Текст книги "Никто, кроме тебя"

Автор книги: авторов Коллектив

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 31 страниц)

Глава 40

В доме Ломбардо не было ни одного человека, которого бы не вовлекли в свою круговерть последние события.

Андрее уже давно должен был бы вернуться в Майами, но тревога за друга удерживала его в Акапулько. Впрочем, удерживало его не только это.

– Представь себе, здесь появился этот тип, Рафаэль Гарсиа. Он полностью подчинил себе Алехандру, – пожаловался он Антонио за завтраком. – Говорит, что хочет жениться на ней.

Андрее замялся: с одной стороны, ему не хотелось докучать другу сторонними проблемами, с другой – совет опытного, порядочного человека был для него необходим. И он решился:

– Ты знаешь, только что я получил телекс из Майами, из моей конторы. Оказывается, Рафаэль Гарсиа был изгнан из команды, потому что сеньор Джеймс Кроук, думаю это один из хозяев, узнал о его связи со своей женой. Что скажешь? Показать его Алехандре?

Антонио пожал плечами:

– Она может сказать, что это ты попросил своих служащих написать так.

– Что же мне теперь делать? Взять ее за ухо и отвезти в Майами? Чтобы она поговорила с самим Кроуком?

– Нужно как-то переубедить ее, – посоветовал Антонио.

– Знаешь, мне кажется, это отлично получилось бы у Ракель.

– Почему? – нахмурясь при упоминании ее имени, спросил Антонио.

– Она нравится Алехандре. К тому же Алехандра ощущает себя в похожем положении.

– Не думаю, что Ракель может дать хороший совет кому бы то ни было, – сухо сказал Антонио, поднимаясь из-за стола.

Но Алехандра и сама решила посоветоваться с Ракель. Она попросила Чучо отвести ее в гостиницу.

Алехандра не знала, на что решиться. Рафаэль настаивал на свадьбе, предлагал ей немедленно уехать, но она колебалась. Переезжать к Рафаэлю до свадьбы, как он ее уговаривал, она не хотела – этого ей не позволяли принципы. Разговаривать с родителями – бесполезно. Поэтому лучше всего было бы пожить у Ракель, пока не закончатся все приготовления к свадьбе. За это время Ракель могла бы помочь ей лучше разобраться в Рафаэле – все-таки что-то в нем тревожило ее. Может быть, тот телекс, что показал ей Андрее? Но Андрее вполне мог организовать этот телекс сам.

Такси остановилось у обшарпанного двухэтажного здания, произведшего на Алехандру угнетающее впечатление. У конторки портье, она встретила Марту и очень ей обрадовалась.

– Я пришла повидаться с Ракель, – сказала она, – усаживаясь в кресло.

Марта села в соседнее.

– Ее нет. Она пошла к врачу.

– Она заболела?

– Заболела? – переспросила Марта. – Нет, она ждет ребенка.

Девушки оживленно обменивались новостями, Чучо и дон Даниэль радостно заключили друг друга в объятия и, попросив у Марты несколько песо, отправились, как всегда, попить пивка.

Марта с удовольствием беседовала с симпатичной Алехандрой, которая всегда была к ним доброжелательна и не строила из себя недоступную, знатную сеньору. И, конечно, темой их разговора стала наболевшая для Марты проблема – Ракель. Она жаловалась Алехандре на несносный характер сестры, ее гордость и особенно на абсолютную непрактичность. Ждать ребенка и отказываться от помощи и денег Антонио! Мало этого, сестра упорно скрывает от мужа, что беременна. Ребенок же не виноват, что у родителей проблемы?..

– Я согласна с тобой, – сказала Алехандра. – Ребенок ни в чем не виноват.

– Так мы и сидим тут без гроша, в этой вонючей гостинице. К тому же еще ничего не заплатили за нее, – закончила Марта невеселый рассказ.

– Но зачем же вы переехали сюда, без денег?

– Ракель думала, что Умберто, сын доктора, ты помнишь? – одолжит ей денег, а он, оказывается, уехал в Мехико.

– Я вам могу одолжить, – охотно предложила Алехандра.

