срок не должен был превышать 70 дней в году. При этом, хотя и существовала возможность откупиться от нее, но, как показывают расчеты, это было не выгодно самим трудомобилизованным (денежный эквивалент трудовой повинности был существенно завышен, а возможность откупа имела серьезные временные ограничения). Об этом см.: Мещеряков А.Н., Грачёв М.В. Указ. соч., с. 278–279. Такая система налогообложения функционировала как в период Нара, так сохранила свою актуальность и в эпоху Хэйан. Однако хэйанская налоговая система имела и принципиальные отличия от своего нарского прототипа. Хотя в нормативном своде «Энгисики» данная система постулируется как общегосударственная, изучение актовых материалов показало, что границы ее действия не выходили за пределы владений государева рода. На остальной же территории существовала следующие виды налогов: «ежегодные подношения» (нэнгу) выплачивались рисом и продуктами ткачества (в IX–X вв. размер этого налога составлял около 20 %, но к середине XII столетия увеличился до 30 %); «буяку» – трудовая повинность (срок ее обычно составлял от 30 до 60 дней в году, а объекты отработок определялись провинциальными властями); наконец, «кудзи» – отработка, напоминающая некий вариант барщины в пользу патрона того или иного частного владения (столичный аристократ, представитель местной знати, буддийский монастырь и т. п.). Таким образом, наиболее существенное отличие налоговой системы периода Хэйан от нарского образца состояло в том, что в эпоху Нара система налогообложения создавалась исходя из требований центральной государственной власти, а в период Хэйан она оформлялась, в первую очередь, с учетом интересов местной элиты. Кацуяма Сэйдзи. Сюсю тайкэй-но тэнкан (Изменение системы доходов и расходов). / Нихон цуси. Кодай (Пространная история Японии. Древность). т. 6. Токио, 1995, с. 143–173; Сато Ясухиро. Дзурё-но сэйрицу (Становление реальных управителей [провинций]). / Хэйанкё (Столица Хэйан). Под ред. Ёсикава Синдзи. Токио, 2002, с. 121–126.


[Закрыть]. Управители проявляли милосердие к подчиненным, а подчиненные искренне почитали своих управителей. Управление объединенной страной уподобилось управлению единым телом[263]263
  В данном случае Миёси-но Киёюки отдает дань традициям китайской политической науки, а именно концепции «тела династии», согласно которой все правители одной династии представляли некое единое тело, вырастающее из ее основателя. Подр. см.: Кроль Ю.Л. Древнекитайское представление о «теле» династии. / Письменные памятники и проблемы истории и культуры народов Востока. т. XI, вып. 1, М., Л., 1975; Сэо Тацухико. Тэйкоку-но утюрон (О вселенной имперского государства). / Окэн-но косумородзи (Космология верховной власти). Под ред. Канэко Сюити. Токио, 1998.


[Закрыть]. Поэтому историк Фань [Е] называл её «страной благородных мужей»[264]264
  Имеется ввиду китайская историческая хроника «Хоу Хань шу» (История [династии] Поздняя Хань), составителем которой был сунский историограф Фань Е (398–446). В одном из разделов хроники «Хоу Хань шу», посвященном описанию «государства Ва» (т. е. Ямато), сказано, что это «страна, где обитают бессмертные благородные мужи (кит. цзюнь-цзы – М.Г.)». (Кодай сэйдзи… Указ. соч., с. 373). Такое наименование Японии встречается и в хронике «Сёку нихонги». Так, из сообщения под 704 годом видно, что когда японский посол Авата-но Асоми Махито прибыл в танский Китай, китайцы стали расспрашивать его откуда он прибыл. Во время таких расспросов один из китайцев сказал: «Мы часто слышали, что за морем на Востоке расположена великая страна Ямато, [которую еще] называют „страной благородных мужей“. Народ там богат и весел, а ритуалы соблюдаются с почтением. Ныне [видим мы, что ты] и обликом хорош. [Думается, что все это] – чистая правда». Сёку нихонги, Кэйун, 1-7-1, 704 г.


[Закрыть], а китайский император выражал своё восхищение государыней Ямато[265]265
  Хотя в оригинале сказано «тотэй», что дословно означает «император [династии] Тан», речь, видимо, идет о суйском государе Ян-ди (605–617). В «Нихон сёки» рассказывается, что в 608 году в государство Ямато из Китая прибыло посольство, которое привезло от китайского императора послание государыне Суйко (592–628). В этом послании, в частности, говорилось: «Император сообщает государыне Ямато. Твой посланец, посол Со Инко, ранг, дайрай, подробно сообщил обо всем по прибытии. С радостью получил я драгоценный мандат [Неба] и стал управлять Поднебесной. Желание мое состоит в том, чтобы распространять нравственность, дабы она покрыла всех живущих. Мое сердце, взращивающее любовь, не делает разницы между далеким и близким. Я узнал, что государыня [Ямато], пребывающая за морем, заботиться о том, чтобы народ ее пребывал в мире, что границы ее замирены, что обычаи в ее стране – мягки, что она с глубокими и истинными чувствами прислала нам дань издалека. Я восхищен этим прекрасным проявлением искренности» (пер. А.Н. Мещерякова). Нихон сёки – Анналы Японии. Указ. соч., т. 2, с. 100–101.


[Закрыть].

Со временем, однако, нравы постепенно подтачивались, что привело к усложнению законов[266]266
  Согласно представлениям китайской политической науки, соединенными с концепцией «недеяния» (кит. увэй), для осуществления «добродетельного правления» не нужны массивные законодательные своды. Скорее наоборот, появление все новых законов являет собой доказательство отхода правителя от «истинного пути» и приближения государства к состоянию «хаоса».


[Закрыть]. С каждым годом налоги увеличивались, а трудовая повинность из поколения в поколение становилась все обременительнее, население же уменьшалось с каждым месяцем, а пахотные земли приходили в запустение день ото дня.

Уже во время правления государя Киммэя[267]267
  Государь Киммэй (539–571).


[Закрыть] буддийский закон впервые проник в нашу страну[268]268
  Согласно историко-мифологическому своду «Нихон сёки», проникновение буддийского учения на территорию Японии произошло во время правления государя Киммэй (Нихон сёки, Киммэй, 13-10-0, 552 г.; Нихон сёки – Анналы Японии. Указ. соч., т. 2, с. 53–54). Однако, по мнению современных исследователей, текст «предания» о принятии буддизма, помещенный в «Нихон сёки», является компиляцией из нескольких (в том числе и более поздних по времени создания, чем 552 год) буддийских и классических китайских произведений. То же относится и к не менее важной для изучения истории проникновения буддизма в Японию записи от 584 г. (Нихон сёки, Бидацу, 13-9-0, 584 г., Нихон сёки – Анналы Японии. Указ. соч., т. 2, с. 77). Подр. см.: Игнатович А.Н. Буддизм в Японии, очерк ранней истории. М., 1988, с. 58–67; Kamstra J.H. Enсounter or Synсretism. The Initial Growth of Japanese Buddhism. Leiden, 1967, pp. 250–255.


[Закрыть], а со времени государыни Суйко это учение обрело много последователей[269]269
  В «Нихон сёки», в частности, сказано: «Государыня повелела престолонаследнику и опооми [Умако-но Сукунэ] споспешествовать процветанию трех сокровищ. В это время все оми и мурадзи (т. е. придворная знать – М.Г.), соревнуясь друг с другом, стали строить дома ради достижения благополучия своих господ и родителей. Эти [дома] назывались храмами». Нихон сёки, Суйко 2-2-1, 594 г. Цит. по: Нихон сёки – Анналы Японии. Указ. соч., т. 2, с. 91.


[Закрыть]. [Все они], от высших, [как, например], придворные сановники и чиновники, до низших, [как] простой люд всех провинций, не считались за людей, если не строили храмы и пагоды. Поэтому [их] имущество растрачивались полностью, а строительство буддийских храмов процветало. [Они] наперебой отказывались от полей и садов, чтобы сделать [их] землями буддийских храмов. Покупали многих свободных людей и превращали их в храмовых рабов.

Позднее в [годы] «Тэмпё»[270]270
  Тэмпё (729–748) – один из девизов правления государя Сёму (724–749).


[Закрыть], буддийское учение почиталось еще больше. Поля и садовые участки запускаются, а [на пожертвованных землях] строится множество больших храмов. Высота храмовых зданий, огромные размеры [священных] статуй Будды, необычность мастерства и искусность украшений [заставляют задуматься]: не божества или демоны создали все это? Не может это быть творением рук человеческих. Помимо этого, было установлено, что мужские и женские монастыри должны быть построены в каждой провинции семи регионов[271]271
  В 741 году был провозглашен указ об образовании системы буддийских монастырей по всей стране, согласно которому в каждой провинции надлежало основать по два монастыря – мужской (кокубундзи) и женский (кокубун нидзи). В этом указе, в частности, отмечалось: «Повелеваем построить во всех провинциях по семиярусной пагоде, переписать сутры „Конкомё сайсёокё“ и „Мёхорэнгэкё“. Сами же Мы станем переписывать золотыми знаками сутру „Конкомё сайсёокё“ для того, чтобы поместить ее в каждой пагоде. Желаем процветания священного Закона, чтобы стоял он вечно, подобно Небу и Земле, чтобы были мы обласканы его защитой, чтобы покрывала она нас в настоящем и будущем, чтобы была она неизменна и крепка. Пагоды с храмами – это цветы страны. Для возведения их следует выбрать место приятное, нужно сохранять их надолго. Не следует строить их вблизи людей, чтобы запахи достигали их. Не следует возводить их в отдалении, дабы не создавать хлопот для людей, их посещающих. Управления провинций должны озаботиться их украшением и содержанием в чистоте. Молю о том, чтобы небесные божества-охранители услышали Нас, обеспечили защиту. Пусть будет возвещена Наша воля до самых окраин…» (пер. А.Н. Мещерякова). Секу нихонги, Тэмпё, 13-3-24, 741 г. Тем не менее, на сегодняшний день археологические изыскания не подтверждают наличия системы «провинциальных буддийских монастырей» по всей стране в период Нара. Существует предположение, что такая разветвленная система оформилась только к середине IX века. Миками Ёситака. Дзёсаку (Крепости). / Модзи то кодай Нихон (Письменность и древняя Япония). Под ред. Хиракава Минами и др. т. 2. Модзи-ни ёру корю (Коммуникация в свете письменности). Токио, 2005, с. 331–350.


