Текст книги "Никто, кроме тебя"
Автор книги: авторов Коллектив
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 31 страниц)
Камила знала цену сводному брату, но отказать себе в новостях, связанных с этой странной историей, она не могла. Она припарковала машину у недорогой гостиницы, адрес которой продиктовал ей накануне Максимилиано.
Войдя в комнату, Камила поморщилась – как тут все было бедно, безвкусно, грубо. Ей, привыкшей к утонченным интерьерам дома Ломбарде, эта комнатка со старой, местами поцарапанной мебелью, с обоями, не то грязными, не то темными, казалась настолько ужасной, что Камила не преминула заметить Максу, что он бы мог найти себе жилище получше.
Макс криво усмехнулся. Не нравится? Противно? А ведь она будет жить именно так, если Антонио лишит ее денег. Ведь они с Максом в определенном смысле – товарищи по несчастью, нахлебники у богатого брата.
Камила поморщилась, но села в кресло и стала рассказывать Максу о последних событиях, случившихся дома после его отъезда. Марта в тюрьме, Луиса Трехо уволили. Впрочем, это к лучшему, потому что он бесподобный наглец. Наверняка, у него с Мартой что-то было, эта девчонка была готова путаться с кем угодно. Хорошо бы ее продержали в каталажке подольше. Когда Камила закончила, Макс, стараясь придать своему голосу как можно больше искренности, сказал:
– Я хочу, чтобы вы с Клаудио знали: все, что обо мне говорит Ракель, – неправда.
Камила окинула сводного брата ироническим взглядом. Вот как? Они-то с Клаудио давно пришли к выводу, что Ракель – мошенница. Она выдала себя за жену Антонио и пыталась убить его. Но для этого она вступила в сговор с кем-то еще. И этот кто-то – сам Максимилиано.
Макс, не моргнув глазом, выслушал это обвинение, в душе похвалив себя за то, что вызвал Камилу для разговора. Самое время пустить гончую по ложному следу.
– Ты права, – медленно начал Макс, наслаждаясь тем, как вытянулось лицо Камилы. – Я хочу сказать, что Ракель действительно мошенница. Но помогал ей не я. Она пыталась свалить на меня всю вину, настроила против меня всех, но это неправда. Ей помогал человек по имени Роберто Агирре. Согласись, что несправедливо, когда из-за этой женщины меня выгоняют из дома.
Камила кусала губы от досады. Дурачок Антонио, без ума от этой женщины. И это при том, что прекрасно знает, как она притворилась его женой. Сделал ее хозяйкой, содержит выжившего из ума старика и преступницу сестру. Нужно немедленно рассказать ему о Роберто Агирре.
Но Макс только печально покачал головой. Антонио сейчас никому не поверит. Он делает вид, что не доверяет этой мошеннице, но на самом деле верит каждому ее слову. Тут нужно действовать тонко. Поэтому он и позвал Камилу, чтобы попросить ее о помощи. Ах, Маура тоже в курсе? Прекрасно, она может очень пригодиться.
Получить разрешение на свидание с Мартой оказалось не так сложно. Выполнив необходимые формальности, Ракель в сопровождении полицейского подошла к тяжелой металлической двери. Дверь со скрежетом распахнулась, и Ракель оказалась в камере. Внутри было полутемно, пахло сыростью. Марта, съежившись, сидела на узкой тюремной скамейке. Увидев сестру, она только горько разрыдалась. Ей было страшно, жутко в этой камере. Но больше всего ее томила неизвестность – сколько придется тут сидеть, если долго, то она просто не выдержит.
Ракель объяснила сестре, что она останется в тюрьме, пока парню, которого она сбила, не сделают операцию. Тогда станет понятно, будет ли он ходить или превратится в калеку. От этого и зависит участь Марты.
Вслед за Ракель к Марте вошел отец. Он был потрясен, увидев свою веселую, жизнерадостную девочку в таком ужасном состоянии и в таком ужасном месте. Нет, богатый дом не принес им добра. И дон Даниэль сказал Марте свое решение: когда все это кончится, они с ней вернутся в Гвадалахару.
Пока дон Даниэль был у дочери, Чучо обрушил на Ракель шквал вопросов. Что с парнем, которого сбили, где он лежит, действительно ли ему сделали операцию? Ракель терпеливо отвечала, не понимая, почему Чучо сомневается в том, что сбитый Мартой человек нуждается в какой-то операции – Габриэлю уже сделали ее. Чучо насторожился. А знает ли сеньора фамилию пострадавшего? – Кажется, Фернандес. Чучо вздрогнул: Габриэль Фернандес, брат Мерседес… Но позвольте! Ужасные подозрения завертелись в голове Чучо. Он решил разузнать все сам и, отпросившись у Ракель, поехал в клинику доктора Пласенсиа.