Марта горячо поблагодарила ее.

За этим душещипательным разговором их и застала Ракель. Она тоже была счастлива видеть Алехандру, – ее лицо, до этого усталое и печальное, оживилось. Подхватив Алехандру под руку, Ракель потянула ее в номер, где Алехандра ей поведала о своих трудностях и сомнениях.

Ракель с грустью ее выслушала, но совет дать не торопилась, – она только раз видела Рафаэля, и совсем не знает, что он за человек.

– Иногда мы ошибаемся в тех, кого любим, – многозначительно сказала она. – И мне не слишком нравится то, что он тебе предлагает. Он должен поговорить с твоими родителями, заставить их поверить в свою порядочность, в искренность чувства к тебе. И попытаться доказать свою правоту…

Алехандра сдвинула брови.

– Послушай, Ракель, ты знаешь, как много о тебе говорят разного. Я в это не верю, а другие верят. Почему же ты ничего не докажешь, если это так просто?!

Ракель не нашлась, что ответить подруге.

«Все-таки голова у меня на месте», – думал Макс, пока Памела догладывала ему по телефону последние новости: брат разыскивает некоего Кота.

– Спасибо, красавица. Благодарю тебя. Значит, до встречи, в пять, – он был нежен с ней, хотя и торопился закончить разговор: в баре его ждала Карла.

Он не слышал, как вошла Виктория, и заметил ее только тогда, когда повернулся от телефона, чтобы выйти, наконец, из дома. Ну вот, еще и это, подумал он.

– С кем ты говорил? С Ракель? – не здороваясь, спросила она. – Что с тобой происходит, Максимилиано? Зачем ты разыскивал эту женщину? Не пытайся этого отрицать, – заметила она, увидев его негодующий жест. – Антонио сказал мне. – Голос Виктории дрожал от волнения.

– Я хотел узнать, почему она ушла из дома.

– Тебе-то что за дело? – удивилась Виктория. И, стараясь уловить его ускользающий взгляд, твердо сказала. – Я хочу знать правду, Максимилиано.

– Ты ее уже знаешь, мама! – раздраженно сказал он.

– Нет, я ничего не знаю. Столько всего наворочено, что не знаешь, за что ухватиться! Она говорит, что это ты все задумал и даже пытался убить Антонио! Как же ты после этого можешь искать с ней встречи? Или то, что говорит Ракель, правда?

– Ну конечно, нет, мама! Ладно, скажу тебе все. Ракель была обманута неким типом по имени Роберто Агирре. Она познакомилась с ним в Гвадалахаре, и он представился ей как Антонио Ломбарде. А когда она все поняла, то рассказала мне, и я посоветовал ей сказать, что это был я, потому что знал, что тогда Антонио не выдаст ее полиции.

Виктория слушала это объяснение, не сводя с него глаз.

– Я тебе не верю, – сказала она, выслушав его рассказ. – Не верю! Даже если бы это было и так, зачем ты ей помогал? Какое тебе было до нее дело? Отвечай! – потребовала она.

– Мама, ради Бога, хватит уже. Ты хочешь, чтобы я объяснил тебе зачем? Так вот: Ракель мне нравится, очень нравится, и она меня тоже любит!

Ее глаза широко раскрылись от удивления.

– Как можно любить такую женщину? Потом, это неправда, она любит Антонио. Она сама мне сказала.

– Она обманула тебя, мама! – Максимилиано почти кричал. – Он угрожал ей и только угрозами добился от нее того, что хотел! Мне все равно, веришь ты мне или нет, мама. Прости, но у меня много дел. Ты понимаешь?

И, побледнев, от ярости, он выбежал из комнаты.

Глава 41

Клаудио с интересом продолжал следить, как развивались события вокруг него. И когда он увидел Чучо, который нес его жене халат, держа его высоко перед собой, он опять остановил его.

– Ты друг этой женщины?

– Какой женщины? – Чучо недовольно смотрел на него.

– Ну, Мерседес, что ли?

– Да, сеньор.