[Закрыть], а расходы на их сооружение покрывали за счёт налогов поступлений данной провинции[272]272
  В государевом рескрипте от 744 года по этому поводу говорилось: «В четырех провинциях [столичного] региона Кинай и всех провинциях семи регионов надлежит выделять по 40000 снопов [риса] из налоговых поступлений, дабы выделить по 20000 снопов [риса] и мужским, и женским [провинциальным] храмам. [Что же касается] ежегодных рисовых ссуд, то доходы от них [также] должны идти содержание и строительство [провинциальных мужских и женских] храмов». Сёку нихонги, Тэмпё, 16-7-23, 744 г.


[Закрыть]. В результате была израсходована половина государственных запасов.

В то время, когда пришел к власти государь Камму[273]273
  Государь Камму (781–806).


[Закрыть], был осуществлен перенос столицы в Нагаока[274]274
  Перенос столицы в Нагаока был осуществлен в 784 г.


[Закрыть], но как только её строительство завершилось[275]275
  По мнению немецкой исследовательницы Ингё Клюге, для обеспечения нужд строителей столицы Нагаока, которых насчитывалось более 300 тысяч человек, потребовалось приблизительно 680 тысяч снопов (102 тысячи коку, т. е. около 15,3 миллионов килограмм – М.Г.) риса. Kluge, Inge-Lore. Op. cit., S. 43.


[Закрыть], сразу же приступили к обустройству [новой] высокой столицы [Хэйанкё][276]276
  Хэйанкё стал столичным градом в 794 году. Позднее он был переименован в Киото, но по-прежнему оставался местом пребывания государя и его двора, пока в 1868 году японский государь не переехал на постоянной местопребывания в Токио.


[Закрыть]. Заново отстроили Дайгокудэн[277]277
  Дайгокудэн – собственно государев Тронный Зал. В дворцовом комплексе Нара. А позднее и Хэйан, являлся самым большим зданием, в Нара его размеры были: длина – 44 м., глубина – 19,5 м., высота – 21,4 м. Там находился императорский трон, и проводились основные государственные церемонии (восшествие императора на престол, празднование Нового года, прием иностранных послов, повышение высших чиновников и т. д.). Само название «дайгокудэн» может быть истолковано как «Зал Полярной звезды». В связи с особой важностью Дайгокудэн существует предположение, что с переносом столицы в Хэйан Дайгокудэн не отстраивался собственно заново, а был перенесен из прежней временной столицы в Нагаока. Подтверждением тому японские исследователи считают то, что в своё время Дайгокудэн в столице Нара разбирался по крайней мере дважды, сперва в 740 г., что было связано с переездом государя Сёмму в Куни, затем в 784 г. при переезде в Нагаока (в разобранном виде он доставлялся на новое место и там заново собирался). Подр. см.: Сэнда Минору. Хэйдзёкё-но фукэй (Ландшафты Нара), Токио, 1997.


[Закрыть] и вновь создали Буракуин[278]278
  Буракуин – комплекс зданий в столице Хэйан, где проводились императорские пиры.


[Закрыть]. Дворцовые палаты, здания государственных управ, усадьбы принцев и принцесс, покои [государевых] наложниц – всё являлось пределом искусности архитекторов. [Для этого] были собраны дополнительные налоги[279]279
  По сообщению государственной хроники, только в 797 году в строительстве дворцового комплекса принимало участие 20040 трудомобилизованных из четырех провинций (Тотоми, Суруга, Синано и Идзумо). В 805 году непосильность налогового бремени в связи с продолжающимся строительством столицы Хэйан стала настолько очевидна, что несколько высших сановников подали государю доклад, в котором предлагали меры по исправлению критической ситуации. Среди эти предложений были следующие: позволить рабочим трех или пятидневный отдых (в зависимости от степени сложности выполняемой работы); увеличить продуктовый рацион для трудомобилизованных, которые заняты на тяжелой физической работе; в двадцати одной провинции (Ига, Исэ, Овари, Оми, Мино, Вакаса, Этидзэн, Эттю, Тамба, Танго, Тадзима, Инаба, Харима, Мимасака, Бидзэн, Биттю, Бинго, Кии, Ава (на о-ве Сикоку), Сануки и Иё), откуда были доставлены работники для окончания строительства столичного града, на этот год отменить заменительную натурооплату. Нихон коки (Поздние анналы Японии). Сер. «Кокуси тайкэй». Токио, 1982. Энряку, 16-3-17, 797 г. Руйдзю кокуси, Энряку, 24-12-7, 805 г.


[Закрыть]. При это было израсходовано три из пяти оставшихся частей доходов [нашего] государства.

И тогда на престол взошел государь Ниммё[280]280
  Государь Ниммё (833–850).


[Закрыть], который превыше всего любил роскошь. [Он отдавал предпочтение] редкой резьбе и мозаикам, а также изящно вышитым шелковым и бархатным тканям, что вредило сельскохозяйственным работам, а женщин отвлекало от ремесла. Его наряды, сшитые утром, менялись уже тем же вечером. Каждый день, каждый месяц мода менялась. Средства, затраченные на великолепие и блеск украшений спальных покоев, на роскошь веселых пиров и развлечения, не имела себе равных ни в прошлом, ни в настоящем. Из-за этого казна опустела, и пришлось увеличить налоги. На это была израсходована половина из оставшихся частей доходов [нашего] государства.

В годы «Дзёган»[281]281
  Дзёган (859–877) – девиз правления государя Сэйва (859–877).


[Закрыть] ворота Отэммон[282]282
  Отэммон (Врата небесных благопожеланий) – главные ворота внутридворцового комплекса Тёдоин, где располагались помещения восьми министерств. В 866 году произошел поджег Отэммон, в чем обвинили старшего придворного советника Томо-но Ёсио. Несмотря на все его отрицания, это событие (после соответствующей консультации с Астрологическим управлением) посчитали за «дурное предзнаменование», которое могло отрицательно сказаться на состоянии государя Сэйва, а, следовательно, и на процветании всего государства. В результате Томо-но Ёсио осудили и отправили в ссылку в провинцию Идзу, где он через два года скончался, а вместе с ним в опалу попадают еще несколько придворных чиновников. Считается, что данный поджег был использован (либо был осуществлен по его непосредственному приказу) тогдашним Главным министром и регентом Фудзивара-но Ёсифуса (804–872) для устранения своих политических противников (в первую очередь Левого министра Минамото-но Макото, который в 866–867 годах лишился почти всех сторонников при дворе, и вплоть до смерти в 868 году так и не сумел восстановить своего положения). Нихон сандай дзицуроку, Дзёган, 8–3 доп.-10, 866 г.; 8-9-25, 866 г.; Кугё бунин ([Официальный] реестр назначений на должности высших сановников). Сер. «Кокуси тайкэй». т. 1. Токио, 1971, с. 128–129. См. также: Такинами Садако. Хэйан кэнто (Становление столицы Хэйан). Токио, 1991, с. 181–184.


[Закрыть] и дворец Дайкокудэн пострадали от сильного пожара[283]283
  Согласно хронике «Нихон сандай дзицуроку», в 876 году ночью от молнии загорелся государев Тронный Зал (яп. Дайгокудэн), а к утру огнем был объят не только весь Дайгокудэн, но и заполыхал соседний Зал Малого Успокоения (яп. Коандэн). К вечеру того же дня оказались полностью разрушенными Дайгокудэн, Коандэн и еще несколько небольших построек по соседству. Нихон сандай дзицуроку, Дзёган, 18-4-10, 876 г.


[Закрыть]. К счастью, благодаря искренности беззаветно преданного и служащего государю верой и правдой главного министра Фудзивара Мотоцунэ[284]284
  На момент инцидента 866 года приёмный сын Главного министра Фудзивара-но Ёсифуса – Фудзивара Мотоцунэ (836–891) занимал должность придворного советника (яп. санги), но сразу после отстранения Томо-но Ёсио он был назначен на пост среднего придворного советника (яп. тюнагон). Позднее Фудзивара-но Мотоцунэ сделал блестящую политическую карьеру. В 880 году он становится Главным министром, а в 888 году – канцлером-«кампаку», и сохраняет за собой этот пост вплоть до своей смерти в 891 году. Кугё бунин. Указ. соч., с. 128, 138, 147–149. Биографию Фудзивара-но Мотоцунэ также см.: О:кагами. Указ. соч., с. 57–59, 208–209.


[Закрыть], и величию его авторитета [среди народа], люди стекались на строительство [в столицу], как спешат оленята на зов матери. [Все, что сгорело], удалось восстановить за один год[285]285
  Заново отстроить помещение Дайгокудэн удалось уже в 877 году, а в начале 878 года там состоялась пышная церемония «почитания ста божеств», которые «оказали помощь» при восстановление государева Тронного Зала. Нихон сандай дзицуроку. Гангё, 1-4-8, 877 г.; 2-2-24, 878 г.


[Закрыть]. Однако на это ушла половина последней части доходов [нашей] страны. В итоге в настоящее время от прежних десяти частей [доходов нашей страны] и одной полностью не осталось.

[Ваш] подданный недавно в пятом году «Кампё»[286]286
  Кампё (889–898) – один из девизов правления государя Уда (887–897). Пятый год Кампё, соответственно, 893 г.


[Закрыть] был назначен помощником управителя провинции Биттю. В уезде Симоцумити этой провинции есть деревня Нима. Из «Фудоки»[287]287
  Как видно из исторической хроники «Сёку нихонги», с целью лучшего управления государством в 713 году был провозглашен указ о составлении «Описания земель и обычаев» (яп. Фудоки). Сёку нихонги, Вадо, 6-5-2, 713 г. Считается, что в течении VIII столетия были составлены «фудоки» более 60 провинций, однако полностью сохранился только текст «Идзумо фудоки» («Описание земель и обычаев [провинции] Идзумо», 733 г.). Также сохранилась большая часть «фудоки» еще четырех провинций (Хитати, Харима, Бунго и Хидзэн). Помимо этого, стараниями японских исследователей удалось восстановить часть текста «фудоки» для 44 провинций. Подр. см.: Древние фудоки (Хитати, Харима, Бунго, Хидзэн). Пер., предисл. и коммент. К.А. Попова. М., 1969; Идзумо фудоки. Пер., предисл. и коммент. К.А. Попова. М., 1966; Фудоки (Описание земель и обычаев). Сост. Акимото Китиро. Сер. «Нихон котэн бунгаку тайкэй». т. 2. Токио, 1968.