Операция длилась долго, но прошла благополучно. Габриэля перевели в послеоперационное отделение. Доктор Пласенсиа считал, что у парнишки хорошие шансы на выздоровление, правда, восстановительный период будет, видимо, долгим. Доктор написал медицинское заключение и передал его следователю.
Утром до операции к Габриэлю пришли из полиции, и он сказал, что авария произошла по его вине: не заметил машины и стал перебегать улицу. Таким образом участь Марты была решена – ее должны были выпустить в самое ближайшее время.
Мерседес же продолжала терзаться укорами совести. Конечно, очень хорошо, что в результате этой истории Габриэлю сделали операцию, на которую у нее не хватило бы денег, работай она хоть десять лет. Но, с другой стороны, ее мучила мысль, что незнакомая девушка по их навету попала в тюрьму. Сомнения Мерседес пыталась рассеять Хулиа. Раз она не сбивала Габриэля, значит, она сбила кого-то другого, иначе, зачем она приняла вину на себя. Хулиа и представить себе не могла, что настоящим «сбитым» в этой истории был ее собственный муж Августин.
Хулиа ушла, Мерседес, задержавшись, собирала вещи Габриэля, которые нужно было перенести в послеоперационную палату. Тут дверь распахнулась, и на пороге появился человек, которого девушка, пожалуй, боялась увидеть больше всего. Это был Чучо.
– Мерседес! Зачем ты это сделала! – воскликнул он с порога. – Как ты могла!
Мерседес нервно заходила по палате, в отчаянии смотря на суровое лицо Чучо. Она раскаивалась, чистосердечно раскаивалась, но и Чучо должен ее понять. У нее не было денег на лечение брата. Парень остался бы парализованным на всю жизнь. А у этих людей кучи денег, и сеньориту вот-вот отпустят.
– Чучо, Чучито! – восклицала бедная девушка. – Ради всего святого, пожалуйста, не выдавайте нас. Дело не во мне, я не боюсь тюрьмы, но Габриэль… Он поправится, но если сейчас его арестуют, что с ним будет?
Чучо был в растерянности. Ему было жалко всех – и Мерседес с братом, и дона Даниэля, который так убивается из-за дочери, и сеньориту Марту. Он просто не знал, как ему поступить.
Глава 29
Карла пришла в дом Ломбарде специально, чтобы поболтать с Алехандрой. До нее дошли какие-то совершенно потрясающие слухи насчет автогонщика, тайного романа, ссоры с родителями. Это было так занимательно, что она решила все узнать из первых рук. Карла обожала всяческие тайны секреты… интриги, – для нее это были увлекательные игры, вносящие разнообразие в жизнь… Она без особого стеснения дала волю своему любопытству, расспрашивая Алехандру о ее романе.
Алехандра внутренне напряглась – ей не нравилась бесцеремонность гостьи, и хотя она вежливо слушала рассказы Карлы о Ракель, Умберто Пласенсиа, поддерживая разговор односложными фразами, той задушевной, доверительной беседы, на которую рассчитывала Карла, не получилось, К-ее разочарованию, Алехандра даже не поинтересовалась тайнами дома Ломбарде, а Карлу просто распирало желание поделиться ими со свежим человеком. Она заметила, с каким облегчением Алехандра прервала их разговор, поднявшись к телефону. До Карлы долетало ничего не значащее: «Нет. Ее нет дома. Да, передам. Да, запомнила. Да». Положив трубку Алехандра, повернувшись к гостье, повертела пальцем у виска: какой-то зануда три раза повторил свое имя, как будто его невозможно запомнить! Роберто Агирре.
Даже черные очки не могли скрыть изумления Карлы, ожидающей чего угодно, но только не этого. Дурацкая басконская фамилия, ее звонки от имени Агирре, – все это только смешная игра, изобретенная ею, чтобы позлить задаваку Антонио! Но кто же тогда звонил сейчас?!
– Что-то странное происходит в этом доме, – задумчиво сказала она и поднялась. – Слушай, Алехандра а ты не знаешь, кто такой этот Агирре?
Алехандра отрицательно покачала головой. Проводив Карлу, девушка вернулась в гостиную и, усевшись на диван, подумала: единственное, в чем она согласна с Карлой, это то, что в доме Ломбарде творится неладное.