Клаудио, не спеша и подробно расспрашивал слугу о Габриэле, его самочувствии и вдруг неожиданно вспомнил:

– Кстати, Макс просил кое-что передать этой… Мерседес, – он испытующе посмотрел на Чучо.

– Сеньор Максимилиано? Что он сказал? – живо заинтересовался тот.

– Что очень рассержен…

– Это мы на него рассержены! – выпалил Чучо.

– Почему? – быстро спросил Клаудио.

– А, да нет, просто так, – забормотал Чучо. – Простите, но меня ждут. С вашего позволения, сеньор Клаудио.

Клаудио больше не задерживал Чучо, он и так был доволен эффектом от своей выдумки.

За долгие годы работы в этом достойном доме Рамон впервые испытал нечто подобное. Даже страшно было подумать, но у хозяина дома сеньора Ломбардо пропала чековая книжка. Рамон сразу же собрал всех слуг и объявил о пропаже. Но они клялись, что ничего не знают. Тут-то он и обнаружил исчезновение Чучо и, возмущенный, отправился с докладом к Антонио. Рамон сообщил ему, что поговорил со всеми, кроме Чучо, который, ничего не сказав, ушел куда-то вместе с Алехандрой.

– И простите, что говорю об этом, сеньор, – добавил Рамон – но Чучо не только никудышний работник, он еще и делает все, что ему вздумается. Может в любую минуту уйти и не только днем, но и вечером. Вот сегодня с утра, ничего не сказал, а взял и просто ушел с сеньоритой Алехандрой. Я… я ничуть не удивлюсь, если именно он виноват в этой пропаже, сеньор.

А Чучо, забыв обо всем на свете, потягивал пиво в компании своего закадычного друга, дона Даниэля. Сеньорита Алехандра отправилась домой, и он, попросив девушку не выдавать его, задержался еще с сеньором Саманьего.

Но, когда под вечер Чучо, еле держась на ногах и бормоча себе под нос что-то мелодичное, появился на кухне, Рамон остолбенел.

– Что вы себе позволяете?

– Ладно, выгоните меня и все! – махнул рукой Чучо.

– Выгнать! Как удобно! Нет, сеньор, отсюда вы направитесь прямиком за решетку. Там самое место таким ворам, как вы!

– Что? Ты обозвал меня вором? – вскипел Чучо, мгновенно отрешившись от своего благодушия.

– Да, я назвал вас вором! Где чековая книжка, которую вы украли?

– Что я украл? – переспросил Чучо.

– Чековую книжку дона Антонио!

Они уже вступили в давно назревавшую схватку: оскорбленная добродетель в облике белоснежного Района и попранная честь в виде взъерошенного Чучо. Но к счастью добродетельного дворецкого на кухне появился хозяин.

– Э! Э! Довольно! – Антонио встал между ними. – Что тут происходит? – спросил он, оглядывая обоих. И, обращаясь к возмущенному Чучо, произнес. – Пойдем со мной.

Придя в кабинет и усевшись за стол, Антонио строго сказал:

– Я был к тебе очень терпим, Чучо. Даже слишком. Но всему есть границы.

– Я же ничего у вас не крал, хозяин! – с негодованием воскликнул Чучо. – Зачем мне чековая книжка?

Антонио помолчал, испытующе глядя на Чучо.

– Ты умеешь писать?

– Немножко. Послушайте, просто этот Рамон ко мне придирается. Наверное, это он украл, чтобы свалить всю вину на меня.

– Куда ты ходил сегодня утром? – Не обращая внимания на его слова, спросил Антонио. – И не думай врать, а то… Алехандра мне все сказала.

– Но если она вам сказала… – начал Чучо.

– Я хочу, чтобы ты повторил… – прервал его Антонио.

– Мы ездили к сеньоре Ракель и ее отцу. Потому что я их не видел с тех пор, как они уехали. И очень хотел увидеть… Вы же знаете, дон Даниэль – мой приятель.

– А зачем с тобой ездила Алехандра?

– Она сама меня об этом попросила.

– Гм…

– Сеньор, им очень плохо. – Чучо горестно закачал головой, замахал руками. – У них совсем нет денег… И сеньора заболела…

– Что с ней?

– Ну это… Ребенок.