[Закрыть] этой провинции следует, что в 6-ой год правления государыни Когёку[288]288
  Поскольку государыня Амэ Тоётакара Икасихи Тарасихимэ находилась на престоле дважды, сперва под именем Когёку (прав. 642–645), а затем – Саймэй (прав. 655–668), то автор, следуя правилам китайской историографической традиции, называет государыню китайским именем, соответствующим ее первому периоду царствования, хотя события, которые описаны далее, приходятся на правления государыни Саймэй.


[Закрыть] главнокомандующий из Великой Тан Су Дин-фан, возглавив армию [государства] Силла, напал на Пэкче. [Государь] Пэкче отправил послов [к нашему двору] с просьбой о помощи[289]289
  Нихон сёки, Саймэй, 6-7-16, 660 г.; 6-9-5, 660 г.; 6-10-0, 660 г.


[Закрыть]. Государыня соизволила проследовать на Цукуси, дабы отправить военную помощь [Пэкче][290]290
  Нихон сёки, Саймэй, 6-12-24, 660 г.; 7-1-6, 661 г.


[Закрыть]. В то время [будущий] государь Тэнти[291]291
  Государь Тэнти (668–671). Следуя китайской историографической традиции, описания любых событий из жизни государей и высокопоставленных чиновников должно было сопровождаться упоминанием их высших титулов и постов, коих они удостоились при жизни или после смерти (благодаря посмертному повышению в должности). По этой причине Тэнти в тексте дословно назван «государь Тэнти», хотя на момент описываемых событий он был только наследником престола. По той же причине позднее Кими-но Макиби назван «Правый министр Киби-но Макиби», несмотря на то, что речь идет о временах, когда он был только управителем уезда.


[Закрыть] [только] стал наследным принцем и принял [бразды] правления [страной, пока государыня находилась на Цукуси]. Следуя по дороге, [государыня] прибыла в уезд Симоцумити [провинции Биттю] и изволила [там] остановиться. Осмотрев одну из деревню [этого уезда], оказалось, что дворы там находятся в чрезвычайном изобилии. Государыня издала рескрипт, согласно которому в этой деревне набрали воинов для похода. Всего отобрали двадцать тысяч превосходных воинов. Государыня очень обрадовалась и [повелела] назвать это поселение «Ниман го»[292]292
  «Ниман го» – дословно «деревня двадцати тысяч».


[Закрыть]. Впоследствии оно изменилось и [деревня] стала называться «Нима го». Вскоре после выезда в Цукуси, государыня скончалась[293]293
  Нихон сёки, 7-6-24, 661 г.


[Закрыть], и в конце концов воины никуда не были посланы, поэтому [число жителей деревни] должно было увеличилось на двадцать тысяч [набранных для похода] воинов.

Однако в годы «Тэмпё дзинго»[294]294
  Тэмпё дзинго (765–766) – один из девизов правления государыни Сётоку (764–770).


[Закрыть], когда [будущий] правый министр Киби-но Асоми [Макиби][295]295
  Киби-но Асоми Макиби (693–775) – знаменитый ученый и государственный деятель периода Нара. Происходил из аристократического рода Киби, восходящего к государю древности Корэю (трад. 290–215 гг. до н. э.). Несколько раз отправлялся в составе официальных посольств в танский Китай, где прожил достаточно длительное время (716–735, 749–758 гг.), изучая государственное устройство, религиозную систему и обычаи населения. Несмотря на его достаточно быстрое продвижение по ступеням ранговой и должностной иерархии (в 766 году он становится Правым министром), блестящей его придворную карьеру назвать нельзя. В 771 году в результате придворных интриг Киби-но макиби был удален от двора и лишился всех значимых должностей в государственном аппарате, но со временем за ним закрепился ореол «безвинно пострадавшего» человека. Жизнь и «деяния» Кими-но Асоми Макиби стали обрастать множеством легенд. Так, например, считается, что именно Кими-но Макиби привез из Китая и распространил в Японии лютню «бива», искусство вышивки шелковых тканей, а также игру «го». Помимо этого, ему приписывается изобретение фонетической азбуки «катакана» и введение в Японии церемонии почитания Конфуция. О Кими-но Макиби см., напр., Мияда Тосихико. Киби Макиби. Токио, 1967.


[Закрыть], назначенный управителем уезда [Симоцумити], подсчитал количество населения этой деревни, то набралось около 1900 человек, которые полностью платят налоги. В начале годов «Дзёган» [будущий] глава министерства народных дел Фудзивара-но Асоми Ясунори[296]296
  Фудзивара-но Асоми Ясунори (825–895) – сын среднего придворного советника Фудзивара-но Асоми Садао и внук Правого министра Фудзивара-но Асоми Цугинава. Занимал несколько важных постов в центральном (глава полицейского управления – Кэбииситё, старший помощник, а потом и глава министерства народных дел) и периферийном (в Дадзайфу, а также в провинциях Биттю, Бидзэн и Дэва) аппарате управления. Незадолго до смерти он был лишен столичных должностей и отправлен на о-в Кюсю в качестве заместителя главы управы Дадзайфу. Примечательно, что в 1915 году с целью успокоения «мятежного духа-„онрё“» Фудзивара-но Ясунори он был посмертно повышен до третьего младшего придворного ранга. Существует мнение, что судьба Фудзивара-но Ясунори напоминала Миёси Киёюки трагедию, случившуюся с Сугавара Митидзанэ. Это послужило поводом для написания Миёси Киёюки биографии Фудзивара Ясунори («Фудзивара-но Ясунори дэн», текст сохранился не полностью) в 907 году (считается, что этой биографии проводилась аналогия с Сугавара Митидзанэ, ибо осуществление жизнеописания самого опального министра было весьма политически опасным делом). Исао Токоро. Указ. соч., с. 137–145; Яцукури Такэси. Миёси Киёюки-но хохо Фудзивара-но Ясунори дэн ко (Программа Миёси Киёюки. Размышления о «Жизнеописании Фудзивара-но Ясунори»). // Кокубунгаку кэнкю (Изучение национальной литературы). № 50, 1974. Текст биографии Фудзивара Ясунори см.: Кодай сэйдзи… Указ. соч., с. 59–74.


[Закрыть] в бытность свою помощником управителя этой провинции, просмотрел древние записи, то обнаружил [в них] сообщение: «В деревне [набрано] двадцать тысяч воинов». Когда же сверили количество полностью налогооблагаемых жителей [данной деревни] с тем, что было подсчитано в налоговом реестре[297]297
  Кэйтё – (досл. «счетные записи»). Помимо составления «подворных списков» (яп. косэки), в качестве подготовительной меры к введению в Японии системы надельного землепользования программой реформ Тайка было предусмотрено и составление «счетных записей» (яп. сэкитё). Такие записи, как явствует из кодекса «Тайхорё» и более поздних комментариев к нему («Рё-но гигэ», 833 г.), «составлялись хозяином двора» по «требованию» столичных и провинциальных властей. Это были «налоговые и податные списки», поскольку именно на данных этих списков основывались при определении норм налогообложения для конкретного двора. Кроме того, «счётные записи», как, собственно, и «подворные списки», являлись одним из способов контроля на уровне общины и двора, поскольку любые изменения сразу же фиксировались и о них докладывалось вышестоящим властям. Так, «если весь двор направлялся на новое место для выполнения трудовой повинности или весь двор ударился в бега», то он «не исключался из записей», а «переписывался из старого списка с одновременным изложением причин его отсутствия» (тем временем, как видно из более поздних хэйанских источников, в подобных случаях назначался специальный чиновник, который был обязан провести тщательное расследование и выяснить «куда подевался двор»). Обычно в «счетные записи» заносили число и возраст всех членов двора (если там проживали «чужаки» или лица «рабского сословия», то на них составлялись отдельные списки), а по завершении составления записей они подписывались «несколькими» представителями провинциального управления и отправлялись на проверку и дальнейшее утверждение в Дайдзёкан. Сохранились «рекомендации» по составлению такого налогового реестра. См.: Энгисики. Указ соч., т. 2, с. 627–642.


[Закрыть], то оказалось только 70 человек. После назначения [в эту провинцию вашего подданного] Киёюки, снова был произведен подсчет населения данной деревни, но [к тому моменту] оставались лишь два старика и старуха, четверо взрослых и трое юношей и девушек[298]298
  Согласно возрастной градации, существующей в древнем и средневековом праве Китая и Японии, каждый человек от рождения до трех лет включительно (в Китае до четырех) считался «ребенком» (яп. ки, кит. хуан), до 16 лет – «подростком» (яп. сё, кит. сяо), до 20 лет – «юношей» или «девушкой» (яп. тю, кит. чжун), до 60 лет – «взрослым» или «взрослой» (яп. тё, кит. дин), до 65 лет – «стариком» и «старухой» (яп. ро, кит. лао), а с 66 лет – «почтенным» или «почтенной» (яп. ки, кит. ци). Рицурё. Указ. соч., с. 226, 551–552.


[Закрыть].

[Совсем] недавно в 11-м году «Энги»[299]299
  Энги (901–923) – один из девизов правления государя Дайго (897–930). Одиннадцатый год Энги, соответственно, 911 г.


[Закрыть], по истечении срока службы [в должности] помощника управителя этой провинции, вернулся в столицу Фудзивара Кимитоси[300]300
  Фудзивара-но Асоми Кимитоси – потомок Левого министра Фудзивара-но Уона и сын среднего придворного советника Фудзивара-но Ямакагэ. Известно, что, помимо должности помощника управителя провинции Биттю, он занимал пост исполняющего обязанности управителя провинции Тадзима.


[Закрыть] [ваш подданный] Киёюки спросил [его]: «Сколько сейчас жителей в деревне Нима?» Кимитоси в ответ сказал: «Ни одного». Тогда [я] подсчитал [сколько] прошло лет с 6-го года каноэ-но сару правления государыни Когёку и до 11-го года каното-но хицудзи Энги миновало всего лишь 252 года. Насколько же стремительно все пришло в упадок? Взяв [за пример] только одну деревню, следует признать, что ущерб грозит вымиранием всей Поднебесной[301]301
  Перифраз из китайской хроники «Хань шу», где сказано, что с воцарением императора У-ди (140-87 до н. э.) «чрезмерная роскошь» достигла угрожающих размеров, «богатства страны расточались, а население сократилось наполовину». Кодай сэйдзи… Указ. соч., с. 78.


