Текст книги "Никто, кроме тебя"
Автор книги: авторов Коллектив
сообщить о нарушении
Текущая страница: 29 (всего у книги 31 страниц)
«Как бы там ни было, надо что-то делать с Ракель, – подумала Виктория. – О, Господи, а этот Агирре так и не позвонил!»
Перед тем, как отправиться к Луису, Марта все хорошо продумала: она не Ракель и не собирается бороться за правду, но ей надо иметь на руках хоть одно бесспорное доказательство вины Максимилиано на тот случай, если ее принципиальная сестрица все-таки обратится в полицию. Не садиться же им в тюрьму вместе с этим негодяем!
Луиса еще не было. Прохаживаясь перед его домом, она снова и снова перебирала все факты, которые выстраивались теперь в стройную цепочку. Посмотрим, как он запоет, когда она их выложит ему! Хотя… плевать ей на это. Она пришла не за тем.
Луис обрадовался ее приходу: она еще никогда не была у него, хотя он не раз приглашал ее.
– Вы с Максимилиано убили Антонио, да? – с ходу спросила Марта, внимательно глядя на него.
На лице Луиса не дрогнул ни один мускул.
– Ты убил его, и за это Макс заплатил тебе пятьдесят миллионов песо.
– Марта, не говори глупости…
– Это не глупости!
И Марта на одном дыхании рассказала ему все, до чего додумалась за эти дни: она никого не сбивала, аварию подстроил Луис по приказу Макса, но когда ничего не вышло, Макс нашел Габриэля… Луис остановил ее: Хватить болтать всякий вздор!
– Это не вздор! Я уверена, что так все и было. А потом ты позвонил Антонио и назвался Роберто Агирре. Ты назначил ему встречу в порту, увез его Бог знает куда и убил.
– Я ничего об этом не знаю! Но Марта его не слушала.
– Поэтому в тот вечер, когда исчез Антонио, – продолжала она, – ты и сказал мне, что скоро разбогатеешь. Но эти деньги у тебя оказались только через несколько месяцев, на следующий день после того, как я видела тебя вместе с Максом у нас в доме.
Луис покраснел от злости.
– Ладно, хватит! К чему ты ведешь?
– К тому, что ты убийца, так же как и Максимилиано!
– Ты тоже не прикидывайся невинной овечкой! – взорвался Луис. – Когда ты принимала от меня драгоценности, тебя не слишком волновало, на какие деньги они куплены. А когда вы узнали, что Ракель вышла замуж не за Антонио Ломбардо, а за сеньора Максимилиано, ты первая согласилась продолжать игру.
«Так вот, значит, что, – подумала Марта. – Уж не он ли разговаривал с хозяином меблированных комнат в Гвадалахаре? Может, если бы вместо фотографии Макса, ему показали фотографию Луиса, тот не стал бы утверждать, что никогда раньше не видел этого человека?»
А Луис, не понимая ее молчания и обеспокоенный им, продолжал кипеть от негодования:
– Зачем ты мне все это говоришь? Почему не пойдешь прямо в полицию, если ты так уверена?
– Сейчас поймешь, – сказала Марта. – Я хочу, чтобы ты достал мне хотя бы одно доказательство того, что именно Макс женился на Ракель, выдавая себя за Антонио Ломбардо. Если сделаешь это, я никогда никому не скажу о тебе ни слова и, в случае чего, вовремя предупрежу тебя, чтобы ты мог скрыться за границей.
– Ты хочешь заявить на сеньора Максимилиано в полицию? – удивился Луис. – Не забывай, что вас тогда тоже отправят за решетку.
– Я не собираюсь на него заявлять. Но моя сестра может это сделать, и у меня должно быть что-то на руках, чтобы Максимилиано не обернул все против нас. Даю тебе три дня! Три дня, Луис!
И Марта стремительно вышла.
Глава 56
Антонио открыл глаза. Сквозь серый туман, затянувший мир, он смутно различил чье-то лицо.