Вскоре пришел Антонио и, узнав у нее, что Ракель еще не вернулась, направился к Виктории. Алехандра окликнула его:
– Сказать Ракель, когда она появится, что ты спрашивал ее?
– Нет, не стоит, – поднимаясь по лестнице, отозвался Антонио.
У него сегодня выдался хлопотный день: газетчики, доктор, полиция, адвокат. Уже вечером пришел Пабло, и порадовать Антонио ему было нечем: никаких следов Роберто Агирре не обнаружено. Правда, есть любопытная новость: в одном из туристических агентств заказывали билет на самолет до Монреаля судье Игнасио Ромеро. Это произошло через несколько дней после свадьбы.
Антонио откинулся на спинку стула: кто-то хорошо продумал план. И он почти был уверен, что этот «кто-то» – Макс, но теперь все спутал Роберто Агирре из Гвадалахары…
– Ладно, – подытожил Антонио, – пошли кого-нибудь в Монреаль – судью надо разыскать. А что касается Роберто Агирре, – Антонио потеребил усы, – то почему бы нам не поместить во всех газетах объявление от его имени. Это будет ловушка для тех, кто его знает, а может быть, и для него самого.
Когда Пабло ушел, Антонио в задумчивости еще долго сидел за письменным столом. Он больше не думал ни о газетчиках, ни о Максе. Он думал о Ракель. Втайне он очень обрадовался, когда возникли предположения насчет беременности. Ребенок, возможно, сделал бы их более открытыми по отношению друг к другу, но теперь это все в прошлом. Беременность не подтвердилась, ребенка не будет. Может быть, и к лучшему… Пока они свободны, их ничего не связывает. Нужно порвать с ней сейчас. Это больно, но потом будет еще больнее. Антонио решительно встал, чтобы немедленно переговорить с Ракель.
С этими мыслями он и пришел домой.
Виктория сидела у маленького столика. Волосы не прибраны в прическу. Лицо осунулось, глаза не просохли от слез. Ее возраст, скрытый обычно элегантным видом, сейчас был очевиден: опершись на руку и уставившись взглядом в одну точку, за столом сидела пожилая, убитая горем женщина.
Она тяжело поднялась навстречу Антонио и с трудом улыбнулась:
– Сынок! Как дела?
Антонио бережно усадил ее в кресло и сам присел рядом.
– Нормально. Зашел узнать, как твое самочувствие.
– Уже лучше. Я хотела спросить, – осторожно начала Виктория. – Макс не появлялся?
– Нет, – Антонио напрягся.
Она уловила, что продолжать о Максе не стоит.
– А что, в газетах уже пишут об этом скандале с Мартой?
– Пока нет. Я сегодня обзвонил все редакции, мне обещали не поднимать шума.
Виктория пристально посмотрела на сына. Он выглядел уставшим и подавленным. Дотронувшись до его руки, она тихо спросила:
– А Ракель? Оскар сообщил результаты ее анализов? Антонио понимал, что волновало мать. И, глядя ей в глаза, коротко сказал:
– Она не беременна…
– Что ты собираешься делать дальше, сынок? Ты знаешь, я не осуждаю Ракель – она хорошая женщина, но, тем не менее, все наши несчастья из-за нее. Ты должен что-то решать.
– Если бы ты знала, как я устал от того, что должен бесконечно принимать решения, отвечать за все, что здесь происходит. Это не похоже на меня, но я был бы рад, если бы сейчас кто-то решил за меня, – Антонио резко поднялся.
– Да, это не похоже на тебя, но все-таки решать должен ты.
Она видела, как неспокоен Антонио, чувствовала, как тяжело ему говорить об этом, и все же спросила:
– Ты еще любишь ее?
Антонио, ничего не сказав, закрыл за собой дверь. Он пошел в комнату, которая раньше была его комнатой, потом стала их комнатой. Теперь здесь спала Ракель. Антонио толкнул дверь, и она бесшумно распахнулась. Ракель не было, но в воздухе витал аромат ее духов, на стуле лежало ее платье, она была в нем, когда сообщала, что не беременна. Антонио инстинктивно поднес платье к лицу: хотелось острее ощутить запах ее тела… Все в этой комнате напоминало ему о любви. При мысли, что с этой женщиной придется расстаться, Антонио почувствовал приступ отчаяния, и в горле возник неприятный комок. Как давно этого не было – последний раз он плакал на похоронах отца.