[Закрыть].

Именно сейчас Вашему величеству представилась счастливая возможность, что бывает один раз в тысячу лет[302]302
  Цитата из китайского философского трактата периода Хань «Синь лунь» («Новые суждения»), принадлежащего кисти Хуань Таня (43 г. до н. э. – 28 г. н. э.). Помимо этого, мысль о том, что «истинные мудрец появляется только один раз в тысячу лет» встречается и в китайской хронике «Цзинь шу». Икэда Сиродзиро. Указ. соч., с. 898; Kluge, Inge-Lore. Op. cit., S. 46.


[Закрыть], осветить вечное чередование расцвета и упадка. Сочувствием [нашего государя] облагодетельствован весь народ. [Его] милосердие и любовь распространяется во всех четырех направлениях. [Он] одевается на рассвете и только в сумерках принимает пищу. [Он] ночью строить планы, а утром претворяет [их в жизнь]. [Он] творит закон по всей стране[303]303
  Выражение встречается в трактате «Ли цзи» («Книга ритуалов»). Расширительное толкование этого выражения в одном из своих знаменитых докладов дал выдающийся литератор и политический деятель периода Тан Лю Цзунюань (773–819). Цы юань. Указ. соч., т. 3. с. 2445.


[Закрыть] и следит за мыслями молотильщика зерен и лесоруба[304]304
  В основе этого изречения – текст «Ши цзин» («Книга стихов»). В литературном переводе А.А. Штукина: «Древний народ говорил, что разумен лишь тот, кто и у сборщика сучьев советы берет!». Ши цзин. Книга песен и гимнов. Пер. с кит. и коммент. А.А. Штукина. М., 1987, с. 249. См. также Цы юань. Указ. соч., т. 4, с. 262.


[Закрыть]. Старинные авторы [писали], что место, где жил Юй[305]305
  Юй – одно из имен мифического императора Шуня (трад. 2255–2208 гг. до н. э.). Сыма Цянь. Указ. соч., т. 1, с. 148.


[Закрыть] Шунь, через три года [уже] стало столицей[306]306
  Сыма Цянь. Указ. соч., т. 1, с. 142.


[Закрыть], а при жизни Конфуция всё естественным образом пришло в порядок за один год[307]307
  Пересказ слов из «Лунь юя» (XIII-10). См.: Переломов Л.С. Указ. соч., с. 389.


[Закрыть]. Если народ будет обильно плодиться, то не следует ждать пока пройдёт необходимое поколение[308]308
  Согласно китайской конфуцианской традиции, во время царствования мудрого правителя мир и покой в стране устанавливаются в течение одного поколения. В «Лунь юй» (XIII-13) сказано: «Если окажется [в государстве] истинный правитель, то всего лишь через поколение воцарится человеколюбие» (Переломов Л.С. Указ. соч., с. 390). Согласно комментариям Кун Ань-го (156-74 гг. до н. э.) и Чжу-си (1130–1200) к тексту «Лунь юя», одно поколение продолжалось 30 лет (Сы шу чжан цзюй цзи чжу («Четверокнижие» с собранием комментариев). Пекин, Чжунхуа шуцзюй, 1983, с. 144). В пояснениях к японской литературной энциклопедии «Хонтё мондзуй» (XI в.) сказано, что в танском Китае человеколюбие воцарилось с восшествием на престол второго императора этой династии – Тай-цзуна (627–649). Кодай сэйдзи… Указ. соч., с. 79.


[Закрыть], и [тогда] можно рассчитывать, что провинция возродится в короткие сроки[309]309
  Используемый в тексте термин «сёдэицу», дословно означает «десять дней» (декада), однако по смыслу более подходит его расширительное толкование: «быстро», «короткий срок».


[Закрыть].

[В то же время] пренебрежение служебными обязанностями ради развлечений осмелюсь назвать безумной глупостью. Это всё равно, что смотреть через тростниковую трубку на леопарда, и видеть только одно пятнышко [на его шерсти][310]310
  Дословная цитата из китайского сборника историй о жизни выдающихся мыслителей с середины II в. по начало V в. «Ши шо синь юй» («Новом изложение рассказов, в свете ходящих»), составленном Лю И-цином (403–444). Литературный оборот «смотреть через тростниковую трубку на леопарда, и видеть только одно пятнышко [на его шерсти]» обозначает в образном смысле «иметь узкий взгляд» («ограниченный кругозор») и связывается с жизнью Ван Цзы-цзина – сына знаменитого каллиграфа Ван Си-чжи. Икэда Сиродзиро. Указ. соч., с. 405; Цы юань. Указ. соч., с. 2362.


[Закрыть] либо рассматривать небосвод со дна колодца и видеть всего лишь в несколько сяку[311]311
  Выражение встречается в «Юань дао» («[Обращение] к истокам дао») – одном из самых известных сочинений танского философа, литератора и политического деятеля Хань Юя (768–824). Позднее расширительное толкование этого выражения было дано в литературной энциклопедии периода Тан «Гу ши чэн юй као» («Размышления и смысле выражений, используемых древними»). Икэда Сиродзиро. Указ. соч., с. 823; Кодай сэйдзи… Указ. соч., с. 375. Сяку – японская мера длины равная 30,3 см.


[Закрыть]. То, что [я] осмелился здесь изложить, [свидетельствует], что знания [мои также] ограничены. Со смирением ожидаю воли его величества.

1. Как избежать наводнений и засухи и добиться обильных урожаев.

[Ваш] подданный почтительно докладывает:

Для государства основой является народ, а для народа – пища[312]312
  Почти точная цитата из китайского историко-философского трактата «Шу цзин» («Книга документов»). Шан шу (Book of History). Хэнань, 1996, с. 310.


[Закрыть]. Если не будет народа, на что тогда опираться, а если не будет еды, чем довольствоваться?[313]313
  Согласно древнекитайским, а затем и древнеяпонским представлениям о государстве, народ являлся одним из его важнейших компонентов. В нарский период считалось, что государство включало три основных компонента: правитель – чиновники – народ. Все эти компоненты были взаимозависимы. Как явствует из древнеяпонских нарративных источников отношения между тремя этими компонентами (в его идеальном варианте) должны были складываться следующим образом. Государь, опираясь на высшие силы, должен были осуществлять правление всей страной при помощи мудрых советников (чиновников). Задача чиновников состояла в том, чтобы оказывать помощь государю в деле правления. С одной стороны, они должны были следить за неукоснительным исполнением воли государя на местах, а с другой, не должны были притеснять простой народ и забывать о его чаяниях. Основой же государства являлся «народ»; с одной стороны, он должен был безоговорочно подчиняться велениям свыше, с другой рассматривался как своеобразный гарант спокойствия в стране. В хронике «Сёку нихонги» по этому поводу говорилось: «Чтобы государство процветало необходимо сделать народ богатым. Основой же богатства народа являются управление, деньги и пища. Когда мужчины занимаются земледелием, а женщины – ткачеством, в домах в изобилии появляются и одежда, и пища. Когда у народа зарождается чувство стыда, тогда исчезает необходимость в наказаниях. [В результате] в стране устанавливается мир» (Секу нихонги, Рэйки, 1-10-7, 715 г.). При этом основным занятием простого народа считалось земледелие и шелководство. Определение «земледелия и шелководства» в качестве основных занятий простого народа было широко распространено к китайской политической науке. В «Хань шу», к примеру говорилось: «Земледелие – это важнейшая основа Поднебесной, это то, от чего зависит жизнь народа» [Pan Ku. The History of the Former Han Dynasty. Transl. with Annotations by Homer H. Dubs. L., 1938, Vol. 1, p. 245; сp. также с. 242, 255, 331]. Забота о народе является одной из важных тем рассматриваемых еще в «Наставлениях из 17 статей», где чиновников призывали «не облагать народ [излишними] налогами». В этом же документе устанавливался порядок привлечения населения к трудовой повинности, не нарушая ход сельскохозяйственного цикла (Нихон сёки, Суйко, 12-4-3, 604 г.). Позднее в период Нара бытовало представление, что «народ – это основа государства. Если основа прочна, то вся страна пребывает в спокойствии. Что до основы жизни народа, то самое важное – это земледелие и шелководство» (Секу нихонги, Энряку, 3-11-3, 784 г.).


[Закрыть] По этому, чтобы народ пребывал в спокойствии и было достаточно пищи, нужно сделать так, чтобы не было наводнений и засухи, а урожай был обильным.

С этой целью каждый год 4-го числа 2-го лунного месяца, 11-го числа 6-го лунного месяца и 11-го числа 12-го лунного месяца при государевом дворе при помощи Палаты Земных и Небесных божеств[314]314
  Палата Небесных и земных божеств (яп. Дзингикан) – одно из важнейших учреждений в системе государственного управления (начиная с конца VII столетия). Хотя формально Дзингикан возглавлялся только чиновником четвертого придворного ранга, фактически находился под руководством самого государя, являвшегося первосвященником синтоизма. Основными функциями Дзингикана были: осуществление служб в синтоистских святилищах, а также проведение религиозных празднеств и ритуалов общегосударственного значения.


[Закрыть]. [должно] проводить ритуалы «Тосигои»[315]315
  Тосигои – молебствие о ниспослании обильного урожая проводилось (согласно кодексу «Тайхорё») в 4-ый день 2-го лунного месяца. Поскольку «Тосигои» являлось первым из важнейших государственных обрядов сельскохозяйственного года, то его празднование происходило во всех храмах страны. Подр. см.: Рё-но сюгэ. Указ. соч., т. 1, с. 195; Рицурё. Указ. соч., с. 530–531.


[Закрыть] и «Цукинами»[316]316
  Цукинами – ежемесячное молебствие о благоденствии страны. В «Энгисики» сказано, что этот обряд проводился в 11-ый день 6-го и 12-го лунного месяца. Основное содержание, как явствует из хэйанских источников, сводилось к молитвам о спокойствии в стране, о хорошем произрастании риса и об обильном урожае. Кроме того из «Рё-но гигэ» видно, что Цукинами-но мацури для простого народа являлось молебствием в честь божеств домашнего очага. См.: Рё-но гигэ. Указ. соч., с. 77; Рицурё. Указ. соч., с. 533.