– Ракель…
– Нет, это я – Маура. Маура, любимый. Антонио вновь закрыл глаза: почему Маура, где он находится, как долго был без сознания? Собравшись с силами, Антонио спросил:
– Где я?
Маура заботливо склонилась над ним, поправила повязку.
– В доме, который я сняла. Я нашла тебя в какой-то хижине. У тебя было прострелено плечо, но врач уже сделал все, что нужно…
– А где Кот?
– Кот? Он был с тобой? Антонио, все это ужасно, но ты еще не знаешь, что Ракель была заодно с… Родриго и Максом.
Серая пелена снова упала на Антонио…
Маура смотрела на него и думала: это ее последний шанс, другого не будет, и потому во что бы то ни стало она должна убедить Антонио в том, что Ракель опять обманула его – как тогда… А может, и хуже – ведь теперь она притворялась, что ждет от него ребенка…
На следующий день Антонио почувствовал себя значительно лучше. Увидев Мауру, он спросил ее, что случилось и, выслушав подробный рассказ, твердо заявил, что должен вернуться домой.
– Нет, нет, дорогой, – горячо возразила Маура. – Ты не можешь сейчас вернуться в Акапулько, ты слишком слаб, они могут добить тебя.
Помедлив, словно боясь услышать ответ, Антонио спросил:
– А как Ракель? Она в Акапулько?
Маура с нетерпением ждала этого вопроса, – вот он ее шанс раз и навсегда расправиться с Ракель! Лицо Мауры приняло сочувственное выражение, и она не спеша поведала Антонио о том, что Ракель была в сговоре с Максом и Родриго. И видя сомнение Антонио, Маура выложила самый главный козырь: Ракель назначила Макса управляющим делами и фиомой Ломбардо…
Антонио лежал, повернувшись лицом к стене. Дослушав Мауру, коротко произнес: «Я должен ехать», – и стал подниматься. Маура бросилась к нему, пытаясь удержать его и, видя, что одной ей с ним не сладить, позвала на помощь Рафаэля. Вдвоем они уложили Антонио на кровать. Убедившись, что он успокоился, Рафаэль снова вышел, – кожей чувствовал, что ему лучше не торчать у Антонио на глазах.
– Что он тут делает? – Антояио кивнул на дверь, за которой скрылся приятель Мауры. – Я видел его в доме у Тонелли, они – приятели…
Марта усмехнулась:
– Не беспокойся. Отдыхай и набирайся сил. Хочешь поесть?
Она накрыла стол и, усадив Антонио, с любовью смотрела на него, пока он ел.
– Спасибо, Маура. А теперь я лягу. Убедившись, что Антонио спит, Маура набрала номер телефона дома Ломбарде: сейчас нельзя допустить ни одного промаха, надо узнать, сообщил ли им Кот, где находится Антонио. Если Кот нарушил обещание и проболтался, она оставит себе второй миллион песо. Но Рамон сказал ей, что они ничего не знают о судьбе сеньора Антонио, что Ракель родила девочку, а Камила и Клаудио только что вернулись из Европы. Маура передала им привет и сказала, что погостит несколько дней у своих друзей в Сиуатанехо.
Проснувшись, Антонио увидел, что он один. Не раздумывая долго, он встал с постели и, шатаясь подошел к телефону. Опираясь о хлипкий столик, он набрал номер телефона дома Ломбарде и дрожащей от слабости рукой, прижал трубку к уху. Сквозь шум частых молоточков, что стучали у него в голове, он с трудом расслышал чей-то голос:
– Кто это? – спросил Антонио.
– Кто говорит? Это ты, Кот? Антонио узнал голос и положил трубку.
Рамон с удивлением взглянул на Максимилиано: интересно, что это за Кот, о котором он слышит уже второй раз, и почему у нового хозяина такой странный вид?
Преодолевая подступающее головокружение, Антонио позвонил Пабло. Женский голос ответил ему, что Пабло нет дома.
– Я – Антонио Ломбарде, – сказал он, – и хочу, чтобы он за мной приехал…
Неожиданно в комнату вошла Маура, за ней – Рафаэль. Увидев Антонио с телефонной трубкой в руках, она быстро подбежала к телефону и нажала на рычаг.