Антонио не поверил своим ушам.

– Ракель ждет ребенка? – переспросил он.

– Да. Только она не хочет, чтоб вы знали.

Родриго все хорошо продумал. Если Ракель вернется в Гвадалахару и Антонио с ней разведется, то Максу, хочешь не хочешь, придется поделиться с ним, когда он станет единственным наследником огромного состояния Ломбарде – а уж он, Родриго Тонелли, поможет Максу отделаться от Антонио, и осечки на этот раз не будет. Поэтому он решил навестить Ракель в гостинице, чтобы решить окончательно, как ему поступить, и по возможности ускорить ее отъезд из Акапулько. А там уже, подумал он, и за разводом дело не станет.

Марты не было. Родриго пригласил дона Даниэля и Ракель в ресторан. Дон Даниэль с благодарностью принял приглашение. Согласилась и Ракель. Ожидая, пока Ракель переоденется, Родриго и дон Даниэль вели неторопливый разговор внизу, у конторки портье.

Дон Даниэль разговорился, поведав этому милому, предупредительному человеку свое абсолютное непонимание того, что происходит с Ракель. – Она отказывается брать деньги у кого бы то ни было, даже у Антонио. А ведь она имеет право, особенно теперь, когда ждет от него ребенка… Но слышать ничего не хочет, хотя по брачному контракту они владеют имуществом совместно, – сеньор Саманьего горестно покачал головой.

– Она беременна? – быстро переспросил Родриго. Лицо его оставалось, как всегда, бесстрастным, но в глазах мелькнул огонек. Этого еще не хватало, подумал он. Лишние осложнения… Впрочем, поживем – увидим.

– Но она просила никому об этом не говорить, – торопливо добавил дон Даниэль.

– Конечно, – успокоил его Родриго.

…После их жалкой гостиницы Ракель было приятно оказаться среди нарядно одетых людей, ей нравились вкрадчивые мягкие манеры Родриго, его, как ей казалось, бескорыстное дружеское внимание к ней.

– Я как раз хотела немного развлечься, – сказала Ракель.

– Для меня это огромное удовольствие, – ответил он. И, подливая дону Даниэлю вина, бросил. – Вчера я видел Антонио.

– Ты был у него дома? – быстро спросила Ракель.

– Нет, в баре. Он был с Маурой, – заметил он. Ракель опустила глаза, аккуратно расправляя у себя на коленях салфетку.

Родриго рассчитал правильно: после его замечания о Мауре Ракель захотелось как можно быстрее покинуть Акапулько, и она согласилась взять у него необходимую для этого сумму денег.

– Я так понимаю, вы с Антонио разведетесь? – осторожно спросил он.

– Да, – ответила Ракель.

Родриго пошел в своих расспросах дальше:

– Вы уже говорили на эту тему?

– Да.

– И о содержании для тебя тоже говорили?

– Нет, мне от него ничего не надо. Мы с Антонио расстались при унизительных для меня обстоятельствах, и я не приму от него денег.

«Ну что ж, это еще лучше, – подумал Родриго. – Значит, больше останется Максу и – мне». Но вслух он сказал:

– Я думаю, ты права. Это говорит о том, что ты женщина с достоинством.

– Да, но это несправедливо, сеньор, – вмешался в разговор молчавший до сих пор дон Даниэль, – потому что кроме всего…

– Папа, ради Бога, лучше не настаивай, – заволновалась Ракель.

– Но, дочка, пойми…

– Папа, пожалуйста…

– Значит, ты собираешься вернуться в Гвадалахару? – уточнил еще раз Родриго.

– Да, на днях. Но прежде мне надо кое-что уладить.

– Тогда не стоит тебе жить в этой гостинице. Предлагаю тебе мой дом… – сказал он.

– Соглашайся, дочка…

– Я тебе очень благодарна, Родриго, но не могу. Правда. Нет! – твердо сказала Ракель.

«Жаль, сорвалось, – подумал Родриго. – Поселись она у меня, развода было бы не избежать. Благородное семейство Ломбарде не вынесло бы такого скандала».