[Закрыть]. Помимо того, необходимо строго соблюдать ритуалы очищения, возносить молитвы в Палате Земных и Небесных божеств с пожеланием обильного вызревания [посевов] и выражать благодарность за то, что мольбы будут услышаны [божествами]. Во время этого ритуала служащие ревизионной канцелярии[317]317
  Для лучшего функционирования управленческого аппарата в кодексе «Тайхорё» было предусмотрено два важных государственных учреждения – Левая и Правая ревизионные канцелярии (Садайбэн и Удайбэн, соответственно). Каждая из этих канцелярий «курировала» по четыре министерства, осуществляя своеобразный контроль за их деятельностью. Так, например, старшие служащие (глава и его помощник) ревизионной канцелярии имели право «вето» на любой исходящий из подчиненного им министерства документ. К тому же представители Левой и Правой ревизионных канцелярий получали доступ ко всей документации (как входящей, так и исходящей) подчиненных им ведомств, что приносило ощутимые выгоды. В итоге служба в ревизионной канцелярии стала весьма престижной и представляла собой один из важнейших этапов для получения должности в Высшем политическом Совете (Гисэйкан).


[Закрыть] и [прочие] чиновники, возглавляемые высшими сановниками, отправляются в Палангу Земных и Небесных божеств. Там для каждого храма на [специальном] столике выставляют в ряд одну связку «хэйхаку»[318]318
  Хэйхаку – полоски бумаги или шёлковой ткани, помещенные в синтоистских святилищах в качестве подношений.


[Закрыть], один сосуд чистого сакэ и одно копьё с железным наконечником. Если есть лошади, пожертвованные храмам (для «Тосигои-но мацури» – одна, а для «Цукинами-но мацури» – две), то служащие левой и правой конюшенных управ[319]319
  Имеется ввиду Самэрё и Умэрё. О штате и функциях двух этих управ см.: Энгисики. Указ. соч., т. 3, с. 973–983.


[Закрыть] выводят священных коней, выстраивая их в ряд. После того, как завершается чтение ритуальных текстов служащими Дзингикана, [вышеупомянутые] ритуальные предметы распределяются между священнослужителями всех храмов с тем, чтобы они поднесли их своей [священной] обители.

Люди, названные «хафурибэ»[320]320
  Хафурибэ – синтоистский жрец. При каждом синтоистском святилище в зависимости от его размера и влияния состояло известное число жрецов, которые носили название «хафурибэ». Все синтоистские жрецы подразделялись на три группы: «каннуси», так называемые старшие жрецы (включала настоятелей и их ближайших помощников); «нэги» (те, кто вел храмовые службы) и «хафури» (мелкие служащий синтоистских святилищ).


[Закрыть] должны бы, приняв подношения, с почтением передать [эти предметы] в свои святилища. Однако все они в присутствии влиятельных особ хватают шёлк из жертвоприношений и кладут себе за пазуху. Древки копий выбрасывают, оставляя лишь наконечники. Склоняются над сосудами [со священным напитком], разом выпивая его содержимое. Раньше не бывало такого, чтобы кто-нибудь выносил дары за ворота Дзингикана. Со священными конями и того хуже, торговцы за воротами Икухомон[321]321
  Икухомон – Врата Благоухающих ароматов. Находились в юго-восточной части Большого государева дворца (Дайдайри) и являлись ближайшими воротами Дайдайри по отношению к зданию Дзингикана.


[Закрыть] тут же скупают их всех и уводят.

Как же в таком случае почитаемые божества могут принять эти подношения? А коли они не получат подношений, разве мы можем ждать от них процветания и изобилия?

Почтительно прошу во всех провинциях повторно издать государев указ, согласно которому направить служащих [в должности] не ниже «сисё»[322]322
  Сисё – писец. Один из самых низших постов в должностной иерархии.


[Закрыть], чтобы они, совместно с «хафурибэ», получили подношения и правильно доставили их в [надлежащее] святилище. Только так ритуал сохранится в исконном виде.

Кроме того, в первую луну каждого года повсеместно, начиная с Дайгокудэн и вплоть до провинций семи регионов, проводят [ритуал] Киссё кэка[323]323
  Киссё кэка (моления во благо государева рода) – церемония, ежегодно проводимая в Дайгокудэн с 8-го по 14-ый день 1-го лунного месяца. Впервые в японских источниках упоминается под 749 годом и первоначально осуществлялась в течении 49 дней (Секу нихонги, Тэмпё сёхо, 1-1-1, 749 г.). Согласно «Энгисики», она проводилась также во всех провинциальных буддийских храмах. Считается, что сам ритуал заимствован из китайской буддийской практики, а его упоминание встречается в сутре «Конкё мёсайсё окё» (Саварнапрабхаса-сутра). Подр. см.: Хэйан дзидай гисики нэнтю гёдзи дзитэн (Словарь ежегодных церемоний периода Хэйан). Под ред. Абэ Такэси и др. Токио, 2003, с. 38–39; Энгисики. т. 2. с. 534–535.


[Закрыть]. Мудрые правители ежегодно устраивали ритуал «Нинъоэ»[324]324
  Нинъоэ (Моление за добродетельного государя) – церемония, направленная на устранение ритуальной нечистоты (яп. кэгарэ) и достижение благоденствия правящего рода, а, следовательно, и всего государства. Во время этого ритуала читалась сутра «Нинъо гококубампокё» (Праджня-сутра добродетельного государя, оберегающего страну). Данная церемония была заимствована из китайской ритуальной практики, где впервые появляется при династии Чэнь (557–589), но достигает своего расцвета в период Тан. Первое упоминание в японских источниках приходится на 660 год. Нихон сёки, Саймэй, 6-5-8, 660 г.; Нихон сёки – Анналы Японии. Указ. соч., т. 2, с. 184. Подр. см.: Хэйан дзидай гисики. Указ. соч., с. 219–220.


[Закрыть], испрашивая обильный урожай для всего народа и избавления от болезней[325]325
  Согласно синтоистским верованиям, «смерть» и все с ней связанное (болезнь, кровь и т. д.) считалось источником «нечистоты»-«кэгарэ». В «Энгисики» перечисляются четыре основные причины «нечистоты», к которым относятся: «смерть» (любые контакты с умершим), беременность и роды, «смерть домашних животных» и «роды» у домашних животных (за исключением кур). По этой причине в древней Японии больных людей избегали, а эпидемий боялись. Считалось, что «нечистота», возникающая вследствие посещения больного человека, не позволяла посетителю в тот же день входить на территорию дворцового комплекса и требовала от него участия в специальной очистительной церемонии. Что же касается умерших во время эпидемий, то трупы не только были причиной «зловония», но и серьезным источником ритуальной «нечистоты». Помимо этого, «дурные болезни», согласно кодексу «Тайхорё», являлись одной из семи официальных причин развода со стороны мужа. Поскольку семья и род считались «основами государства», то болезни воспринимались как явление нежелательное и даже социально опасное. Выздоровление же больного (особенно, если речь шла о государе или его высокопоставленном подданном) понималось как дело необходимое для стабильности и процветания государства и для этого могли предприниматься различные действия: «отправка лекарств» (в хэйанский период государи зачастую отправляли больным высокопоставленным придворным аристократам лекарства со «специальными посланниками»); «объявление великих помилований»; «проведение молений» и «совершение приношений небесным и земным божествам» (в древней Японии бытовали представления, что ежели к «местным божествам относиться без почтительности», то они способны «наказывать» людей различными бедствиями, например, плохими урожаями, болезнями, пожарами или затяжными дождями); чтение буддийских сутр (например, «Конго ханнякё» («Сутра алмазной праджни»), «Мурё дзюкё» («Сутра о неизмеримой [по продолжительности] жизни»), «Хокэкё» («Сутра лотоса») и т. д.) в «больших» и «провинциальных» храмах; проведение обрядов очищения; осуществление «молений божествам дорог» (яп. «митиаэ-но мацури», проводились в последнюю ночь 6-го и 12-го лунного месяца для защиты столицы и центрального района Кинай от болезней и других несчастий, которые могут быть занесены туда прибывающими путниками) и т. д. Подр. см. Грачёв М.В. Медицина в древней Японии. // Япония. Путь кисти и меча. № 3, 2003; Симмура Таку. Си то ямаи то канго-но сякай (История общества с точки зрения «смерти», «болезней» и «ухода за больными»). Токио, 1995.


[Закрыть]. Только тогда возрадуются и небо и люди, а простой народ был охвачен чувством благодарности. Причина, по которой ныне не прекращаются наводнения и засухи, заключается в следующем: многие монахи не достойны своего наименования.

[Ваш] подданный обратился к китайским историческим трудам и просмотрел записи нашей династии [и оказалось, что] среди последователей Чань лишь немногие владеют учением полностью и вряд ли есть те, кто удвоил свои разум и силу прозрения. Тем не менее, одни твёрдо охраняют заповеди буддизма и не нарушают их до самой смерти, другие во всём следуют пути Бодхисатвы, забывают о себе и приносят пользу прочим людям. Поэтому чаньским монахам легко постичь искренность государя, а их сознание непременно достигает состояния Будды[326]326
  В тексте «нёрай» (санскрит. татхагата) – «благая сущность» (яп. мётай), «природа Будды». Подр. см.: Буддизм в Японии. М., 1993.


[Закрыть].

Однако сейчас среди всех, начиная с высших буддийских иерархов[327]327
  Сого – «буддийские иерархи» (иначе «сокан»). Первые упоминания о существовании неких должностей внутри буддийской общины относится еще к 624 году, когда «для надзора за монахами и монахинями» были учреждены должности «содзё» и «содзу». Более детальная разработка должностной иерархии, созданной внутри буддийской общины по инициативе центрального правительства, происходит в конце VII столетия. В 683 году были назначены «содзё», «содзу» и «рисси», которые должны были следить, чтобы «управление монахами и монахинями осуществлялось в соответствии с законом». Именно эти три должностные лица являлись высшими буддийскими иерархами – «санго» (досл. «три иерарха»), отвечающими перед центральной властью за все правонарушения внутри буддийской общины. В дальнейшем внутриобщинная иерархия претерпевала изменения. В 702 году высших должностей в буддийской общине было уже четыре: «содзё», «дайсодзу», «сёсодзу» и «рисси», а с 745 года – пять: «дайсодзё», «содзё», «дайсодзу», «сёсодзу» и «рисси». С увеличением количества внутриобщинных иерархов более четко определялся их статус и детализировались присущие им функции. В 760 году для буддийских монахов были учреждена отдельная шкала ранжирования, состоящая из 4 ранговых категорий, делившихся на 13 степеней, однако высшие должности внутри буддийской общины ввиду своей важности, по всей видимости, были выведены за пределы упомянутой ранговой системы и имели непосредственную привязку к шкале чиновничьих рангов. Так, согласно сообщению «Сёку нихонги» от 773 года, должность «содзё» соответствовала четвертому младшему придворному рангу, «дайсодзу» и «сёсодзу» – пятому старшему рангу, а «рисси» – пятому младшему рангу. Согласно «Руйдзю сандайкяку», в 855 году была введена еще одна шкала ранжирования для буддийского монашества: для «наставников» (коси) – пяти степеней; для «чтецов сутр» (докуси) – три степени. Руйдзю сандайкяку, Сайко, 2-8-23, 855 г.