– Ты с ума сошел? Зачем ты это делаешь, дорогой? Антонио тяжело повернулся к ней. Но не успел он ей ответить, как Рафаэль взял его за плечи и, преодолевая слабое сопротивление, повел к кровати.
– Дорогой, тебе опасно звонить в Акапулько. Если Максимилиано, Родриго или Ракель узнают, где ты, они могут приехать сюда и довершить то, что начали, – убеждала его Маура.
Антонио молчал.
Максимилиано узнал голос, сказавший в телефонную трубку всего несколько слов, и немедленно отправился к Луису. Всю дорогу в голове у него крутилась фраза: «В огне не горит, в воде не тонет!»…
Макс, не здороваясь, прошел в комнату, лишь спросив у Луиса, где Габриэль.
– Я запер его в чулане. Но с ним что-то надо делать. Макс пожал плечами:
– Не знаю. Я сказал его сестре, что спасение брата в ее молчании. Если мы убьем мальчишку, надо будет убить и ее, а потом Чучо и… Мы влипли в неприятное дело.
– Я хочу оторваться и двинуть за границу. Максимилиано бросил на подручного разъяренный взгляд.
– Нет, ты останешься здесь и будешь со мной до конца, я не собираюсь тонуть один!
– Нас с вами больше ничего не связывает. Я выполнил свою часть работы.
– Ты уверен? – быстро спросил Макс и, помедлив, добавил: – Кот появился. А сегодня утром кто-то позвонил домой и мне показалось, что это был голос Антонио.
– Это невозможно. Дон Антонио умер, так же как и этот проклятый Кот.
– Дай Бог, дай Бог… Говорю это ради твоего же блага, Луис, потому что, если Антонио жив, я пропал. Но в ад я пойду не один… Кое-кто пойдет туда вместе со мной, и ты среди прочих.
Камила с Клаудио вернулись в Акапулько на следующий день после того, как Ракель родила девочку, и Камила тут же поехала в больницу. Ей было бы трудно встретиться с Ракель один на один, и она попросила Викторию сопровождать ее. Оказавшись в стороне от событий, которыми кипел дом Ломбарде, Камила смогла наконец посмотреть на них со стороны, издали, и, как нередко бывает в таких случаях, многое увиделось ей иначе. Кроме того, она узнала, что не сможет иметь детей. Поэтому ей очень хотелось, чтобы Ракель позволила ей заниматься с девочкой. Ведь это ребенок ее любимого брата! К тому же Ракель собиралась назвать девочку Минервой – так звали их с Антонио мать.
Ракель никогда не была злопамятной, и сейчас она от всего сердца сочувствовала Камиле: какое это несчастье – не иметь ребенка! По-новому открылись теперь Ракель и материнские чувства Виктории, она поняла: в душе Виктория знает правду о своем сыне, знает, но отвергает ее, вопреки всем доводам продолжая твердить себе и людям: «Нет, нет, это ложь, ложь!» Вот и сейчас: «Ты не можешь винить Макса во всем на свете», – сказала Виктория на предположение Ракель, что звонок Роберто Агирре скорее всего подстроен Максом и поэтому бесполезно ждать, что позвонят еще раз.
Но Камила, как никогда горячо поддержала Ракель.
– Ты слепа, Виктория. Твоя любовь к сыну заслонила от тебя реальность. Я не знаю, виноват ли Макс в том, в чем его обвиняет Ракель, но… он способен на это. Тут я нисколько не сомневаюсь.
– Как ты можешь так думать о нем? – возмутилась Виктория. – Вы с Максом выросли вместе, как брат и сестра! Это неправда, неправда! Вчера сестра того юноши отрицала, что это Макс нанял ее, а клеветник Габриэль даже побоялся вернуться домой!
Ракель была потрясена.