Ни одну женщину Антонио не любил так сильно, как Ракель. Но скоро она исчезнет из его жизни навсегда. Больше между ними ничего не будет, он так решил и будет твердо стоять на своем. Но пальцы, как бы сами собой, потянулись к кожаному поясу, лежавшему на том же стуле, что и платье. Она любила широкие пояса… Антонио провел рукой по кожаной поверхности – какая нежная кожа! Он аккуратно вернул его на прежнее место, лег на кровать и широко открытыми глазами смотрел перед собой: да, он любил эту женщину, но он уничтожит в себе эту любовь; Антонио повернулся к телефону и набрал номер своего адвоката.
А Ракель и старый сеньор Саманьего, вернувшись из тюрьмы, сидели в бунгало. Им не хотелось никого видеть. Дон Даниэль совсем сник: одна дочь – в тюрьме, другая – на грани развода с мужем. Обида мучила и Ракель: Антонио должен был поддержать ее в трудную минуту и поехать с ними к Марте, а его по-прежнему заботит только то, что скажут или, точнее, чтобы никто ничего не сказал и не узнал. Из-за этого он покрывает негодяя и убийцу, своего братца Максимилиано. А она должна терпеть и оправдываться перед всем миром! Ракель выпрямилась. Теперь, когда она узнала, что ребенка не будет, ей не на что надеяться. Только ребенок мог объединить их, сломать те преграды, которые стоят между ними… Но надеждам не осуществиться…
Дон Даниэль с грустью смотрел на дочь. Он был не очень образован, но жизненный опыт подсказывал ему, что дети не могут укрепить семью, которая уже дала трещину. Муж должен любить жену из-за нее самой, а не из-за ребенка. Мужчины – эгоисты, особенно, когда они влюблены. И, разумеется, Антонио хочет быть у своей жены на первом месте, он хочет быть для нее важнее, чем ее родственники.
Ракель только горестно вздохнула, а дон Даниэль, виновато улыбнувшись, развел руками:
– Нам с Мартой лучше вернуться в Гвадалахару, дочка. – Ракель тряхнула волосами:
– Я еду с вами!
Рамон, как разъяренный тигр, ходил по дому. Он был рассержен настолько, что едва сохранял присущее ему спокойствие. И виной всему был этот мерзавец Чучо. Подумать только, сеньора Ракель и сеньор Саманьего вернулись уже несколько часов назад, а он шатается неизвестно где. Ага, появился, наконец! Рамон коршуном налетел на бедного Чучо и потребовал у того отчета, где он пропадал столько времени.
– У меня было срочное дело. Это вас не касается, – отмахнулся от дворецкого Чучо.
Рамон чуть не лопнул от негодования, столкнувшись с такой неслыханной дерзостью. Его не касается! Как бы не так – именно его, дона Рамона, касается все, что делают слуги. А у них, в свою очередь, не может быть никаких срочных дел, кроме службы.
Рамон хотел добавить что-то еще, но Чучо не дослушал и с криками бросился в прихожую. Рамон в возмущении хотел призвать его к ответу, но сам застыл в изумлении – дело в том, что в дом вошла Марта.
Марта вернулась! Ее на своей машине привез адвокат. И тут же дом наполнился радостными голосами, ожил. Это была настоящая сенсация. Ракель бросилась обнимать свою сестренку; взволнованно смотрели на них Андрее и Алехандра. Опомнившись, Ракель отправила Марту к отцу, а сама побежала наверх сообщить мужу радостное известие. Она столкнулась с ним в коридоре и, словно счастливый ребенок, повисла у него на шее.
– Антонио, Марта вернулась! Любимый, спасибо, спасибо тебе! – Она приблизила к нему свое лицо. – Если бы ты знал, как я люблю тебя!
Он почувствовал, что бессилен перед сияющими глазами этой женщины, перед ее улыбающимися губами, которые все приближались и приближались к его губам… И он сдался, с наслаждением встречая ее поцелуй.
Праздничное настроение витало в доме. И Чучо попытался воспользоваться праздником, наладить отношения с Рамоном.
Но Рамон ни под каким предлогом не намерен был потакать разгильдяйству, даже более того, прочел Чучо Длинную нотацию об обязанностях слуги в этом доме, о его ответственности за проступки. И… Чучо сморщился, словно в рот ему положили лимон.
– Ну, дон Мончо! – Несчастный Чучо от расстройства совершенно забыл, что Рамон терпеть не мог, когда его называли этим уменьшительным именем. – Почему вы такой зануда? Давайте сходим вместе в бильярдную, я угощу вас там пивком, мы выпьем…
Рамон не дослушал. Никогда в жизни ему не делали таких унизительных предложений. Бильярдная! Выпить!