[Закрыть] и заканчивая простыми – монахами, приглашаемыми для чтения заупокойной службы в небольших монастырях, строго соблюдающих заповеди мало, а нарушающих обеты много. Разве могут подобные благие деяния [монахов] соответствовать «трем истинам»?[328]328
  Существуют различные объяснения термина «сандзон». Согласно первой версии, «сандзон» – это три великие буддийские истины: Будда, дхарма (учение), сангха (община верующих). Согласно второй, «сандзо» – это наименование Будды Амиды и двух «сопровождающих» его боддхисатв: Каннон (Гуаньшиинь-Авалокитешвара) и Сэйси (Пусянь-Всеблагой).


[Закрыть]

Если впредь такого соответствия обнаружено не будет, [на нашу страну] обрушатся огромные бедствия. Смиренно надеюсь, что впредь все монахи, о чьём беспутном поведении ходят слухи, не будут допускаться до вознесения молитв.

Управители провинций чрезмерно заняты служебными обязанностями, решают множество вопросов и не имеют свободного времени. Поэтому все дела, касающиеся буддизма в провинции, должны быть возложены на «кодокуси»[329]329
  Кодокуси – монахи, ответственные за толкование буддийского учения. Специально направлялись в различные провинции для наблюдения за правильным осуществлением буддийских церемоний. В расширительном толковании: два разряда буддийских монахов – «коси» и «докуси».


[Закрыть]. Однако многие из «кодокуси» сами не соблюдают заповеди, к тому же встречаются и такие, кто получил должность в обход основного продвижения. Более того, из двадцати монахов государственных провинциальных монастырей [подвергнутых проверке] ни один в этом не раскаялся. [Они] обзаводятся женами и детьми, содержат семьи, работают в поле, занимаются торговлей и ростовщичеством. Но и сейчас управители провинций требуют [от этих монахов], чтобы [они] возносили молитвы. Однако ждать от них помощи всё равно что ловить рыбу, взобравшись на дерево[330]330
  Это выражение содержится в нескольких китайских трактатах. В «Мэнцзы», к примеру, сказано: «Но судя по тому, как вы действуете, как добиваетесь своего желания, это походит на то, что лезть на дерево и искать там рыбу». Мэнцзы. Пер. В.С. Колоколова, под ред. Л.Н. Меньшикова, СПб, 1999, с. 25. Также см.: Философы из Хуайнани (Хуайнаньцзы). Пер. Л.Е. Померанцевой. М., 2004, с. 192.


[Закрыть] или собирать цветы, обернувшись к очагу[331]331
  Источник этой фразы обнаружить не удалось.


[Закрыть]. Вновь обращаюсь с просьбой о том, чтобы во всех провинциях не могли получить назначение на [должность] «кодокуси» те, кто, хоть и занимаются делами, соответствующими их рангам[332]332
  Поскольку буддийская церковь считалась одним из государственных институтов, то от каждого монаха власти настоятельно требовали выполнения своих обязанностей, установленных в законодательном порядке. Для монахов (в зависимости от их ранговой позиции внутри буддийской общины) был определен своеобразный «круг обязанностей». Руйдзю сандай кяку, Указ. соч., Энряку, 17-6-14, 798 г.; 24-12-25, 805 г.; Конин, 10-12-25, 819 г.; Дзёган, 6-2-16, 864 г.; Энги, 3-6-20, 903 г.


[Закрыть], но не практикуют подвижничество. Если же монахи из государственных провинциальных монастырей чрезмерно предаются скверне, а «кодокуси» их не призывает к порядку, такого наставника увольнять с должности. Если сделать так, то благодаря молитвам и деяниям мудрого правителя бедствия прекратятся, налоговые поступления уподобятся высоким холмам, дожди будут идти каждые десять дней и народ будет радостно славить [богов], собирая обильные урожаи[333]333
  Сокращенная и искаженная цитата из «Ши цзина» (Книга песен). Полный текст в переводе Л.А. Штукина таков:
«Вижу, колосья, как в крыше солома, часты;Точно ярмо, изогнулись они с высоты.Кучи зерна, что на поле оставили мы,Как острова на реке или в поле холмы.Тысяча, верно, не меньше, амбаров нужна,Тысяч десяток телег для отвозки зерна!Если и просо, и сорго, и рис возрастут —Счастье моих земледельцев проявлено тут.Благо, наградою будь земледельцам моим,Тысячи лет долголетья безмерного им!»Ши цзин. Указ. соч., с. 194.

[Закрыть].

2. Нижайше прошу запретить роскошь[334]334
  В хэйанском обществе проблема излишней расточительности была остродискуссионной. Следуя примеру китайской конфуцианской традиции, чрезмерная роскошь объявлялась важнейшим «пороком» государства, приводившим к истощению народа и появления в стране бунтарей и смутьянов. По этой причине многие государственные деятели древней и средневековой Японии причисляли роскошь к самым опасным «изъянам» правления, способным ввергнуть страну в «хаос». Кацуяма Минору. Боку Содай-ни окэру сяси кинрэй-но косацу (Изучение указов, запрещающих роскошь, в период Северная Сун). / Тохогаку, № 92, 1996.


[Закрыть].

[Ваш] подданный почтительно докладывает:

Совершенномудрые государи древности, управляя миром, почитали бережливость, запрещали чрезмерную роскошь, носили поношенную одежду, питались зеленью и просом. Именно такое восхищение [стилем жизни] древних [правителей] считается эталоном «просвещённого правления». Однако сейчас всё больше ширится упадок нравов, «преобразующее [влияние] государя» больше не распространяется [на его подданных][335]335
  Неточная цитата из доклада чиновника и прославленного поэта Се Тяо (464–499) придворному сановнику династии Ци (479–502) Сяо Яню (464–549) – будущему основателю династии Лян (502–557). Цы юань. Указ. соч., т. 3, с. 1881.


[Закрыть]. Высшие чиновники и мелкие служащие, государевы наложницы и придворные дамы, а также отпрыски влиятельных семейств и праздный люд бездеятельно живут в столице, изо дня в день предаются роскоши, проявляя неумеренность в одежде, питье и еде. Расточительность при проведении пышных пиров в честь именитых гостей[336]336
  Как видно из письменных источников, в период Хэйан придворная аристократия выработала своеобразный «стиль жизни», многие элементы которого были заимствованы из арсенала китайской придворной культуры. Одним из «показателей принадлежности» человека к аристократическому кругу являлась организация так называемых «званых пиров». Во время таких пиршеств любой участник должен был подчиняться достаточно строгим правилам. Например, в хэйанском собрании изящной словесности «Хонтё мондзуй» (XI в.) упоминается особая церемония «дуновения на цветок», которую должен был пройти любой опоздавший на пиршество. В трактате «Сайгуки» (X в.) помещены «инструкции» для участников пиршества и «перечень наказаний» для нарушителей правил поведения на пиру. Там же зафиксирована любопытная церемония винопития: «Когда тебе предложили чарку с сакэ, необходимо повернуться лицом ко всем пирующим и нараспев продекламировать: „[Чарка] наполнена [сакэ]“. Затем необходимо взять чарку с сакэ и сказать [всем пирующим]: „Ищу“. Позднее ты сам, в свою очередь, передаешь чарку [другому участнику пира], который сидит слева от тебя, и он говорит: „Получил“. После того, как он выпьет содержимое чарки до последней капли, ты должен сказать: „Чисто“». Подробное описание пира, напр., см.: Сайгуки (Записи из Западного дворца). Сер. «Кодзицу сосё». Токио, Мэйдзи дзусё сюппан, 1952, с. 267–279; Хонтё мондзуй. Указ. соч., с. 314–315.


[Закрыть] увеличивается с каждым днем. Будет ли этому конец, неизвестно? А потому обрисовав нынешнюю ситуацию в общих чертах, позволю изложить свои суждения [по этому поводу].

[Ваш] подданный, взглянув на [обычаи] периодов «Дзёган» и «Ганге»[337]337
  Гангё (877–885) – девиз правления государя Ёдзэй (877–885).


[Закрыть], [увидел, что] принцы крови и придворная аристократия все шили летние «кадзами» из хлопковой ткани из Цукуси, а верхние «хакама» – из серого шелка. Носки шили из «грубого шелка Адзума», а подкладку для обуви делали из крашенного шелка. А теперь [даже] низшие чиновники всех государственных управлений повсеместно «кадзами» шьют из белого «катори», верхние «хакама» – из белого шелка, носки – из белой узорчатой ткани, а подкладку обуви делают из «токати»[338]338
  Согласно раннесредневековому японскому историко-географическому сочинению «Вамё руйдзю сё» («Систематизированное собрание японских названий»), «токати» – материал, сотканный с добавлением заячьей шерсти. Кодай сэйдзи… Указ. соч., с. 82–83.


[Закрыть].