– Нет! – взволнованно сказала она. – Вчера вечером он был здесь, и говорил то же самое: что Макс назвал себя Роберто Агирре, заплатил Мерседес. А потом сюда пришел Макс и увел его. Наверняка он что-то с ним сделал, может, и его тоже убил. Камила, Камила, ты должна мне верить, я не сумасшедшая! Я ничего не выдумываю, это правда. Клянусь тебе… Если ты когда-нибудь любила своего брата, ты должна мне верить! – рыдала Ракель.
…После этого разговора Виктория долго не находила себе места: как может Ракель говорить о ее сыне такие чудовищные вещи и кто знает, кому еще она это рассказывает. А ее угрозы пойти в полицию?.. И когда приехал Оскар, она пожаловалась: теперь Ракель обвиняет Макса еще и в убийстве Габриэля.
– Да она сошла с ума, она сошла с ума. Оскар! Она лишилась разума и всех… всех нас погубит, – в ужасе говорила Виктория.
– Не беспокойся… Может быть, следует применить более жесткие меры… – осторожно сказал он. – Совершенно очевидно, что у нее нервы совсем никуда. Может быть следует поместить ее в специализированную клинику…
Эти слова донеслись до ушей дона Даниэля, возвращавшегося от Ракель. Он в недоумении остановился: его дочь хотят отправить в сумасшедший дом?!
Пласенсиа немного смутился:
– Да нет же… У вашей дочери нервы не в порядке, и ей необходимо лечение.
– Да, но вы говорили о том, чтобы поместить ее в клинику, а так поступают с настоящими сумасшедшими.
– Можно я объясню, мама? – вмешался в разговор Максимилиано. – Сеньор Саманьего, пойдемте со мной. – Он подхватил дона Даниэля под руку. – Идемте.
Максимилиано привел дона Даниэля в свою комнату, усадил его и, стараясь говорить спокойно, сказал, что не имеет ничего против него или против Марты: «Вы, действительно, правильно вели себя, – сказал он, – но Ракель, к сожалению, заупрямилась и обвиняет его Бог знает в чем, даже в исчезновении этого парня Габриэля. Она утверждает…»
– Вы хотите сказать, что она сумасшедшая? Что ее изолируют? – прервал его дон Даниэль.
– Если она не изменит своего поведения, я вынужден буду защищаться, – сказал Максимилиано. – У меня просто не останется другого выхода. Оскар не только врач, но и большой друг моей матери, и мой тоже. Он может легко найти специалистов, которые признают Ракель невменяемой и предпишут ей соответствующее лечение. Если будет нужно поместить ее в психиатрическую лечебницу, скажем, в США или в Швейцарии, за деньгами мы не постоим, тем более, что речь идет о вдове Антонио Ломбардо.
– Ну уж этого я не допущу! – вскипел дон Даниэль. – Да, я трус! Я был трусом всю свою жизнь, но всему есть границы! И вы не посадите мою дочь в психушку!
– Я и не хочу этого, дон Даниэль, но Ракель сама не оставляет мне другого выхода. Но вы можете ее убедить, я уверен в этом… Разве вам не нравится здесь жить?
– Что вы сделали с Габриэлем? Максимилиано заверил дона Даниэля, что с ним все в порядке и завтра или послезавтра он позвонит своей сестре, чтобы успокоить ее.
– А вы тем временем поговорите с Ракель, чтобы все мы опять жили хорошо и спокойно, как раньше, – сказал он.
– Вы не представляете, как мне жаль, что у меня не хватает ни сил, ни смелости воздать вам по заслугам. Но рано или поздно кто-нибудь заставит вас заплатить за все, что вы совершили. И когда это случится, я на коленях буду благодарить святую деву Марию.
– Благодарить? – злобно сказал Максимилиано. – Это меня вы должны благодарить за то, что живете жизнью, о которой, только мечтать могли в пьяном бреду!
Разговор кончился ничем. Расстроенный дон Даниэль ушел к себе, а Максимилиано, вернувшись в гостиную, махнул рукой:
– Ах, мама, я устал от всех этих проблем…
А дон Даниэль, поразмыслив над услышанным, решил, что непременно должен предупредить Ракель. На следующий день он подробно рассказал дочери и о разговоре Виктории с доктором Пласенсиа, и о своем разговоре с Максом.