А благородное семейство как никогда было близко к грандиозному скандалу: за дело взялась Камила.

В последнее время она жила с ощущением, что все вокруг считают ее идиоткой: от нее держат в тайне важные события и новости, но используют, когда надо в чьих-либо целях. Особенно этот гнусный лжец Максимилиано! Виктория недавно подробно передала ей о своем последнем разговоре с сыном. Камила пришла в бешенство: каков наглец! Матери говорит, что Ракель и он любят друг друга, что они любовники, и Антонио преследует их… Ей же клянется, что ненавидит Ракель, которая оклеветала его и по вине которой он оказался выгнанным из дома. Она и ее любовник, Роберто Агирре, якобы использовали его, Макса, чтобы избежать тюрьмы…

Камила предложила Виктории открыться перед Антонио, но Виктория, все еще надеявшаяся, что братья смогут помириться, категорически отказалась.

Но Камила, рожденная Ломбарде, была, как и все ее родственники, упряма: она не будет сидеть сложа руки и ждать пока ее ограбят не то эта девка, не то негодяй Макс!

Не откладывая дела в долгий ящик, Камила вызвала шофера и без предупреждения явилась на квартиру к Максу. Она была так зла, что даже не сочла нужным прибегнуть к обычным словам вежливости, предваряющим всякий разговор, а сразу приступила к делу:

– Почему ты все время врешь? Почему мне ты говоришь, что ненавидишь Ракель, а своей матери – что любишь ее?

Казалось, даже Максимилиано растерялся перед таким напором.

– Потому что… – он помедлил, соображая, что сказать, – потому что… случилось кое-что непредвиденное.

– Что?

– Ракель ждет ребенка… от меня.

– Еще одна ложь, да?

– Нет, Камила, никакая это не ложь. Ракель беременна.

– Поэтому она и не уехала? Она думает, Антонио сжалится и разрешит ей вернуться?

– Зачем ты приехала? Чего тебе надо? – вышел из себя Максимилиано.

– Я приехала, чтобы прояснить ситуацию. Мне не нравится, когда мне дурят голову. Я тебе помогла, потому что хотела, чтобы Ракель уехала из дома, и потому что считала несправедливым, что из-за нее Антонио тебя выгнал. Ты сказал мне, что она обманщица, преступница, а выходит, ты сам посоветовал ей назвать тебя сообщником. Говоришь Виктории, что влюблен в нее. И утверждаешь, что она ждет от тебя ребенка. Как все это понимать Макс?

Они стояли друг против друга и, глядя ненавидящими, злыми глазами, говорили перебивая один другого:

– Одну минуту! Я познакомился с Ракель, когда она приехала сюда. Она рассказала мне все, мы стали общаться, полюбили друг друга… Что в этом странного?

– Все!

– Для тебя, может быть. А для меня все это совершенно нормально. И советую тебе не говорить Антонио, что Ракель ждет ребенка, а то он может заставить ее вернуться.

– Даже если узнает, что ребенок не от него? – Камила чуть не рассмеялась ему в лицо.

– Из гордости Ракель может сказать, что от него.

– Теперь у нее и гордость появилась? – Камила не скрывала насмешки, – а почему ты говоришь, что это твой ребенок? Она тебе сказала?

– Конечно.

– И что ты думаешь делать?

– Это мое дело. Ты хотела, чтобы Ракель уехала из дома? Она уехала. Остальное тебя не касается! – разозлился Максимилиано.

Камила подошла к нему совсем близко и уже спокойно, как о деле для нее решенном, сказала:

– Есть одна вещь, которая меня касается. Антонио не будет заявлять на нее в полицию, чтобы не скомпрометировать тебя. Он потребует развода. Но, поскольку по брачному договору они владеют всей собственностью совместно, ей причитается половина нашего состояния. А этого я не допущу! Так что передай Ракель: если, она вздумала завладеть нашей собственностью, путь даже минимальной частью, в полицию пойду я, и мне плевать, если ты окажешься замешанным в этом деле! До встречи.

Она вышла так же стремительно, как и вошла.

Словно сделав некий круг, крупье-судьба предложила Камиле и Клаудио сделать свои ставки.