А их женщины от супруги и до последней служанки шлейф-«мо», если он не из «белого шелка [княжества] Ци», ни за что его не наденут. Одежду, если [она] не из «узорного шелка княжества Юэ» – и кроить не будут. Они тратят огромные деньги на алую краску для одежд[339]339
  Особой популярностью при хэйанском дворе пользовались ярко-красные и пурпурные одежды. При императоре Дайго, к примеру, увлечение ярко-красными одеяниями распространилось настолько, что придворный советник Миёси-но Киёюки в 917 г. подал докладную записку, где посчитал придворную моду одним из пагубных проявления способных «уничтожить государство» и просил государя ввести строгий запрет на подобные одеяния при дворе. Свою просьбу Миёси-но Киёюки объяснял следующим образом. Во-первых, красный цвет – это «цвет огня», а потому обилие красных одежд при дворе создает дисбаланс «стихии огня», что может привести к многочисленным пожарам в столичном граде. Во-вторых, «цвет огня» может являть собой «дурное предзнаменование», что пагубно отразиться на самочувствии государя и процветании всего государства. В-третьих, цена на красную краску имеет постоянную тенденцию к увеличению, а поскольку придворная мода требует от аристократов поддерживать изысканность стиля существования, то это может привести к обнищанию многих знатных семейств. В-четвертых, распространение пышных одеяний при дворе приводит к тому, что представители многих аристократических домов чрезмерно увлекаются роскошью и начинают «забывать о моральных устоях и принципах сыновней почтительности». Сэйдзи ёряку (Краткие сведения [об основных] вопросах политики). Сер. «Кокуси тайкэй». т. 1–3. Токио, 1995, Энги, 17-12-22, 917 г. Докладная получила высочайшее одобрение, однако, как видно из текстов более поздних указов, придворная мода на ярко-красные одежды сохранилась, а запреты реального действия не возымели. Нихон киряку, 2000, Энтё, 4-2-16, 926 г.; Сёэй, 7-8-3, 937 г.; Тэнгё, 5-4-23, 942 г.; Тэнряку, 1-3-12, 947 г.; Анва, 1-11-1, 968 г.; Тэнгэн, 3-3-3, 980 г.


[Закрыть], хотя и хлопковой одежды будет достаточно, чтобы после первой стирки [она] порвалась в одно мгновение. Так расточительствуют не только в одежде.

В древности Цзи Лу[340]340
  Цзи Лу (Чжун Ю) – один из учеников Конфуция. В «Лунь юе» о нем сказано: «В старом конопляном халате стоять рядом с теми, кто одет в меха барсуков и лисиц, и не испытывать чувства стыда – разве не Ю был способен на это?» Мартынов А.С. Конфуцианство. «Лунь юй». т. 2. СПб., 200, с. 268–269.


[Закрыть], одевая халат па ватной подкладке, не стыдился роскошных одежд из меха лисицы и барсука. Юань Сянь[341]341
  Юань Сянь (Юань Сы, Цзы Сы) – один из учеников Конфуция.


[Закрыть], довольствуясь лебедой, пренебрегал пышностью четвёрки лошадей[342]342
  Вольное переложение одной истории из жизни учеников Конфуция, рассказанных в «Ши цзи». Сыма Цянь. Указ. соч., т. 7, с. 78–79.


[Закрыть]. Это – высшее правило мудрецов, идея непостижимая для заурядных людишек. Поэтому в проявлении чрезмерности [они], соперничая, подражают друг другу, а над бережливостью, поочередно насмехаются. Богатые гордятся тем, что достигли выполнения своих желаний, а бедные стыдятся, что не могут их достичь. И в результате, пошив одно платье, они разрушают дело всей жизни; устроив одно застолье, расходует средства за несколько лет. Из-за этого не возделываются поля, возникают воровские шайки. Если не запретить подобное, будет нанесен ущерб «священной культурности».

Почтительно прошу установить форму одежды в соответствии с социальным положением, а нарушителей наказывать. «Кэбииси»[343]343
  Управление «Кэбииситё» не было предусмотрено кодексом «Тайхорё» и было учреждено, по всей видимости, только в 20-е годы IX столетия. Создание этого учреждения было непосредственно связано с процессом деградации законодательной системы «государства рицурё». Первоначально чиновники «Кэбииситё» должны были следить за порядком и исполнением законов в столице, а основные задачи этого ведомства состояли в поддержании порядка в столичном граде и препровождении преступников в Министерство наказаний для дальнейшего следствия. По этой причине в данное управление назначают только лиц, имеющих придворные ранги. Однако с середины IX века компетенция «Кэбииситё» начинает возрастать. В 860 году оно получает право проведения собственного расследования в случаях совершения наиболее опасных преступлений (убийство, разбойные нападения, развратные отношения и насилие, похищение, азартные игры, кража и т. д.). В 874 году чиновники «Кэбииситё» распространили свое влияние на весь регион «Кинай» (т. е. пять центральных провинций). Позднее «филиалы» управления «Кэбииситё» стали появляться и в более отдаленных провинциях, а их служащими могли становиться «богатые крестьяне», что вызвало отрицательную реакцию двора (Руйдзю сандай кяку, Кампё, 6-9-18, 894 г.). Сначала основные цели «кэбииси» в провинциях заключались в «искоренении» разбойников и пиратов, а также в поддержании местной системы судопроизводства в надлежащем виде. В 895 и 907 годах были введены существенные дополнения в «Регламент Кэбииситё» (считается, что такой свод внутренних инструкций для чиновников данного ведомства был разработан еще в 875 году), которые касались вопросов судебного разбирательства (прием заявлений, опрос свидетелей, ведение протокола допроса и т. д.) и содержания преступников. В случае преступлений чиновники «Кэбииситё» проводили собственное расследование и, информировав провинциальную управу, докладывали о его результатах непосредственно в Большой государственный совет (Дайдзёкан), минуя Министерство наказаний. Дайдзёкан (в свою очередь) рассматривал доклад «Кэбииситё» и выносил свою резолюцию (обычно в течение 10 дней). Многие исследователи усматривают в этом два важных обстоятельства. Во-первых, при помощи «Кэбииситё» была реанимирована, хотя и предусмотренная кодексом «Тайхорё», но с середины IX столетия практически не действовавшая на местах система судопроизводства. При этом преимущества обновленной системы правосудия были очевидны: процедура судопроизводства проработана лучше (проверка свидетельских показаний и т. п.), а судебная власть обладала определенной степенью независимости от местной администрации. Во-вторых, местная знать была заинтересована в налаживании хороших отношений с чиновниками провинциальных подразделений «Кэбииситё», что в дальнейшем способствовало все большему их обособлению от центральной власти. Со временем контроль центральной власти над провинциальными «филиалами» управления «Кэбииситё» стал сокращаться, и в некоторых регионах они превратились в самостоятельную политическую силу. В итоге к началу XII столетия провинциальные «кэбииси» стали практически независимы от двора, при этом не только местная элита, но и многие столичные аристократы старались поддерживать с ними добрососедские отношения. Подр. см.: Маэда Ёсихико. Кэбииси бэтто то ситё (Особое управление кэбииси и система судопроизводства). / Сирин (Исторический журнал). т. 82, № 1, 1999, с. 1–35; Морита Тэй. Кэбиисисики-но кэнкю (Изучение внутриведомственных правил для «кэбииси»). / Хэйан дзидай-но рэкиси то бунгаку. Рэкиси хэн (История и литература периода Хэйан. Раздел «История»). Под ред. Яманака Ютака. Токио, 1981, с. 129–150; Оцу Тоору. Митинага… Указ. соч., с. 220–236.


[Закрыть] будут держать [проявления] расточительности под контролем, а пиршества станут проводить строго в соответствии с [установленными] правилами. А поскольку высшие [подобные] правила обычно нарушают, а низшие им подражают, то настоятельно выражаю пожелание обязать кэбииси впредь действовать сообразно этому распоряжению.

Помимо этого, [известно, что] для всех: от аристократов до простолюдинов в соответствии с их рангами существуют правила заупокойной службы и затрат на погребение. Ныне же из года в год семьи, пребывающие в трауре, растрачивают все своё состояние, состязаясь в устроении пышных поминальных служб семь раз по семь дней[344]344
  Согласно древнеяпонским представлениям, позаимствованным из китайской ритуальной практики, со дня смерти (до «перерождения» душ умершего) проходило сорок девять дней. В течение этого времени родственники умершего должны были молиться о его перерождении в Чистой земле. Помимо этого, в ритуальной практике были предусмотрены поминальные обряды через сто дней после смерти, через год и через три года. В «Хонтё мондзуй» содержится семнадцать «писем» знаменитых хэйанских литераторов и государственных деятелей (среди них Ёсисигэ-но Ясутанэ (?-1002), Оэ-но Асацуна (886–957), Оэ-но Масахира (952-1012), Оэ-но Юкитоки (955-1010), Сугавара-но Сукэмаса (925-1009) и др.), где имеется подробное описание проведения поминальных церемоний «семь раз по семь дней». Хонтё мондзуй. Указ. соч., с. 112–114, 363–374; Икэда Сиродзиро. Указ. соч., с. 674.


[Закрыть]. Столы ломятся от яств, которые превышают квадратный «дзё»[345]345
  Дзё – яп. мера длины, равная 3,03 м.


[Закрыть]. На приглашение одного монаха расходуется по тысяче золотых[346]346
  Выражение содержится в трактате «Мэн-цзы». В переводе В.С. Колоколова данный пассаж выглядит следующим образом: «Когда убеждаешь большого человека, то смотри на него свысока, не гляди на то, что он напускает на себя величественный вид. Достигнув своих намерений, я не сделал бы себе палату вышиною в несколько „жэнь“, с резными решетинами под крышей, с надписью в несколько „чи“ над входом. Достигнув своих намерений, я не устроил бы себе пир, на котором яства занимали бы один „чжан“ (яп. дзё – М.Г.) по сторонам столов, а прислуживающих наложниц было бы несколько сот человек. Достигнув своих намерений, я не сделал бы всеобщей гулянки с возлиянием вина, не поскакал бы на охоту в сопровождении тысячи колесниц. Все, что у тех больших людей делается, я не сделал бы. Все, что было бы у меня, – это отвечало бы установлениям древних. Чего же мне бояться их?» Мэн-цзы. Указ. соч., с. 209–210.