– О, Господи, – всполошилась Ракель. – Папа, найти Андреса, скажи ему, пусть придет ко мне. Я отсюда ничего не могу сделать.
Однако дон Даниэль не успел выйти из палаты, как пришел Умберто – сын доктора Пласенсиа. Он только что разговаривал со своим отцом, который, не желая слушать никаких доводов, утверждал, что Ракель нуждается в специальном лечении. И Умберто тоже поспешил к Ракель, чтобы предупредить ее и предложить свой план. Не надо настаивать на своих обвинениях, пусть соглашается на все, но когда она поправится, он сам пойдет с ней в полицию.
Дон Даниэль с облегчением вздохнул.
Глава 57
Андрее понимал: он взялся за нелегкое дело – узнать правду об исчезновении Антонио. Но чем больше людей будут ему помогать, тем лучше. Он решил поговорить с Клаудио. Тот удивился: разве со всеми этими проблемами не покончено?
– Как видишь – нет, – ответил Андрее. – Особенно теперь, когда позвонил этот Роберто Агирре. Клаудио, выйди на секунду из этой твоей апатии, не будь конформистом.
Клаудио было неприятно вспоминать о прошлом – о тягостных разговорах с Родриго, его темных намеках и откровенных угрозах. Тем более, что теперь он стал совсем другим. Адрес может этого и не видеть, но он-то себя знает: он поборол в себе того маленького трусливого человечка, которого разглядел в нем тогда Родриго, разглядел и предложил этот гнусный план – убить Антонио. Родриго, с его мягкими вкрадчивыми жестами, неизменно спокойный, показался ему просто больным человеком с какой-то страшной патологией чувств. И он, Клаудио, подыгрывал ему тогда только потому, что боялся его. И еще – он никогда не думал, что дело зайдет так далеко. Он хотел накопить побольше информации, узнать все детали плана и сообщить их Антонио, и вот – на тебе, Антонио неожиданно исчез. А что он мог сказать Андресу или кому-то еще? Ведь у него не было никаких доказательств – только его слово против слова Родриго. Ну, и если уж быть совсем честным, в то время он не хотел создавать себе лишних проблем. Да, он поступил плохо, но всяк человек таков, каков он есть. Но теперь, если нужно бороться и нет другого выхода, он готов воевать. Это, или примерно это, он и изложил Андресу, когда тот упрекнул его в бездеятельности.
Но не время было рассуждать, а время, объединившись, действовать. И Андрее коротко изложил Клаудио их с Пабло план: Пабло отправится в Гвадалахару, разыщет того судью, который расписал Ракель и Макса, и попытается заставить его признаться во всем. Как – они еще не решили, Пабло посмотрит на месте, что можно сделать. Клаудио, к удивлению Андреса, тут же вызвался помочь – он чувствовал: именно на этом деле он сможет лучше всего себя показать.
Неожиданно за дверью послышался шум. В комнату ворвался Пабло, следом за ним – негодующий Рамон.
– Сеньор Пабло, прошу вас! Так нельзя! – повторял он. Но Пабло его не слышал.
– Дон Антонио говорил с моей сестрой! – закричал он.
– Что?
– Дон Антонио час назад разговаривал по телефону с моей сестрой!
– Что ты говоришь?!
– Да, я знаю, вы мне не поверите, но Памела говорит, что около часа назад у нас дома зазвонил телефон. Она сняла трубку, и какой-то мужчина спросил меня. Она сказала, что меня нет, тогда он сказал: «Я – Антонио Ломбардо и хочу, чтобы за мной приехали». А потом разговор прервали…
Все были ошеломлены, в комнате воцарилось молчание. Тишину нарушил Рамон:
– Знаете, около часа назад кто-то позвонил к нам в дом. Трубку снял сеньор Максимилиано, но тот, кто звонил, не захотел назвать себя. Тогда сеньор Максимилиано спросил: «Это ты, Кот?»