Клаудио прекрасно понимал, что его жизнь подошла к тому моменту, когда он обязан принять решение: оставаться ли и дальше пассивным наблюдателем событий, презираемым своей женой, или попробовать перестроить свою жизнь. И самое главное – изменить давно уже сложившиеся отношения с Камилой. Он должен доказать ей, что стоит чего-то. Клаудио понимал, что Камила вышла за него замуж только потому, что по мягкости характера он потакал всем ее капризам, удовлетворял все ее прихоти. Камила даже не скрывала того, что смотрит на него как на человека легкомысленного, пустого, ни на что не способного. Ее кумиром был Антонио – умный, предприимчивый, смелый… Но он, Клаудир, – другой, совсем другой. Хотя это не значит, что он ни на что не способен. История с Ракель даст ему возможность убедить ее в обратном.

Вот почему Клаудио решил навестить в больнице Габриэля – может, удастся выведать у него что-нибудь новенькое, – а потом поехать к Родриго, попытаться что-нибудь узнать и там.

В больнице он застал Мерседес, которая с волнением смотрела на брата, первый раз вставшего с постели. Клаудио хотелось выяснить, что связывает этих людей с Максом, потому он выдал себя за родственника Максимилиано, который, якобы, попросил его зайти в больницу и выяснить, не нужно ли чего Габриэлю.

Брат и сестра были крайне удивлены, увидев в палате неизвестного человека. К сожалению, его выдумка назваться родственником Макса, возымела обратное действие: Мерседес, услышав это имя, наотрез отказалась что-либо говорить. И, несмотря на доброе внимание Клаудио к Габриэлю, обещание найти способ развлечь юношу и просьбу ничего не говорить о его визите Максимилиано, – Мерседес очень насторожил этот человек, она боялась всех и всего, что хоть как-то имело отношение к этому ужасному сеньору Максимилиаио, нет Роберто Агарре.

Глава 42

Известие о беременности Ракель вызвали бурю сомнений в душе Антонио. Во-первых, его неприятно поразило то, что Ракель скрывала от него беременность. Может быть, она хочет использовать это в нужный момент как козырь, чтобы заставить его выделить ей какую-то часть наследства? А может, за этим стоит ее обычная гордость? А в общем, подумал он, с Ракель никогда ни в чем нельзя быть уверенным. Но, как бы там ни было, теперь, когда он узнал что будет ребенок, для него все резко изменилось. Хотя… Прежде всего, он должен сам все выяснить. С этими мыслями Антонио направился в гостиницу.

Но застал он только Марту, которая сама не знала, куда ушли дон Даниэль и Ракель. Он поздоровался с Мартой и с некоторой запинкой спросил:

– Это правда, что она… беременна?

– Да, и не только беременна, но и плохо себя чувствует. Доктор сказал, что ей нужно хорошее питание и абсолютный покой. И что ей нельзя работать, а то она может потерять ребенка.

– Какой врач ее осматривал? – спросил он после некоторого раздумья.

– Да тут один, местный, – ответила Марта.

– Проводи меня к нему, – попросил ее Антонио. Разговор с врачом не занял много времени. Вскоре он вернулся в гостиницу, но, оказалось, Ракель с отцом еще не вернулись. Марта была бы не Мартой, если пропустила бы такую возможность поговорить с Антонио о Ракель, о ребенке, о дальнейшей жизни их семьи.

– Знаешь, скажу тебе все сразу – без вступлений начала Марта. – Поверишь – хорошо, нет – ничего не поделаешь. Все, что Ракель говорила тебе о Максе, правда. Он обманул и ее, и меня и папу – всех. Я бы на месте Ракель воспользовалась ситуацией, и когда ты неожиданно вернулся, сыграла бы дурочку. Ты ведь потерял память?

– Не совсем. Когда я увидел ее и Макса, я сразу понял: что-то в этом не то.