[Закрыть]. Одни семьи берут взаймы у других, а те [вынуждены] продавать свои дома. После этого «почтительные дети» пускаются в бега по причине неуплаты долгов, а их дети-сироты обречены на голодную смерть[347]347
  Один из любопытных примеров такого плана зафиксирован в хэйанском дневнике «Сёюки». Из сообщений 1023 и 1025 годов явствует, что закупка огромного количества китайских диковинных товаров стала причиной внутрисемейного конфликта, когда глава рода Фудзивара – Правый министр Фудзивара Санэсукэ (957-1046) был вынужден примерно наказать своего второго сына и его главную жену за расточительность и несоблюдение конфуцианских принципов поведения. Сёюки (Записи Правого министра). Сер. «Дай Нихон кокироку». т. 1–10. Токио, 1959–1986, Дзиан, 3-10-25, 1023 г.; Мандзю, 2-8-7, 1025 г. Однако, как видно из хэйанских источников, подобная ситуация, скорее, была исключением, чем правилом. В энциклопедическом справочнике хэйанских нравов «Синсаругакуки» (составлен Фудзивара-но Акихира в середине XI в.) перечисляются как китайские, так и собственно японские товары, которые были особенно популярны среди аристократов. При этом некоторые из товаров, ставших предметами роскоши, упомянуты вместе с теми провинциями, которые к середине XI столетия специализировались на их производстве: мечи из Биттю; тушь из Авадзи; шелковая нить из Этидзэн; кровля для крыши из Мино; узорчатая ткань из Хитати; парча из Кии; лак из Муцу и Этиго; холст из Каи; раздвижные ширмы из Иё; бумага из Тадзима; циновки из Идзумо и Сануки и т. д. Синсаругакуки. / Кодай сэйдзи… Указ. соч., с. 149, 151. Более того, восхищение изысканными вещами было возведено хэйанскими аристократами в культ. К концу X века в среде столичной знати получило широкое распространение такое развлечение как «мэкако», когда возвышенные аристократы получали наслаждение от созерцания какого-либо шедевра. В дневнике крупного государственного деятеля Фудзивара-но Юкинари (972-1027) «Гонки» упоминается случай, когда девять высокопоставленных государственных деятелей любовались инкрустированным кувшином для вина из белого фарфора, привезенным для Фудзивара-но Юкинари торговцем из сунского Китая. При этом из текста записи видно, что управитель дворца наследника престола Тайра-но Корэнака просто плакал от умиления, восхищаясь этим явно «созданными небожителями шедевром». В итоге Тайра-но Корэнака составил великолепное стихотворение на китайском языке, где прославлял не только сам изысканный предмет, но и необходимость использования его в совместных дегустациях различных сортов сакэ. Следуя его примеру, все участники действа также составили стихотворения-«канси», а сам Фудзивара-но Юкинари даже написал небольшое произведение «Записки из терема пьяных грёз», в котором упомянул не только известных китайских бражников (Цао Чжи, Лю Лин, Се Тяо, Ли Бо, Ду Фу, Цэнь Шэнь и т. д.) но и знаменитых японских мастеров винопития. В их число попали, например, такие известные поэты как Ки-но Цураюки (872–945), а также Фудзивара-но Канэсукэ (877–933) и Фудзивара-но Киётада (?-958), причисленные к «тридцати шести бессмертным [поэтам]». «Гонки» («Записи облеченного властью»). Сер. «Сирё тайсэй». т. 4–5. Токио, 1965. Тёхо, 1-2-17, 999 г. Один из примеров «мэкако» также см.: О:кагами. Указ. соч., с. 108.


[Закрыть].

Конечно, среди тех, кого с любовью воспитывали родители, возможно, есть такие, кто не стремиться почтить их память[348]348
  Данное высказывание – компиляция, составленная на основе цитат из «Ши цзина» и «Лунь юя». См.: Переломов Л.С. Указ. соч., с. 302; Ши цзин. Указ. соч., с. 181.


[Закрыть]. И все же в совершенствовании добродетели должна быть умеренность. Разве должен переход отца в иную жизнь сопровождаться разорением потомков? Разве должны родственники приглашать людей на поминки, поить и развлекать их? Потчуют друг друга совсем как на пиру. Сначала ползают на коленях, предаваясь печали, и вдруг в пылу опьянения переходят к веселью[349]349
  Согласно правилам установленным в трактате «Ли цзи», после смерти родителей «почтительные сыновья» (кит. сяо цзы) должны во время траурной церемонии передвигаться по дому только на коленях. В таком положении они должны совершать все возложенные на них обязанности (отдавать последнюю дань уважения усопшим родителям; обращаться с молениями к божествам; прислуживать гостям, пришедшим на траурную церемонию, и т. д.). Ли цзи чжэн и (Книга ритуалов с комментариями). / Ши сань цзин чжу шу («Тринадцатикнижье» с комментариями). Шанхай, 1935, т. 2. с. 1656. Однако литературный оборот, используемый в «Рекомендациях из двенадцати статей» имеет скорее отрицательный, чем положительный, смысл. Автор использует здесь пассаж из жизнеописания одного из «семи мудрецов Бамбуковой рощи», знаменитого поэта и бражника – Лю Лина. «Стиль жизни» этого аристократа для добропорядочных «учёных мужей» со временем стал образцом безнравственного и крайне нежелательного поведения. Например, согласно хронике «Цзинь шу», известно, что однажды Лю Лин сел в повозку, запряженную лосем, и поехал, обхватив руками кувшин с вином, а своим слугам приказал нести следом за ним чаны с винной закваской, приговаривая: «Когда умру, предайте меня земле». Икэда Сиродзиро. Указ. соч., с. 578. В данном случае Миёси Киёюки, опираясь на существующую в древнем Китае традицию, показывает насколько сильно пали нравы в среде хэйанского придворного общества.


[Закрыть]. Когда Конфуций ел рядом с человеком, пребывающим в трауре, он никогда не наедался досыта[350]350
  Неточная цитата из «Лунь юй». См.: Переломов Л.С. Указ. соч., с. 348.


[Закрыть]. Когда же мы сможем достичь такой [чистоты нравов]? [Видимо], в столице и её окрестностях так много монастырей, что «кэбииси» просто не успевают осуществить [возложенные на них] запреты[351]351
  Известны случаи, когда «кэбииси» сами предупреждали монастырское начальство о возможных проверках со стороны провинциальных властей. Сёюки, Тёва, 1-4-5, 1012 г; Дзиан, 2-5-13, 1022 г.


[Закрыть].

Почтительно прошу о том, чтобы вновь издали государев указ для придворной аристократии, высшего чиновничества и служащих провинциальных управ, дабы каждый из них сдерживал свою расточительность, и эта воздержанность стала известна всему народу в Поднебесной.

Буддийские монахи и послушники [во время церемоний] «Юима»[352]352
  В «Сёку нихонги» сказано: «Служба Юимаэ, проводящаяся в храме Ямасинадэра, была учреждена внутренним министром [Каматари]. Однако в течении 30 лет после кончины основателя никто не продолжал его дела, службы были прекращены. Во времена двора Фудзивара сын [Каматари] главный министр [Фудзивара-но Фухито] печалился о том, что зал для проповедей разрушился, горевал о том, что обет не выполнен. Он принес новый обет и последовал по стопам отца. Зимой каждого года 10-го дня 10-й луны начинается проведение пышных служб, которые заканчиваются проповедью в день поминовения внутреннего министра. Эти службы поддерживают государей, способствуют распространению учения Будды, помогают душам усопших, воспитывают учеников. Распростершись, прошу о том, чтобы наградные поля [Каматари] были бы навечно переданы храму [Ямасинадэра] для того, чтобы облегчить проведение службы Юимаэ, чтобы становилась она пышнее, чтобы продолжалось дело внутреннего министра, чтобы длилось оно до скончания Неба и Земли, чтобы была прославлена супруга прежнего государя [Коме], чтобы ярко сияла она вместе с солнцем и луной. Небесная милость простирается повсюду. В случае благоприятного для твоего подданного решения прошу дать указания нижестоящим ведомствам о немедленной передаче [храму земель]. Осмеливаюсь потревожить слух государыни своей мелкой просьбишкой. Трепещу, будто ступаю по тонкому льду над бездонной пучиной» (пер. А.Н. Мещерякова). Секу нихонги, Тэмпё ходзи, 1–8 доп.-17, 757 г. В период Хэйан служба «Юимаэ» проводилась преимущественно в храме Кофукузди с 10-го по 16-ый день 10-ой луны каждого года, то есть в то самое время, когда, согласно летописи «Нихон сёки», внутренний министр Фудзивара-но Каматари находился при смерти (см. Нихон сёки, Тэнти, 8-10-10, 669 г.). Само название данной обряда заимствовано из текста буддийской сутры «Юимагё» (Сутра о царевне Вималакирти). Подр. см.: Хэйан дзидай гисики… Указ. соч., с. 165–167.


[Закрыть] и «Сайсё»[353]353
  Сайсё – буддийская служба, упоминаемая в тексте сутры «Сайсёгё». Была учреждена в 829 году как сопроводительная во время посвящения претендентов в монашеский сан в храме Якусидзи. Руйдзю сандай кяку, Тэнтё, 7-9-14, 829 г.


[Закрыть] – все были собратьями в постижении пути бедности. Помимо чаши для сбора подаяния они не имеют других средств к существованию. Однако от года к году все больше процветают буддийские иерархи, наживаясь за счет жертвоприношений от слушателей [их проповедей][354]354
  В 885 году настоятели буддийских храмов Гофукудзи и Якусидзи подали государю Коко (885–887) совместную докладную, из которой явствовало, что во владениях этих двух храмов появилось около сорока «лжемонахов», ведущих себя совершенно недостойным образом, в результате чего авторитетность представителей Гофукудзи и Якусидзи оказалась под угрозой. В ответ на эту докладную был выпущен указ, обязывающий местные власти разобраться в случившемся и строго наказать виновных. Руйдзю сандай кяку, Нинна, 1-9-5, 885 г.


[Закрыть]. Стало обычаем приглашать монахов и иных достойных людей, выставляя горы пищи и проливая реки вина[355]355
  Неточная цитата из «У ду фу» (Ода о столице [царства] У). См.: Вэнь сюань. Указ. соч., т. 1, с. 111.


[Закрыть]. Это противоречит буддийским уставам, и наносит вред «священной культурности».

Смиренно высказываю пожелание, чтобы вновь дали наставления буддийским иерархам и немедленно установили на всё [вышеупомянутое] запрет. Позволю себе заметить, что когда высшие не являют собой примера благочестия, низы естественно впадают в заблуждение и отступают [от добра][356]356
  Устойчивое клише, встречающееся в нескольких китайских древних и средневековых сочинениях. Икэда Сиродзиро. Указ. соч., с. 730; Цы юань. Указ. соч., т. 1, с. 65.


[Закрыть]. Если аристократы и высшие чиновники встанут на стражу закона, а монахи будут следовать [согласно своим] уставам, то источник прояснится, и поток сам по себе станет прозрачным[357]357
  Неточная цитата из китайского трактата «Сюнь-цзы». Цы юань. Указ. соч., т. 3, с. 1860.


[Закрыть]. Исправляя явное, непременно изменим к лучшему и сокрытое.