– Кот? – переспросил Андрее.
– Да, а потом, когда сеньор Максимилиано повесил трубку, у него было очень странное выражение лица… Должен вам сказать, сеньоры, – после некоторой заминки продолжал Рамон, – я молчал, чтобы не выглядеть болтуном, но…
– Что? Говори! – одновременно сказали Андрее и Клаудио.
– Прежде всего, что касается сеньориты Марты и того парня, что здесь работал, Луиса Трехо. Он внезапно разбогател. Настолько, что даже начал дарить сеньорите Марте очень дорогие украшения. И я вдруг задумался, откуда у этого юноши такие деньги? А с другой стороны, однажды, простите, но я застал один разговор между Луисом и Максимилиано. Я не все расслышал, но они упоминали некоего Кота. Мне показалось, что этот Кот как-то связан с Роберто Агирре.
– Это один и тот же человек? – спросил Андрее.
– Вероятно. Мне показалось, они говорили о доме Кота и о том, что как раз в тот день Роберто Агирре сюда звонил. Но более всего меня заинтересовали последние слова Луиса.
– Что он сказал? – нетерпеливо спросил Пабло.
– Буквально, следующее: «Они не могли спастись, это невозможно».
– «Не могли»? Он говорил во множественном числе? – переспросил Андрее.
– Да, сеньор.
– Значит, дон Антонио был прав, – Пабло обвел взглядом встревоженные лица друзей, – Родриго Тонелли и Максимилиано задумали убить его, а заодно и Кота – важного свидетеля. Но, может, им удалось спастись?
Они еще долго говорили об удивительном, невероятном повороте всего дела, а расходясь, договорились, что пока ни один человек не должен об этом знать: ни Ракель, ни Камила, ни тем более Виктория.
Однако в Гвадалахару поехал Клаудио. Обсуждая снова и снова все подробности дела, Пабло и Андрее пришли к выводу: Антонио позвонит еще раз, Пабло лучше быть на месте: кто знает, как развернутся события. Тем более, что Клаудио сам изъявил желание помочь им. Более того, он разработал план, который вначале показался или фантастическим, но, как оказалось, он сулил делу наибольший успех.
Перед отъездом в Гвадалахару Клаудио не выдержал и поделился с Камилой новостью о звонке Антонио, взяв с нее клятву никому ничего не говорить, ради их общей безопасности и ради безопасности Антонио, – Макс, загнанный в угол, способен на все!
Ракель вернулась домой. К ее приезду Рамон украсил гостиную красивыми букетами, Мерседес тщательно убрала ее комнату. Дома ее встретили Виктория, Камила и… Максимилиано.
– Идем, я провожу тебя в твою комнату, – Виктория шутливо повернула Ракель спиной к лестнице. – Вот так, так и иди, чтобы болезни не вошли за тобой в дом.
Когда Ракель скрылась из виду, Максимилиано насмешливо бросил:
– Что-то ты стала очень любезной с Ракель. Ты ее больше не ненавидишь?
Камила неприязненно посмотрела на него:
– Больше всего я ненавижу тебя, ты трус и убийца, – отрезала она.
– Ты тоже поверила россказням Ракель? – вскипел Максимилиане.
– Не россказням Ракель, а многому другому. Максимилиано больно схватил ее за руку.
– Чему? Чему другому?
– Не трогай меня, собака! – крикнула, вырываясь, Камила.
Прошло уже два дня, а тот проклятый звонок все не выходил у него из головы. Наваждение какое-то! Он пытался успокоить себя: все его подозрения – результат расшатанных нервов, бесконечных страхов, да и слышно было отвратительно. Но интуиция подсказывала одно – он слышал голос Антонио. Теперь Макс стал многое примечать и связывать его с проклятым звонком: таинственное поведение Пабло и Андреса – все время вместе, о чем-то без конца переговариваются, и Клаудио подозрительно много общается с Андресом. У них-то что может быть общего? Памела вчера вдруг не захотела с ним разговаривать и бросила трубку. И все, что касается Мауры, тоже выглядит подозрительно. Макс вспомнил, как странно она отнеслась тогда к его сообщению о звонке Робер-то Агирре: равнодушно выслушала, собралась и уехала, как будто ей это абсолютно не интересно или… уже известно.