– Но ведь перед всеми ты сделал вид, что Ракель действительно твоя жена. Я не знаю, плохая я или хорошая, да это и не важно, я… нормальная. Во всяком случае, надеюсь. А вот Ракель – нет. Она ко всему относится по-другому. Она очень порядочная. Да, я знаю, ты мне не веришь, но это так. Все, что тебе говорили про нее, – вранье. Мы никогда не знали никакого Роберто Агирре, у нее никогда ничего не было с Максом. Она мне говорила, потому что она такая, и теперь, когда чувствует себя оскорбленной…

Она не успела закончить фразы: вернулась Ракель и, увидев Антонио, остановилась у порога. Марта быстро скрылась за дверью.

– Мне сказали, ты ждешь ребенка, – прервал молчание Антонио.

– Неправда. Это все выдумала Марта. Она скучает по той красивой жизни, что вела у тебя дома, – сказала Ракель, вскинув голову и не глядя на него.

Антонио помолчал:

– Я только что говорил с врачом, который тебя смотрел. Ракель, я хочу, чтобы ты вернулась домой.

– Ты хочешь этого из-за ребенка?

– Из-за него тоже.

– Тоже? – переспросила Ракель.

– Ракель, послушай, врач, который тебя смотрел, говорит, что ты очень слаба, и есть целый ряд проблем, которые могут поставить под угрозу твою беременность.

– Да, я знаю и буду осторожна. Я буду хорошо питаться, следовать указаниям врача, постараюсь не уставать и быть спокойной.

– Каким образом у тебя это получится?

– Получится, если ты оставишь меня в покое.

– Я должен оставить тебя в покое? А Максимилиано нет? – вскипел Антонио, но тут же взял себя в руки. – Извини, я не хотел об этом говорить, хотя меня это и задевает. Но сейчас нужно подумать о ребенке, которого ты ждешь и на которого у меня есть определенные права. Это ведь мой ребенок?

– Ты сомневаешься? Антонио не ответил.

– Я предлагаю тебе вернуться домой, где за тобой будет соответствующий уход.

Ракель покачала головой и окинула его долгим взглядом, словно искала что-то в этом любимом лице: «Неужели он так ничего и не понял? Не понял, что я не могу быть больше каким-то неодушевленным предметом, игрушкой… Как можно потребовать от домашних обеспечить мне покой, ведь его родные не любят меня, не желают видеть. А я больше не хочу испытывать их терпение и тем самым унижать себя. Как у всякого порядочного человека, у меня есть гордость и достоинство!»

– Ракель, не будем больше говорить о прошлом…

– Но оно всегда будет разделять нас, пока что-то не произойдет, и мы не начнем верить друг другу. Верить не доказательствам и фактам, а друг другу. Я больше не хочу оправдываться в том, что я не совершала, и, пожалуйста, пойми, лучше для всех, чтобы я осталась здесь.

– Я хочу быть рядом с тобой и заботиться о тебе, чтобы у тебя было все необходимое. Это ради твоего здоровья и ради ребенка, которого ты ждешь.

– Ты хочешь держать меня взаперти, как рабу, пока я не рожу. А что потом?

– До того, как это случится, пройдет много времени. Многое может измениться.

– Знаешь, нет, – решительно сказала Ракель. – Ты сказал мне, что мы разведемся. Кроме того, есть другие люди, готовые помочь мне. И я лучше приму помощь от любого из них, чем от тебя. Я и сама кое-чего стою и вполне могу пробить себе дорогу в жизни самостоятельно, как и делала до сих пор. Потом, я не хочу, чтобы мой ребенок рос в твоем доме. Я хочу сама воспитать его, чтобы он не был похож ни на тебя, ни на Макса.

Он ушел, а Ракель сидела с гордо поднятой головой и слезы катились по ее нежным щекам.

Внизу, возле портье, дон Даниэль и Марта обсуждали последние события. Дон Даниэль радостно сообщил Марте, что Родриго Тонелли предложил им в долг денег, и Ракель согласилась их принять. Эти три последних слова донеслись до спустившегося с лестницы Антонио, и он, не чинясь, сходу спросил, кто обещал помочь Ракель деньгами?

Дон Даниэль и Марта смущенно молчали, не глядя на него. Антонио некоторое время смотрел на них, потом сказал:

– Я предложил Ракель вернуться домой. Чтобы все вы вернулись, поэтому мне нужно знать, кто предложил ей помощь.