Позеленев от злости, Рамон вышел из кухни. Чучо проводил его взглядом, пожал плечами и отправился в бунгало к дону Даниэлю, у которого всегда наготове была баночка пива. А уж за теплой дружеской беседой дело не встанет.
По случаю освобождения Марты в гостиной была устроена вечеринка. Она прошла на удивление весело. Марта смешила всех рассказами о своих проделках в школе. Сидевшие с ней рядом Ракель и Алехандра, как две беззаботные школьницы, покатывались со смеху, а Андрее и Антонио с удовольствием смотрели на их смеющиеся лица и чувствовали, что отдыхают в этой хохочущей компании красивых девушек. Лишь когда Алехандра стала расспрашивать Ракель о начале ее романа с мужем, о том, как они познакомились, Антонио увидел, как напряглась жена, как неуверенна стала ее речь. Что ж, – с грустью подумал он, возвращаясь к своим недавним мыслям, – мы сами обрекли себя на это – темная история знакомства всегда будет лежать тенью на нашей жизни… Вопрос только в том, смириться с этим или нет…
Когда вечеринка закончилась, Антонио проводил Ракель до дверей ее комнаты и остановился. Ракель с любовью смотрела на мужа. Ей хотелось обнять его, слиться с ним в поцелуе.
– Я хочу, чтобы мы забыли все, что случилось, – шептала она, привлекая его к себе. – Я хочу, чтобы ты мне верил, чтобы не сомневался во мне, потому что я никого не любила так, как тебя.
Антонио, хотя и дал себе слово, не перешагивать порог ее комнаты, не мог ничего с собой поделать. Он медленно переступил порог и прижал к себе жену.
Клаудио около полуночи вернулся домой и обнаружил, что Камилы нет. Странно, она обычно предупреждает, когда уходит из дома. Клаудио спросил горничную, не знает ли она, где сеньора, но та знала немного. Утром позвонил сеньор Максимилиано, а потом сеньора ушла. «Ого, – подумал Клаудио. – Неужели Камила так глупа, что имеет какие-то дела с Максом. Она зашла слишком далеко в своей ненависти к Ракель». Клаудио вообще не разделял жгучей неприязни своей жены к сестрам Саманьего – симпатичные девчонки, неглупые. Марта, так и вообще милашка, не такая угрюмая, как ее сестра. Но Камила, конечно, ревнует. К богатству, положению, к тому, что Антонио вдруг потерял голову. Ужасное это чувство – женская ревность. А вот и Камила. Говорит, Маура пригласила ее на обед.
– Вы были с ней вдвоем? – как бы невзначай поинтересовался Клаудио.
– Да, – коротко ответила Камила, и муж понял, что она кривит душой.
Да, он не ошибался, Камила не собиралась откровенничать с ним и рассказывать, что провела этот вечер вместе с Маурой и Максом. Они обсуждали события в доме Ломбардо. Больше всех говорил, разумеется, Макс. Его глухой голос звучал возмущенно, он громил мошенницу Ракель, выводил ее на чистую воду, попутно задевая и Антонио, который всегда ненавидел его, Макса, и теперь доволен, что нашел хороший способ отомстить.
Слушая его обвинения, Камила только диву давалась. Она-то думала, что Макс сам по уши влюблен в Ракель. Он же утверждает, что лишь отвечал на ее приставания. Но это его не оправдывает. Ведь какая бы она ни была, но это жена его брата. Разве можно было так поступать по отношению к нему!
Макс поморщился. Как любят все эти Ломбардо защищать собственную честь. Что же ему отказываться, если женщина, тем более красивая женщина, предлагает. Не он, так другой был бы на его месте. Доказательств этого нет, но их можно сфабриковать. Суть не в этом, а в том, что помогал ей тип по имени Роберто Агирре. Он из Гвадалахары, знакомый Ракель. И сейчас он здесь, в Акапулько.
Во время разговора Маура сладко улыбалась. Сфабриковать доказательства того, что Ракель изменяла мужу с Максимилиано – она полностью за. Это как раз то, что нужно. Но больше всего ее забавляло то, что эти остолопы считают Роберто Агирре действительно существующим. Маура усмехнулась. Кто бы мог подумать, что вымышленный персонаж, возникший внезапно, под влиянием минуты, вдруг превратится в какого-то таинственного злодея, убийцу, шантажиста, обретет плоть и кровь.