Максимилиано попросил Родриго приехать к нему – он кожей чувствовал надвигающуюся опасность. Через полчаса Родриго был у него. Обсуждая сложившуюся ситуацию, они пришли к выводу, что если к ним звонил Кот, как ни фантастично это предположение, то, вероятно, он звонил, чтобы потребовать денег в обмен на информацию об Антонио. И если он не смог поговорить с Ракель, то, по логике вещей, должен был позвонить либо им – чтобы они докончили свое дело, – либо еще кому-то, кто мог бы хорошо заплатить ему за эту информацию. Максимилиано вопросительно посмотрел на Родриго.
– Мауре?
– Возможно, – ответил тот.
– Поехали к ней? – предложил Максимилиано.
Когда они спустились в гостиную, раздался телефонный звонок. Максимилиано прислушался. Поздоровавшись, Рамон стал не торопясь, пересказывать кому-то последние домашние события. Наконец, он положил трубку.
– Кто это? – спросил Максимилиано.
– Сеньора Маура, спрашивала, нет ли каких новостей? – спокойно ответил Рамон.
– О чем?
– Этого я не знаю, спросите у нее самой. – Его глаза за стеклами очков злорадно блеснули.
– Но… – запнулся Максимилиано, потрясенный такой дерзостью.
– Мне кажется, что-то происходит, ты теряешь авторитет, – заметил Родриго.
– Этого негодяя я завтра же выставлю отсюда взашей. Пошли! – бросил Максимилиано.
…Карла была рада их приходу. Все-таки развлечение… Но гости были не очень-то приветливы и не собирались задерживаться. Их интересовала только, Маура. Карла рассказала им, что сестра вместе с Рафаэлем Гарсиа уже несколько дней гостит у своей подруги в Сиуатанехо. Услышав это, Максимилиано бесцеремонно потребовал:
– Давай обзванивай ваших знакомых, нам надо ее найти.
– Но уже поздно! – попробовала было возразить Карла, но Максимилиано резко оборвал ее:
– Звони, я сказал! Звони!
Карла обзвонила всех знакомых, но никто ничего о Мауре не знал. Она забеспокоилась – а вдруг с сестрой что-нибудь случилось?
Максимилиано и Родриго переглянулись. Похоже, они взяли нужный след. Теперь только бы его не потерять.
– Делай, что хочешь, но найди ее, – сказал Максимилиано, когда они вышли из дома. – Поставь кого-нибудь у ее дверей, пусть тебе сразу дадут знать, если она появится.
Родриго обещал сделать все, как надо.
Мерседес больше не могла оставаться один на один со своей бедой. И, помогая Ракель лечь в постель, она не выдержала и расплакалась: может быть сеньора сможет ей помочь узнать что-либо о брате?.. Заглянула Марта и, увидев зареванную Мерседес, заволновалась:
– Что с Габриэлем? Есть какие-нибудь новости?
– Макс его где-то держит, – сказала Ракель. – И я не удивлюсь, если твой дружок Луис что-нибудь об этом знает.
«Так… значит, этот дурень, который не сводит с нее глаз, тоже исчез, – подумала Марта. – Как Антонио…» И хотя три дня, которые она дала Луису, еще не истекли, она решила немедленно пойти к нему. Ведь неизвестно, что он может сделать с Габриэлем.
– Куда ты идешь? – остановила ее Ракель. – Не вздумай ничего говорить Максу.
– Я что – дура?
– Иногда, да.
Марта сердито хлопнула дверью.