– Родриго. И Макс тоже, – быстро сказала Марта.

– И еще этот юноша, сын доктора, – добавил дон Даниэль.

– И Алехандра, – вспомнила Марта.

– А что предпочли бы вы? – спросил Антонио, переводя взгляд с одной на другого. – Вернуться ко мне?

Дон Даниэль согласно кивнул, хотя, конечно, ему тяжело сносить презрение семьи Ломбарде Но он согласен с Антонио, лучше немного неудобств, чем нищенское существование. Марта с воодушевлением поддержала отца.

– Тогда уговорите Ракель. А я пока займусь другими делами, – произнес Антонио.

Душа дона Даниэля разрывалась от сомнений, но он не выдержал, – будь, что будет, – и осмелился просить зятя не быть суровым с его друзьями: Чучо, Мерседес и ее братом.

– Если уж просить, то за нас, а не за этих оборванцев! – сердито сказала Марта, после того, как Антонио, попросив ее тоном приказа позвонить завтра, удалился.

– Это мои друзья! – укоризненно сказал дон Даниэль.

– «Друзья»! – передразнила его Марта. – Если мы вернемся в дом Антонио, лучше тебе будет забыть о таких друзьях. Ну, ладно, пойдем к Ракель.

Был поздний вечер. Ветер с океана принес прохладу, как бы призывая усталых людей передохнуть от нескончаемого бега и вдохнуть его терпкий свежий аромат. Но Антонио не мог себе позволить остановки, ему еще многое нужно было сделать, чтобы заставить Ракель вернуться. И поэтому первым, к кому он явился в этот неурочный час, был Родриго. Без долгих предисловий Антонио сразу перешел к делу и попросил не ссужать Ракель деньгами. Родриго напомнил Антонио о ее безденежье, об унизительном положении, в котором она оказалась. Антонио отрезал: он, ее муж, позаботится о ней сам. И, видя замешательство Тонелли, предложил ему открыть Ракель истинный повод отказа: не позволил Антонио.

Уже уходя, Антонио столкнулся с молодым симпатичным мужчиной, Родриго представил их друг другу. Антонио внимательно посмотрел на гостя: так вот он каков, жених Алехандры… Но интересно, что привело его в дом Тонелли?

Дождавшись, когда за Антонио закроется дверь, Род-риго повернулся к гостю:

– Вас прислал Марсело Карильо?

– Да, – ответил Рафаэль. – Он сказал, что я могу говорить с вами открыто. – Я иногда работал на Марсело. Сейчас мне нужны деньги. Я звонил Марсело в Майами, чтобы он перевел мне кое-какую сумму, но он сказал, что проще будет получить деньги у вас.

Родриго молча посмотрел на него и стал набирать номер Марсело Карильо: он не привык верить на слово.

На следующий же день Родриго отправился к Ракель. Он не хотел ссориться с Антонио – это было бы опасно, – но и не собирался отказываться от своих планов. Примерно это он и сказал Ракель, явившись к ней в гостиницу.

– Понимаешь, – сказал он, – я не хочу идти открыто против него. А с другой стороны, я хочу помочь тебе. Скажи, ты окончательно решила уйти от Антонио?

– Да.

– А почему ты не потребуешь у него развода?

– Он обещал, что начнет этим заниматься.

– И что же?

– Потом он узнал, что я беременна, и теперь его интересует ребенок.

Родриго подумал:

– Хорошо… Тогда ты подай на развод.

– На основании чего?

– Чего угодно. Жестокость, психологическая несовместимость, обман… Помнишь, я его видел с Маурой? Если ты этого не сделаешь, он заставит тебя вернуться – даже силой, если понадобится. А если ты подашь на развод, в случае необходимости адвокат сможет вмешаться через суд.

– Но у меня нет никакого адвоката, и денег на него нет.

– Я говорил, что не хочу идти против Антонио открыто, но так, чтобы он не знал, я готов помочь тебе. Я могу нанять адвоката и заботиться о тебе, пока это будет нужно.

Ракель была искренне тронута.