Было уже довольно поздно, и Луис удивился, когда, открыв дверь, увидел Марту. Он суетился, предложил ей что-нибудь выпить. Она отказалась. Усадив ее на диван, он спросил:
– Ты пришла за уликой против Максимилиано? Марта, я не знаю, что можно сделать, уверяю тебя. Если твоя сестра заявит на Максимилиано, никто не спасется. Ты не знаешь сеньора Альбениса так, как я его знаю. Если из-за вас он пойдет в тюрьму, то потопит вас всех. У него деньги, связи, знакомства… Он даже может нанять убийцу, чтобы убить вас.
Марта пристально посмотрела на него, красивого, мужественного богатого и вдруг со всей очевидностью поняла, что все ее надежды напрасны: он участвовал во всех грязных делах Максимилиано. Не будет же он свидетельствовать против себя!
А Луис между тем продолжал:
– Я не самоубийца, Марта. Марта, я всегда к тебе хорошо относился, моя любовь к тебе была искренней. Но не проси меня завязывать веревку на собственной шее только чтобы угодить тебе, давай уедем за границу. Вдвоем. Ты и я. У меня есть деньги, ты знаешь, мы сможем жить очень хорошо. А остальные, остальные пусть тут разбираются, как могут.
– Среди этих остальных моя сестра и мой отец, – напомнила Марта и отчетливо произнесла слова, повергшие Луиса в состояние холодного бешенства:
– Ты убил Габриэля?
– Я ничего об этом не знаю, – губы Луиса, и без того тонкие, превратились в узкую полоску.
Марта вскипела:
– Ты наемный убийца и работаешь на Макса, так? Ты кого угодно можешь убить. И когда придет моя очередь, убьешь и меня?
Марта вскочила и бросилась к двери. Луис схватил ее за руку.
– Пусти меня! – закричала она и, вырвавшись, распахнула дверь.
– Марта, подожди! Марта! – Луис побежал за ней. И вдруг Марта услышала крик:
– Сеньорита Марта, сеньорита Марта! Она остановилась: это Габриэль!
Марта резко повернула в ту сторону, откуда слышался голос.
– Ты его здесь держишь! – Она изо всей силы забарабанила в дверь. Луис схватил ее за руку.
– Пусти меня! – снова закричала она.
Луис втащил ее в комнату, резко толкнул на диван.
Потом запер дверь на ключ, подошел к телефону и позвонил в дом Ломбарде На этот раз он назвал себя, и Рамон ответил, что сеньор Максимилиано еще не вернулся. Луис попросил передать, что ему срочно нужно с ним поговорить.
Затем уселся напротив Марты.
– Здесь мы и останемся, пока не позвонит сеньор Максимилиано.
…Но в эту ночь звонка они так и не дождались. На следующее утро, чуть свет, Луис снова позвонил в дом Лобмардо. Рамон сообщил ему, что сеньор Максимилиано вернулся вчера очень поздно и еще не спускался к завтраку.
– Это очень срочно, разбудите его, – потребовал Луис.
– Передай через меня, если хочешь.
– Сволочь! – выругался Луис.
– Подонок! – не остался в долгу Рамон.
Луис позвонил еще и еще раз, но Рамон был непреклонен.
На следующий день Маура попросила Рафаэля съездить в Акапулько за ее вещами – Карла поможет ему собрать чемодан. Рафаэль был не в восторге от нового поручения, но что поделаешь: хочешь жить – умей вертеться. Он не получил Алехандры, Мауру он, видимо, тоже потерял, в карманах у него пусто, – он должен что-нибудь поиметь хоть с этого дела. И уж на этот раз он не отступится.
Рафаэль велел таксисту подождать его. Он без лишних подробностей попросил Карлу собрать вещи Мауры, необходимые ей для поездки в Сиуатанехо. Карла удивилась столь неожиданной поездке, но выполнила его просьбу.
Вернувшись из города, Рафаэль в нетерпении спросил:
– Ну, что? Как он?
Ему хотелось, как можно быстрее получить от Антонио причитающиеся ему деньги. Но Маура сказала только, что Ломбарде упрямится, все время порывался уйти. Чтобы удержать его, пришлось дать ему снотворное, которое когда-то прописал ей врач…
